Аркан "Башня"

«Желание быть любимым — это последняя иллюзия.

Откажитесь от неё и вы будете свободны», — Маргарет Этвуд

Вопреки здравому смыслу, стоящему за словами магловского автора, Драко Малфой с этим советом совершенно никак не мог смириться вот уже более полутора лет. Маховик почти выпадает из его дрожащих пальцев. Юноша устало заваливается на свою кровать, пытаясь успокоить ускоряющееся от напряжения дыхание. Он сбрасывает цепочку с пальцев, отчего инструмент мягко ложится на тёмно-зелёное покрывало. Его золотые звенья блестят в свете горящего в камине огня. Три раза. Повторять три раза одно и то же, пока у него не получится. И, Моргана его подери, это был далеко не первый раз. Драко переворачивается на спину, закрывая лицо ладонями. Он спасал Лесли каждый раз, выполняя просьбу Амалии. Он был верен принятым решениям, прекрасно понимая, что скорее всего в самом конце угодит за свои побочные преступления (убийства, пытки, задания, способствование злодеяниям в лагерях и дальше по списку его заслуг) в Азкабан и останется гнить там до конца своих дней, так и не познав настоящей любви. Как его можно было любить? Если бы Лесли знала, сколько раз он допустил её смерть и сколько раз повторил её в попытках исправить, что бы она сказала? Дамблдор просил о том же, что и Амалия. Значит, Орден нуждался в этом. Непреложный Обет так и не убил Драко за всё это время — а он прожил гораздо дольше, чем несколько месяцев. Его руки пролили более чем достаточно невинной крови. Он садится на кровати, медленно выдыхая. Взгляд уставших серых глаз вновь падает на маховик, неподвижно лежащий рядом с ним. Я люблю её. Я делаю всё это только из-за этого. Я делаю всё это не потому что Дамблдор сказал помогать ей до последнего. Малфой не герой. Ему не нужен мир во всем мире, победа Поттера, рай на земле. Ему нужна живая Лесли — даже не рядом, просто где-то, просто… Живая. Не мёртвая из-за заклинания его руки, из-за его ошибок и оплошностей, или даже из-за простой случайности. Я сам решил, что она должна жить. Она же спасла меня в прошлом, значит… Да, а старика волновало только лишь Пророчество. Лесли Фоули должна жить, потому что ей суждено сыграть решающую роль в борьбе с Тёмным Лордом. Нам не хватало одного героя-пешки, нам потребовалась ещё и слизеринка для баланса во всём мире. Чёртов циник. Драко понял это ещё в начале июня, пока раз за разом прокручивал в голове всё, что сказал ему Дамблдор при жизни. Их директор был циничной сволочью, растящей детей подобно «свиньям на убой». Ему было плевать на смерть Лесли. Его волновала лишь правильность момента, когда она погибнет. А Драко Малфой не мог этого допустить. И даже если Непреложный Обет убьёт его за вмешательство в геройскую судьбу Поттера и победу над Тёмным Лордом, он всё равно её спасет. Опуская руки, Драко кидает короткий взгляд на кольцо на своём безымянном пальце. И, замечая, как черный камень на нем начинает белеть, вскакивает на ноги. Параллельно с этим в комнату влетает серебристый силуэт ворона, знакомый ему после предыдущего общения. — Лесли отравили… Приходи скорей! Малфой, я не… Он развеивает патронус Рольфа ладонью, хватая оставленный ранее маховик и палочку. Отравлена, что за… Мерлин… Если она… Если это случилось снова, нужно будет вернуться опять, но когда? Стук в дверь. — Я занят! — рявкает Драко, поворачиваясь к выходу. Стук повторяется. — Я занят! — уже почти рычит Малфой, пересекая свою комнату за несколько шагов и распахивая дверь. Нотт. — Ты оглох? — он прищуривает глаза, принуждая себя выдохнуть и вновь натянуть на лицо холодную маску. Теодор изучает его. Затем протягивает свёрток, кивая. — Что это, Тео? — он обходит своего сокурсника, подобно вихрю несясь дальше по коридору. — Новые