Аркан "Башня"

Она видит Драко. Слишком много времени прошло с их последней встречи. Слишком. Наконец-то она может с глазу на глаз посмотреть… — Лесли, как давно мы не виделись! — радость Паркинсон лживая — глаза Пэнси мечут молнии в её сторону. Люциус Малфой задирает нос. Теодор Нотт салютует ей бокалом шампанского, но что-то в его движениях выдает неумело скрытую нервозность. Миллисент заметно дрожит, идя рука об руку с Гойлом. Всё почти что порядке. Она в змеином кубле — в своей родной среде обитания, и всё же что-то определенно не так. Лесли нужно найти Драко. Она пришла из-за его письма — это всё, здесь ей больше делать нечего. Не с проблемами Ордена Феникса и с её заданием и… — Зачем ты здесь? Он стоит с протянутой рукой, прямо перед девушкой, приглашая её на танец. Лесли не сдерживает улыбки, невольно появляющейся на её губах: — Ты меня пригласил. Они кружатся в танце. Рука Драко медленно опускается на её талию, как в былые времена. Полтора года назад, в школе, в начале шестого курса. Только Моргане известно когда, в той реальности, до маховика, дяди Эндрю, до всего того, что… — Я не хотел, чтобы ты приходила, — шепчет Малфой раздражённо. Он смотрит куда-то вдаль, ей за спину. Лесли делает похожее, пересекаясь взглядом с Блейзом Забини, стоящим у одного из столиков с закусками со своей матерью. — Зачем тогда приглашать? — Лесли сглатывает злобу, невольно рвущуюся наружу. Злость. Паника. — Лесли, я не… Они останавливаются в середине зала. Вокруг них так и продолжают кружится в танце пары — однако они им явно не мешают. Все вокруг слишком вышколены, слишком аристократичны, слишком… Лесли впервые за долгое время смотрит прямо в полные ужаса глаза Драко. — Ты не приглашал меня? — его молчание говорит само за себя. Всё это было ошибкой. И она клюнула. — Ты вообще не хотел меня здесь видеть, — испуганно шепчет себе под нос Фоули. — Лесли, тебе… — он сдерживает порыв нервно оглянуться по сторонам, но девушка грубо перебивает Малфоя: — Это сделал он, так ведь? — Лесли… — Я вообще выйду отсюда, Драко? Драко Малфой из этого времени похож на свою прошлую версию. На себя в тот момент, когда Лесли оказалась на Астрономической башне… Теперь он нервно смотрит по сторонам. То, чего не решался делать ранее. Лесли в ожидании сжимает его ладони. Малфой мечется. Он не ведет себя так, как обычно: он не холоден. Он напуган. — Идём, — кидает в своей грубой, фирменно-малфоевской манере. Он не тянет её за руку — это было бы неправильно. Лесли следует за Малфоем слепо, даже не задумываясь. Они идут сквозь весь зал, минуя бесконечное количество чистокровных волшебников и Пожирателей Смерти. — Тебе не следовало приходить, — кидает Драко сквозь зубы. Лесли морщится. Нервно теребит одну из складок изумрудного платья. Паника. Ей не нравится это чувство. Горькое, чертово… Как тогда на Астрономической башне. Как тогда с мертвым Малфоем на её руках. — Я знаю, — шепчет сама себе под нос Лесли, сглатывая. — Тебе нужно уйти, — он почти что незаметно тянет её за собой, однако слишком поздно. Совсем как тогда. Судьба раз за разом возвращает её туда, и почему-то в этот раз совпадает всё до мелочей. — Драко, милый, ты так увлёкся что поймал её раньше времени? Юноша резко разворачивается на пятках, отчего Лесли от неожиданности врезается в его грудь. — Да, тётя Белла? До Лесли смысл сказанного доходит слишком медленно. Тётя Белла. Белла. Беллатриса Лестрейндж. — Так вот насколько, оказывается, кое-кто занимал мысли нашего юного Драко! Лесли боится поворачиваться, потому что знает, что это конец. Не Драко ждал её здесь, не Драко её приглашал, не… — Мисс Фоули, — шипящий голос доносится из темноты. Нет. — Мы рады, что вы наконец почтили нас своим присутствием. Она никогда не видела Волдеморта вживую не считая их встречи в Министерстве Магии, но даже сейчас чувствует хищную усмешку на подобии лица существа (не волшебника, не человека) перед ней. «Я не успел» Голос Малфоя проносится надрывом в её собственной голове. — Драко, будь добр, позаботься о нашей подопечной… — Да, милорд. Его голос неживой. Он не такой, как всегда. Это не голос Драко Малфоя, её самого родного человека, человека, которого она так желала спасти от всего этого ужаса и не смогла. Человека, которого она втянула в это всё ещё глубже, чем ему полагалось. И какой ценой? — Круцио! Боль, её старая подруга, приветствует её совсем не нежными объятиями.

