Аркан "Башня"

Лесли смотрит на собственные дрожащие руки. Пятый курс. Драко. Лазарет. Маховик. Эти слова роем проносятся в голове, иногда и вовсе забирая способность дышать. Мадам Помфри хочет отправить ее обратно в слизеринские спальни уже сегодня вечером, а она не готова от слова совсем. Лесли кажется, что она сходит с ума, что она что-то путает и что все это было лишь длинным сном, но письмо Гермионы, испачканное в крови ее мертвого лучшего друга явно говорит об обратном.

Она все еще боится его читать.

Лесли все еще не готова развернуть то письмо и прочитать то, что написано внутри. Лесли непривычно смотреть на свою палочку, заботливо оставленную на столике рядом с ее больничной койкой, зная, что все та же палочка в ее понимании вот уже полгода как хранится в Министерстве. Ее родное вишневое древко стало незнакомым, чужим. Совсем прямо как Хогвартс вокруг. Лесли боится в лишний раз пошевелиться. Ей правда страшно. Она не может спать, не может говорить, не может думать. Ее мысли раз за разом возвращаются к шестому курсу (который, выходит, еще не начался), к Драко, к Волдеморту, в которого сейчас никто кроме Золотого трио не верит, к Невермору, Ксавьеру, Уэнздей, дяде Эндрю и всему тому, что отделяет ее настоящее «сейчас» и то, что она успела пережить за «будущие» полтора года. Именно, пережить. Или прожить. Лесли прожила все эти моменты и оказалась почти что в самом начале конца. И она не верит в это.

Это не может быть настоящим — слишком уж бредово. Да и…

— У нас на обед был пирог со шпинатом, — окликает ее девичий голос где-то слева. Лесли поднимает глаза на робко мнущуюся в паре метров от ее койки Гермиону с пирогом на тарелке. Грейнджер улыбается ей как ни в чем не бывало, заводит одну из непослушных прядей за ухо и подходит ближе. Она ведет себя как Гермиона. Как ее Гермиона, ее лучшая подруга, которую Лесли не видела больше полугода и которая написала ей письмо. Она знает — у этой Гермионы Грейнджер (не той, что она в последний раз видела вживую), в голове сейчас летают СОВ, Амбридж и, самое главное, Отряд Дамблдора. Лесли не знает, как вести себя с тем человеком, который выкладывал ей правду по кусочкам и делал это вполне резонно в ее, Лесли, понимании. — Мадам Помфри сказала, что тебе тяжело говорить. Да, мне тяжело говорить, я прожила полтора года которые еще не случились, Гермиона. Я вообще не понимаю, что со мной происходит. Лесли не давит язвительность, не улыбается. Она чувствует, что просто не может. Видать, она все еще в пребывает в состоянии стресса — и понимает, но не может вытянуть себя из этого безвольного состояния. Гермиона осторожничает. Она присаживается на соседний стул, где ранее сидел Драко, пускавший яд в сторону всех остальных посетителей Больничного крыла. Ее подруга ведет себя с Лесли, как с прокаженной. Как с больной. Помфри сказала, что она была в магической коме из-за какого-то случайного заклинания. Драко сказал, что это длилось чуть больше месяца. Что она заболела прямо перед Рождеством. Она не была в магической коме на пятом курсе. Выходит, прошлое изменилось? — Ты хочешь поесть или мне оставить на потом? — спрашивает Гермиона с легкой улыбкой, утешающей, не такой, которую Лесли любит. Она ненавидит эту жалость. Лесли тянется к Гермионе навстречу, поджав губы. Грейнджер смекает что к чему, отдавая пирог. Видимо, она намеренно игнорирует молчание Лесли. В конце-концов, они же не просто так были лучшими подругами. Не были. Являются. Они с Гермионой лучшие подруги. Лесли все еще в Хогвартсе. Драко все еще… Пока она жует, а Гермиона тихо и с нескрываемым увлечением рассказывает о пропущенных занятиях, Фоули думает. Если это пятый курс — значит Фадж все еще Министр магии. Отряд Дамблдора еще не раскрыли — это было где-то в конце зимы, или начале весны. Гермиона была в полнейшей депрессии и она была зла на