Аркан "Башня"

Снежные хлопья летят без остановки. Уэнздей морщит нос, переглядываясь с Вещью. — Зима не особо способствует вскапыванию могил. Он утвердительно барабанит указательным и средним пальцами по её правому плечу, внезапно замирая. Под её внимательным взглядом рука медленно поднимает указательный палец, указывая ей куда-то вперёд. Прищурившись, Аддамс вглядывается в противоположный угол двора, думая, неужто ли её мать вновь предпринимает попытки устроиться? Их новый директор не продержался и года, с треском вылетев ещё в мае. Позиция всё ещё пустовала, учитывая ситуацию в нечеловеческом мире, а Мортиша Аддамс никогда не упускала злачные шансы устроиться получше. Однако женщина пусть и одета в чёрное (оценив цвет, Уэнздей подмечает про себя, что это мантия, следовательно незнакомка волшебница, а не вервольф, да и выглядит куда опрятнее перевёртышей), её волосы медно-рыжего оттенка. Лицо аристократичное, будто выпиленное из итальянского мрамора; бледное, но умело подправленное не макияжем, а чем-то другим… И судя по тому, как ведьма уверенно движется в её направлении, её совсем не интересует шайка вампиров под деревом и группа болтающих русалок у фонтана. Она останавливается в метре напротив Уэнздей, едва ли скользнув незаинтересованным взглядом по Вещи. Рука возмущённо притопывает всеми четырьмя пальцами, от такого нахальства поворачиваясь к незнакомке задом (насколько это возможно). Всё внимание Аддамс приковано к по-странному знакомым ей тёмным глазам женщины. Дежавю колышется где-то на краю сознания, наяривая морским прибоем. — Ты знакома с моей дочерью, — констатирует волшебница, чуть наклоняя голову вбок. Она не спрашивает: нет, она смотрит Уэнздей прямо в глаза без малейшей унции страха. — С вашей… Дочерью? — девушка прищуривается, продолжая их игру в гляделки. Британский акцент. Интересно. Рядом с Аддамс останавливается Ксавьер — Уэнздей чувствует это по его лёгким шагам. Торп хмурится, настороженно интересуясь: — Кто вы такая? Моргая, женщина смотрит в его направлении несколько секунд, пока не возвращает всё своё внимание Уэнздей. Её губы сжаты в тонкую полоску, спина ровная, плечи отведены назад несмотря на пробирающий насквозь зимний порывистый ветер. Аддамс отвечает своему другу первой, наконец-то соединяя в голове все точки воедино: — Амалия Батлер. Потому что она похожа на Эндрю Батлера, даже если смотреть невооружённым глазом. А её черты лица слишком схожи с чертами лица Лесли Фоули, с которой они недавно познакомились и виделись в Исландии. — Почему бы нам не перейти к делу? — женщина складывает руки на груди, уверенно оглядывая подростков. — Что вам известно о Драко Малфое?

