Пленитель зеркал

             Телефон брякает, оповещая о новом сообщении и Антон тут же решает посмотреть от кого ему оно пришло.        Дмитрий Темурович, 14:25        «Я тебе верю, Антон».        Сердце бешено стучит, а где-то в ушах бьется пульс.        «Дмитрий Темурович? Что с ним случилось?»        Антон прикидывает, что уходил тот минут двадцать назад, а значит, скорее всего, он ещё там. Юноша на скорую руку обувается, стягивает с вешалки куртку и выбегает из дома, на ходу напяливая её на себя. Шастун нервно поглядывает на время, не убирая телефон далеко в карман и проклинает весь мир. Нехорошее предчувствие терзает парня, он лишь надеется, что с кареглазым всё в порядке. Надеется, что прибежит вовремя и спасет его. Все-таки ведь из-за его глупой идеи и желания доказать Дима оказался в возможной опасности. А в опасности есть смысл, Шастун знал, видел, ощущал на собственной шкуре.        Наконец добежав до нужного места Антон растерянно оглядывается по сторонам. Ларёк, как ни странно, стоит на месте, но вокруг никого.        «Не успел?»        Шумно выдыхая он ещё раз осматривается, а вдруг что-то снова появится? Руки непроизвольно сжимаются в кулаки и он делает шаги навстречу виновнику всех своих бед. Ларьку. Он протягивает ладонь и дергает за ручку, но дверь не поддается. Антон остервенело теребит несчастную дверь в разные стороны, чуть отходит и теперь замечает. Свет не горит. Но он не верит этим фокусам, знает, что хозяин магазинчика скрывается внутри, и гневно стучится, попутно ругаясь.        — Откройте! Я знаю, что вы там. Где он? Что вы с ним сделали? Впустите! — голос срывался, крики стихли, но обернулись истерикой. Антон облокотился об дверь спиной и съехал вниз, усаживаясь прямо на крыльцо. Он долбит затылком в дверь и затихает. Промокший и замерзший он теперь не знает что ему делать. Может стоило написать ему сообщение и спросить все ли в порядке? Может быть он уже давно дома и всего лишь решил потешить самолюбие парня шуточной смс-кой? Может это только Антон видит проклятую лавку? Может сам Антон и проклят?        Дверь позади отворяется, из-за чего парень начинает падать назад, размахивая руками, но врезается в какое-то препятствие. Он оборачивается, чуть ли не утыкаясь лицом в чьи-то ноги и поднимает широко распахнутые глаза. Перед ним Арсентий. Он снисходительно улыбается, протягивает руку, помогая встать и утягивает за собой в темноту.        Антон плохо понимал что происходило, вот Арсентий позади, держит его одной рукой за талию, а второй за руку и ведет его куда-то вверх по лестнице. Он разбирает шепот, что слышится, кажется, повсюду и вздрагивает от горячих губ, что прижимаются к его уху.        — Я здесь, Антон. Я рядом, — Шастуну он казался каким-то демоном, не иначе. Он ощущал этого мужчину везде и сразу. Во снах и наяву, в фантазиях и мыслях, на талии, ушах, спине, к которой жался крепкий торс, — Ты чувствуешь меня, Антош, это хорошо. Это правильно.        Арсентий прижимает парня к стене, скрещивая чужие руки за его спиной, сам пристраивается сзади и ведет языком по шее, выводит кончиком какие-то узоры на нежной коже, что тотчас покрывается мурашками. Довольно хмыкает, из-за чего парень под ним дергается, всхлипывает, стонет. Губами накрывает бархатную кожу, рассыпая по плечам множество поцелуев. Антон дергается, строптивит, не поддается, и тогда Арсентий отстраняется. Обводит рукой вокруг тонкого запястья юноши и уводит за собой.        — Здесь твой друг.        Антон осматривает дверь перед собой, кладет ладонь на ручку, не решаясь открыть.        «Хоть бы было все в порядке…»        Антон зажмуривает глаза, дергает за ручку и… Дверь исчезает. Иллюзия. Обман.        — Что… Что за чертовщина? Верни дверь! — парень размахивает руками в воздухе, слышит смех Арсентия со всех сторон, но не видит его лица. Антон осознает, что падает в непроглядную тьму, но вот он снова на месте, стоит на ногах, а вокруг по-прежнему темнота.        — Что за шутки, дьявол?        — Ты же не думал, что всё так просто? — Арсентий снова появляется из ниоткуда, снова кладет ладони на его талию, жмётся, горячим дыханием опаляет кожу за ушком. Как появляется, так быстро и исчезает, и Антон готов поклясться, что видел его лицо только что перед собой в паре миллиметров от своего лица. Темнота развеивается, и парень сидит за столом напротив мужчины, который держит в руках трубку и выдыхает дым. Антон сидит здесь перед ним, но сознанием будто до сих пор находится в той темноте, до сих пор чувствует легкое прикосновение к своим губам, ему даже кажется, будет он успел почувствовать вкус его губ всего за один тот миг.        Уже понемногу приходя в себя, Антон улавливает чужой заинтересованный взгляд на себе и смотрит в ответ, не смея оторвать взор. Даже если бы хотел, то не смог бы. Чужие зрачки были слишком расширены, расфокусированы, но вместе с тем ясные и хищные. Мужчина расслабленно сидел, откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу. Он не спешил говорить. Лишь безмолвно протягивает руку с трубкой Антону, и когда тот отрицательно мотает головой, подносит к чужим губам. Те с послушанием раскрываются и обхватывают трубку, втягивая в себя дым. Антон кашляет, а Арсентий смеется. Ему кажется этот мальчик забавным.        — Объяснитесь! — глаза напротив сначала опасно сужаются, а затем будто улыбаются.        — Уже на «вы», Шастун?        «Когда я успел сказать ему свою фамилию?», — проносится мельком в голове парня, но тот решает не зацикливаться на этой мысли.        — Какая разница! Где мой друг? Какую игру ты затеял? Почему именно мы? Отпусти его!        Мужчина морщится, пускает клубок дыма, — Слишком много вопросов, — снова затягивается и перелезает через весь стол, находясь к Антону так близко, что невольно у обоих застывает сердце и задерживается дыхание. А затем бьется в унисон. Арсентий растягивает губы в усмешке, кладет ладонь на затылок парня и притягивает того к себе, заполняя тот самый миллиметр между губами поцелуем. Они оба этого хотели. Давно и сильно. Поцелуй был со вкусом табака. Рука зарывается в волосы и оттягивает непослушные пряди. Антон стонет в чужой рот, прикрывая глаза от наслаждения и берет инициативу, наконец, на себя, когда первый обхватывает чужие губы своими и углубляет поцелуй. Близко. Влажно. Хорошо. Он крепко удерживает Арсентия за края рубашки, боясь, что тот в миг исчезнет. Но губы не исчезали, лишь крепче жались к чужим, жадно кусая и проводили языком по всем уголкам рта.        Антон выпутывается из сладких чар и толкает мужчину от себя. Тот снова падает на свой стул и тяжело дышит. Оба разгоряченные, покрасневшие.        — Что ты мне опять подсыпал?! — парень набрасывается через стол на мужчину, но тот легко уворачивается.        — Ничего. Ты сам этого хотел. Мы оба.        — Почему нас так тянет друг к другу?        Мужчина пожимает плечами, — Мы связаны, — он знал ответ, но не говорил, умалчивал. Ему не хотелось, чтобы это было всё так. Глупое чувство тяги к мальчишке помешало всем его планам, и теперь он не знает что ему с ним делать.        — Где Дмитрий Темурович? — мужчина теряет интерес к парню напротив, погружаясь в свои мысли и снова раскуривая трубку. Он лишь кивает головой в сторону двери, за которой когда-то скрывался сам, и провожает взглядом парня. Руки сжимаются в кулаки.        «Попалась, птичка. Теперь так просто ты отсюда не уйдешь».        Одним щелчком пальцев тот запирает дверь на замок, за которую зашел парень и встал со своего места.        «Игра началась».