всех слизеринцев, даже на Лесли. Она бы не пришла в Больничное крыло с пирогом. Хотя, после письма от нее можно было ожидать чего-угодно. — Ты хорошо себя чувствуешь? — спрашивает Грейнджер взволнованно, явно заметив пустой взгляд подруги. Лесли кивает. Гермиона продолжает говорить, что только играет слизеринке на руку. Если она попала в прошлое до того, как заварушку Поттера раскрыли, значит она не может об этом знать. Но она знает. Лесли вряд ли участвовала в ней в этой реальности (можно называть это так или это все же ее прошлое, но в другой версии, переживаемое заново?). Лесли морщится. От всех этих мыслей раскалывается голова. Она крутится на месте уже второй день со своего пробуждения. Все неправильно — не так, как должно быть. И разбираться слишком тяжело, непонятно… — Мистер Бинс, кстати, на прошлой неделе начал… Ей нужно сказать Гермионе. Она должна понять, она всегда мыслила глубже, да и… — Ваши занятия Отряда Дамблдора еще проходят в Выручай-Комнате? Что ж, Лесли определенно преуспевает в повержении Гермионы в полнейший ступор. Ее подруга моргает несколько раз, открывает рот, закрывает его, грустно улыбается: — Мадам Помфри говорила, что… — Я знаю о чем говорю, — отрезает Лесли, отставив пирог в сторону. Это плохая идея, но что ей остается? Лесли сойдет с ума с такими темпами. — Гермиона, я знаю об Отряде Дамблдора. Я знаю, что Волдеморт реально вернулся. Сейчас середина января, так ведь? — гриффиндорка продолжает смотреть на нее с широко открытыми глазами и явным непониманием происходящего. А еще в ее карих глазах проскакивает страх — не самая лучшая эмоция в данной ситуации. — Я не знаю, как так вышло, но я прожила еще почти полтора года от этого момента и оказалась тут. Я знаю, что произойдет дальше и… — Лесли, о чем ты говоришь? Откуда ты вообще знаешь… — Гермиона хмурится, поправляя себя. Точно, сейчас она… — О чем ты говоришь? Нет никакого… Грейнджер вновь сбивается. Тяжело выдыхает. Лесли торопливо достает письмо. — Скажи, что это краска на пергаменте, — произносит ее лучшая подруга, нахмурив брови. Ее взгляд из потерянного резко становится сосредоточенным, размышляющим. Это хорошо. Лесли грустно улыбается, качает головой: — Ты же всегда была лучшей на нашем курсе. Не будь наивной. — Хочешь сказать, это… — что ж, в глазах Гермионы вновь проскакивает страх. По-другому, видимо, никак. — Кровь? — Драко, — Лесли сглатывает, протягивая письмо гриффиндорке. Сомнение. — Кровь Драко Малфоя, который умер у меня на глазах позавчера на Астрономической башне, оттолкнув меня от Авады Пожирателя Смерти. Теперь Гермиона смотрит на нее с заметным скептицизмом. Конечно, она не верит. Поэтому Лесли кивает ей на письмо: — Твое письмо. Я еще не читала, — подруга забирает конверт из ее руки с явным недоверием, четко написанным у нее на лице. — Ты написала его полгода назад. Я не знаю, что там, но пожалуйста, прочитай. — Лесли, ты не можешь знать, что произойдет, это… Она перебивает Гермиону тирадой о том, что произойдет в ближайшие полтора года. Видимо, ее мысли все же полны информации, потому что… Потому что, в конце концов, это была ее собственная жизнь. Лесли прожила эти полтора года и знала о том, что происходило вокруг. Даже с чертовым Обливиэйтом, даже с тайнами Драко, даже с тайнами Гермионы и дяди Эндрю — она жила все это время, а не была в какой-то магической коме. Лесли едва хватает воздуха между предложениями, чтобы выдать все: обнаружение Отряда Дамблдора через пару недель во многом благодаря чертовой болтушке Мариэтте, рейд Отдела Тайн в том числе при личном участии Гермионы, смерть Сириуса Блэка, Пожиратели смерти в школе и Драко… Выдать все, что Лесли известно, что она знает… И насколько она это знает. Она так и не посмотрела в Омут. А теперь пути обратно нет, так ведь? — Лесли, даже если это так, маховики не могут возвращать нас в