***

Во многом суждения Рольфа были ошибочны. Лесли отдавала себе отчёт в том, что она слишком сильно полагалась на окклюменцию в последний год. Однако, шаткое психологическое состояние девушки обуславливалось не только отсутствием магии разума. Глядя в зеркало по вечерам, Фоули видела слабый огонёк жизни в глазах и чётко понимала, что к утру он вновь потухнет. Она понимала, что давала себе время пострадать и погрустить, потому что если бы она радостно поскакала дальше вперёд без короткого перерыва, то выгорела бы через считанные дни. И всё же, такой метод столкновения со своими чувствами имел вполне закономерные последствия в виде эмоциональных всплесков и истерик. Лесли надеялась, что по прошествию нескольких недель её ментальное состояние вернётся на круги своя. Оно вернулось. Только пустота внутри на месте магии как была, так и осталась. Подумать только, ей как будто вырезали сердца кусок, если не целый орган. Иногда казалось, что краски мира потускнели, а запахи стали менее выразительными. Где-то на этом этапе Фоули заставляла себя заняться делом, потому что такая степень страданий уже превышала допустимый уровень. Можно было мириться с депрессией, апатией, нарушениями сна (точнее, его переизбытком и одновременной недостачей, потому что ей было мало даже десяти или одиннадцати часов), общей усталостью и отсутствием аппетита, вялостью, болезненностью, охриплостью голоса (видимо, связки так и не восстановились до конца и ей следовало бы побольше изучить лечебные зелья и магловские медикаменты для таких случаев, раз уж с заклинаниями вариантов не было) и болезненной худобой как единым окончательным результатом всех вышеупомянутых болячек. Одним словом, красота для глаз. Фиолетовые конверты шершавые на ощупь и подписаны тёмными чернилами. Лесли смотрит на адрес отправителя задумчиво, почти не вчитываясь. По её просьбе Рольф забрал скопившиеся письма по оставленному адресу, лишь спросив, из Америки ли они пришли (смешной вопрос, учитывая адрес отправителя). Фоули кивнула, даже не подняв глаз. Скамандер потом избегал её до самого конца дня — видимо, при ответе выглядела она совсем не доброжелательно. Три письма от Уэнздей и два патронуса Гермионы, на которые ответил Рольф (скомканно повторяя за Лесли и испытывая предельную неловкость из-за вмешательства в её личное общение с Грейнджер), совсем её не растормошили. Фоули замкнулась в маленьком мирке своей головы, наблюдая за окружающим её миром из-за воображаемого стекла. Было интересно справляться со своими эмоциями без окклюменции. «Интересно» в данном случае значило утомительно и тяжело — себе она это зарубила на носу, когда в очередной раз совершенно разревелась на полу ванной и потом настойчиво игнорировала своё отражение в зеркале, пока умывала раскрасневшееся лицо и чистила зубы на автомате, потому что теперь Лесли не было достаточно произнести одно простое заклинание — нет, ей нужно было всегда чистить зубы магловским способом. Это, наверное, было одним из самых незначительных минусов. Поэтому сейчас, намеренно усевшись на свою кровать напротив зеркала, Лесли наблюдает за своими дрожащими пальцами, сжимающими бумагу сквозь нежелание читать написанное на ней. Фоули закусывает губу, сглатывая. «Пожалуйста, не накручивай себя». Герми знала, куда перейдет её волнение и как именно оно проявится. Наверное, с одной стороны было жалко, что Гермиона не была рядом с ней. С другой же стороны, Лесли бы точно не выдержала гиперопеки гриффиндорки и потом не то чтобы нахамила ей, но возможно бы и невольно погнала прочь. «Отражение в зеркале плывёт. Нам кажется, что твой друг Андрей должен был быть в курсе проблем с ним». Лесли хочет вернуться обратно в Невермор. Там, по крайней мере, всё было понятно. И огрызания Уэнздей только радовали своим разнообразием. В шутку флиртовать с Ксавьером и… Её мысли вновь замирают на Малфое. «Альтер-эго Ксавьера не в курсе, где может быть корона?» Аддамс и Торп пришли к тому же выводу, даже не зная об основной проблеме в жизни Фоули. Это, несомненно, радует, но что толку с того? Лесли не знает, стоит ли им писать о её болезни. Да и желания это делать вообще нет. «Наследник Когтеврана победе Избранного станет ключом, умерев трижды и переродившись…» Эндрю был Наследником Когтеврана. Проблема: он пропал. Но куда? И маховик сгинул вместе с ним, да и… «Трижды переродившись». Лесли пялится на подчеркнутые слова в последнем письме Уэнздей, вокруг которых нарисованы по меньшей мере десять вопросительных знаков. Как можно переродиться трижды, если ты не Волдеморт? Это физически невозможно, даже если ты волшебник. Вампиры перерождаются лишь один раз, оборотни умирают точно так же, как маглы и волшебники. То же самое касается русалок, троллей, эльфов и кентавров. Переродиться возможно лишь в двух случаях, известных Лесли. Первое: философский камень, но умеет ли он оживлять уже умершего? Он продлевает жизнь и не более. И что говорить о том, в каком состоянии теоретически находится организм возрастом в пятьсот лет? Слишком много вопросов, которые возникают к «эликсиру вечной молодости». Второе: небезызвестные крестражи, которые так активно скрывала Герми. И судя по дневнику Эндрю, не зря. Этот кусок тёмной магии мог подарить вечную жизнь, но ценой собственной души. Следовательно, если трактовать пророчество буквально, Наследник Когтеврана должен был пережить три смерти. Лесли принципиально не хотела верить в реинкарнацию, потому что на уровне таких мыслей можно было начинать рассуждать о «любви» и «судьбе» сквозь века, что не несло в себе никакой пользы кроме, разве что, занятия свободного времени размышлениями. И ей не было настолько скучно, чтобы во время войны раздумывать о «великом», сидя почти что на своём смертном одре. В общем и целом, если Эндрю и был Наследником Когтеврана, то мог ли он, например, сгинуть вполне планомерно? И могла ли утерянная диадема помочь ему в этом, если он всё-таки её нашёл? Драко пообещал ей найти диадему. Мог ли он найти и Эндрю? Но что толку было с того, найдётся ли её дядя? Засыпая и посильнее укутываясь в одеяло, Лесли жалеет о Сектумсемпре. И жалеет она вовсе не себя, а об упущенной возможности поговорить с Кровавым Бароном и Еленой Когтевран, дочерью Кандиды. Призраки пусть всегда и походили собой на зависшую пластинку, но могли волей-неволей выдать что-то стоящее кроме бессмысленного трёпа о своей прошлой жизни. И та польза, которую Лесли могла получить, потерялась в стенах родной и ставшей ей неприятной школы, навеивающей воспоминания об океане боли и почти настигшей её смерти. А ведь раньше эта мысль никогда не страшила девушку. Наверное, смерть выглядела как что-то абстрактное, ожидающее Лесли в конце её жизненного пути и после всех возможных «великих» достижений. И даже Сектумсемпра не изменила её подхода. Его изменило салазарово зелье, лишившее её частички себя. И это даже не преувеличение, чёрт возьми. У Лесли будто кусочек пазла отсутствует, одновременно один из многих и такой важный. И она понимает, что никогда не смирится с его отсутствием. А это значит ей нужно найти выход, даже если это «невозможно».

