Аркан "Башня"

Переквалификация в террористов на минималках далась Лесли необычно легко и безболезненно. Учитывая, что они и так находились в бегах, взрывные смеси в её карманах совсем не выбивались из общей картины её образа.  Вообще, план подорвать этот лагерь зародился после двух бутылок сидра, разделённых с Гермионой. Фоули до сих пор непонятно, каким образом можно было настолько опьянеть от такого маленького количества алкоголя пусть и на голодный желудок, но факт оставался фактом: Грейнджер, протрезвев, эту идею восприняла в штыки. Лесли за завтраком моргнула несколько раз и, зевнув, выдала: – А почему бы и да? Хохот Драко не давал ей покоя ещё по меньшей мере несколько часов, пока она не влепила ему подзатыльник и не наслала жалящее заклинание на гриффиндорцев, лица которых приняли пунцовый оттенок от жалких попыток сдержать свой смех после увиденных “брачных игр”, как это мысленно прозвал Уизел. Его кровать потом долго не могла просохнуть, постоянно промокая под малейшим весом.  Поттер оценил её умение проучить, подмигнув за следующим завтраком.  Ревностные мысли пившего в этот момент кофе Драко, подавившегося горячей жидкостью, вызвали у Лесли невольную теплоту внизу живота и порядком пощекотали её самолюбие.   – Эндрю не связывался с тобой? – спрашивает юноша в очередной раз, забирая у неё склянку со взрывающимся зельем и натягивая на лицо платок.  Его ревность всё ещё ходила кругами в мыслях парня, подобно одичавшей собаке. – Нет. Ты уверен, что видел его в этом лагере? – она прижимается спиной к бетонному забору высотой в по меньшей мере три метра.  Отсюда и правда было невозможно сбежать.  Малфой не отвечает ей: он задирает лицо и считает про себя до пятнадцати. Примерно минутой ранее они разделились с Уизелом, который в одиночку (что очень странно, учитывая, что Гермиона открестилась от этой затей, шикнув на Поттера со словами “Тебе нельзя рисковать, Гарри!”) вызвался помочь им на первом этапе их теперешней миссии по подрыву Лагеря для маглорождённых, в котором в последнее время были постоянные побеги и несостыковки. Видимо, её дядя постарался.  Если быть честной, Лесли хотела встретиться с Эндрю вновь, но мечтать же не вредно?  Отойдя на несколько шагов и замахнувшись, Драко закидывает маленький пузырёк с зельем за забор.  После звука бьющегося стекла Фоули вовремя успевает выставить перед ними Двойное Протего, чтобы не оказаться снесенными кусками разлетающейся в щепки бетонной стены.  – Уверен, – отвечает ей Драко, улыбаясь.  Его черты быстро становятся серьёзными, а палочка будто бы сама заставляет руку подняться.  – Авада… – раздаётся незнакомый голос из-за завесы поднятой пыли. – Импедимента! – он дёргает её за руку. – Ты помнишь, где лаборатории? Агент Ордена говорил, что…  – Помню. Экспеллиармус! Инкарцеро! – она толкает Малфоя в спину, отстреливаясь от нападающих. Конечно, работников меньше, чем обычно, но они присутствуют.  Ещё одно зелье летит в направлении силуэтов в мантиях.  От взрыва звенит в ушах. Драко хватает её за плечи, замирая напротив. – Будь осторожна, – срывается с его губ едва слышное предостережение.  – Разве я рискую? – Лесли по-детски задирает нос, напоследок улыбнувшись ему и поиграв бровями.  Юноша закатывает глаза, отвечая ей очередным заклинанием: – Бомбарда, – что-то взрывается за её спиной вместе с воплями пострадавшего в процессе Пожирателя. – Пожалуйста.  – Постараюсь, – потянувшись на носочках к его лицу, она коротко чмокает его бледную, испачканную в пыли щеку, вытерев после этого губы тыльной стороной ладони. – До скорого!  Антитрансгрессионные щиты сняты, если верить словам шпиона Ордена и её ощущениям. Пальцы покалывает, но непонятно, от чего.  Они договорились сделать это вдвоём. Точнее, Драко поставил ультиматум, что сама она не пойдёт (после того, как сказал, что это дурная затея) и трижды попытался отговорить Лесли от такого риска, учитывая цены за их головы и риск сгинуть в каком-то подземелье, если им повезёт.  Конечно, они не явились сюда в своём настоящем виде – она воспользовалась недавно сваренным Оборотным, а Драко выбрал быть высоким шатеном с карими глазами и кривым рядом зубов. Взгляд, правда, остался тем же – надменным, сосредоточенным и отчего-то отрешённым.  – Орбис, – вишнёвое древко в её ладони на короткое мгновение нагревается, словно противясь такому активному применению довольно травматичной магии.  