Аркан "Башня"

Одно из немногих отличий этой реальности от предыдущей заключалось в том, что какие-то мимолетные слова Поттера и ее прогулка по ночному замку на пару с Полумной спровоцировали помешанность Слизнорта на Лесли Фоули. Ей приходилось тратить каждые выходные на «искупление своих грехов», как она сама называла сей процесс мысленно. Благо, ее присутствие их нового профессора по Зельям явно не вдохновляло — она мало смыслила в бизнесе родителей, не считая бюрократических нюансов; не любила хвастаться достижениями своей семьи (могла назвать несколько известных родственников, но далеко не всех); а еще в любом личном разговоре пыталась узнать что-то новое об Эндрю Батлере. Поэтому Лесли очень радовал тот факт, что Слизнорт после одного из их спаренных с Гриффиндором занятий обмолвился, что если у нее не получится прийти на очередную встречу «Клуба слизней» (не считая, конечно, Рождественского ужина — на нем он хотел бы видеть всех своих «особенных учеников»), то ей не стоит бояться: он не будет жаловаться на Лесли за ту одиночную оплошность в начале семестра, ведь она — девушка с головой на своих плечах и точно больше не совершала таких опрометчивых поступков после этого.

Ах, если бы вы знали, профессор.

Их общение с Малфоем вновь свелось к нейтральной точке. Они не разговаривали, но по крайней мере кивком здоровались друг с другом. Лесли предприняла несколько шагов навстречу, но не планировала преодолевать образовавшееся между ними расстояние полностью сама. Дела не то чтобы шли к лучшему — просто выровнялись. Письма ее родителей были более скудными, но в них чувствовалась забота. На день рождения Лесли получила одно из фамильных украшений — медальон, а также огромный букет цветов (среди них даже были ландыши, что совсем несвойственно для ноября), коробку любимых магловских шоколадных конфет и именную ручку вместе с именным пером на выбор для письма. Гермиона долго восхищалась подарками ее родителей, вспоминая их мимолетные встречи на платформе и один вечер, который они провели когда-то на четвертом курсе в дружном женском кругу (как раз в то время, когда отношения Герми и мальчиков были не самыми лучшими и настроение гриффиндорки ползало где-то на уровне плинтуса). Мать Лесли тогда предложила им втроем вместе сходить на магловский балет — «Лебединое озеро», кажется. Или «Щелкунчик». А потом они отправились в старинный волшебный ресторан, где менеджер успел только лишь недовольно покоситься на раскрасневшуюся от холода Гермиону, пока Амалия не закрыла ее собой, попросив столик у окон, выходящих в сад. Наверное, именно в этот момент Лесли окончательно поверила в то, что ее родители были далеки от чистокровного расизма. Что Батлеры, что Фоули никогда не примыкали к радикальным организациям, желающим истребить маглов и маглорожденных. Правда, именно маглов в ее роду не было — почти все браки ранее заключались только между волшебниками, на крайний случай полукровками или маглорожденными, как было у ее прабабушки по материнской линии. Но решение Лесли в этой реальности не противоречило принципам семьи — и родители давали ей об этом знать, не говоря прямо. Они не отвергли ее точку зрения, не остановили от принятия собственного решения, которое тем или иным образом возымело огромное влияние на будущее семьи. Именно эта мысль согревала Лесли куда больше полученных подарков. Кроме родительских поздравлений Фоули получила магловскую серию книжек от Гермионы, набор шоколадных лягушек от Гарри и даже нехотя отданную пачку волшебных леденцов «Мышки-ледышки» от Уизли (удивительно, но факт). Она до сих пор боялась открывать коробочку от Полумны, которая с улыбкой на лице рассказывала ей о