Даже если диадема Кандиды Когтевран не спасла её дядю от смерти как Наследника Когтеврана, а погубила. Может быть, его случай был лишь исключением из правил.

***

Рыская по Хогвартсу в поисках диадемы Кандиды Когтевран Драко Малфой в очередной раз убедился в своей немощности. В целом никакое настроение с каждым днём всё падало и падало, а Непростительные заклинания было всё легче насылать на непослушных сокурсников. Финниган почти скинул его с лестницы, оправдываясь своей неаккуратностью. Долгопупс научился прожигать его ненавистным взглядом сквозь Круцио. Нотт продолжал наблюдать за Драко исподтишка, дёргая уголком губ и будто забавляясь его безвыходным положением. Его знание о живости Лесли настораживало Малфоя и совсем не радовало. Таким образом, раз в несколько дней блондин находил себя спускающимся после пожирательских дел в подземелья Малфой-мэнора и подкидывающим кусочки вчерашнего хлеба Полоумной Лавгуд, развлекая себя разговорами о соплохвостах, мозгошмыгах, фестралах и единорогах. Это не считая некоторых совершенно оторванных от реального мира фраз, как, например, вчерашнее: — Знаешь, Драко, ты добр, — он поднял голову и сдержал порыв закатить глаза, — но твоя доброта хранится не в твоём сердце. Судя по всему, холодный сырой воздух подземелий Полумне на пользу не шёл, но больше, чем свою компанию и еду, он ей предложить не мог. Именно так Драко находил себя в безвыходной ситуации, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что в общем-то, в отличие от многих других, у него всё было замечательно. Ему грозила казнь только в случае, если Тео решит выложить все карты на стол перед Тёмным Лордом или своим отцом; его никто не планировал отправлять в Лагеря для маглорождённых, на него не так часто насылали Круцио и пока ещё вообще не пробовали Империо; у Драко всё ещё была его магия в отличие от Лесли и его родители знали, что он жив. Всё было не так плохо. И вместе с тем, он вполне заслуживал роль предателя, как говорило пророчество. И зафиксированные на будущие столетия (даже учитывая с его подачи разбившееся в Отделе Тайн пророчество Батлеров) слова совершенно точно определяли его роль пешки наряду с Лесли. — Драко, есть разговор, — Снейп вылавливает его после пропущенной пары по Трансфигурации, даже не ругая за хромающую посещаемость. — Директор, — кивает он, намеренно не обращаясь к мужчине, как к крёстному. — Я что-то… — Не здесь, — шикает Северус, взмахнув плащом. Они не разговаривают, направляясь в его кабинет. В отличие от Дамблдора, Снейп не произносит пароль, а просто прикладывает ладонь к двери, заставляя ту отвориться. И судя по тому, каким прищуром директор одаривает весь коридор, Малфой лишь подтверждает свои сомнения в его абсолютной преданности Тёмному Лорду, но решает придержать своё мнение при себе. — Вы средь бела дня меня на ковёр тащите, или… — Прикусите свой язык и слушайте меня внимательно, Малфой, — Снейп обращается на «вы», прожигая его раздражённым и вместе с тем ледяным взглядом. — У вашей дражайшей подруги есть родственник, интересующий всех вокруг, включая нас вместе с вами, — Драко сжимает левую ладонь в кулак, вместе с тем замыкая замки на коробках мыслей о Лесли, дабы услышать каждый до единого намёк в словах крёстного. — Его смерть была исполнена в интересах Тёмного Лорда, когда вы были ещё детьми. Я делаю одолжение не вам, а Амалии. Ваша же роль как обычно предельно проста. Постарайтесь не оступиться в этот раз. Поиграть в передатчика. Замечательно. — Зачем, директор? — выбирает блондин вопрос, отводя взгляд в сторону оживающего в углу кабинета камина и видя рядом с ним невольно мерещащийся ему силуэт потерявшей сознание от вновь приобретённых воспоминаний Лесли в ту роковую ночь, когда он якобы убил её. — Вы просили о помощи. Но