Лесли оглядывается по сторонам, вспоминая чертежи лагеря. Ей нужно взорвать несколько лабораторий, успев до этого выбраться отсюда, и встретиться с Драко через десять минут. Другие “друзья” Ордена должны встретить заключенных на другой стороне портключей, в заранее освобождённых от жителей убежищах. Ни Драко, ни Лесли не в курсе, где именно находятся эти самые убежища – Уизел обмолвился, что им всё равно не доверяют, вопреки крайнему сообщению Римуса (первому за долгое время, учитывая, что в последние месяцы коммуникация с Орденом преимущественно шла через Эндрю и Макгонагалл). Перед её ногами на землю валится один их охранников с перерезанным горлом.  – Вы издеваетесь? – спрашивает девушка скорее у себя, чем у стоящего у стены Салазара Слизерина и усмехающейся самой настоящей улыбкой маньяка Кандидой Когтевран, на чьём лице слизеринка замечает тёмные брызги крови, явно принадлежащей лежащему перед ней трупу.  – Какие-то возражения? – скучающе интересуется мужчина, пересекаясь с ней взглядом.  Лесли не нравится то, как магия Салазара пробирает её насквозь. И кровь на её собственных руках тоже, но что уже говорить после очередного совершенного убийства? Основатели не покидают её даже после подрыва лабораторий и того, как её тошнит при виде сложенных у печки трупов пяти-шестилетних детей.  Очередной охранник умирает от её Авады, мгновенной и безболезненной. У Фоули перехватывает дыхание, но не от Непростительного. Она пытается отдышаться от паники, которая всё никак не уходит, но вокруг неё царит шум, складывающийся из криков боли, гнева, взрывов и безостановочных заклинаний. Лесли не знает, как именно умудряется очистить весь первый этаж от работников, убивая их или оставляя лежать парализованными. Некоторые трансгрессируют, явно намереваясь позвать на помощь – хорошо, что именно в этот момент Орден Феникса как раз занят обманным манёвром в Лондоне, Кардиффе и шотландском селе близ другого Лагеря, иначе они с Драко бы уж точно не смогли провернуть эту аферу. И всё же, часы тикают. У неё остались три минуты до условленной встречи, а она не может сдвинуться с места. – Почему Авада зелёная, как мой факультет? – кашляя, девушка выдавливает из себя слова сквозь слабые попытки втянуть хотя бы немного воздуха в лёгкие. Ей нужно отвлечься. Салазар смеётся, оставляя её без ответа и подрывая соседнюю лабораторию её руками.  Тропа крови сопровождает Лесли к выходу, почти как хлебные крошки в магловских сказках. У неё стоит звон в ушах, отчего всё остальное сливается в сплошной неразличимый грохот.  Фоули приходит в себя, увидев потрёпанного Малфоя за одним из поворотов и лежащих вокруг него охранников в отключке. Кто-то из колдомедиков скрывается в соседнем коридоре, выбирая бегство. Её паника отступает, но это не значит, что она успокаивается. Фоули бросается к парню, падая на колени и хватая его за плечи: – Драко, сколько пальцев? – Лесли принуждает его приоткрыть глаза. Малфой слабо смеётся, морщась от боли. По его виску стекает кровь от открытой раны на голове. – Я серьёзно! Заткнись и ответь на вопрос! У них нет времени. Им нужно двигаться, но сперва… Слизеринка не успевает услышать его ответ, потому что в следующий момент что-то тяжелое бьёт Лесли по затылку. – Попались, чёртовы засранцы, – тёмный силуэт очнувшегося Пожирателя хватает её за волосы, дёргая на себя.  Фоули роняет палочку, пытаясь сосредоточиться на его разуме, но её слишком сильно клонит в сон. Если она не сможет пробраться в его голову и подчинить… – Отпусти мою дочь, Мальсибер.  Наверное, ей мерещится голос отца. Галлюцинации дошли и до такого, или её затея всё же и правда оказалась слишком рисковой? – И что ты мне сделаешь? – прыская, Пожиратель дёргает её голову в сторону, отчего Лесли вскрикивает от пронзающей тело боли. Всё перед её глазами двоится. –  Полезешь с кулаками, как когда-то? Лесли чувствует, как грубые пальцы отпускают её волосы, позволяя рухнуть на пол рядом с пытающимся дотянуться до неё почти бессознательным Драко.  Она сжимает его дрожащую ладонь, пытаясь не сдаться смиряющему её сну. Отчего-то происходящее невольно напоминает ей собственную почти-смерть. Пожалуйста, не бросай меня… – Лесли… – тёплые руки осторожно обвивают её плечи, а у неё даже нет сил сопротивляться.  Теодор Нотт опускается на колени рядом с Драко, привлекая к себе его внимание. Его пожирательская маска падает с головы на пол, отчего-то напоминая Лесли о его властителе.  Кто-то осторожно перекидывает её волосы на левое плечо, и вместе с тем её веки падают, сдаваясь под влиянием головокружения.