***

       Когда за Антоном захлопнулась дверь, тот резко оборачивается и кидается к двери, предпринимая попытки её открыть.        — Эй! Выпусти! Чертов ублюдок, — Шастун пинает дверь ногой, только что осознавая, что его обманули. Дмитрия Темуровича здесь нет.        Кабинет, что был здесь секунду назад оборачивается той самой комнатой из сна Шастуна. Узкая койка, скудный интерьер. Не было ничего, за что можно было бы уцепиться взглядом. Антон садится на край кровати и морщится от противного скрипа.        «Если я здесь, то и Дмитрий Темурович должен находиться в одной из таких комнат», — Антон утыкается лицом в свои ладони, понятия не имея как спасет мужчину, если сам в западне. Ему обязательно нужно выбраться отсюда!        Парень сидел в заточении, потеряв счет времени. Не спал и не ел еду, что время от времени появлялась у кровати на прикроватной тумбочке. В ушах стоял звон от абсолютной тишины. Антон потихоньку чувствовал, как сходит с ума.        В замке слышится копошение и парнишка тут же устремляет горящие глаза на дверь, но всё тут же затихает. Он хмыкает и снова кладет голову на колени. Призрачная надежда потухает и он остается в полной тишине. Ему показалось. За то время, что он здесь сидел к нему никто так и не зашел ни разу. Он чувствовал одиночество, смирение и разочарование. Но звук вдруг снова повторяется и на этот раз Антон точно уверен, что ему не кажется, потому что он отчётливо слышит пару ругательств. Парень подрывается с места и обходит комнату, ощущая как быстро бьется собственное сердце. Он не знает, что его ждет, когда дверь откроется. Спасение или новая пытка?        С третьей или четвертой попытки у человека за дверью выходит её открыть. Антон встревоженно смотрит как дверь медленно отворяется и на всякий случай отходит подальше, встречаясь лопатками со стеной. В комнату вышагивает мужчина, которого Антон видел во вторую встречу и он облегченно выдыхает, прикрывая мокрые глаза. Спасение.        — Чертов замок, тут тысяча ключей! Прости, что так долго. Ты наверное успел разнервничаться, — синеглазый торопливо прикрывает за собой дверь, перед этим нервно осмотрев коридор, — Послушай, нам нужно торопиться, если ты хочешь спасти своего друга. Вы должны поскорее бежать отсюда. Я помогу! — мужчина протягивает ладонь к парню, ожидая решения юноши.        Антон медлит, рука тянется в ответ, но застывает, так и не коснувшись чужой. А что, если это ловушка?        «Будто у тебя есть, выбор, Шастун», — Антон горестно усмехается, — «Выбор есть всегда».        Осознание подкидывает разные идеи в голову. Он ведь может его вырубить, взять ключи и убежать на поиски Дмитрия Темуровича. Может втереться в доверие, а потом в самый неожиданный момент кинуть нож в спину. Сотни сомнений кружились в голове, Антон осматривает доверительно тянущуюся руку, мужчину напротив, что смотрел на него с надеждой. Юноша не знал точного ответа, не знал правильно ли поступает. В следующую секунду чужую руку накрывает Антоновская и слегка сжимает. Он верит этим глазам напротив. На лице у обоих слабая улыбка. Те, не сговариваясь, кивают друг другу и направляются к выходу. Медлить нельзя.