помогаю я не вам, — директор берёт горстку Летучего пороха, входя в камин. — Паучий тупик! Перемещаясь вслед за Северусом, Малфой думает об ударившей его Амалии в Нью-Йорке и недружелюбном взгляде её мужа, когда женщина отдавала Драко маховик. Столкнись он с Дэниелом Фоули вновь — что случится тогда? Насколько быстрой будет его смерть? Или стоит спросить сколько ему придется прострадать перед ней? Снейп не церемонясь хватает его за запястье, тут же трансгрессируя в следующее место. Юноша сдерживает недовольное шипение от переворачивающихся внутренностей в животе. Почувствовав твёрдую почву под ногами, он медленно выдыхает, пытаясь сфокусировать зрение на вытоптанной траве. — Фоули снова в Великобритании, — будто бы ни к чему произносит его крёстный, но Драко знает, что Северус услышал ошмёток его мыслей, а значит ему следовало бы вновь поработать над своей окклюменцией. — И что предлагаете мне с этим делать? Снейп не отвечает, начиная идти в сторону опушки леса и… Серого могильного камня. Малфой, закатывая глаза к небу, расправляет плечи. Он ускоряется, надеясь догнать декана и всё же услышать ответ на свой вопрос, но судя по сжатым губам крёстного, мужчина его игнорирует. Они останавливаются напротив могильного камня, прямо перед небольшой грядкой нарциссов, цветущих среди мёрзлой земли и голых деревьев. Доносящийся позади шум дороги не отвлекает Драко от мыслей об абсурдности данного зрелища и ехидном вопросе, кому могло прийти в голову сделать такую могилу для погибшего родственника посреди буквальной английской дыры. Однако, поток его рассуждений тут же упирается в тупик, когда Малфой замечает написанное на надгробном камне имя. — Как вы наткнулись на неё? — Думаю, вас должен волновать другой вопрос. Драко кивает, впервые за весь разговор совсем не испытывая раздражение насчёт отсутствия ответа. Снейп трансгрессирует почти сразу, так и не попрощавшись. Малфой топчется у могилы ещё добрые несколько, пока не собирается с мыслями и не перемещается на лужайку соседствующего с коттеджем «Нарцисс» дома, вглядываясь в одиноко горящий свет в комнате Лесли на втором этаже. Бредя к крыльцу, блондин дёргает плечом и слушает отдалённое карканье ворон, понимая, что сегодня он уже не отправится показывать девушке найденное Снейпом захоронение. Нет, сперва ему нужно переварить это, а затем уже показать кому-то похитрее. Ведь эта могила в любом случае будет значить для него гораздо больше, чем для неё. Если Драко не планирует говорить Лесли об этом, то зачем он пришёл? Он тихо отпирает входную дверь, зажигая свет сказанным под нос «Люмосом» и оставляя испачканные в грязи ботинки сбоку от ковра. Его знобит, но Малфой игнорирует это чувство, стиснув зубы. Его мысли превращаются в неравномерный водоворот, который сам по себе отпирает все двери в голове юноши. Драко понимает: ему хотелось домой, в тепло. И Малфой-мэнор уже давно не является его домом, впрочем, как и Хогвартс. Да и смысл определённого здания, если он… Блондин окликает слизеринку по имени, замирая у подножья лестницы. Фоули не отвечает. Он начинает подниматься по лестнице, надеясь, что девушка уже спит. Судя по отсутствию Рольфа на кухне в не столь поздний час, а также закрытой двери и тишине за ней, Скамандера в доме нет. Драко вспоминает о предложении зоолога парой дней ранее проверить некоторые места под покровительством Кандиды и других великих волшебников, которые славились своей мудростью. Похоже, он согласится. Учитывая его пока что безуспешный поиск диадемы. Драко не нравится не сдерживать свои обещания. Он привык не обещать больше, чем реально может сделать, но с реликвией Когтеврана он похоже просчита… Остановившись напротив открытой двери в ванную, парень сглатывает при виде голых ног и коротких пижамных шорт.