записки твоего отца? — игнорирует настойчивые шаги за спиной. — Мне не до… — Хочешь спасти её? Драко замирает, выпрямившись. Маховик неприятно оттягивает внутренний карман его пожирательских одеяний. — Что ты сказал? — цедит Малфой сквозь зубы, медленно разворачиваясь. Нотт стоит в нескольких метрах, наблюдая за ним со сжатыми в тонкую полоску губами. Теодор выгибает одну из бровей. — Ты хочешь её спасти, или интереснее всё самому? Это обман. — Ты хотел её смерти, — Драко преодолевает расстояние между ними за считанные секунды, тяжело дыша. Он стоит к Тео почти вплотную, ища в тёмных глазах своего бывшего друга хотя бы каплю окклюменции, но они чисты. Нотт тянет буквы почти скучающе: — А ты нет. — Нотт, иди… Он перебивает Драко с внезапной усмешкой: — Прыжок веры, знаешь, Малфой? Магловское выражение, — он вновь протягивает пергамент, перевязанный красной ниткой. Блондин оценивает ситуацию. — Доверься свитку, — продолжает Тео под его пристальным взглядом. — Здесь контрзаклинание, потому что это зелье придумал мой отец. — Я тебе не верю, — отвечает Драко, закрывая стенки разума. Однако слова Нотта заставляют его сорваться. — Не верь, — твёрдый, предельно серьёзный взгляд обычно игривых глаз. — Потеряй её по-настоящему, давай. Потеряй её по-настоящему, давай. Потеряй её по-настоящему. Он выхватывает из рук Теодора его «подарок», готовя себя к обману и завтрашней казни. Стук его собственного сердца оглушает, гулом нарастая в ушах. Драко сперва промахивается на несколько улиц мимо, пока не оказывается у знакомого коттеджа. Свет на первом этаже горит, лишь поднимая градус волнения. Малфой не замечает, как оказывается на крыльце, как рывком распахивает входную дверь и как опускается на колени у дивана. Он оценивает состояние Лесли, даже не думая. — Нам нужно в Мунго, — Рольф трясёт его плечо, и хорошо, что Драко на него сейчас глубоко плевать, потому что иначе Скамандера бы хорошенько приложили об стену. — Безоар, неси сейчас же! — рявкает он, игнорируя пуффендуйца. — Уже, — он привлекает его внимание, поворачивая к себе. — Рябиновый отвар? — Драко раздевается, скидывая свой плащ на пол. Скамандер тараторит: — Ты за кого меня принимаешь?! — Что она пила?! Ему не нужен ответ — стенки на поверхности мыслей Рольфа хрупкие и похожи на солому. Малфой видит какао, Лесли за столом и её падение. Он видит дом Гампов и то, как она накладывает заклинания памяти. Ясно. Ничего полезного. Драко взмахивает палочкой, проводя диагностику. — Что значит красный? — взволнованно спрашивает Рольф. Огоньки в магическом вихре горят подобно магловскому светофору. — Найди Андромеду Тонкс, — с губ Драко срывается нервный вздох, потому что то, что предстало его глазам, совсем не является нормальным. — Что? — Андромеда Тонкс, сейчас же! — уже более грубо говорит блондин, даже не поворачиваясь в сторону замершего рядом Скамандера. Тот пулей вылетает из помещения, трансгрессируя через считанные моменты. Драко же медленно выдыхает, пытаясь собрать свои мысли в кучу. Если ты сейчас не сосредоточишься, то она умрёт. Ты уже видел такое. Ты не знаешь, что ты должен делать, но ты должен попытаться. А даже если не сможешь… Девушку берёт озноб. Её пальцы неуправляемо сжимаются и разжимаются. Ты можешь спасти её снова. Ты сможешь. У тебя выбора нет, Малфой. Он кидает взгляд на свиток Нотта, выглядывающий из кармана его одеяний, и хватает край пергамента, невербально заставляя тот развернуться и замереть в воздухе перед его глазами. Малфой убьёт Тео, если это не сработает. Он поднимает девушку на руки, даже не задумываясь о том, чтобы отлевитировать её на второй этаж. Несмотря на озноб, кожа Лесли будто горит. Но в свитке написано о тепле, не о холоде. Поэтому добравшись до её спальни, он