целебных пиявках, способных снять любое воспаление (Лесли решила для уверенности запечатать коробку парой лишних заклинаний во избежание каких-либо неприятностей). Кроме того, ее поздравили некоторые преподаватели и другие ученики — Дафна, Тео, младшая Уизли, Невилл, и даже Симус Финниган. Пэнси пожелала ей «смены направления движения», а Забини подарил трансформированную из дерева розу, что завяла к вечеру. Его поздравления, правда, не сводились только лишь к подарку. — Слышал, у тебя еще нет пары на Рождественский ужин у Слизня? Лесли перебирала подушечками пальцев лепестки цветка, стараясь на касаться мелких шипов на стебле. — Оказывается, слухи иногда верны, — кивнула она самозабвенно, коротко посмотрев на сокурсника. Блейз кивнул, глядя куда-то в сторону. Лесли осторожно вложила розу в сумку, чтобы бутон выглядывал наружу. Затем она вновь подняла глаза на однокурсника: — Что-то хочешь спросить? — Дафна не сможет пойти — ей нужно уехать из школы немного раньше, сразу после окончания уроков. Что-то с… — он одергивает себя, мотнув головой. Лесли не нужно слышать о недуге младшей Гринграсс, Астории, ведь ей это уже давно известно. Где-то с третьего курса Дафна часто исчезала из школы на пару со своей сестрой, а по возвращению почти постоянно приглядывала за ней. Если Лесли не изменяла память, Астории передалось какое-то родовое проклятие Гринграссов, связанное с кровью. Дафна однажды обмолвилась глубоким вечером, когда они готовились ко сну. Она тогда как раз вернулась из Мунго вместе с Тори. — Так что тебе нужно, Забини? — Лесли видит сомнение в глазах парня. Они не стали лучше общаться, не стали друзьями за эти месяцы, да и никогда не были. Тем более, теперь они находились по разные стороны баррикад, пусть и не говорили об этом напрямую. В принципе, Лесли понимала, что именно Блейз хочет от нее и почему именно от нее. — Мы с тобой не в самых лучших отношениях и ты мне не интересна. Но ты… — Хорошо общаюсь с Дафной? — перебивает его девушка, чуть наклонив голову вбок. Мимо них как раз проходит Драко, не скрывающий интереса в глазах. Затем, заметив ее внимательный взгляд, он тут же поворачивает лицо в сторону, но Лесли замечает напряженно двигающиеся желваки под кожей на скулах. — Да, — Блейз тоже смотрит Малфою вслед, нахмурив брови еще сильнее. — Я не хочу, чтобы она волновалась, и мне нужно быть там. Поэтому… — Хорошо, Забини. Мы пойдем на Рождественский вечер Слизней как почти враги, — смеется Лесли, отгоняя прочь странное навязчивое чувство, смолой застывшее в груди после почти боли в глазах Драко. Блейз кивает несколько раз, а затем без прощания обходит ее, направившись в гостиную. Лесли оборачивается, крикнув ему вслед: — Я буду в розовом! Забини продолжает идти, не оборачиваясь и хмыкая в ответ: — Хорошо, что не в красном. Именно так Лесли и оказывается на приеме с Забини, попивая шампанское и изредка поглядывая в сторону Гермионы, хихикающей рядом с Тео. — С каких пор Нотт якшается с грязнокровками? — спрашивает Блейз на тон тише, глядя в том же направлении. Лесли не сдерживается, закатывая глаза: — Можешь спросить у него сам. Только пожалуйста не перед Грейнджер. Забини фыркает, но больше ничего не говорит по этому поводу. И да, Тео Нотт умудрился пригласить Гермиону втихаря, не под ее чутким наблюдением. Сама же подруга просто говорила, что придет с кое-кем, но с кем конкретно — Лесли узнает уже непосредственно на вечере. Фоули ожидала, что ее кавалером опять станет Маклагген, но не тут-то было. Поттер с Лесли в итоге поделили тогда раздраженно-интересующуюся реакцию на двоих, переглянувшись друг с другом. Сейчас же они изредка посматривали друг другу в глаза через весь