***

У него раскалывается голова и явно что-то сломано.  Малфой садится, тут же пожалев о своём поспешном решении. – Не советовал бы делать такие резкие движения, – шутливо отзывается Тео, расположившись в соседнем кресле. Драко медленно поворачивается к сокурснику, щуря глаза от яркого света закатного солнца за окном. Странно наблюдать Теодора в гостиной коттеджа “Нарцисс” и, наверное, он спит.  Или чего хуже, сидит в какой-то очередной темнице в плену у Тёмного Лорда, дожидаясь расправы. Где Лесли? – Что ты здесь делаешь, Нотт? – сдержанно интересуется юноша вместо этого, прищурив глаза сквозь ноющую боль. – Уизел признал в мистере Фоули союзника Ордена, а я за компанию, – шатен дёргает плечом, откидываясь в кресле и складывая руки на груди. – Не ты один играешь на два фронта. – Где… – Твоя дражайшая? – Теодор прищёлкивает языком, поворачивая лицо прямо. – Отсыпается наверху под надёжным присмотром родителей и Грейнджер. Один придурок ходит кругами на кухне, второй спит на случай моего внезапного желания вызвать Тёмного Лорда и подняться ещё выше по карьерной лестнице, – хмыкает Тео, покосившись в направлении дверного проёма. – У меня и так забрали палочку. – Как будто она тебе нужна, – бормочет Драко, выдыхая со странным облегчением. Кольцо на его пальце молчит.  Сейчас он помнит, что в последний момент успел перенести их на лужайку коттеджа и только потом отрубился.  Малфой прощупывает рану на своей голове, а затем смотрит на кончики пальцев.  – Тебя подлатали первым делом. Грейнджер только потом заметила меня и тут же сбежала, – Тео кривит губы.  – Чего ты хотел? Чтобы она бросилась тебя целовать и…  – Заткнись, Малфой, – Нотт отвечает ему без малейшего намёка на злость. – Кажется, она избегает меня до крайности. – И правильно делает, если верить Лесли.  Услышав голос говорящей, Драко прикрывает глаза и морщится в ожидании расправы. Отчего-то в голове проскакивает мысль, что Пожиратели могли быть куда милосерднее, чем гнев женщины.  Ведь он узнаёт звонкий, мелодичный и одновременно с тем властный женский тембр.  – Миссис Фоули, – кивает он самому себе, заставляя себя выдохнуть и поднять подбородок. Его взгляд встречается с тёмными глазами матери его девушки.  Амалия выглядит немногим лучше, чем в их последнюю встречу. Жизнь в бегах от Пожирателей Смерти и Тёмного Лорда не сильно изменила её чувство стиля, если судить по тёмно-коричневым брюкам и нежно-розовой рубашке. Она всё ещё такая же ухоженная и аккуратная, что невольно напоминает Малфою о его собственной матери, и эту мысль приходится кинуть в топку в его голове.  – Драко, – она приветствует его почти снисходительно, подходя ближе и заряжая пощёчину по другой, ещё не потрёпанной битвой щеке юноши.  Малфой терпит, поморщившись от боли, пронзающей половину лица.  – Полагаю, он это заслу… – полушепотом констатирует Тео, зарабатывая гневный взгляд женщины в своём направлении и замолкая на полуслове. В дверном проёме появляется мистер Фоули, кивающий Драко. Он покорно склоняет голову вместо ответа.  – Рада, что ты жив, – напоследок произносит Амалия, уходя так же внезапно, как и появилась. Её муж бредёт следом, кончиками пальцев касаясь её поясницы. Тео смотрит им вслед, присвистывая: – Таких тестей и врагу не пожелаешь.  Драко проводит языком по треснувшей губе, чувствуя привкус крови. Из кухни в этот момент появляется ранее упомянутый Поттер. – Что за проходной двор? – обращается к нему слизеринец, почти с завистью разглядывая совсем не подбитого Избранного. – Сам в шоке, – совсем не удивлённо отвечает гриффиндорец, покосившись куда-то за Драко. Только тогда Малфой замечает развалившегося на диване Уизела, в этот момент издающего громкий храп и хрюкающего во сне. – Жалкое зрелище, – озвучивает его мысли Нотт.