***

Её дни похожи на один бесконечный кошмар. После почти что побега (а был ли это он, если задуматься?) Лесли бросают в подземелья Малфой-Мэнора. Сперва она считает минуты, часы, дни. Мысли роем клубятся в голове, раз за разом приходя к одному и тому же:

Её убьют. Её будут пытать.

Точнее, её запытают до смерти, когда поймут, что в её голове нет ни крупицы нужной им информации.

Ах, Гермиона. Как же ты была разумна, что решила скрывать всё от Лесли с самого начала. На следующий день её за волосы вытягивают из камеры. Лесли не сдерживает крика и получает по лицу, ощутив привкус металла во рту. Если честно, едва заметный. Потому что потом, на холодном кафеле галереи Малфой-Мэнора под усмехающимся взглядом Драко Малфоя, она чувствует весь букет ощущений Круциатуса. День кончается быстро, после пары обмороков и пробуждений. Ей не дают есть — только вода в миске, словно она мерлиново животное, ничего больше, чем неразумная тварь ниже волшебников. И оглушительная тишина, сквозь которую изредка доносятся стоны таких же, как она. Предателей крови. Приспешников Поттера. Она ненавидела Гарри Поттера. Они никогда не были близки. Почему она…

***

Лесли не знает, какой сегодня день и настала ли уже весна. Тремор всегда прекращается через несколько часов после пробуждения. Нужно просто уметь дотерпеть и не заснуть в процессе, иначе Круцио будет преследовать её и во снах в том числе. Дневной свет слишком слепит глаза и в такие моменты черные занавески галереи всегда радуют её своим присутствием во время сеансов пыток. — Тебе стало легче? Голос. Сокамерник. — Нет, — шепчет она в ответ едва слышно. В ответ раздаётся тихий вздох: — Потерпи ещё чуть-чуть. Она разговаривает с незнакомцем о музыке и искусстве. О заклинаниях и дереве для изготовления палочек. О магловских опере и балете. О Чайковском и Гермионе Грейнджер в магическом ресторане на четвёртом курсе, потому что Лесли терять нечего — они уже знают об их дружбе, чем этот факт навредит? Они разговаривают о чём угодно, лишь бы не думать о том, что из себя теперь представляет жизнь Лесли. — Что они хотят узнать у тебя, что так сильно пытают? — спрашивает он в первые дни их общения через стенку. — Сама бы хотела знать, — отвечает Лесли слишком честно даже для самой себя. Всё проходит одинаково: её тащат из камеры (хорошо, когда это делает не Сивый. Петтигрю ввиду своей слабости более мягок, его трепотню проще не слушать. Роули исходит слюной от вида её порванного платья, того самого, в котором она явилась на бал). В моменты прояснения Лесли мечтает о горячем душе и нарезанных огурцах на закрытых веках в каком-то магловском спа-салоне. Так примитивно. В галерее её иногда ожидает сам Тёмный Лорд. Зачастую его представляет Снейп или Беллатриса. Первое лучше — тогда пытки короче, практичнее. Во втором случае всё сложнее — ей приходится пройти с десяток обмороков, пока Лестрейндж раздражённо не обрывает сессию. Но кто это исполняет? Что ж, самое интересное. — Вы с Малфоем были лучшими друзьями в школе? — Были, — хрипит Лесли сквозь зубы, приподнимаясь на локтях. У противоположной стены, словно в виде издевательства, её ждет плесневелый хлеб на старой деревянной разделочной доске. Драко Малфой. Её пытает салазаров Драко Малфой — с такой искренностью, что даже завидно. Иногда его место занимает его отец, когда Беллатриса смекает, что к чему. Что Лесли не особо разговорчива между криками (сил просто не остаётся, да и не о чем). И что гораздо эффективнее пользоваться талантливым племянником, который знает свою бывшую сокурсницу как пять пальцев, немного по-другому. Он же так умело читает чужие мысли — почему бы не дать ему эксклюзивную возможность порыться в голове девушки, в процессе разгромив всё хорошее? Его прикосновения похожи на сосульки, пронзающие воспоминания насквозь. Они оставляют шрамы, похожие на те, что на поверхности — на теле Лесли, от слишком частого Круциатуса. Полопавшиеся сосуды, дрожащие руки, неистовая боль во всех мышцах, прикушенные язык и щеки. И всё же, Лесли не знает, почему она ещё жива. Иногда ей кажется, что лучше бы она умерла в тот самый вечер. Безболезненно и мгновенно.