зал. Вообще, в последнее время они привыкли разговаривать реже, учитывая назревший между Гермионой и Роном конфликт. Нет, он не заключался в том, что Герми разбили сердце — Лесли могла с уверенностью утверждать, что Рональд Уизли подругу еще с лета больше в этом плане не интересовал, ведь его затмил Теодор Нотт, теперь широко ей улыбающийся совсем неподалеку от висящей под потолком омелой. Просто Грейнджер раздражало присутствие Лаванды Браун без конца и края, которая только и делала то, что лезла целоваться с Уизли в самый неподходящий момент. Хорошо, что этих двоих здесь не было. Вечер стал бы еще более томным. — О, мисс Фоули, я так рад вас видеть! Жалко, что не в факультетских цветах, — потная рука Слизнорта касается ее плеча, заставляя коротко поморщиться и тут же разгладить лицо. Забини вздрагивает от смеха, рвущегося наружу из его груди при таком явно забавном для него зрелище. Видать, выражение лица Лесли было совсем далеким от радости. — Хотел познакомить вас с Элдредом Уорплом — раньше учился у меня, стал очень успешным автором. А также его другом Сангвини. Сангвини — вампир и… — Очень рад познакомиться с вами, дражайшая мадам, — названный вампир тут же всплыл прямо перед ее носом, блеснув клыками. Нет, все же вампиры в Америке нравились ей куда больше. — Взаимно, — Лесли сглатывает волнение, сортируя свои мысли. Она смотрит за спину Сангвини, пропуская мимо ушей его лепет и одергивающие комментарии этого автора-корреспондента-или-как-его-там Уорпла и замечая вдалеке пытающегося отделаться от Трелони Гарри. — Знаете, я думаю моему другу нужна помощь и… — Ну что вы, Лесли, мы же только… — Слизнорт обходит ее с другой стороны, но его неожиданно перебивает Забини: — Профессор, я очень хотел бы обсудить с вами кое-что! Лесли тут же резко отходит вбок, мельком посмотрев на сокурсника — его кивок едва заметен, но Лесли кивает в ответ. Спасибо на этом, черт возьми. Все равно они уже провели добрую половину вечера бок-о-бок, без интереса поглядывая по сторонам. Она осторожно лавирует между людьми, целеустремленно направляясь к Гарри, явно не знающему, как избавиться от их бывшего профессора по Прорицаниям. Лесли уже почти окликает его, когда кто-то резко дергает ее за руку в один из соседних арочных проемов. Краем глаза Фоули видит довольную хитрую усмешку на губах Пэнси, разодетой в непонятную многослойную фиолетовую мантию, но не придает этому значения. В следующий момент Лесли сталкивается с пристальным взглядом знакомых ей серых глаз, сейчас напоминающих утреннее небо перед грозой. — Малфой… — только начинает она едва слышным шепотом, но слизеринец тут же перебивает ее, сильнее потянув на себя: — Ты хоть когда-нибудь начнешь называть меня по имени? Она стушевывается, смотрит на него снизу-вверх из-за полузакрытых ресниц. Драко в ответ продолжает прожигать ее взглядом, слишком игривым, слишком неправильным — он никогда не смотрел на нее так. Лесли изменила прошлое. Они с Малфоем не были вместе, она ему не так нравилась, они были. — Драко… — произносит тихо, на выдохе, умоляюще. Она оглядывается на зал, но вместо проема видит задернутые шторы. Поэтому здесь так темно. Лесли смотрит в другую сторону, через его напряженную руку, сжимающую ее предплечье. Темный коридор и ни души. Малфой усмехается: — Что, Лесли? — парень скалит зубы в темноте, заставляя ее в страхе сделать шаг назад и упереться в стену за спиной. Его рука поднимается по открытой коже вверх, минуя шелковые рукава платья и достигая квадратного выреза. Пальцы Драко находят ее ключицы, подушечками касаясь тонких выпирающих косточек. От прикосновений кожа Лесли невольно покрывается мурашками. — Отойди, — роняет она на