Life in reverse

🎧 Loqiemean - Солнечная сторона

- Посмотри на меня, - будто прочитаы чужие мысли, опасения, мужчина склоняется к детскому лицу, выжидая. Видит, как дерзкий было юноша сжимается, пальцами вцепившись в его ветровку, замирает на мгновение, кажется и вовсе не дышит. - Ну же, - терпение заканчивается, хочется дотронуться. И он касается. Аккуратно, слегка осторожно поднимает на себя пальцами чужой подбородок, вглядываясь. Парень ничего не говорит, лишь смотрит завороженно, с любопытством рассматривая лицо напротив. Это длится между ними всего минуту, но каждый ощущает, будто прошло больше нескольких часов, а они просто продолжали смотреть. До тех пор, пока обладатель небольшой ладони не набирается решимости, потянув ту к черному капюшону.

🎧 To Build A Home ( piano slowed & reverb )

Юнги взглядом следит за действием юноши, за тем, как его рука замерает на полпути, а взгляд становится вопрошающим. Смиренно выдыхая, мужчина прикрывает глаза, жестом отвечая "Можно", и ладонь продолжает движение. " - Что я делаю, боже...", - голос разума принимает попытки понять действия, намерения человека, стоящего перед Чимином, но не получется. Не выходят из головы холодные руки, бледный профиль, наполовину скрытый за тканью худи, этот успокаивающий хриплый голос, которым он задает вопросы. Пухловатыми пальцами Чимин нежно касается чужого затылка, стягивая капюшон. Осветленные белые волосы мгновенно спадают на глаза густой челкой, на фоне которой карие глаза и вовсе кажутся черными, всепоглощающими. Пальцы так и замерают: лёгкая дрожь бьет их, заставляя каждый раз рефлекторно сжиматься сильнее, после расслабляясь, и так снова, пока глаза, точно под гипнозом, не поддаются даже соблазну моргнуть. Просто рассматривают. Дыхание едва шумно учащается, касаясь чужих губ, которве находятся всего в нескольких сантиметрах, и кроме этого не существует ничего. Визуальный шум исчез, будто ливня никогда и не было, будто все люди вымерли, а из изящных рук исчез пистолет. Юнги скользит глазами по лицу напротив лениво, равнодушно, но не отрываясь ни на миг, словно в прострации потерявшись, размеренно дышит и наблюдает. То, как чужие глаза расширяются в первые секунды, должно быть, такая открытая реакция многого стоит, " - А за него и не жалко отдать". Пухлые губы приоткрываются, неосознанно вбирая больше воздуха, ладонь, поддавшись рефлексам, то и дело сжимает и разжимает пальцы на плотном материале, а глаза, в попытках рассмотреть больше, то и дело бегают по светлой коже. Пока не ловят на себе ответный, пристальный взгляд, не прикрываются в неловкости, и из поджатых губ не вырывается тихий звук. Похожий на жалостливый скулеж. Подрагивающие ресницы доказывают то, что самоконтроль Чимина достаточно хорош, чтобы сдерживать глаза закрытыми и не наблюдать за чужими действиями дальше. Сведенные брови к переносице придают его лицу все более интригующее выражение, с чего сбивчевое дыхание слышится громче, прерывестее, и нижняя губа оказывается нещадно прикушена. А Юнги видит это и не может оторваться: все внимание, которое зажглось в нем, именно в этой спонтанной близости, в этих розовых волосах и гладком лице, влажной коже шеи и подрагивающих, затемненных тенями, веках. Но настороженность и разум не дают слабины, потому прислушиваясь на миг, развернувшись в сторону улицы и метнув взгляд в сторону, тооько убедившись, что все безопасно в ближайшие несколько минут, он возвращается к "мальчишке, который полон сюрпризов". Больше всего Юнги не давала покоя мысль, отчего же последовала столь яркая реакция? - П...Постой. Нога, нога...! Приглушенный голос не достигает его. Он сейчас в своих мыслях. Очарован этим выражением сдержанности и смущения в человеке напротив, каплями влаги после дождя, которые скатываются вниз по линии ключицы, пухловатыми, но цепкими сейчас пальцами на своем затылке. Все это манит и притягивает с неизвестной силой, заставляет продолжать молча восхищаться, наслаждаться моментом. Непрерывно разглядывать, всматриваться и подмечать детали. Голова меньше думает, тело больше делает. Сбивчивое дыхание чувствуется уже четче, ощущается кончиком носа и верхней губой, когда между чужими мелькает язык, раскрывая и позволяя выпустить новую порцию горячего воздуха. И Юнги целует. Будто в забвении, мимолетно. Без пошлости, иных касаний. Просто целует и пребывает в эйфории. Последнее, что он видит - прикрывшего глаза Чимина. Наваждение отпускает сразу, как только до уха долететают тяжелые, быстрые шаги по воде. Руки точно по рефлексу, обхватывают рукоять ствола, прицеливаясь в ожидании незванного гостя, корпус теперь повернут строго к промежутку между кирпичными стенами, а разум лишь отсчитывает время до команды "стреляй". И как только глаз замечает черную ткань пиджака, а за ней появляются еще шаги и тяжелый бег, команда срабатывает. Один за другим оглушают выстрелы, кто-то падает навзничь, окрашивая лужи в кровавый цвет, кто-то продолжает стрелять и кричать что-то на английском. Но Юнги слышит не это, выстреливая наемникам в голову или грудь, а скомканный звук грузного падения сзади. Мальчишка упал в обморок. Стрельба завершилась спустя десять минут.