оборачивает Фоули одеялом, доверяясь своей окклюменции. Драко выводит в воздухе незнакомые заклинания, сменяя их рунами. Он наблюдает за красными показателями здоровья девушки с каменным выражением лица, призывая зелья из подвала одно за другим. Эликсир из мандрагоры. Безоар. Умиротворяющий бальзам. Тканерост. Её органы распадаются и собираются под его пальцами. Кольцо на его пальце ни на секунду не перестаёт мигать. Малфоя трясёт без остановки. Наверное так же, как и её. Он не знает, на что списывать головную боль, охватывающую затылок, виски и лоб. Он игнорирует всё, кроме мельчайших черт лица Лесли, искажающихся в болезненных гримасах. Он не прекращает даже тогда, когда Андромеда оказывается по другую сторону кровати, приветствуя его испуганным «Племянник» и легко касаясь его плеча, пытаясь остановить. Её органы рушатся. Она умирает. Помогите мне её спасти. Женщина качает головой. Скамандер стоит у дверей, не зная, куда себя деть. Драко не позволяет себе заснуть и перестать стараться, повторяя рваные, записанные ключевыми словами инструкции из пергамента Нотта раз за разом, безостановочно. Он начинает новый круг, даже не задумываясь. — Драко… Глядя на уставшее, покрытое морщинами лицо тёти, Малфой вновь косится на кольцо. Чёрный камень на нём, он готов поклясться, всё ещё сохраняет серый оттенок, не желая возвращаться к своему обычному цвету.

***

Просыпаться больно. Ей кажется, будто кошмар о Малфой-мэноре был достаточно реальным, чтобы оставить позади столько боли. Лесли приоткрывает глаза, боясь увидеть Драко в комнате. Свет слепит, но она уверена, что за окном уже закат. Цвета слишком тёплые, почти розоватые. Они не рассветные. Холод комнаты обжигает кожу. Её одолевает слабость, но жажда сильнее. Ей приходится пролежать ещё по меньшей мере час в полнейшей тишине, пока Фоули не находит в себе крупицу сил медленно сесть на кровати и поморщиться от закружившейся головы. Такое впечатление, будто ей на плечи что-то давит. Не руки, а мерлинов груз, норовящий погрузить её обратно в сон. Но Лесли не хочет снова видеть кошмары. Она не хочет слушать стихи Эндрю из детства, пытаясь понять, куда он подевался. Она не хочет видеть свою молодую маму зная, что когда она проснётся, её не будет рядом. Тебя отравили, ты жива. Всё в порядке, Лесли. Твои связки ещё не восстановились… Что делал Драко Малфой в коттедже «Нарцисс»? Они же разошлись на балу, и… Видимо, его позвал Рольф. Одна только мысль вызывает новый прилив усталости.

***

В доме стемнело за то время, что она лежала в полудрёме. Ворона в окне на кухне нет, он не ждёт её. Интересно, птица видела, как она упала, потеряв сознание? Он ещё каркал, будто пытаясь что-то сказать, но Лесли не слышала… Фоули разглядывает гостиную, пытаясь понять, что не так. Её мысли сменяют друг друга подобно волнам, смазывающим рисунки на песке. Её руки дрожат, сжимая кружку с водой. Девушке едва хватает сил, чтобы подняться на второй этаж. Должно быть, Скамандер вышел ненадолго. Ей некого звать, но она не маленькая, справится, нужно же просто дойти до своей комнаты и вновь упасть в кровать. Лесли уже несколько раз боролась с Пожирателями Смерти и пережила отравление, осталась ещё перестрелка как у Кеннеди и террористическая атака, чтобы повидать всё в этой жизни. С другой стороны, нападение Волдеморта в Министерстве на её втором по счёту пятом курсе было своего рода таким приключением. — Люмос… Дом не реагирует на её заклинание, отвечая темнотой. Коридор всё ещё такой, каким был до её слов. И перед глазами не становится яснее. Всё плывёт. Рольф находит её на одной из последних ступенек, едва сдерживающей слёзы. Лесли кажется, что она никогда не выйдет из этого состояния. Парень помогает ей добраться до кровати.

