Магия шёлка

      Вместо звёздного неба, переливающийся светом хрусталь. Большой зал объят торжествующим шиком празднества и изысканная музыка разливается в нём. Грациозно передвигаются девушки в лёгких воздушных нарядах нежных расцветок, таких, которые не нарушают правил приличия. Не демонстрируют кавалерам и миллиметра тела. Те облачены в костюмы тройки с пластронами* в цвет факультета. Столы ломятся от еды, не только вкусной но и поданной с особым искусством.       Пары то кружатся в вальсе, то задорная музыка, в которой нет посыла следовать строгим правилам позволяет двигаться свободно. Настроение у всех приподнятое и расслабленное - наконец можно отвести душу, а может даже улизнуть от чуткого преподавательского взора и предаться какой-нибудь страсти.       За столами, расставленными так, что бы ничто не мешало движениям, звучат беседы, шутки и горячие споры, проливаются напитки.       Но общее настроение праздника не разделяет Себастьян. Он с грустью следит за происходящим, прислонившись к покрытой серебром стене и его раздражает то, как смычки ударяют о струны, как колышется ткань на подолах юбок. Даже вкус яблочного сидра отдаёт чем-то горьким, и кажется дурацкий пластрон слишком сильно сдавливает горло под высоким воротником.       Он зол. На мир, на судьбу и... На себя.       Розалин...       Звучит в уме, и ему не нужны никакие вибрации музыки, потому что её имя прекраснее любой симфонии...       Тянет оно однако за собой ещё и тень боли от ужасных слов, от обиды на самого себя. Зато что из-за его грубости прозвучало...       "Никогда не приближайся ко мне!"       Где-то там, в самой глубине, эти слова оставили шрам. И вспоминая их Себастьян морщится, потирая виски. Каким же идиотом он казался себе все эти месяцы, да и сейчас мало что изменилось! Как он мог не писать? Не писать той, о которой думал и думает ежечасно, безмерно тоскуя по её теплоте. Почему так и не осмелился открыть истинную причину? Виною тому страх? Наверняка. Боязнь привязаться и вновь утратить. Пройти в который раз по пути отчаяния он бы уже не смог. Он и так слишком хорошо знает все повороты, и это отнюдь не даёт никакого карт-бланша. Боль будет сильнее, потому что чувство вросло в него так глубоко, что стало частью тела. Такой же живой и осязаемой.       Он не знал как к ней подступиться и, что самое ужасное, убедил себя, что она ему это не простит. Не простит молчания, не подпустит так близко, как ему бы хотелось. Где же он потерял своё былое упорство, которое так легко помогало грудью сносить любые препятствия?... Анна... Всё что с ней связано привило ему осторожность в поступках и словах...Розалин обещала что его не выдаст, и за это он благодарен. Но смогла бы она быть с ним? Быть с убийцей? И какой будет эта жизнь для неё? Что он сможет ей дать? Если даже сейчас не может вынести борющихся внутри чувств и противоречий.       - Себастьян, почему ты здесь один? - Оминис является ему словно из тумана, это его стараниями Себастьян не сидит сейчас в гостиной пряча свои страдания в книгах.       - Странно, что ты меня спрашиваешь об этом. Я думал ты чураешься подобных сборищ.       - Всё не совсем так. Мне удалось поучаствовать в весьма интересных разговорах да и общество вовсе меня не отталкивает. А вот твоё состояние беспокоит довольно сильно.       - Не стоит волноваться.       - Себастьян! - Оминис выдыхает и собирается с мыслями. - Ты в последнее время стал слишком молчаливым. Это всё из-за неё, да?       Флейта словно специально изображает трель, что бы подчеркнуть важность его слов.       - Нет.       - Прекрати врать мне! - настаивает Оминис. - Если ты не сделаешь что-нибудь со своим состоянием я буду вынужден пойти к Розалин сам!       - Ты не посмеешь! - в голосе Себастьяна угроза.       - Ради твоего блага - посмею!       - Парни, добрый вечер!       Гаррет внедряется в разговор и ему удаётся своим присутствием разрядить обстановку. Себастьян с неохотой здоровается в ответ, слишком часто ему приходилось видеть, как этот любитель зелий раз за разом крал внимание Розалин.       - Хотел узнать, а не видел ли кто-нибудь из вас Розалин?       Себастьян бледнеет.       - А зачем она тебе? - Оминис задаёт этот вопрос явно специально.       - Скажем так, у меня на этот вечер были кое-какие планы. - загадочно но самодовольно объявляет Гаррет.       - Это какие же? - теперь уже спрашивает Себастьян, в его голосе проскальзывает холод.       - Ну знаете, как это бывает? Танцы, музыка, разговор, комплименты. А там уже и уединение. Я неплохо так с ней общался последние недели и думаю, есть шанс. Только бы её найти...       Себастьян готов прямо в эту секунду сорваться с места и заколотить вход в гостиную Гриффиндора. Или воспользоваться своими отнюдь нескромными познаниями в области непростительных заклятий. Что бы Розалин никогда не узнала, что кто-то кроме него покушается на её сердце. Но уже поздно. Он не успел...       