***

Лесли наносит магловский крем под глаза, специально глядя куда-то вбок, а не в своё отражение. Рольфа нет в доме со вчерашнего дня и это не то чтобы пугает её, но приносит некий дискомфорт. Фоули привыкла к тому, что она не одна. Тем более, когда её палочка представляет собой ничего больше, чем обычный кусок дерева, лежащий в таком же деревянном комоде в её спальне в построенном из дерева доме её дяди. Слыша шаги на лестнице, Лесли медленно выдыхает, заводя пряди грязноватых волос за уши. Закусывая щеку, она думает о том, что завтра нужно будет помыть голову. Да и шампунь… — Ты купишь в следующий раз персиковый шампунь, пожалуйста? — спрашивает она даже не думая и возвращая небольшую розовую баночку с кремом на полку. В ответ девушка слышит лишь резкую остановку у порога ванной, привлекающей внимание своей жесткостью, а не характерной походке Скамандера мягкостью. Сглатывая подкатившее к горлу чувство страха, Лесли медленно поворачивает лицо к своему позднему гостю. У него красивые акварельные глаза, которые вблизи будто бы меняют свою прозрачность. — Почему ты… — начинает она было тихий вопрос, помня, что в крайний раз они виделись примерно с недели две назад. — Помолчи хотя бы раз, прошу тебя. Не «пожалуйста». Он говорит «прошу тебя». Малфой смотрит на неё с заметным трепетом и замиранием. Он не дрожит, он совсем не двигается, едва дыша. Лишь его губы приоткрываются, словно норовя сказать что-то ещё. Но Драко молчит. Его действия говорят сами за себя: не отрывая глаз, юноша переступает порог, отчего их теперь разделяют жалкие сантиметры. От него веет холодом английской зимы и запахом гари. Чуть отступая, Фоули утыкается копчиком в край низко установленного умывальника. Впервые за весь день она думает о степени своей одетости и том, что душ она принимала где-то в середине дня после обеда. Малфой молчит. За него, однако, говорят его ладони, медленно поднимаясь в воздух и начиная скользить над поверхностью кожи Лесли, однако совсем не касаясь её. Его кончики пальцев будто запоминают шрамы на её теле один за другим, не вороша собственные ошибки прошлого. Сектумсемпра, понимает Лесли, вспоминая о наспех накинутой майке с тонкими бретельками. В коттедже «Нарцисс» всегда было на удивление очень тепло, в отличие от того же поместья на Гриммо. Её бывший сокурсник стоит почти вплотную, совсем избегая её глаз. Он смотрит на оставшиеся на ней навсегда шрамы от насланного им проклятья, сглатывая. — Я хочу, чтобы это были мои последние следы на тебе, — его едва слышимый шепот нарушает тишину дома. Он же заставляет девушку слегка опустить подбородок, оторвав свой взгляд от его лица. Малфой же делает кое-что ещё. Он предельно аккуратно и осторожно, совсем бережно, опирает свои ладони об умывальник за её спиной, заключая её в своеобразную клетку. И без своих магических сил Лесли не уверена, что это может значить. Но в его глазах нет угрозы, так ведь? Лишь убеждение, что ему следует… Драко клонит лицо вбок, наклоняя свою грудь вперёд, ниже и ближе к ней. Фоули следит за его губами, замирающими перед её глазами, пока Малфой не наклоняется ещё больше, будто бы норовя положить свой подбородок ей на левое плечо. Вместо этого Лесли чувствует губы Драко, нежно касающиеся её шеи где-то под ухом. Его язык на короткую секунду проскальзывает по её коже, вынуждая девушку зажмурить глаза и услышать стук сердца в ушах. И момент этот неумолимо короткий, ведь уже через секунду он отрывается, выдыхая ровно на определённо покрасневшую мочку уха Фоули: — Я обещаю тебе, Лесли. Его дыхание обжигает кожу, отчего по той проносятся бесконечные волны мурашек. Она не знает, что отвечать, и Драко чувствует это. Его робкие прикосновения к её разуму отличаются от языка тела. Он будто едва сдерживает себя, увеличивая расстояние между ними и выдыхая с заметным напряжением. У неё же перед глазами проносится каждый до единого момент, когда она была влюблена в Малфоя. И юноша наблюдает за картинками на поверхности её сознания не спрашивая разрешения на это. Он смотрит внутрь её разума, а Лесли смотрит в ответ, почему-то не прогоняя его прочь. Чувствует ли она вмешательство в свой разум или вместе с магией эта способность также ушла? Украденный поцелуй в кабинете Слизнорта. Несколько раз, когда они оба едва соображали после встречи на Астрономической башне. Лесли выгибающая спину под его крепкой хваткой. Его собственные глаза, темнее чем обычно, глядящие на неё очень голодно, словно на кусок мяса. Все эти картины не просто романтичны, они… Его пальцы медленно отпускают эмаль умывальника. — Ты заслуживаешь большего, — тихо шепчет Драко, делая шаг назад и пересекаясь с ней взглядами. Губы девушки подрагивают. Она не решается сдвинуться с места, наблюдая за тем, как Малфой покидает ванную, ссутулившись и будто опасаясь её реакции. Словно он бежит с поля боя как проигравший после битвы, о которой Лесли даже не знала.

