Аркан "Башня"

Август 1983 года — Мистер Батлер, вы исключены из Школы Чародейства и Волшебства… — Я возлагал на вас большие надежды, Эндрю, — Флитвик вздыхает, в разочаровании качая головой. Он вылетел из школы. Конечно, было обидно. Теперь он вряд ли бы когда-либо стал великим волшебником. И в Министерство его уж точно не возьмут и… — Что теперь, Эндрю? — они с другом сидят на берегу Черного озера, метая камни по поверхности воды. — Ты-то остаешься, а я отправлюсь в свободное плаванье… — отвечает молодой Батлер с играющей на губах усмешкой, сжимая ладонь в кулак — ту самую, в которую когда-то впились осколки маховика. Разбитого, но еще существующего. Теперь он всегда имел его при себе — не расставался ни на миг. Пока что никто этого не подметил, однако тщеславие Эндрю не позволяло быть беспечным. Особенно когда на его имя было написано пророчество. Декабрь 1983 года Да, он искал пророчество. Много раз. Невермор не радовал ничем кроме найденной почти что потайной комнаты. Ему повезло, что палочку Министерство конфисковать не решилось — сформировать полноценное судебное дело им так и не удалось, зато закрыть все перспективы в магическом мире — вполне. Поэтому теперь он коротал вечера под присмотром МАКУСы в магловской школе фриков. Ему было комфортно — он все еще писал письма, но используя обычную почту. Времени занимало порядком больше, но ответы всегда доходили чистыми от птичьего помета. Да и не приходилось таскать с собой орехи, только лишь магловские монеты. Ну и вынужденные прогулки на почтовое отделение тоже можно было причислить к этому списку. Оборотни больше не казались жуткими существами, просто заносчивыми качками. Вой по ночам иногда убаюкивал. Эндрю даже было подружился с парочкой вампиров — именно они показали потайные ходы под школой, проведя его по всем закоулкам (он, если честно, ожидал, что оттуда наверх больше не вернется, но ничего). В свободное время Эндрю читал привезенные магические книги, скрывая их от своего соседа по комнате — простого магла-аутсайдера, который предпочитал с ним вообще не общаться и храпел по ночам. Оглушающее заклинание иногда пригождалось — правда, после пары выговоров приставленного к нему аврора из Атланты пришлось прекратить, особенно учитывая его угрозу отобрать палочку на ближайшие 10 лет. Все шло своим чередом — от скуки Эндрю завел дневники и начал шифровать свои записи. Продолжал искать информацию о диадеме Кандиды Когтевран, копался в старом аврорском архиве МАКУСы, который был доступен общественности в Нью-Йорке. Как он туда ездил? Всего лишь магловские подработки в ближайшем городке — никто даже не подозревал, что он учится в Неверморе. Он всегда умел затесаться, только поэтому и умудрился тогда проникнуть в Министерство Магии. И все же… Пророчество так и оставалось неизвестным ему сокровищем, что так и манило к себе. Поэтому, гостя у Ами на зимних каникулах (родители все еще с ним не разговаривали, впрочем как и Дэнни) он не то чтобы стеснялся смотреть по сторонам в семейном доме Фоули. И когда сестра попросила его принести один из документов из их спальни, стоя в дверях и собираясь на работу, Эндрю нашел кое-что интересное. Старый, сложенный вчетверо лист он оставил на комоде. — Эндрю! — Иду! — отвечает он, обещая себе вернуться. Именно так, оставшись на день посидеть с маленькой Лесли, Эндрю Фоули и познает пророчество Батлеров. Июль 1984 года Летом листка на том же самом месте не оказывается — за эти полгода он успевает потратить множество часов на размышления о том, что могло означать пророчество и слова Лесли. А еще — почему его магия стала работать… Неправильно. В самом начале это было просто не замечать. Неудавшиеся с первого раза заклинания можно было списать на настроение и дикцию, слабое магическое поле и так далее, но когда почти каждое заклинание заканчивалось либо