выдохе, опустив глаза на черную рубашку. Лесли видела его на вечере? Он был с Пэнси, разве нет? Почему Паркинсон… Драко наклоняется еще ближе, вынуждая Лесли в страхе закрыть глаза и перестать дышать. — Отойти? — его дыхание обжигает правое ухо Лесли. Губы Малфоя касаются мочки ее уха, зажимая и чуть оттягивая на себя. Она не двигается, не позволяет себе и пискнуть. — Хочешь, чтобы я отошел? — его губы вновь оказываются на шее Лесли. Он спускается дорожкой поцелуев вниз, достигая сгиба шеи. Это неправильно, мы не общаемся, он не хочет общаться со мной. Он игнорировал меня после той «оплошности». Что происходит? — Хочешь? Его шепот. Он сводит с ума. Сердце в ее груди стучит, норовя выпрыгнуть наружу. — Лесли, почему ты молчишь? У нее всегда находился колкий ответ на его выпады. Лесли всегда могла огрызнуться, осадить, отказать и… — Только не говори, что ты врала раньше, — пальцы Драко медленно скользят обратно вверх по ее шее, ложатся на скулу, а затем оказываются на ее губах. Дыхание Лесли учащается. Пальцы Малфоя замирают под ее губами, а затем цепко хватают за подбородок, не причиняя боли. — Врунишка ты, Лесли, — она видит белоснежные зубы друга, приоткрывая глаза. Взгляд Драко по-странному рассредоточенный, нечеткий. Он блуждает по ее лицу, пугая еще больше. — Малфой… — она не знает, насколько возможно привести человека в себя, просто называя его фамилию. Но, Салазар ее подери, Лесли не понимает, что происходит. И ей страшно. Правда, страшно. Она не знает, чего стоит ожидать от Драко в такой момент — теперь она совсем не уверена в том, что… — Лесли, — его тон внезапно меняется, а брови сводятся к переносице. Про себя Лесли понимает, что до этого его лицо было расслабленным, почти умиротворенным. Сейчас же он зажмуривается, отпуская ее подбородок и задирая голову к потолку, внезапно отступая и начиная тяжело дышать. Она не решается сдвинуться с места, широко открытыми глазами глядя на Драко. Он, подобно ей ранее, вжимается в противоположную стену арочного проема, выдавливая из себя шепотом: — Уходи быстрее, — он трет ладонями лицо, затем на секунду опускает их вниз, взглянув на Лесли предельно серьезно. Вопреки внезапному общему состоянию напряжения, его зрачки расширены. — Лесли, серьезно, сваливай отсюда. Она секунду смотрит на Драко в непонимании, но затем слушается, метнувшись в сторону занавесок и напоследок обернувшись. Малфой дрожит от напряжения, пытаясь выровнять дыхание. Это слишком странно. Отдернув штору, Лесли вновь натыкается на хищную усмешку стоящей совсем рядом Паркинсон. Та хихикает в бокал шампанского, прищурившись в сторону своей сокурсницы: — Что, не понравилось? Фоули приоткрывает рот в удивлении и игнорирует ее ремарку, глядя по сторонам. Сердце все еще стучит в груди, но все вокруг так и… Застаивается. Инструменты сами исполняют классическую музыку, Гермионы и Тео не предвидится на горизонте, Гарри нервно говорит о чем-то Полумне, замечая потерянность Лесли. Он замолкает, заглядывая в лицо слизеринки: — У тебя все в порядке? Лесли смотрит сквозь него, не зная, как ответить. У нее сейчас нет ни сил, ни нервов говорить с друзьями. Хочется просто сбежать с вечера. — Потом объясню, — она отворачивается от Поттера, оглядываясь по сторонам в поисках Забини. Тот оказывается в паре метров, окруженный несколькими другими слизеринцами с младших курсов. Она подходит сзади, едва касаясь его плеча: — Мне нездоровиться, спасибо за вечер. — Тебя проводить? — Блейз едва поворачивает лицо, нахмурившись. — Нет, веселись, — кидает Лесли на автомате, быстрым шагом направляясь к выходу и игнорируя напряженный взгляд Гарри, уставившегося ей вслед. Какой-то бред, а не вечер, черт возьми.