***

Теодор Нотт. Насколько он хотел убивать Дамблдора? Он не мешкал и не волновался и своём задании, скорее наоборот. Насколько это было известно Драко, Тео не обладал даром окклюменции. Скорее всего, он просто не испытывал такого количества эмоций и ему объективно было плевать на всё, кроме себя и похвалы отца. Возникает закономерный вопрос: почему Теодор сделал то, что он сделал? Малфой готов поклясться, что если за ним уже не приставили слежку, то это скоро случится. Тот факт, что Нотт ещё не сдал его с потрохами не значил ровным счётом ничего. На волоске висела не только жизнь Драко, но и жизнь Лесли и его родителей. Тео просто ждал удачного момента, чтобы напасть — таково было их общее воспитание. Змеиное кубло не просто звалось таковым. — Думал, я не узнаю? Он прикрывает глаза, вспоминая, где находится. Малфой слишком долго смотрел на сады Малфой-мэнора пустым взглядом. Драко поворачивается к сидящей неподалёку матери в одной из многочисленных гостиных их дома. Роскошные диваны и несколько кресел, столик в середине, чайный сервиз, которому по меньшей мере сотня лет. На розоватых чашках нарисованы белые розы — любимые цветы Нарциссы. Её личный сорт, растущий в их саду, способен пережить самую холодную зиму и самые суровые дожди. Мать смотрит на него с хитрым прищуром. Повторяя её вопрос у себя в голове, Малфой хмурится: — О чём ты? Нарцисса почти улыбается. Мол, не настолько же она ограниченная, чтобы не знать. Она отпивает немного чаю, переводя взгляд своих внимательных голубых глаз на вид за окном. Туда же, куда он смотрел ранее. — Она знает? — спрашивает женщина сдержанно, игнорируя Драко. — Я не понимаю, о чём ты, — уклончиво отвечает юный Малфой, подходя ближе. Он наливает себе чай, заглядываясь на черты лица мамы. Её слегка вздёрнутый аристократический нос смотрит вверх, спина прямая, а пальцы на ручке чашки говорят лишь о безупречном этикете, который в неё вкладывали с малых лет. Блэковское воспитание было предельно изысканным и аристократичным, до невозможности чистокровным. Блэки не были жадными до денег, как Малфои. Их главная мотивация заключалась во власти и способностью управлять, но теперь, когда прямых наследников Блэков не осталось (Сириус и Регулус сгинули каждый по-своему, а сёстры, как и его мать, вышли замуж, потеряв фамилию), великий дом утратил былое влияние, оказавшись в руинах. Будь у Драко выбор, кем бы он захотел быть: Малфоем или Блэком? Мать прищелкивает языком, вслед за этим поставив свою чашку со звоном на блюдце. Он замирает, не решаясь сдвинуться с места. Ждёт. Его пальцы сжимают воздух над его чашкой. — Что ты с ней сделал. В её голосе нет сомнений. Нарцисса прекрасно знает, о чём говорит. Она ходит на цыпочках вокруг темы и будто осуждает его, но он видит сочувствие в глазах матери, видит знакомую боль, поселившуюся там уже давно. Малфой дёргает плечом, оставляя её без ответа. Он выпрямляется, не разрывая зрительного контакта. Тишину прерывает хлопок, с которым в комнате появляется одна из их домовых эльфов. — Мипси послали передать юному господину Малфою, что его ожидает мистер Нотт, — пищит существо, дрожа. Драко косится в направлении эльфийки, спрашивая: — Нотт-старший или Тео? — Господин Теодор. Он не знает, вздыхать с облегчением или уже начинать рыть себе могилу. В склепе его точно не похоронят после такого предательства. Сколько у него есть времени? — Вы с Тео… — миссис Малфой начинает осторожно. — Я вернусь к вечеру, — Драко обрывает вопрос матери, делая глоток чая на дорожку. — Улун очень вкусный, мама. Хорошего дня, — откланявшись, он идёт к эльфу. — Спасибо, Мипси, ты тоже можешь быть свободна. Эльфийка исчезает с хлопком трансгрессии. Блондину не нужно спрашивать, где его ждёт Тео. Он находит его у входа в своё крыло, скучающе разглядывающего один из волшебных пейзажей. Вода в высоком водопаде бежит без конца-края, окруженная снегом. Весной там даже будет наблюдаться ледоход — событие, на которое Нарцисса всегда обращала его внимание, когда Драко было ребёнком. Он мешкает, останавливаясь в паре шагов за спиной сокурсника. Теодор одет в пожирательский плащ, не в