***

Обычно после пыток именно Малфой тащит её обратно в камеру. Иногда левитирует, но не всегда. Поэтому его прикосновения теперь ассоциируются у Лесли с Круцио. Лесли снятся кошмары с его участием. Безобидные — те, где он просто убивает её, накричав, обозвав чем-угодно, да и чёрт с ним. Терпимые — где он пытает ее. Ужасающие — где он … — Лесли, как сегодня день прошел? — Отвратительно. — Снова Малфой? — её собеседник улыбается, Лесли это знает. — И его руки. Её сосед знает, какой эффект теперь имеют прикосновения Драко Малфоя. — Проснись, — говорит он тихо. — Что? — Фоули приоткрывает глаза, запрокинув голову. Каменный потолок отвечает ей молчанием, пока тишину вновь не разрезает голос её личного палача. — Лесли, очнись. Прошу тебя. Шёпот. Она качает головой. — Хватит играть со мной, Драко. Мы же оба знаем, что… — Вернись ко мне, Лесли. Его руки на её плечах обжигающе холодные. Её кожа горит. Одеяло мокрое от пота. Её волосы и подушка — тоже. Ей… Жарко, не считая мороза от ладоней Малфоя на коже. У него серые глаза. Взволнованные и не такие, как раньше. — Всё в порядке, — шепчет он предельно осторожно, не отворачиваясь. Фоули в страхе приоткрывает веки, готовясь увидеть его тётю за его спиной, чтобы приготовиться к очередной пытке, но вместо этого она видит свою комнату в коттедже «Нарцисс». — Что… — Тише, — его пальцы аккуратно касаются её шеи, заставляя задрать голову. — Тебя отравили, ты жива. Всё в порядке, Лесли. Твои связки ещё не восстановились… Она не понимает, но сил вырываться… Нет. Девушка пытается отползти от него подальше. Пытается сдвинуться, переползти на другую половину кровати, но одеяло неподъёмное. Драко не был добр к ней, он пытал её, он ковырялся в её мыслях. — Скамандер! — он поворачивает голову, глядя себе за спину. — Нужна ещё одна доза Умиротворяющего бальзама! Скамандер. Рольф. Рольф Скамандер. Артур Уизли, познакомивший их на свадьбе Билла и Флёр. Но ведь бал в Малфой-Мэноре был страшным настоящим. Она сошла с ума, так ведь? — Она очнулась?! Карие глаза. Светлые пшеничные волосы, которые перебирал морозный ветер. Лесли кажется, что она задыхается. Холод с её шеи не уходит, нет, он будто давит. — Неси его сейчас же! Улыбка. Шутки. Звёздные войны. Кинотеатр в Ноттингеме. Топот шагов на лестнице. Библиотека дяди Эндрю. Тёмные глаза, так похожие на глаза её матери. Мама. — С тобой всё будет хорошо, — повторяет Драко. Его губы дрожат. Лесли снова смотрит в серые глаза, ожидая увидеть безразличие. Однако, вместо этого она видит кое-что близкое ей самой. Отчаяние. Панику. — Я… — её голос срывается. По щекам скатываются холодные слёзы. Кроме них и жара и холода на шее она не чувствует ничего. — Я не… — Пожалуйста, не разговаривай, — он судорожно втягивает в себя воздух, вновь оборачиваясь. — Рольф, Салазар тебя побери! — Я несу, несу! — отзывается знакомый голос из коридора. Его обладатель влетает в комнату секундой позже, замирая в ногах кровати. — Малфой… — Давай сюда, — рявкает Драко подобно раненому зверю. Он вырывает пузырёк из пальцев Скамандера. Рольф смотрит на неё по-настоящему растерянно. Кто старше, он или она? Лесли не помнит. Холод стекла касается её губ. Лесли стонет, пытаясь отвернуться. — Тебе рано просыпаться. Просто выпей, тебе станет легче… — нежно шепчет Драко, не давя на неё. Фоули надеется, что в её глазах отражается её недоверие. — Твой желудок ещё растёт, тебе нужно… Она приоткрывает рот, позволяя напоить себя зельем. — Всё будет хорошо, Лесли. Его голос дрожит. — Тебе что-то… — Проверь защиту дома… Волны. Знакомые волны, бесконечные волны. — Пожалуйста, не уходи… Я не