Кларнет тянет льющуюся мелодию под аккомпанемент дрожащих виолончелей и переливов арфы. И с этим музыкальным трепетом сердце Себастьяна птицей расправляет так долго связанные крылья. Потому что безошибочно, словно меткий стрелок, его взгляд попадает туда, где появляется Розалин.       Всё же Фердинанд - гений, в этом не может быть сомнений. Плод его творчества невозможно пропустить среди однотипных платьев. Наряд Розалин - открытый, с обнажёнными плечами и ногами, с удлинённым подолом и мрачной но искрящейся расцветкой цвета звёзд. Рукава, начинающиеся ниже плеч струятся подобно чистым водам горного ручья, спускаясь к полу. На стройных ногах чёрные бархатные ботфорты. обнажённые ключицы переливаются нежным сиянием. Её волосы лёгкими воздушными кудрями разбросаны по плечам и пружинятся при каждом шаге. Очаровательная, притягательная, но вместе с тем... невозможно далёкая...       - О, Мерлин! - роняя челюсть восклицает Гаррет. - Чёрт меня побери, да если бы я её встретил на подходе к залу, она бы не успела до него даже дойти! Извините меня, господа. Я пошёл на штурм!       Бесцеремонно Гаррет вырывает у Себастьяна бокал, осушает его и возвращает обратно в обмякшую руку. Что-то пророческое читается в этом жесте и где-то в груди начинает щемить.       - О чём это он? - осведомляется Оминис.       Но Себастьян молчит. Он вообще забыл напрочь любые слова, выражения, заклинания. Рука в белой перчатке сжимает край сюртука, а в жилете невыносимо тяжело дышать.       - Себастьян?       - Розалин здесь. - отвечает Себастьян, не отнимая взгляда от её образа.       Она улыбается, когда Гаррет выделывает перед ней поклон, и в глазах Себастьяна пляшет тот самый огонь Сатаны, о котором упоминал Фердинанд. Если бы он мог, то испепелил бы всё за мгновение.       - Даже не знаю как начать. - обращается к Розалин Гаррет, нервно посмеиваясь. - Просто глаз не оторвать от тебя сегодня!       - Спасибо. - благодарит Розалин. - Это не слишком откровенно?       - Не-е-ет! - трясёт головой Уизли. - Это... Это именно то, что надо! Хотя, могу сказать что и в форме Гриффиндора ты выглядишь очень мило.       На самом деле Розалин не по себе от того внимания, которое она привлекла, пока шла к залу. Едва ли не каждый парень сверлил её очень странным взглядом, от которого хотелось укрыться. Но она следует указу Фердинанда неукоснительно - доверяет руке судьбы.       - Честно говоря, - начинает Гаррет, почёсывая затылок, - я хотел предложить тебе ещё неделю назад...       - Что именно? - спрашивает Розалин.       - Ну... Ох, в голове это произносить куда легче, чем вживую. В общем... Я хотел предложить тебе пойти на бал... Парой... Вместе. Ну вот, сказал!       - Что? - Розалин удивлённо вскидывает брови.       Виолончель звучит трёхдольным метром, оркестр играет вступление к вальсу, и не найдясь что ответить Гаррет склоняется перед Розалин, приглашая её на танец по всем правилам этикета, что ему удалось усвоить за время подготовки в балу.       "Следовать руке судьбы" - вспоминает Розалин и кладёт изящную кисть в его руку.       Почти сразу удар молнии пронзает её и она готова поклясться, что слышит, как где-то над головой грохочет гром. Потому что сквозь толпу видит Себастьяна. То как пристально он смотрит. И она узнаёт этот взгляд. Так ожесточённо и с ненавистью он смотрел на врагов, готовясь нанести решающий удар.       - Розалин?       И он прекрасен... Хотя, таким она считала его всегда, даже когда на нём не было парадной одежды, а простая рубашка неряшливо заправленная в брюки и мантия, раздувающаяся от решительных шагов. Что-то невозможно сильное завязывается узлом в животе и тянет. Тянет к нему так, как никогда прежде. Отдалённо напоминая то, как она гналась за ним по катакомбам. Когда всё чего хотелось ей - это быть рядом в трудную минуту. Не смотря на то, что он совершил.       Но она кладёт руку на плечо Гаррету, который первым прикасается к её талии, проигнорировав её замешательство. Она не слышит музыки, двигается на автомате. Ей хочется разорвать уговор с Фердинандом и пойти против событий, что предоставляет ей магия платья. Может оно вовсе ошиблось?       Себастьян прикрывает глаза и отворачивается к стене. Он издаёт мученический стон, болезненный спазм огромной силы берёт все его внутренности в тиски и сжимает так, что пульсирует в ушах. Он не может на это смотреть... И не смотреть на неё, такую неземную, тоже... Огромная сила толкает его магнитом, разрушая любые предохраняющие от необдуманных порывов конструкции, что он сам когда-то возвёл.       - Чего ты ждёшь? Чего ты стоишь?! Опереди его! - обращается к нему Оминис, которому невыносимо чувствовать его страдания. - Иди к ней!       - Они уже танцуют. - сквозь стиснутые зубы выдавливает Себастьян.       Он борется. Борется с неизвестной силой, которая многократно усилила то, что он испытывал прежде, видя её в обществе других парней.       Нет, так не может продолжаться. Он не выдержит этого. Обязательно сделает что-то непростительное, если прямо сейчас не покинет это место. Бокал со звоном ударяется об пол и разлетается на мелкие осколки и Себастьян бросается прочь. Вслепую мчится на улицу и подставляет лицо размеренно падающему снегу.