школьную форму. Странно вспоминать, что не во время каникул они в основном проводят время в школе. Ведь в Хогвартсе Драко почти постоянно промышляет окклюменцией и ничем другим, потому что осознанно участвовать в пытках детей — так себе развлечение. В его голове всплывают два замечания. Первое: ты постоянно занимаешься окклюменцией, даже с Лесли. Жить по-другому уже давно не умеешь, признайся. Второе: ты пытаешь детей и за пределами школы. Что такого в Хогвартсе, тебе что, внезапно стало сложно? — Лесли жива? Тео оборачивается, глядя на него с искренним интересом. Он будто заинтригован, ожидая следующего хода своего противника и совершенно игнорируя карты в своих руках — настолько Нотт погружён в игру. Малфой подходит ближе, спрашивая взамен: — Почему ты помог мне? Прищелкивая языком, брюнет продолжает, продолжая рассматривать картину: — Она должна была умереть даже с контрзаклятием. — Нотт, перестань играть… — Ты спас её, — как ни в чём ни бывало заканчивает Теодор. Он поворачивается к стоящему рядом Драко, наклоняя голову и рассматривая слизеринца с изучающим прищуром, будто диковинную драгоценность. В его глазах всё ещё заметен азарт. — Значит, что-то ещё связывает вас достаточно, чтобы вытянуть её с того света. Малфой морщится, медленно выдыхая. Он всё равно не сможет изменить тот факт, что Тео знает о том, что Лесли жива и была на балу. Где гарантия, что если он сотрёт ему память, то правда не всплывёт наружу? Зная Нотта, он точно подстраховался. Скорее всего, его отец в деле. Драко не нравится быть заложником ситуации. С другой стороны, сокурсник помог ему. Лесли жива, и они с Андромедой не знали других вариантов, кроме как пробовать все целебные зелья и заклинания подряд. Притащи они её в Мунго, информация бы довольно быстро оказалась на столе перед Тёмным Лордом, и что тогда? Они бы не успели выслать Лесли за пределы магической Англии и он бы точно развлёкся с каждым из них, включая и мать Драко. Что двигало Нотта? — Почему она плохо себя чувствует? — спрашивает он вместо этого. — Это пройдёт? Если Тео принёс тот свиток, значит он в любом случае знал больше, чем сам юный Малфой. — То зелье в первую очередь лишало магии, — Драко чувствует мимолётное желание схватить брюнета за воротник и вжать в стенку, устроив тщательный допрос. Заклинания — это слишком изысканно для такого бездушного волшебника, как Теодор, если исходить из опыта последнего года. — Если она жива, значит… — Значит она стала сквибом, — заканчивает Драко за него, с большим трудом держа свою внутреннюю ярость под контролем. — Это можно исправить? Нотт молчит, вновь поворачиваясь к пейзажу. Он разглядывает брызги воды, отлетающие в стороны деревьев по бокам. — Говори, — приказывает Драко, раздражаясь. Тео будто смакует то, как он зависим. — Не имею ни малейшего понятия, — пожимает плечами сокурсник, вздёрнув брови. Малфой цедит ответ сквозь зубы: — Сходи поплачься Грейнджер. Ах точно, ты же её послал к чертям… — Заткнись. Больная точка, значит. Золотая девочка всё же забралась в сердце Теодора Нотта? Интересно, он видел её? Знает, где она? Возможно, стоит сказать, что Лесли всё ещё дружит с ней? Если он так дорожит Грейнджер, почему бы не подставить её? Принести какому-то вышестоящему Пожирателю (лучше всего Нотту-старшему) на блюдечке и посмотреть, как отреагирует Тео? Первое: ты реально хочешь убить Золотую девочку, все мозги Святого Поттера и его придатка, и выложить тропу в ад своей жизни, чтобы Тёмный Лорд точно выиграл? Второе: ты принесёшь Грейнджер на блюдечке Пожирателям и рискнёшь безопасностью Лесли, ведь она знает, что та жива? Третье: ты не думал, что Гермиона Грейнджер — подруга Лесли? Думаешь, она простит тебя? Она тебя совершенно точно убьёт. Четвёртое: ты хочешь убить Гермиону Грейнджер чужими руками? — Нотт, определись, на чьей ты стороне, — вместо этого говорит он, разворачиваясь. — Точнее, приткни свою сторону к чьей-то. — Сказал Драко Малфой, Пожиратель Смерти, герой мёртвых сердец, — кидает Тео ему вслед ехидно, но его голос срывается под конец. Пятое: ты вообще можешь убить Гермиону Грейнджер? У тебя кишка тонка, Малфой.