могу, я не могу… Злые отрешённые глаза. Бетонные стены окклюменции, к которым невозможно подступиться. Глаза, полные боли и страданий. Мёртвые глаза. Знакомая боль во всём теле. Старая подруга, рисующая на её бледной коже кровавые узоры. Её старые шрамы переплетаются с новыми, а собственная палочка летает кругами, походя на стервятника. Личный палач — это мальчик или её собственная палочка? Когда вишнёвое древко, выбравшее её в магазине Олливандера, обернулось против неё? — Я не позволю им забрать тебя. Гарри и Рон. Гарри и Гермиона. Золотое Трио, переглядывающееся. Песок под ногами и боль. Боль. Боль. Снова боль. Она кричит и не слышит себя. — Это чудо, что девочка осталась жива, Минерва, — Помфри приподнимает её запястье, прощупывая пульс. — Поппи, она будет… Круги на воде. Мальчик, кидающий камни в тихую гладь Чёрного озера. Великан, который кричит на него на уроке Ухода за магическими существами. Ахиллес, спустись же, спустись же с крыши. Она смеётся с мальчика. Он почти показывает язык в ответ. Ты пугаешь… Писк каналов без связи. Парень её возраста, улыбающийся её молодой маме. Ахиллес, помни о нашем союзе. Куда бы ты ни шёл — мы всегда будем вместе, помни о том, о чём мы договорились. Синий шар, вылетевший из её руки в Отделе Тайн. Если прыгнешь ты — прыгну и я. Мальчик, выбивающий шар из её руки. Ахиллес, Ахиллес, прыгай сейчас же… Восемьдесят девять. Март 1979 года. Ахиллес, ты абсолютное разочарование. Крики сумасшедшей Беллатрисы Лестрейндж и осколки стекла. Мама, поющая колыбельную. Боль, боль и смерть, боль и безразличие. Твоё притворство — сплошная ложь, дорогой Ахиллес. Мальчик, читающий ей стихи. Он наблюдает за её игрой в магловское лего. Твоё существование — бессмысленно. Услышь же колокола, они звенят по тебе. — Ты станешь лучшей волшебницей, — темноволосый подросток улыбается ей, помогая закончить домик. Ты будешь думать, что тебе не стоит жить — но ведь есть вещи важнее обмана и заблуждений. — Opertum aperio, — говорит он смеясь, совсем не имея в виду то, что произойдёт потом. Услышь колокола, звенящие в твоём сердце. Вихрь маховика времени, выбивающий из неё всё дыхание. Услышь, как твоё дыхание смешивается с дыханием мира. — Прости меня, Лесли, — он массирует её ладонь. Услышь и увидь сегодня, как опасно любить. Он моложе своих лет и у него меньше морщин. Как опасно взлетать ввысь, не оглядываясь. Бесконечные огоньки заклинаний. Палочка у её горла. Не плачь, Ахиллес. Палочка рядом с её телом, пронзающая каждую клетку новой дозой боли. Ведь сердце поймает тебя всегда. — Я спасу тебя, я правда спасу тебя… Это того не стоит, Ахиллес! Солёные слёзы, капающие на её бледные губы. Вернись ко мне, Ахиллес. — Сколько ей ещё восстанавливаться? — Это очень опасное проклятие, Драко. Кто… Не слушай. Ахиллес, прыгай. — Грейнджер говорит, что у них всё в порядке. Я не хочу писать ей ответ за тебя, Лесли. Не слушай. Океан боли, поглощающий её с головой. — Вернись ко мне, прошу. Я не прошу, я… Хочешь быть ничтожеством? Никто не просил тебя о совете. — Если это тот момент, когда стоит поверить в высшие силы, то я готов. Заканчивай с этим и слазь с крыши, Ахиллес. Холодные губы на её лбу, приносящие покой. Заканчивай с этим и прыгай. Ты слышишь меня, Ахиллес? Серые глаза, одновременно родные и такие далёкие. Я говорю с тобой… Он несёт боль и умиротворение. Он несёт всё, что только может быть. Я говорю с тобой, Ахиллес. Спускайся ко мне и всё будет в порядке. Эндрю захлопывает книжку со стихами, поворачиваясь в сторону кухни теперь уже несуществующего дома. — Ами, она заснула! Амалия шикает на своего младшего брата.