возгоранием, либо вспышкой, либо взрывом, Эндрю начал сомневаться в том, все ли с ним было в порядке. Поэтому в один из бесконечных летних дней он втихаря взял палочку Амалии, неосмотрительно оставленную сестрой на кухне, и попробовал, в целях эксперимента, задернуть шторы. Спойлер: ничего не случилось. Вторая попытка (отлевитировать один из журналов на полку) закончилась мини-пожаром и удивленным Дэнни, как раз зашедшим на кухню за кофе. — Что ты делаешь? — спросил он тогда хмуро. Эндрю включил дурака — так, как всегда умел. Он усмехнулся и сказал, что перепутал палочку. Но с тех пор зять ему больше не доверял. Декабрь 1984 года — Тетя Мишель до сих пор присылает детские наборы на твое имя. — У нее старческий маразм или как? — они с Амалией смотрят магловский ужастик с мелкими ушастыми монстрами, поедая магловские чипсы. Дэниел в командировке в Греции, ведет переговоры с южными партнерами, пока Эндрю развлекает свою сестру. — Мама! — Лесли взвизгивает по другую сторону от Ами, прячась между больших подушек. — Все хорошо, доченька, — отвечает девушка, обнимая девочку. Эндрю смотрит на сестру с интересом. Он почти не колдовал с лета. Редкие заклинания заканчивались не совсем тем результатом, которого он ожидал, поэтому все свободное время за изучением реликвий основателей Хогвартса плавно сменилось изучением магических недугов, спровоцированных маховиками времени. Его порез затянулся, но напоминал о себе белесым шрамом. Обычно колдомедицина помогала избавляться от следов на коже, но от этого шрама не помогало ничего. Эндрю даже опробовал кучу магловских средств — безрезультатно. Складывалось впечатление, что всему виной был маховик и песок внутри него. Магия времени никогда не была досконально изучена, впрочем как и маховики — особенно самые разные вариации, которые хранились в Министерстве Магии. И вряд ли бы кто-то предоставил ему историческую справку по запросу, ведь принеси он маховик обратно, Эндрю бы точно отправили в Азкабан без лишних разговоров. Он смотрит на своих сестру и племянницу, вспоминая, как раньше все было проще. Конечно, не так интересно, но перспектива стать Великим волшебником мотивировала его каждый день, хоть это и была простая примитивная детская мечта. Теперь Эндрю грезил снова нормально колдовать. С его семнадцатого дня рождения в апреле прошло больше, чем полгода, а за это время вся «независимая» магия авторства Батлера сводилась к сплошной череде неудачных попыток. — Энди-и, — племянница тянет к нему свои руки, явно желая обняться. — Скажи спокойной ночи дяде, Лесли, — Амалия поднимается на ноги, немного наклоняясь к дочери, чтобы та не свалилась с дивана. Он смотрит на Лесли пустым взглядом, пытаясь сопоставить пятилетнего ребенка и девушку-подростка, его ровесницу, которую он встретил в Отделе Тайн полутора годами ранее. — Спокойной ночи, Энди-и, — детские руки обнимают его ногу, а сама девочка прижимается щекой к его колену. Он же знает, что не будет присутствовать в жизнях сестры и племянницы, правда? — Спокойной, Лесли, — шепотом отвечает Эндрю. Он это понял уже через пару месяцев — долго думать не пришлось. Ее глаза, удивленный взгляд. Будто призрака увидела. — Я уложу ее и вернусь, хорошо? — Ами берет дочь на руки, обнимая. — Без проблем, — отрешенно кивает Эндрю, глядя на магловский телевизор за ее спиной, где гремлины как раз убивают очередную компанию людей. Август 1985 года Каникулы без Дэниэла всегда были проще, но это было редким событием. Спасибо на том, что сестра всегда готова была его принять. Прошлый рождественский ужин с родителями (их первое общение вживую за последние почти 2 года) закончился криками и воплями о том, что им некому было оставлять наследство. Пятилетняя Лесли тогда продолжала самозабвенно поедать рождественский пирог, совершенно забив на происходящее вокруг. Да, Эндрю иногда был в