***

После разговора с Тео проходят два дня. Он успевает принять участие в трёх заданиях и отправить с десяток маглов в лагеря (как экспериментальный материал). Свет горит только на кухне. Рольф читает вчерашний выпуск Ежедневного пророка, в котором расписаны все прелести ограничений перемещений всего магического населения, а также усилившиеся проверки документов. Лесли болтает пакетик чая в чашке, наблюдая за поднимающимся из неё паром. Под её глазами тёмные круги. Фоули одета в тонкую кофту с длинным рукавом, под которой просвечиваются её кости. Он видит, насколько сильно зелье повлияло на девушку. Два дня Драко потратил не только на свою замечательную «работу». Он также успел пообщаться с несколькими Пожирателями за сливочным пивом и последовавшим за этим Огневиски, пытаясь узнать о новых разработках в лабораториях Нотта. Результаты не были утешительными. По этой причине он и пришёл сегодня. — Ничего не хочешь рассказать? У неё тёмные, запавшие глаза, прямо как в начале осени. Но он знает, что Лесли чувствует себя куда хуже. Это чудо, что она жива. Драко понимает, что Нотт не преувеличивал. Устало опускаясь на стул напротив, блондин медленно выдыхает. Скамандер закрывает газету, кладя её на стол. Он тоже хочет послушать историю, и судя по его сведённым к переносице бровям, он знает, чего стоит ожидать. Конечно, он знает. Ведь реальный случай они уже успели разобрать на пару с Андромедой — лагеря только подтвердили их подозрения. — Скажи ей то же самое, что и мне, — карие глаза смотрят на него без осуждения, но с предельной серьёзностью. Рольф явно оставил это за ним, и Драко уверен, что он прав в данном случае. В конце-концов, не Скамандер почти отравил её. Да и не он сам, но… Ответственность Рольфа в отношении Лесли имеет своего рода границы. Но имеет ли их ответственность Драко? — Я жду, — её голос хриплый. По нему слышно, что она пытается говорить, как обычно. Холодно и жёстко, не давая собеседнику возможности сомневаться, стоит ли говорить правду. Она говорит как её родители. Драко медленно выдыхает. Прикрывает глаза, собираясь. Затем, поднимая на неё глаза, Малфой даёт волю словам, которые обдумывал все эти дни, всё время с её пробуждения. — Зелье, которым тебя отравили — разработка Нотта-старшего, вы встречались на приёме. Он один из руководящих Прибежищами, — Малфой знает, что Лесли хотела бы понимать полную картину, — и ключевая фигура в разработках. — Каких разработках? — она оставляет пакетик в покое, поморщившись в непонимании. Пальцы Фоули подрагивают и он уверен, что её недуг тому причина. Драко поджимает губы. Он выдерживает паузу. — Экспериментах по получению энергии. Парень видит, как её лицо ещё больше мрачнеет на глазах. Как удивлённо приоткрывается рот и медленно сужаются зрачки. Он слышит её мысли непривычно ясно. Их прорезает голос той самой девочки с косичками, с которой они встречались в Исландии чуть более месяца ранее. Любая неестественная магическая смерть — это неукротимая энергия, которой можно воспользоваться. — Это заклятие ещё не изученное, они экспериментировали с разными формами и… — Я потеряла магию? Драко всегда ценил её ум, но именно в этот момент он готов провалиться под землю, лишь бы не мямлить. — Зелье влияет на организм волшебника из-за того, что оно варится в условиях получения огромной энергии посредством убийства. Оно отключает органы один за другим, заставляя их рассыпаться на части. После этого, доходя до сердца, оно переключается на резервы. Резервы волшебников — это магия, и… — Ты издеваешься, да? Пожалуйста, — она смотрит на него в искреннем ужасе, рассыпаясь на осколки на глазах. И Драко собирает всю свою волю в кулак, будто бы сам на себя насылая чертов Круциатус: — Нет, Лесли. Потому что в её глазах слезы. И выглядит