***

       Оба парня крадутся по темноте. Антону казался этот магазинчик снаружи не таким большим, каким он является сейчас. Он будто был бесконечным.        «Ну да, он же ведьмак», — Шастун закатывает глаза на свои мысли, — «А такое чувство, что фокусник».        —Тс-с. Слышишь? — оба останавливаются, вслушиваясь в звуки вдали, — Мы уже близко. Видишь ту дверь? — Антон кивает, — Там… Там находится Он, — мужчина запинается, но продолжает, — Этому месту, — Он обводит пальцем всё помещение, — Больше ста лет. Он в нём заточен.        — «Он» это твой брат?        Губы напротив дергаются, но продолжают шептать, — Он не мой брат! Он демон, ведьмак! А я застрял тут вместе с ним.        — Что? Но как?! — Антон слегка прикрикивает, но чужая рука зажимает ему рот. Мужчина обхватывает ладонь парня и утягивает за собой в какую-то комнатку. Воздух там был затхлым и пыльным, свет еле горел.        — Однажды я выкупил этот магазин. Мужчина, что его продавал был нервным, постоянно поторапливал. После сделки он пропал и больше не выходил со мной на связь, — он проходит вглубь комнаты, застывая напротив шкафа, что был покрыт паутиной и плесенью в некоторых местах. Антон торопливо шагал за ним и встал позади, с интересом слушая его, приоткрыв рот, — Странные вещи происходили не сразу. Сначала мне снился силуэт, ужасы, кошмары. Меня мучила лихорадка. Затем я уже видел тени не только во сне, но и здесь, — он открывает дверцу старинного шкафа и оба замирают. Там было зеркало. Оно было не таким как всё остальное здесь. Кристально чистое, без единой пылинки, будто каждый день сюда кто-то заходил и протирал его, — Это чудище вылезло отсюда. Он был моим отражением, а теперь…        Антон глупо хлопает глазами и открывает рот, тут же закрывая, не зная, что сказать. Эта история кажется ему чем-то невероятным, выдумкой. Сказали бы ему это месяц назад, он бы ни за что не поверил, спихнув всё на детскую выдумку. Но сейчас он стоит здесь и знает, это всё не шутка.        — Но как же… Что ему нужно? Зачем он держит здесь тебя, меня и Дмитрия Темуровича?        — Ему нужны души. Он заточает их в картины.        — Но зачем?        — Видел картины? Они тут повсюду. А значит душ тут много. Он их хранит, коллекционирует. Я не знаю зачем, но что-то приближается. Я чувствую, — синие глаза на секунду закрываются, а чужие пальцы на ощупь находят холодные мальчишевские. За дверью слышатся приближающиеся шаги и оба вздрагивают, жмутся друг к другу. Но они проходят мимо комнаты и отдаляются. Оба парня неловко отскакивают друг от друга и отводят глаза, — Он пошел за мной. Мне нужно идти, а ты оставайся тут. Я скоро приду за тобой.        Антон отрицательно мотает головой, снова прильнув к мужчине вплотную и неловко обвивая чужую шею руками. Он был напуган тем, что делает, и вместе с тем не мог поступить иначе. Мужчина замер, руки повисли в воздухе, не отталкивая и не обнимая. Затем, наконец решившись, тот бережно обнимает мальчишку за талию, что-то шепчет, успокаивающе гладит Шастуновскую спину. Оба парня сейчас напряжены. Они снова поднимают глаза друг на друга и сталкиваются взглядами. Секунда, две, три, и чужие губы находят друг друга. Сухие и горячие. Это был простой поцелуй, не пошлый и не глубокий. Но этот поцелуй был самым правильным, что происходило за последнее время с ними. Он отличался от того прошлого, Антон чувствовал эту кардинальную разницу. Нежный, чувственный, трепетный. Шастун не знает, кто первый его начал, да и какая разница. Руки мужчины удобно обхватили лицо парня, а губы мягко сминали чужие напротив. Антон провёл рукой по его торсу, ощутил, как бьётся чужое сердце под его пальцами. Слишком быстро. Они столкнулись лбами и стояли в тишине, не разнимая объятий, пока мужчина не нарушил их недолгий покой.        — Мне пора, — у двери он обернулся, долго подбирая слова и в итоге, так ничего не сказав, ушёл.        Антон задумчиво коснулся губ, которые недавно целовал мужчина, чьего имени он, что его только сейчас осенило, не знает. Но мог лишь догадываться. Он сказал ждать его здесь, и парень не стал перечить, лишь надеясь, что с ним всё будет в порядке.