***

Гарри смотрит вслед уходящей прочь раскрасневшейся Лесли с непониманием. Он поправляет очки на переносице, пытаясь понять, что успело случиться за пару минут ее отсутствия, а затем замечает появляющегося из того же проема Малфоя, к которому как раз стремительно движется Снейп, ранее осадивший Гарри во всех его мракоборских начинаниях. Декан Слизерина грубо дергает Малфоя, заставив поплестись за собой. Гриффиндорец игнорирует противное хихиканье наблюдающей за происходящим Паркинсон, незаметно доставая из кармана Мантию-невидимку и бросая Полумне: — Я на минуточку… э-э… в туалет… — Хорошо, — покладисто отвечает Лавгуд. Пробираясь к выходу, Гарри смутно слышит, как она рассказывает что-то о заговоре Гнилозубов профессору Трелони. Он выскакивает в пустой коридор, накидывая на себя мантию отца и игнорируя доносящуюся из зала музыку. Она сильно отвлекала от того, чтобы сориентироваться, куда направились Снейп и Малфой, но Гарри не мог оставить это просто так. Слизеринец до сих пор не вызывал у него стопроцентное доверие, впрочем как и их бывший преподаватель по Зельеварениям. Поттер был рад, что ему попалась возможность оказаться в голове Малфоя, но увидеть его зажимания с Лесли было… Таким себе опытом. К тому же, абсолютно бессмысленным и не принесшим ничего. Гарри все еще хранил свои подозрения, особенно после того как Фоули выбежала такой раскрасневшейся и буквально сбежала с ужина, а появившийся секундой позже Малфой был тут же отловлен Снейпом. Он точно был на ужине ранее, но внезапно пропал — Гарри видел его вместе с Паркинсон, которая ранее так довольно наливала ему шампанское и что-то еще. Избранный хмурится. Что-то еще. Снейпа и Малфоя он так и не находит, решая поинтересоваться об уроках окклюменции на всякий случай у Лесли. Раньше его просто это не волновало, но теперь… Что не сходилось?

***

— Я договорился о вашем присутствии не для того, чтобы вы зажимались с Фоули по углам! — гневный голос Снейпа эхом отдается от стен коридора, отчего Драко морщится. В голове туман и стоит дикий звон. — О чем вы думаете, черт возьми?! Малфой отмахивается от профессора, зажмуривая глаза: — Безоар, мне нужен безоар, — Лесли-Лесли-Лесли, ее мягкая кожа под подушечками его пальцев. — Мне нужно… — ему нечем дышать. — Нужно… — Что с вами? — Снейп замечает его состояние, заставляя приоткрыть один глаз. — Что вам подлили? Вы совсем не… Найти Лесли. Сделать с ней все, что он когда-либо хотел, желал, черт возьми… — Возбужд-д-дающее зелье, — он сжимает челюсти, часто дыша через нос. — Я не могу… — Ее улыбка, блестящие глаза. — Я не могу ничего с-с-собой… — За мной, Малфой, — голос Снейпа раздраженный, но Драко благодарен, что крестный отловил его раньше, чем что-либо случилось. Но что-то случилось. Он вжал Лесли в стену и… Ее испуганные глаза. — Салазар, — шипит Драко себе под нос, почти влипая лицом в стену на одном из поворотов. Их путь до кабинета Снейпа запоминается ему туманно мелькающими огоньками и осуждающим шепотом картин. Он проклинает одного из слизеринских рыцарей, грозясь сжечь его портрет этой же ночью, как только ему полегчает. — Пейте, — уже у себя в кабинете, профессор заставляет его открыть рот и закидывает