восторге от племяшки. — Мне пять с половиной лет, — гордо отвечает она одному из мальчишек на детской площадке, держа спину прямо. Эндрю казалось, что она вряд ли попадет на Пуффендуй и Гриффиндор. Лесли точно ждал Когтевран или Слизерин, на это он был готов поставить все свои скромные сбережения и подарок родителей на семнадцатилетие — дом в английской деревне. Как они аргументировали, это было частью наследства, на которое он имел право. Единственной частью — чтобы никогда его больше не видеть и чтобы он не умер на улице. Теперь, закончив предпоследний класс магловской школы парой месяцев ранее и формально числясь совершеннолетним, Эндрю проводил летние деньки за обустройством своего нового жилища. Спасибо на том, что его магия позволяла хотя бы свободно аппарировать. Для базовых заклинаний способность тоже немного восстановилась, но о каких-либо сложных трюках теперь приходилось только мечтать. Двенадцать дневников остались в Неверморе. Он планировал забрать их в конце предстоящего учебного года и возможно отправиться в кругосветку — что ему еще оставалось, получать высшее образование в сфере экономики? Эндрю конечно смыслил что-то, но не приходил в восторг от монотонного разлагольствования о бизнес-отношениях. Его единственный друг из Хогвартса подумывал стать зоологом, предлагал пойти вместе — Батлер со смехом отказался, мол, он бы испортил ему перспективы в любимой сфере. Друг согласился. Эндрю понимал, что многим портит жизнь. Больше всего себе и родителям, конечно, но его зять не избегал ни единой возможности высказать свою неприязнь в его сторону. Он правда пытался не говорить лишнего. И все же, любопытство взяло свое, заложив окончательный фундамент разрушения их отношений: — Дэниэл, — Эндрю специально выбрал полную форму имени мужа Амалии, привлекнув его внимание за завтраком. Девочки как раз были в саду. — Ты знаешь что-то о пророчестве Батлеров? Он, конечно, понял, какую ошибку допустил в тот же момент, когда глаза зятя стали на пару оттенков темнее, а сегодняшний выпуск Ежедневного пророка помялся по краям из-за сжавшихся пальцев на краях газеты. — Ты можешь побыть до конца каникул здесь, но уясни один урок: я хочу, чтобы твоей ноги в моем доме в будущем не было, усек? Воздух вокруг них буквально трещал от внезапно нахлынувшей в его направлении магии Дэниела Фоули, который и вовсе не сдвинулся со своего места, просто прожигал его взглядом. Эндрю воспринял его угрозу всерьез. Он избегал зятя, как мог; был предельно аккуратным и думал о том, что еще увидится если не с Дэнни на нейтральной территории, то хотя бы с собственной сестрой и маленькой Лесли. Эндрю Батлер ошибался. Сентябрь 1985 года Их последний разговор с сестрой состоялся перед входом в зону ожидания вылетов в магловском аэропорту. Они с Ами смеялись со своих родственников, обсуждая родителей, что как раз приобрели недвижимость на Канарских островах. — Надеюсь, они хотя бы пришлют фрукты собственного производства? Я же не бастард, — он перехватывает лямку рюкзака, усмехаясь сестре. Ами взлохмачивает его отросшие волосы, поджимая губы в улыбке. С каждым годом Амалия становилась все краше. — Если не пришлют — поделюсь. Кстати, тетушка Мишель сказала, что ты неблагодарный ребенок. Никогда не отвечаешь на поздравления и… — Если бы они приходили мне в Неверморе — явился бы тот час. Правда, не уверен, узнала ли бы она меня тогда. Еще бы и арест заработал, за незаконное проникновение на частную территорию, — хмыкает парень, глядя на Амалию. Ее глаза на мокром месте. — Тебе пора идти, — она тянется обнять брата, теперь поравнявшегося с ней ростом. Эндрю обнимает ее в ответ, вдыхая аромат дорогих магловских духов. Знала ли она тогда, что это будет их последняя встреча? — Буду слать сувениры для Лесли! — он салютует ей от входа в терминал, широко улыбаясь. Ами смеется в ответ.