***

Три дня его отсутствия заканчиваются в воскресенье днём, когда Рольф Скамандер или скорее тот, кто за последний год привык обращаться к себе по этому имени, возвращается в пропитанной его потом после кропотливой работы рубашке и наспех повязанном шарфе в коттедж «Нарцисс». Он доедает остатки супа из холодильника и направляется прямиком в ванную, кинув хриплое «Привет» в направлении приоткрытой двери в библиотеку. Едва слышный ответ Лесли доносится изнутри парой секунд позже уже когда он поднимается по лестнице. Вечером, пытаясь не думать об увиденных им вчера пытках пятнадцатилетнего мальчишки в полосатой форме, Рольф задумчиво смотрит на моющую посуду магловским способом Лесли. Её спина расслаблена, одна из лямок слишком вызывающей для магического общества белой майки съехала набок, но этот момент Рольфа совсем не волнует. Он мог видеть её так. Иногда даже видит. Потому что Лесли и правда красива. В ней соединено всё самое лучшее от магического и магловского, тесно переплетено между собой. И Фоули даже не замечает того, что лишённая магии, она так и продолжает сверкать подобно восходящему солнцу ясным ранним утром. Но эмоции Скамандера не играют никакой роли в том, о чём он думал все последние вечера. Потому что в его руках всё, что успел собрать Малфой о проклятии, наложенном на Лесли. Он нашёл записи в одном из кухонных сервантов, небрежно закинутыми за пачку с солёными крендельками. Записи о в самом деле смертоносном заклинании, после которого жертва физически не могла выжить. Пусть это и не было сказано прямо, факт являлся самой настоящей правдой. Растопить все внутренние органы, лишить сил, лишить магии и даже разума? Многоступенчатая тёмная магия, глубоко проработанная и неотвратимая — вот, что стало понятно Рольфу после внимательного изучения хаотичных записей, сокращений, каким-то немыслимым образом украденных Малфоем и принесенных им сюда. Парень был совершенно точно убежден в том, что Лесли не могла выжить после этого проклятия. Она должна была погибнуть, причём в ужаснейших муках. — Ты будешь чай? И всё же, сквозь усталость, но живая, она улыбалась ему, опираясь на столешницу. — Нет, спасибо, — любезно отозвался он, подняв лицо от записей и улыбнувшись в ответ. Лесли не должна была сейчас стоять перед ним живая-живёхонькая. — Как хочешь, — девушка дёргает плечами, поворачиваясь к чайнику и спиной к Рольфу. Значит, кто-то успел сделать что-то с её жизненной силой. И этим кем-то точно был Малфой.