она совсем как не Лесли. Потому что Драко не чувствовал такого отчаянья даже когда она лежала полумёртвой у его ног в Хогвартсе. Потому что он знал, что она останется жить. Но видеть этот страх, исказивший лицо Лесли — это приносит ему самую настоящую боль. Как и знание, что он ничем не может ей помочь. Она поднимается из-за стола, пошатнувшись. Он почти бросается к Лесли, но она выставляет перед собой ладонь, хватая ртом воздух: — Драко, пожалуйста, — её голос срывается. Лесли сгибается пополам, почти упав. Малфой осторожно обходит стол под наблюдающим взглядом Рольфа. Он почти касается её плеча, пытаясь успокоить: — Лесли, всё в порядке, успокойся, ты ещё слишком… Она отмахивается, отскакивая в сторону: — Малфой, черт возьми! — слёзы безостановочно катятся по её щекам. Драко кажется, что его сердце замирает, потому что она никогда не смотрела на него так. С такой безысходностью, с таким страхом и дрожью. Потому что даже её мольбы в Отделе Тайн, даже её непонимание после насланной Сектумсемпры никогда бы не смогло сравниться с тем, как Лесли смотрит на него сейчас и буквально бежит от него. — Как ты вообще… — она делает шаг назад, он — навстречу к ней, провоцируя ещё большее отступление девушки. — Боже… — едва слышно шепчет Лесли, пальцами зарываясь в растрёпанные волосы. И Лесли делает именно то, что подсказывает ей истерика — она бежит прочь от Малфоя, бежит, спотыкаясь по лестнице и хватая ртом воздух, потому что его критически не хватает. Её магия. Все, что делает её… Волшебницей, человеком, кем-то. Как можно стать сквибом в одночасье? Как можно лишиться всего, неотъемлемой части себя? Вот почему Люмос не сработал, почему ей так плохо и почему в голове чувствуется странная пустота. Лесли не может, она не может, не может… Фоули захлопывает за собой дверь в свою комнату, выбранную когда-то в расцвете сил. Она прислоняется спиной к дереву, медленно съезжая по поверхности на пол и сжимаясь в комок. Ей кажется, что самый худший кошмар, который она никогда не видела, стал её реальностью. И пусть, казалось бы, смерть была бы хуже, но именно в этот момент Лесли не может успокоиться. Она не может по щелчку пальцев представить тихую гладь озера, пустыню, родной лабиринт и склад пластинок-воспоминаний прочь ото всех волнений, потому что она не может воспользоваться окклюменцией, потому что у неё больше её нет. Лесли даже не заметила, как вслед за ней по лестнице взлетел Малфой и замер в конце коридора в жалких попытках успокоить стучащее сердце. Он боится идти за ней — понимает, что Лесли прогонит его прочь, и что он навредит ей ещё больше. За спиной Драко слышится скрип половиц. — Я довёл её до слез, — ему хочется пробить стену кулаком от злости и чертовой безысходности. — Успокойся, — произносит Рольф за его спиной впервые за весь разговор. — Ты чуть её не убил раньше… — Хватит, — Драко грубо прерывает попытку утешения, восстанавливая стены разума и надеясь таким образом сохранить холодность, потому что уже через час ему нужно быть опять дома. Снова держать на лице маску Пожирателя смерти и совсем не страдать по своей «мёртвой» подружке. Снова притворяться, как он рад Тёмному Лорду и тому, как тот разрушил его жизнь. Мириться с тем, что Лесли потеряла пожалуй самую важную часть себя и скорее всего не сможет смириться с этим, потому что он сам бы не смог. Ходить на цыпочках вокруг Тео Нотта, ожидая момента, когда тот сдаст его. — Но ты спас её только Годрик знает сколько раз, — всё же продолжает Скамандер, вынуждая его обернуться. Малфой смотрит на него исподлобья. Сперва на домашние штаны Рольфа, затем на его свитер, и лишь в самом конце на напряженное лицо. Не со злобой, не с грустью, а с лживым безразличием. И Драко хрипло спрашивает: — И чем это закончилось для неё?