***

       Губы мужчины приятно покалывали, а сердце до сих пор быстро билось. И всему этому виной мальчишка, с которым он был еле знаком, но который тут же запал ему в душу. Даже сейчас его мысли заняты им, а не предстоящей проблемой, которую нужно как-то решать. Он замечает затылок Арсентия, который заглядывал в его комнату. Тот не нашел его на своем месте, но почувствовав на себе взгляд разворачивается.        — Где ты был? Я повсюду тебя ищу, — и не дожидаясь ответа куда-то следует. Мужчине ничего не остается, кроме как идти за ним и кивать на все указания, запоздало понимая, что впереди идущий их попросту не видит, — …и две свечи. Ты меня слушаешь вообще? Хотя кому я объясняю, ты и так всё знаешь. Так что вперед, — Арсентий приравнивается с мужчиной рядом, хлопает того по плечу, а затем отделяется, напоследок кинув, — И мальчишку сюда приведи.        — Будет сделано!        Мужчина возвращается в комнату, где парень его ожидал. Антон подскакивает на ноги, до этого сидевший на грязном полу и заламывает пальцы рук.        — Что нам нужно делать? Есть какие-то способы запихнуть его обратно в то зеркало?        — Я не знаю, Антон. Но нам нужно торопиться, потому что это начинается. Твой друг в опасности, он хочет заточить его душу в картину, — синеглазый достаёт нож, чем-то похожий на ритуальный и передаёт в руки юноше, — Это на всякий случай. Если вдруг не смогу тебя защитить, — Антон растерянно рассматривает предмет в руке и прячет за одеждой, — Сейчас я тебе не туго связываю руки, а ты освободишь этим ножом Диму. Я постараюсь отвлечь Арсентия. Постарайся всё сделать быстро. Как освободишь бегите отсюда.        — Стой. А ты? — глаза Шастуна бегают по чужим напротив и читают в них расстройство.        — Я ведь уже сказал, что заперт здесь вместе с ним, — голос дрогнул, но он твердо продолжил, — Как выйдите сверните направо и бегите до конца до лестницы, затем вниз, увидишь дубовую дверь — это выход из этого лабиринта. За ней будет уже сам прилавок, выход оттуда знаешь где, — тот на секунду нежно касается чужой руки, заглядывает в глаза и тянется, чтобы оставить поцелуй на губах парнишки, — Не знаю, что это за чувство, но я будто знаю тебя всю жизнь… Будь осторожен.        Мужчина как и обещал не туго завязывает руки за спиной Антона, оба стоят молча, не нарушая тишину. Бледногубый утыкается лбом в затылок парня перед собой и прикрывает глаза. Ему было страшно, но он не хотел этого показывать Антону. Лишь здесь, за его спиной, он мог показать все свои настоящие чувства.        — Я то же самое к тебе чувствую, — наконец звенящую тишину прерывают, — Может это смешно и глупо, но каждый раз, когда ты рядом, я чувствую себя как дома. До этого меня тянуло к Арсентию, он сказал, мы с ним связаны. Но сейчас эта связь будто ослабла, — Антон прикрывает глаза. Он боялся, что это конец, что больше не увидит его. Что потеряет то, что только что обрёл.        — Пора.