***

Драко в который раз вычитывает Историю Хогвартса, раздраженно выдыхая себе под нос и игнорируя проносящиеся перед глазами голые ноги Лесли и её вздохи в ванной коттеджа. Ничего важного и релевантного о диадеме, всё самое главное уже собрано в сохранившихся у Лесли записях Эндрю Батлера. Он бесполезен в этих поисках: единственное, чем Малфой реально может помочь, так это физическим обыском всего замка и то только лишь потому что Лесли «мертва». И лишена магии. Он не поднимает головы, не смотрит на курящего в паре метров Тео. Нотт просто поднялся сюда, без никаких вопросов. Остановился на краю, смотрит куда-то вдаль, отсутствует в реальности, пусть и стоит прямо перед ним. Он молчит, явно сосредоточен на собственных проблемах и предпочитает не лезть в дела Драко. Малфой до сих пор сомневается в том, на какой стороне находится его бывший друг. К какой из них в самом деле примкнул Тео. Потому что Нотт никогда не думал ни о чем так сильно, как о собственной безопасности. Теодор первым нарушает тишину, привлекая его внимание: — Я нашёл Скамандера. Блондин прыскает, захлопывая книгу. Ещё бы, он же так интересовался Рольфом Скамандером. Возможно, учитывая отсутствие Рольфа в его последнее посещение коттеджа «Нарцисс», Малфою стоило бы поинтересоваться о последних странствиях зоолога. Вдруг тот вёл себя предельно неосторожно? Отряхнувшись, Драко поднимается на ноги и с наигранным удивлением спрашивает: — Да ну? — он проходит несколько шагов, остановившись совсем рядом со своим другом детства. Взгляд Тео задумчивый, направлен куда-то вдаль. — И как, обменялись любезностями? — Драко смотрит туда же, опираясь на ограждение. Холодный ветер треплет его вновь вьющиеся волосы. Ему хватает Скамандера в его жизни, чтобы ещё за него волноваться. Рольф не маленький, не пропа… — Он на раскопках в Марокко. С начала войны, — продолжает Теодор всё тем же незаинтересованным тоном, пуская колечки дыма в холодный воздух. В Марокко. Слова Нотта заставляют Драко медленно моргнуть, нахмуриться, опустить глаза на тот кусок земли, куда когда-то под заклятием его сокурсника на его же собственных глазах упал Альбус Дамблдор, а затем так же медленно, подобно постепенному осознанию сказанных Ноттом слов, повернуться к Тео: — Что? Брюнет вновь выдыхает дым, стряхивая пепел. Огоньки уносит холодный весенний ветер, но Драко так и продолжает пристально смотреть на ничего не выражающее лицо его когда-то друга. Наконец, Теодор поднимает глаза прямо на него и со странным пониманием произносит: — Малфой, я сомневаюсь, что ты общался с реальным Рольфом Скамандером. И почему-то блондин не сомневается в правдивости слов Нотта. Он наблюдает за расслабленными плечами сокурсника, касаясь края его разума. Мысли Тео спокойны и похожи на тихую ночную гладь воды на поверхности Чёрного озера у замка. Казалось бы, Драко уже не ожидал, что что-то в его жизни будет способно его удивить, но вот, в последние месяцы он допустил то, чего никогда бы не хотел допустить. Он позволил чужому, совершенно незнакомому человеку сблизиться с Лесли и быть рядом с ней день и ночь, являясь самозванцем. Врать ей, манипулировать ею настолько, что она доверилась ему. Рассказать о самых важных тайнах и посвятить в то, что Драко работает с Орденом. И Малфой соврал бы, если бы сказал, что при словах Нотта его сердце не пропустило удар. Потому что если за лицом Скамандера скрывался кто-то другой, нельзя было исключать возможности, что самозванец мог быть пешкой Тёмного Лорда. Плевать, что его, Драко, точно бы казнили самым болезненным способом или сделали бы из него самый эффективный пример того, что случится с теми, кто посмеет отречься от чистокровных идеалов и обмануть Волдеморта. Однако в таком случае Лесли грозила ещё большая опасность, чем псевдосмерть или потеря магии. Лесли могли убить по-настоящему, и что бы тогда делал он? Единственным, что ещё имело значение для Драко, оставалась Лесли. А если бы её настигла неминуемая судьба, что делал бы он тогда? Он бы винил себя, бесконечно, без конца, прямо как сейчас, пытаясь спрятать свою мнимую истерику за нескончаемыми стенами разума. Кирпичик за кирпичиком, высочайшая стена. Как можно дальше, незаметнее от внимательных глаз Теодора, от понимания в них. Драко и так испортил Лесли жизнь, но отнять её? Он не мог позволить себе сделать это вновь.

***

— Закрой свои глаза и не издавай ни звука! Его голос взволнованный. Он прижимает её к своей груди и закрывает её рот ладонью, перекрывая доступ воздуху. Лесли чувствует, как болезненно скрипят её рёбра при каждом слабом вдохе через нос. Её спину саднит. Глаза разбегаются, и совсем не от чего-то хорошего перед ними. Нет, всё помещение будто… Разбомбили изнутри. Будто кто-то намеренно послал внутрь взрыв, и уберегло их лишь кинутое Малфоем в последний момент «Протего». — Г…

Молчи.

Грохот за стеной. Мне страшно.