наше тело на полтора года назад. Слизеринка грустно усмехается самой себе. Поверь, Гермиона, я тоже очень слабо в это верю. Гермиона забирает свое собственное письмо, глядя на Лесли с некой жалостью. Будто бы делает чертово одолжение больному родственнику. Лесли не нужна жалость. Ей нужно понять, как она оказалась тут, как вернулась в прошлое, а еще что из ее жизни сон и правда, а что нет. Она смотрит на помолодевших сокурсников с усталым недоверием. Драко, улыбающийся ей в коридоре, вызывает невольно встающий ком в горле, а затем подкатывающую тошноту. Ночью, когда она засыпает из-за банальной усталости и двух дней безостановочного мышления, Лесли снова снится его смерть. Его гаснущие глаза. Его испуганный взгляд, когда порт-ключ только перенес ее на Астрономическую башню. Что там делал Драко? Что случилось такого, что герой магического мира Поттер пребывал в полнейшем шоке и просто оставил ее без палочки одну в коридорах с Пожирателями? Что случилось на Астрономической башне в ту ночь, до того, как Лесли оказалась там? Там много вопросов и так мало ответов. Сказать по правде, когда они с Драко поговорили после ее пробуждения или перемещения или как назвать этот момент икс, Лесли наивно подумала, что все стало гораздо проще. Но чертовы мысли продолжали лезть в голову. Теперь Лесли знала, что примерно произойдет в следующие полтора года. Она также знала, что через полтора года Драко Малфой умрет на ее руках, ранее наложив на нее Обливиэйт.

Ничего не стало проще.

***

Ее утро начинается так, как когда-то начиналось на пятом курсе. До всего плохого, что приключилось с каждым из них. Дафна Гринграсс встает и идет в душ, занимая его на час. Пэнси застилает постель, доставая целый мини-сундук-косметичку, оккупировав зеркало у своей кровати. Миллисент стучится в дверь, чтобы попросить тушь, потому что ее собственная закончилась. Мимо проносится местная раняя пташка — Тео Нотт, с весельем махнув рукой в виде приветствия Лесли через дверной проем над их тучной сокурсницей. Лесли все еще не знает, как реагировать. Она смотрит на стопку писем от родителей, аккуратно сложенную на ее тумбочке вместе с парой записок от Малфоя. — Хочешь пропустить завтрак? Амбридж будет показательно наказывать некоторых гриффиндорцев, нас ждет то еще зрелище. Лесли качает головой, поднимаясь с кровати и взглядом замирая на их подобии окна, открывающем вид на дно Черного озера. Бьянка. Сирена. Невермор. Все же не могло просто ей присниться? За завтраком Лесли читает письма матери о том, как они взволнованы, что рады, что она наконец-то очнулась, а еще просят не сильно напрягаться и потихоньку втягиваться в учебу. Ее мать привычно просит не привлекать внимание Амбридж. Бестия в розовом никогда не была фанатом Фоули. Кажется, она пересекалась в школе с родителями Лесли. И они что-то не поделили, или взглядами не сошлись, или… Поттер и его дружок Уизли прожигают Лесли взглядами все первые двадцать минут, пока их внимание не привлекает гнусное покашливание Амбридж со стороны учительского стола. Лесли впервые за все время пересекается глазами с Драко, сидящим напротив нее и ранее пытавшимся хоть как-то привлечь внимание к себе. Мы дружим. Он умер на моих глазах. Этого не случалось. Я не могу смотреть на него и не вспоминать о том, как он меня подставил. Драко не знает этого. Я не знаю, что я тут делаю. За время ее мысленного диалога с самой собой Малфой отвлекается на представление, творящееся спереди зала. Лесли буквально видит пар, идущий из ушей гриффиндорцев, когда их сокурсников вынуждают сначала по-странному тупо признаваться в каких-то реально обычных шутках, затем показательно поклоняться «обиженным» слизеринцам, а потом еще раз извиняться перед всей школой за какой-то шутливый подкол. Где-то на половине выступления у Лесли сдают нервы. Она просто резко поднимается на