камушек, всучивая в руку стакан воды. Драко, вопреки накатывающей тошноте, делает большие глотки, надеясь, что это поможет ускорить действие антидота. Он с грохотом валится в стоящее рядом кресло, надавливая пятками своих ладоней на закрытые глаза. Туман в голове плавно рассеивается, с каждой секундой все больше и больше придушивая молодого Малфоя осознанием того, что он сделал. Северус ждет, пока его разум не прояснится — он садится за свой стол, раздраженно причитая себе под нос: — Чье зелье могло попасть вам… — Паркинсон, — произносит Драко на выдохе, чувствуя, как в его голове раздается вспышка боли. Отходняк. Замечательно. — Как вы вообще могли быть настолько безответственными, Малфой? В следующий раз вам подольют Веритасерум, и что тогда? На ваших плечах лежит огромная ответственность. Вы не имеете права совершать ошибки, иначе вас исключат из школы и… — Северус, — он переходит на имя крестного, но тот грубо одергивает Драко: — Вы понимаете, чем это чревато? Ее судьба в ваших руках, и это не значит, что нужно самому разрушать жизнь мисс Фоули заместо Темного Лорда. Малфой сдерживает рык гнева на самого себя, рвущийся из горла. Профессор тем временем продолжает: — Вам нужно следить за собой куда лучше. Что вы говорите, что делаете, что делают вам. Только так весь план старика сможет исполнится, — Снейп поднимается из-за своего стола, обходя его. Драко наблюдает за ним исподлобья, запрокидывая затылок на подушку для головы в изголовье кресла.– Вы прекрасно знаете, что… — Северус, я думаю, ты достаточно объяснил мальчику серьезность ситуации, — слизеринцу не нужно поворачивать голову, чтобы понять, что рядом с его креслом стоит Альбус Дамблдор. Видать, его крестный уведомил Дамби о случившемся пока Драко отходил. Сколько времени прошло? Полчаса? Сколько времени требуется безоару, чтобы подействовать, четверть или треть часа? Его мысли путаются с параноидальным чувством вины и он слишком истощен после жалких попыток бороться с действием подлитого ему Зелья возбуждения, чтобы пытаться использовать окклюменцию. По этой причине в голове Малфоя сейчас — чертова непрекращающаяся буря эмоций и мыслей. Он не может остановиться и изолироваться от всего этого. — Драко, у нас еще есть время, помнишь? — сочувствующий голос директора вызывает у него издевательский смешок. — Мы еще располагаем достаточным количеством шахматных фигур на доске, но нужно делать правильные шаги в соответствии… — С вашим планом, — заканчивает за стариком Драко, впервые взглянув на Дамблдора сквозь прищуренные веки. Взгляд директора внимательный и изучающий. — Вы выяснили, через сколько кольцо убьет вас? — Лето, — отвечает за Альбуса его крестный, наблюдая за Драко. Малфой выпрямляется в кресле, чувствуя еще одно побочное действие зелья — ломоту в теле. Он отряхивает черные брюки, поднимаясь на ноги, и смотрит на Дамблдора: — Пророчество говорит об этом? — Драко едва сдерживает себя, чтобы не повалиться обратно. — О конце учебного года? — Мы не можем быть уверены на сто процентов, — отвечает директор, задумчиво взглянув на Снейпа. — Пока ваша задача… — Продолжать играть в эту игру, понял, — бормочет он себе под нос, сглатывая горечь во рту.