***

       Комнату, в которую парни сейчас зашли освещало несколько свечей, которые были устроены на полу вокруг затейливой конструкции. К ней был прикован он.        — Дмитрий Темурович! Дмитрий Темурович! — Антон кричал и порывался побежать к безвольному телу, но крепкая хватка его удерживала. У мужчины стекала кровь с затылка, а глаза были полуприкрыты, но он был в сознании. Губы слабо зашевелились.        — Антон…        — Ах, какое чудное воссоединение голубков, — Арсентий смеется и ногой упирается в пах мужчины, заставляя того скривить рот и издать болезненный стон, — Что, Антош, ты уже успел всем тут дать, кроме меня?        — Что?..        Арсентий подходит к парню, который в свою очередь пятится назад и поддевает пальцем его подбородок. Неотрывно смотрит ему в глаза и больно стискивает челюсть.        — Глупцы. Думаете я не знаю, что вы тут затеяли? — Арсентий грубо отталкивает парня в сторону, из-за чего тот поваливается на пол. Сильный удар прилетает между синих глаз и оба мужчины затягиваются в драку.        — У кого это у нас здесь появилось чувство собственного достоинства? Это всё из-за этого мальчишки? — Арсентий с усмешкой поваливает своего близнеца на пол, но тут же сам оказывается снизу, получая несколько ударов по лицу невпопад.        Пока мужчины были увлечены дракой Антон успел стянуть с себя веревку и уже пригодившимся ножом освобождал и чужие руки, отмечая несколько неглубоких порезов на запястьях мужчины.        — Сможете идти? — Дмитрий кивает и Антон закидывает его руку на своё плечо, помогает ему подняться, и выносит того из комнаты, которая была заполнена криками и руганью мужчин.        — Так, направо, теперь вперед до конца. Погодите немного, сейчас мы выйдем за свежий воздух. Как вы себя чувствуете? — тот что-то неопределенно мычит и чуть ли валится с ног, — Чёрт, а вы тяжелый.        — Антош, лучше бросай меня и беги сам.        — Не говорите глупостей, тут ещё немного осталось. Просто возьмите себя в руки сейчас и всеми силами постарайтесь дойти.        Мужчина кивает, стискивает зубы и сквозь боль от затекших конечностей, слабости от потери крови, правда старается. Оба парня буквально вываливаются на улицу и тяжело дышат. Антон оглядывается на ларёк и молится всем богам, чтобы тот оставался на месте. Он срывает с себя куртку, а затем отрывает несколько кусков ткани от рубашки, которые использует вместо жгута, и чтобы перевязать ими раны мужчины. Вызывает скорую и скрывается за дверью проклятого магазинчика. Бессознательное тело мужчины остается на месте.        Антон бежит изо всех сил, надеясь, что мужчина ещё жив. Влетает в ритуальную комнату, обнаруживая изнеможенных мужчин на полу. Оба в неизвестно чьей крови. Уставшие и без сил они продолжают бороться друг с другом, будто собираются это делать до смерти. Арсентий вдруг с силой прижимает другого мужчину к полу и тянется к кровавому ножу, что лежал выше головы ничего не подозревающего мужчины.        — Нет…        Антон подскакивает и подрывается с места, но бежит в противоположную сторону от мужчин, к выходу. Он выбегает в коридор, находит глазами нужную комнату и несётся на всех парах к ней.        «Если я прав, то… Господи, лишь бы я действительно оказался прав».        Он открывает злополучный шкаф. Одинокое зеркало и тотальная тишина, вдруг оборвавшаяся коротким треском рамы. Антон обмотал руку тканью оставшейся рубашки и ударил по стеклу. Удар, ещё один, за ним следом — ещё. Антон уже не чувствовал боль. По руке текла тонкая струйка крови. Ударяет ещё раз и ещё. Наконец раздался треск, но этого недостаточно. Тогда он отыскивает глазами что-нибудь тяжёлое.        Арсентий достает пальцами нож, наконец подхватывая его и уже заносит руку для завершающего удара, как громко вскрикивает. Он поднимает глаза, удосуживаясь обратить внимание на комнату. Мальчишки и мужчины нигде нет. Снова кричит и падает на колени, выронив нож. Тело рядом лежит без движений и кажется, будто без дыхания. Арсентий поднимается на ноги, пошатываясь, запинается о тело и тупо его перешагивает.        — Мальчишка…        Антон мельтешит по комнате, но ничего не находит. Он бежит к выходу, как сталкивается со взбешенным мужчиной.        «А где…»        Тяжёлый ком застревает в горле, но парень старается об этом не думать. Он еле отцепляется от руки, что успела обосноваться вокруг его запястья. Арсентий кое-как на ногах стоит, подперев выход.        — Не смей!        Антон загнан в ловушку. Отступать некуда.        Он осматривается в поиске оружия, нащупывает одежду. Но всё было тщетно, нож остался на месте, когда тот освобождал Диму.        Антон, кажется, целую вечность смотрел на то, как приближается к нему Арсентий. Вздрагивает, когда холодная рука грубо касается его шеи, и будто не вполне осознавая, что делает, толкает мужчину к зеркалу. Что-то в нём словно бы лопнуло, и осколки разлетелись во все стороны.        — Нет!        Антон слышит нечеловеческий истошный крик, прикрывая уши руками. А затем Арсентий как зеркало секунду назад лопнул сам, разлетаясь на тысячи мелких осколков.        «Это… Всё?»        Антон не веря своим глазам осматривается, ищет подвох, будто сейчас бешеный мужчина выскочит откуда-то снова. Но этого не происходило. Арсентия больше нет. Он оседает на пол, обхватив голову руками и не двигается некоторое время.        «Арсений!»        Антон забегает в полуразрушенную комнату и находит мужчину без сознания. Падает на колени и касается чужой руки.        «Тёплый».        Нащупывает пульс и не скрывает радостной улыбки, когда чувствует еле ощутимые удары. Антон подхватывает тело бессознательного мужчины на руки, озирается по сторонам и опрокидывает ногой свечи. Те жарким пламенем поглощают всё вокруг с неимоверной скоростью.        Дмитрий приходит в сознание и обнаруживает себя на земле. Он крутит головой по сторонам, словно не понимая где он находится, а затем в голове всплывают воспоминания. Он устремляет взгляд в сторону ларька, а тот разгорается алым пламенем, выплевывая чёрный пар.        «Антон…»        Мужчина предпринимает жалкие попытки встать, но тут же поваливается обратно. Дверь слетает с петель и оттуда выходит живой и невредимый Антон, еле таща свою тяжелую ношу.        — Антон! О Господи, ты живой! С тобой всё в порядке?        Шастун радостно расплывается в улыбке, замечая, что тот пришел в себя и укладывает синеглазого рядом, — Ну вы чего, Дмитрий Темурович, на себя хоть посмотрите! — ему была приятна забота со стороны и в радость, что с врачом все в порядке. Но сейчас его мысли были совсем о другом мужчине. О том, что лежал почти без движений и только слабо вздымающаяся грудь уверяла, что мужчина ещё жив. Он обхватывает родную холодную руку в свои две, гладит, сжимает, прикладывает к своей горячей щеке.        — Что это?        Антон оборачивается на мужчину, прослеживает за его взглядом и переводит свой в ту же сторону. Некие пучины, еле задерживающие свои человеческие формы поднимаются вверх вместе с дымом. Заточённые души свободны. Как и они все втроем.        Щеки Антона касаются тонкие бледные пальцы и парень смотрит вниз расширенными глазами. На него устремлены два любопытных синих глаза. Он улыбается, приоткрывает рот, словно что-то хочет сказать. Антон наклоняется ниже к его лицу.        — Я здесь. Я рядом, — рука с щеки Антона перемещается на затылок парня, утягивая того к себе в поцелуй, — Меня, кстати, Арсений зовут.        — Я знаю.        Оба улыбаются, как дураки, не замечая рядом от себя погрустневший взгляд мужчины. Тот поджимает губы, в грустной улыбке, досадно кидает камушек куда-то в сторону, но в душе радуется за парнишку.        Вдалеке слышались приближающиеся сирены и вот уже мигающие фары совсем близко. Антон осматривает двоих мужчин возле себя и уставше улыбается. Они будут жить.