ноги, привлекая внимание всего Большого зала, наказуемых, Амбридж и остальных учителей. Повисает неловкая тишина. И что она делает? Она просто уходит, подхватив свою сумку, закатив глаза и фыркнув под нос: — Старая карга. Лесли слышит визг, раздающийся за ее спиной, и умело его игнорирует, хлопнув дверью Большого зала. Она останавливается, пройдя пару шагов и подняв глаза к старинному потолку. Не думай. Не думай. Не… — Лесли, что ты делаешь?! Знакомый голос раздается из-за ее спины, заставляя устало обернуться. Драко смотрит на нее сверху вниз (снова эта разница в росте, черт возьми), а она видит на его месте Ксавьера. Ей определенно нужно было остаться в Больничном крыле еще на недельку-две. — Амбридж этого не потерпит, ты же знаешь что… — Что? — Лесли опускает лицо, пальцами правой руки коснувшись переносицы и сжав ее до боли. Это все неправильно. Она не должна здесь быть. Гермиона явно рассказала то, что Лесли ей наговорила, своим дружкам. Малфой дергает ее за локоть, потянув за собой: — Идем, нам нужно поговорить. Лесли не сопротивляется. Не то из-за усталости, не то из-за ступора, не то из-за такого родного чувства его прикосновений. Она соскучилась. Это стоит признать. Драко заводит ее за собой в один из пустующих кабинетов, дойдя до середины пыльного помещения и остановившись с холерическим рывком. На шестом курсе он стал двигаться более сдержанно и спокойно. Потому что стал Пожирателем? Что, чтобы было проще людей убивать? — Ты же знаешь, Амбридж только и делает, что точит на тебя зуб, — произносит он раздраженно, пытаясь взглянуть ей в глаза, как он всегда делал раньше. До всего… Того. Его вид дает толчок новому потоку вопросов. Точнее, он вновь запускает череду старых вопросов, тех же самых, что мучают ее в последние дни. Что заставило Малфоя наложить на нее Обливиэйт? — Зачем ты это вообще сделала? Подумаешь, гриффиндорцев взули, это же лучший момент дня — хорошее начало для Инспекционной дружины, — он фыркает, усмехнувшись. Конечно, Амбридж уже строит планы по завоеванию Хогвартса, пусть она пока и не директор. Лесли не смешно. Она смотрит на него с комом в горле и все той же накатывающей тошнотой, потому что перед глазами проскакивает его тело в ее руках. Драко Малфой жив и стоит перед ней. Драко Малфой спас ее, умерев. — Слушай, мы же говорили об этом, и твоя мать писала — тебе нельзя выделяться, даже под защитой Слизерина, — в какой-то момент ладони Драко в привычном жесте находят ее плечи, чуть сжав. — Я не могу вечно тебя покрывать… — Почему ты здесь? — он прижимает ладонь к кровоточащей ране на груди, второй рукой на удивление все так же сильно, вопреки своему изрядно потрепанному внешнему виду. Лесли хмурится, сглотнув. Ей нужно отогнать все эти мысли. Перестать думать о том, что случилось, и идти дальше. Если все то правда… — Лесли, ты в порядке? Салазар, как же часто ее спрашивают об этом. И она почти отвечает, пока они оба не замирают, услышав голос из коридора: — Лесли, ты там? Малфой не сдерживает раздраженное шипение в сторону двери: — Грейнджер не может не совать нос не в свое дело?! К ее удивлению, Лесли приходит в себя, смахнув его руки с плеч: — Иди, — Драко смотрит на нее с недоверием. — Она не спросит, мы же друзья. Друзья. Он тебе нравится. Он умер у тебя на руках, так это и не узнав. — Иди! — Лесли не знает, откуда в ней находится сила так рявкнуть приказ в его сторону. Драко хмурится, даже с некой не то злостью, не то завистью кинув: — Как скажешь. Лесли не знает, что происходит на входе, но ее собеседник меняется на Гермиону без лишних комментариев вплоть до того момента, пока она не поворачивается лицом к подруге и чувствует, как что-то внутри с треском обрывается. Потому что глаза Гермионы не теплые — они раздраженные и полные незримых молний в ее сторону. Лесли уже в первую секунду понимает — Грейнджер не