***

То же место, тот же вечер, часом ранее — Я отлавливаю этого соплохвоста и БАХ! Он исчезает! — Тео показывает руками взрыв, заставляя Гермиону громко захохотать и тут же в стеснении закрыть ладонью свой рот, все еще растянутый в широкой улыбке. Она никогда не чувствовала себя особенной. Ее кровь была другой в понимании чистокровных, да. И для той же Лесли это отличие стерлось еще давным-давно, если оно вообще было. Амалия Фоули ни слова не молвила в сторону наследства Гермионы, просто поинтересовалась о работе ее родителей и не сильно ли ударила смена курса галлеона к фунту по их финансам. Ее достижения в учебе, конечно, выделялись, но по каждому предмету на ее пятки всегда наступал кто-то другой. Не считая Прорицаний — в этом предмете Герми была полнейшим пролетом. В зельеварениях ее догонял Малфой, в Защите от Темных искусств во многом преуспевал Гарри, Эрни Макмиллан мог кичиться своей Трансфигурацией, Невилл — Травологией, а периодические оценки Лесли по Заклинаниям заставляли задаваться вопросом, как та успевала учиться, не просиживая за учебниками все вечера подряд. Да, в случае ее подруги было понятно, что на второй раз программа шестого курса могла показаться Фоули пустяком, но… Гермиона Грейнджер никогда не чувствовала себя особенной, она была такой же, как все. И в ее случае это радовало, стирало ярлык «грязнокровки», но… — Помню как ты умудрилась заманить нюхлеров в клетку на уроке, великан еще так возмущался… — Хагрид, — поправляет она Тео, отпивая немного пунша. Но это чувство, что сейчас било ключом внутри ее собственной груди, пугало. — Никто бы другой так не смог, я об этом! — Нотт усмехается еще шире, заглядывая ей в глаза и следя за тем, чтобы Гермиона услышала его слова и более того, обратила на них внимание. Он продолжает говорить о чем-то, смеяться. Так же, как обычно в библиотеке, но теперь уже на публике. Гермиона не видит никого другого, потому что Теодор буквально заполняет собой все пространство. Он непривычно яркий для слизеринцев, непривычно улыбчивый, и это до сих пор удивляет ее. Как она вообще согласилась на его предложение пойти к Слизнорту вместе? Учитывая, что за ней гонялся Маклагген, а другие сокурсники не опускались до разговоров с ней кроме учебных тем, Герми в итоге согласилась на званый ужин после абсолютно спокойно сказанного предложения посреди их учебной встречи в дальнем углу библиотеки. Теодор будто бы просто предложил перекусить, или достать ей книжку с верхней полки — настолько это предложение звучало мирно и нейтрально, будто он был на все сто процентов готов получить отказ и затем улыбнуться точно так же, как и обычно. Не обязывая к ничему и не принуждая. К тому же, почему-то в этот же момент все нити и взаимосвязи, которые существовали по отдельности и прокручивались в мыслях раз за разом, не приобретая нормального смысла и цели, соединились в голове Грейнджер: намеки Лесли, последовательность действий Тео в ее «завоевании» и странное напряжение между двумя упомянутыми слизеринцами. Это чувство не было подобно неприязни, коей ее подруга каждодневно обменивалась с другими сокурсниками, или пародией на любовь в виде постоянных воздыханий, которыми так Гермиону бесила Лаванда, вовсю ухлестывая за Роном. После целого вечера откровенного флирта со стороны Нотта (который она не то чтобы настойчиво игнорировала, но боялась отвечать, сомневаясь в своей оценке поведения слизеринца) и нескольких медленных танцев, во время которых она заприметила отсутствие Лесли на горизонте (впрочем как и Малфоя, что также имело немаловажное значение), Гермиона согласилась на внезапное предложение кавалера: — Не хочешь прогуляться? Надо признать: она всегда любила адреналин. И риск. Вышитая эмблема со львом на ее школьной униформе только это подтверждала, впрочем как и ее участие в самых разных затеях с друзьями на протяжении последних лет, тот же поход в Отдел Тайн служил тому замечательным примером. Она согласилась. Они обошли весь замок, не столкнулись с Гарри, Лесли, Малфоем, и кто еще бегом выносился с вечеринки Слизнорта тем вечером примерно в то же время, а затем еще добрые два часа смеялись в одном из арочных проемов, вспоминая школьные заварушки и обсуждая то, к чему ранее не возвращались в своих разговораъ. Или то, что никогда ранее не планировали обсуждать с представителем «враждующего» с их собственным факультета, да еще и противоположного пола. Наверное, в пунше был алкоголь — Герми не знала этого точно, но необъяснимая эйфория в виде хихиканья рвалась из груди, воздух казался освежающим, а сохранение баланса в теле давалось необычайно сложно. Что она помнила на следующее утро — так это вкус губ Тео Нотта. Никотин и виноград. Его длинные пальцы, аккуратно сжимающие ее уже растрепавшиеся волосы.

И четкое понимание того, что Лесли она об этом вряд ли расскажет.