Лесли, ради всего свят…

Что-то заставляет их обоих отлететь в противоположную стену. Она просыпается от боли во всём теле, морщась. Голос Драко неприятным эхом отражается от стенок черепной коробки, в лишний раз напоминая ей о странном поведении парня в реальности. Поедая овсянку и намеренно водя ложкой по поверхности полупустой тарелки Лесли разглядывает лакированное тёмное дерево на поверхности стола, краем уха слушая «Поттеровский дозор» вместе с попивающим кофе у кухонной раковины Рольфом. — Ромул, как дела в школе? — Бруно, дела идут стабильно… — Мне не нравится, что происходит с Драко, — подмечает она вслух задумчиво, игнорируя разговор Римуса и Ли Джордана. Блондин поднимает на неё глаза, поиграв бровями: — А он вообще может кому-то нравиться? Лесли кривит губы в недовольной мине. Рольф усмехается, отпивая ещё немного чёрного кофе без молока. Она никогда не понимала, как можно пить такое с утра пораньше, учитывая девять на часах. По крайней мере, кофе как и многие другие продукты больше не вызывают у неё по-странному напоминающую токсикоз у беременных тошноту, которая растягивалась на весь день. Скамандер раздобыл несколько медикаментов для пищеварения и постепенно её желудок на пару с кишечником перестали устраивать Фоули бойкот. Слабость от этого не ушла, но по крайней мере теперь она могла не перебирать еду в холодильнике, в половине случаев заканчивая день рядом с унитазом на полу ванной, вытирая слёзы. — Плохая шутка, — вздыхает Рольф, оставляя опустевшую кружку в умывальнике. Он задумчиво глядит на кран, поджимая губы. Лесли отпускает ложку, слушая раздающийся от её падения в тарелку звон. Скамандер едва заметно вздрагивает от резкого звука, одной рукой всё ещё сжимая столешницу. — Ничего, — искренне отвечает девушка, перебирая мысли в голове, скопившиеся за все прошедшие с их с Драко последней встречи. — Он что-то недоговаривает. — Ты это только сейчас заметила? — смеясь, интересуется её сосед. Фоули фыркает: — Это было всегда, но сейчас стало заметнее, — она прикусывает свою нижнюю губу, сомневаясь, стоит ли озвучивать немного кардинальную идею. — И мне не нравится сидеть в четырёх стенах без других источников информации… — Ты всегда можешь спросить у меня… — Но мне нужно то, что скрывает Малфой, — она разминает спину, сводя кончики лопаток друг к другу. Скамандер отпускает столешницу, покосившись в её направлении. Его правая бровь выгнута вверх в заинтересованном ожидании. — Это не какой-то пустяк или мелочь, по нему видно. И я больше не умею слышать чужие… Она замолкает, понимая, что сказала лишнего. Рольф поворачивает к ней лицо, спрашивая: — Мысли? — он прищуривает глаза, отчего Лесли сутулит плечи, пытаясь закрыться. — Думаешь, я не знал? Откуда? Мерлин с ним, ладно. — Он знал, где я находилась после моей «смерти», — она игнорирует вопрос-утверждение Скамандера, и он позволяет ей это сделать, коротко улыбнувшись самому себе под нос. — Драко спас меня от министерских работников в сентябре и нашёл этот дом, хотя имущество моей семьи было арестовано ещё летом. Это всё слишком… — Удачно, чтобы быть многоразовым совпадением? Лесли кивает, переплетая пальцы рук в замок и располагая его на углу стола. Будто ожидая, когда замочек упадет ей на колени. — Драко знает больше, чем он признаёт. И я ненавижу, когда мне что-то недоговаривают, он уже предостаточно это делал. — Что хочешь сделать с этим? — сдержанно интересуется Рольф, подходя ближе к ней. Фоули не поднимает глаз, выдерживая небольшую паузу. Скамандер отодвигает стул, садясь напротив неё. Лесли поднимает на него взгляд, пытаясь сохранять свой голос предельно спокойным и лишенным волнения: — Нужно найти способ вывести его на чистую воду. — Что насчёт Веритасерума? Между ними повисает внезапная, давящая на плечи тишина. — Сыворотку правды? — думая, что ослышалась, переспрашивает девушка в надежде, что сейчас Рольф засмеётся от своей оговорки или скажет, что пошутил. Однако, его взгляд слишком серьёзен, чтобы в нём была хотя бы доля юмора. — Ну да. А что, плохая идея? Есть вариант раздобыть, да и вряд ли кого-то сейчас будет волновать её не совсем законное применение в отношении Пожирателя… — Это перебор, — твёрдо отвечает Лесли, перебивая юношу. — Это незаконно и неправильно и я не… И всё же, её мысли подобны горной реке в своей скорости и переменчивости настроения, потому что предложение слизеринка не заканчивает. Скамандер терпеливо молчит, наблюдая за сменяющимися выражениями лица соседки. Сыворотка правды не будет замечена. Её можно сварить самостоятельно, если попытаться. Её вряд ли накажут, учитывая, что Лесли Фоули погибла на шестом курсе обучения в Хогвартсе. Драко навряд ли пожалуется на неё, потому что не хотел и не хочет её смерти, а к тому же в таком случае он подставит себя, обрекая себя на верную казнь. Фоули не знает, через сколько минут она робко продолжает, только теперь исходя уже из совсем другой точки зрения: — Это неплохая идея, Рольф. — Я же говорил, — победно усмехается пуффендуец. — В любом случае, я как раз немного отвлеку Малфоя в ближайшие дни, так что тебе хватит времени на подумать и начать готовить зелье. Лесли вглядывается в самодовольную усмешку своего собеседника, напоминающего ей Чеширского кота из магловского произведения, которое в своё время заставила её прочитать Гермиона. Жаль, что она больше не может читать мысли. Это могло бы помочь видеть всё яснее, но теперь приходится обходиться лишь выражениями лиц и эмоциями в глазах. — Кстати, я устроился в лагерь и с понедельника… — Дети закончились? Рольф на глазах грустнеет, опуская плечи и понурив нос. Лесли поджимает губы, вновь переводя взгляд на до побеления переплетённые в замке пальцы своих ладоней, наконец-то упавшие с края стола ей на колени.