верит. Даже собственному почерку. — Лесли, я все понимаю — но это же бред, — гриффиндорка активно жестикулирует, говоря слишком быстро. — Мы не могли проникнуть в Отдел Тайн, как ты сказала, Малфой не мог стать Пожирателем Смерти и, тем более, умереть — как я вообще могла начать с ним работать? Мало ли откуда ты узнала действие заклинания списка Отряда Дамблдора — ты планируешь сдать нас Амбридж? Что, проще всего обвинить подружку Чжоу? Что она тебе вообще сделала… Лесли выпадает из реальности на пару минут, слыша лишь странный писк в ушах и наблюдая за бесконечно двигающимися губами ее лучшей подруги, ее же письмом в активно жестикулирующих руках и чертах лица, твердеющих с каждым моментом все больше и больше. — Откуда ты можешь это помнить? Это мог быть просто сон из-за того заклинания — Мадам Помфри говорила… Как вообще я могла наложить на тебя Обливиэйт? Я не смогла бы, еще и работать сообща с Малфоем. Даже если ты была не в Хогвартсе в момент проникновения Пожирателей, как ты оказалась на Астрономической башне в эту последнюю ночь?! — Я не знаю. Она правда не знает. А Гермиона… Она выдыхает, опускает ранее напряженные плечи, неверяще качает головой и протягивает письмо Лесли, которое она отрешенно забирает. — Как ты тогда вообще можешь верить в что-то из этого? Я не знаю, Гермиона. — Как ты можешь быть уверена, что это не сон? Как Драко Малфой мог умереть на твоих руках? Он же только что вышел из этого кабинета! Гермиона разворачивается, не тронутая Лесли. Она все равно ее не сможет убедить. Напоследок, замерев у двери, ее подруга оборачивается и долго смотрит слизеринке в глаза. — Даже если ты переместилась с помощью маховика, они так не работают, Лесли. Это все полный бред.

***

— Снейп поставил нас в пару сегодня, — Тео улыбается ей искренне, словно его отца не посадят после заварушки в Отделе Тайн. Словно его отец не Пожиратель смерти. Лесли едва находит в себе силы улыбнуться в ответ, потому что внутри нее разгорается пламя, печальное пламя. Она не может перестать прокручивать в голове то, что станет с ней и ее сокурсниками. Эта… Война, как бы еще назвать противостояние Волдеморта и его приспешников и остального мира — она сломает их всех, переломит пополам. И где гарантия, что Драко был единственным Пожирателем на их курсе? Лесли не имеет ни малейшего понятия, была ли она слепа или просто не хотела знать. Она настолько умело изолировала себя всю жизнь от того, что не хотела замечать, что теперь не уверена в правдивости собственных воспоминаний. А еще на тебя наложили Обливиэйт, но это так, к слову. — Твое показательное выступление в Главном зале покорило остальные курсы, — произносит парень вполголоса, водрузив на их парту пустой котел. Лесли едва ведет бровью — ее глаза пересекаются с напряженным взглядом Малфоя, с которым они так и не перекинулись ни одним словом со вчерашнего дня. Уроки, розовая бестия в коридорах школы, раскидывающая учеников в разные стороны с длинным списком наказаний — этот день был похож на ее пятый курс, правда. Она даже невольно замерла напротив огромной стены запретов, испытав знакомое, теперь отчетливо назойливое чувство дежавю. Все то же самое, что и в Неверморе, но с другой стороны. — Я польщена, — Лесли решает не говорить лишнего, прекрасно понимая, что даже будучи в сравнительно хороших отношениях с Ноттом-младшим, нет гарантии что он не сдаст ее Амбридж. Конечно, они с Теодором всегда легко находили общий язык, и он не был таким придурком как Грегори или Крэбб, но он умел играть фактами, умело манипулировать информацией. Да, с ним всегда было интересно. Спокойнее, чем с Драко — ведь между ними с Тео пролегало определенное расстояние, созданное то ли ею, то ли обстоятельствами, то ли… — Нотт, поощряешь нарушение правил своими же? Драко Малфой. — Скорее остерегаю, — хмыкает в ответ Тео, игриво прищурив