***

— Еще раз! Легилименс! — Драко бросает очередное заклинание в сторону Гарри, который почти увиливает от него, бросившись в сторону. — Не жульничай, Поттер! Железный забор с колючей проволокой — вот, что видит слизеринец в его голове. Изобретательно. — Продолжай, — похоже на слова одобрения, но Драко цедит их сквозь зубы, потому что слишком сосредоточен на атаке. За прошедшие несколько недель Малфой понял, что Избранный был не самым худшим учеником. Он умел прилагать усилия, пусть и использовал слишком прямолинейный подход. Его сортировка мыслей, конечно, оставляла желать лучшего (сравнивая с мимолетным касанием разума Лесли, Драко мог утверждать это с полной уверенностью), но в плане защиты Поттер и правда удивлял своей способностью к колдовству. Треск. — Дай передохнуть! — орет в его сторону Потти, встряхивая головой. — Тот-кого-нельзя-называть вряд ли подарит тебе такую возможность! — смеется Малфой, получая искреннее удовольствие от уязвимости соперника. Он специально не сказал «Темный Лорд» — едва сдержал себя в последний момент, дело привычки — страшная вещь. — Малфой! — из-за очередного выброса магии Поттер отлетает в другой конец пыльного кабинета со злобой в голосе. Драко смеется и атакует снова. И снова, и снова, и снова. Потти уводит его в другие дебри своего разума, скрывая важное. Мертвый взгляд Седрика Диггори. Четвертый курс. Грюм, превращающий самого Драко в хорька. — Кончай, Поттер! — рычит Малфой раздраженно, дернув рукой. Эти воспоминания его не интересуют, ему нужно другое. Лесли с чашкой чая на старой кухне. Ее внимательный взгляд и хитрая улыбка: — Как закончу заниматься с твоим любимым профессором, можем поболтать. Избранный его слушается, только не совсем так, как Драко бы этого хотел. — Легилименс! — кричит Гарри в ответ, направляя на него свою палочку в который раз за этот вечер, только теперь не желая оглушить, а проникнуть в его разум в ответ. Да, приоткрытые двери работают в обе стороны. Если войти можешь ты, значит они могут войти и к тебе, если приложат достаточно усилий. Драко ослепляют сначала собственные воспоминания, а затем фантазия. Он целует Лесли жадно, тянет к себе, давит пальцами на ее шею, чтобы она даже не думала отстраниться. Фоули пищит его имя, а он рычит в ответ: — Заткнись. Драко откидывает Поттера в сторону, прочь из этих укромных, украденных моментов, но он не рассчитывает на то, что они оба упадут в кое-что похожее, пусть и не реальное. В его недавнем сне Малфой терпеливо тратит время на то, чтобы расстегнуть пуговицы на школьной рубашке Лесли. Она выгибает спину навстречу, продолжая говорить о чем-то не столь важном в этот момент. — Ты пропустишь Руны, придется отрабатывать, — смеется Драко, касаясь ее шеи губами. — Прочь! — он резко выкидывает Поттера из своей головы, метнув в него лишний Экспеллиармус. Избранный падает и оказывается лежащим на спине на полу, глядя на него в ответ широко открытыми глазами. Драко медленно выдыхает себе под нос, проводя свободной ладонью по лицу. Какое-то время они оба собираются с силами, пытаясь восстановить дыхание. — Я не хочу больше оказываться в твоей голове, Малфой, — гриффиндорец первым нарушает молчание, качая головой из стороны в сторону. — Взаимно, Поттер, — хмыкает Драко, подходя к своему сопернику. Он протягивает правую ладонь Избранному. Странно понимать, что этот момент почти полностью копирует одно из их первых взаимодействий когда-то на первом курсе. Только в этот раз Гарри сжимает его ладонь в ответ, поднимаясь на ноги с помощью своего «врага». — Встретимся во вторник? — Среда, — он помнит, что Лесли как раз будет у Снейпа. Поттер не прощается — просто уходит, махнув ему рукой. Драко ждет еще пару минут, чтобы убедиться в отсутствии Гарри за поворотом, и лишь затем гневно пинает одну из старых хлипких школьных парт, заставляя дерево треснуть и повалиться на бок с сопутствующим грохотом. — Твою мать! Его ногу пронзает острая боль, но Драко плевать. Он сжимает челюсти, часто дыша. Вдох-выдох, Малфой. Соберись, тряпка. Поттер мог увидеть лишнее в его голове. Ему нельзя быть таким беспечным, нельзя пускать кого-либо в голову.

Его задания важнее, черт возьми.