глаза. И как только Лесли не замечала, насколько Драко ревнив даже в дружеских отношениях? — Что мы готовим сегодня? — спрашивает она, надеясь закрыть тему. У Лесли нет никакого желания говорить о Жабе, тем более с учетом того, что сегодня в пять вечера у нее назначена отработка не далее как лично у той самой Амбридж. И она прекрасно понимает, что ее ждет — если Лесли не обманывает ее собственная память (что весьма спорно, но все же, лучше уж исходить из этого — иначе она попросту сойдет с ума), методы любимой работницы Министерства магии не так уж просты. Вряд ли она заставит ее отвечать на письма или заниматься горой домашки — Лесли ожидает то самое знаменитое «кровавое» перо, о котором она слышала от Гермионы и мельком от младших курсов Когтеврана. — Животворящий эликсир, — отвечает ей Тео, кроша листья алихоции в котел. — Как твоя усталость, прекратилась? Того гляди, можно будет у Малфоя позаимствовать его работу… — Отстань, — с усмешкой кидает ему Драко, почти что дав подзатыльник. Теодор умело отклоняется в сторону, попутно правда чуть не столкнув сумку Лесли со стола. Она даже не замечает, как раздраженно закатываются ее глаза в привычной манере. — Спасибо, Тео, но я откажусь, — она начинает отчитывать десять крыльев веретенницы согласно раскрытому учебнику между ней и сокурсником, надеясь более не вступать ни в какой разговор. — Ладно, так уж и быть, — ее радость, однако, сходит на нет в ту же секунду. — Так ты не помнишь, как оказалась в магической коме? — Что? Правильно, что еще делать, кроме как играть в дурочку. Вместо этой вашей магической комы я прожила полтора года своей жизни в будущем, которое еще не случилось, а потом вернулась с помощью гребанного маховика времени, и я не имею ни малейшего понятия, как мне жить со всем этим в моей голове. — Магическая кома. Помнишь? Голос Нотта кажется полным поддержки, но Лесли знает — ему интересно знать. Тео как чертов сборник слухов и фактов, знаний и отношений. Он не стремится утешить, он стремится понять и потом, возможно, использовать это понимание (возможно тебе недоступное) против тебя. Поэтому рядом с ним следует вести себя крайне осторожно. — Сложно о таком забыть, — уклончиво отвечает Лесли. Однако, Тео можно и использовать для обратного. Поэтому она проводит языком по губам, продолжая: — Я только не помню, что со мной случилось… Тео замирает на месте, повернувшись со вполне заметным непониманием в глазах. Лесли передергивает плечами: — Ну… Не помню просто. Я проснулась, вот и все. А все вокруг говорят я в магической коме пролежала, да и… — В тебя попало неудачное заклинание в коридоре. Никто так и не понял, что произошло, — он хмурится. Значит, Тео тоже этот факт смущает. Видимо, он думал, что она сможет закрыть этот пробел. О да, эта морщина на его лбу явно показывает внутреннее разочарование. — Так что, ты не помнишь? Она качает головой, едва сдерживая улыбку. Приятно знать, что кто-то расстроен из-за твоего незнания больше, чем ты сам. — Мистер Нотт, ваша болтливость зелью не способствует. Мисс Фоули, я ожидаю от вас включения в работу побыстрее, чем в стиле Уизли. Голос Снейпа почему-то приносит ей необъяснимую радость. Их животворящий эликсир получает почти что лучшую оценку, а Лесли спешит убраться из класса прочь, дабы более не иметь необходимости болтать впустую с остальными слизеринцами. Ожидающие ее сейчас Заклинания объединены с гриффиндорцами, а значит ей придется сидеть где-то неподалеку от Гермионы, а значит ей придется вновь столкнуться с сомнениями в себе. Когда Флитвик говорит ей продемонстрировать заклинание для класса, Лесли почти что позорится, но вопреки ожиданиям, ставшая за полгода недоступности ее собственная палочка вполне слушается. И, черт возьми, Лесли чувствует еще больший страх, чем ранее. Все слишком чужое. Люди, палочка, Хогвартс. Или это она чужая?