***

Выныривая из сна, Лесли хватается за голову. – Всё хорошо, всё в порядке, – руки Герми аккуратно перехватывают её запястья, пытаясь успокоить. Медовые глаза Грейнджер, подсвеченные закатным солнцем, нервные, но одновременно с тем и радостные.  – Где я? – потерянно спрашивает Лесли, пытаясь успокоить ускоряющееся дыхание. – Дома, всё хорошо. Всё в порядке, ты просто спала и…  – А Драко? Смешок Гермионы хриплый. Она наклоняет голову вбок, покосившись на закрытую дверь. Только сейчас Фоули подмечает, что она в своей комнате, а снизу доносятся тихие голоса. – В порядке, твоя мама явно… – Моя мама? – на короткое мгновенье её сердце пропускает удар. Лесли наклоняется ближе к подруге, пытаясь поймать её взгляд в поисках подтверждения того, что она всё правильно услышала. Герми сглатывает, нервно оглядываясь на двери. – Герми? – Да, твои родители здесь, – она закусывает нижнюю губу, поворачиваясь обратно. – И Тео тоже… – Нотт?  Грейнджер смущённо кивает, опуская ладони и начиная перебирать свои пальцы.  Лесли наблюдает за её нервозностью, возвращаясь к предыдущим словам подруги. – Мои… Мои родители здесь? – сглатывая, переспрашивает она вновь. Герми поднимает голову, кивая вновь. Её родители здесь. Амалия и Дэниел Фоули, сбежавшие в США после гнева Пожирателей смерти и оставшиеся без дома, построенного ими. 

“Интересно, озаботятся ли Дэниел и Амалия Фоули обеспечением продолжения рода Фоули? В конце-концов, каждый из них ещё достаточно молод для…”

Вопреки здравому смыслу, первое, что Лесли испытывает при осознании, что её разлука с родителями подошла к концу, – это не радость. Это самый настоящий стыд вперемешку с паникой, потому что её родители как минимум полгода думали, что она мертва. И она ни разу не связалась с ними и не попыталась найти их, пусть это и нельзя было делать.  Ей страшно говорить с ними. Страшно думать о том, что даже если мама не заглянет внутрь её мыслей, всё станет понятно уже по её дрожащим губам, которые вопреки окклюменции всё никак не могут остановиться. – Лесли? – обеспокоенно окликает её подруга, аккуратно сжав одну из ладоней Фоули. Слизеринка отводит взгляд в сторону, избегая внимательные карие глаза Гермионы.  – Мне позвать их или… – Дай мне минутку, – отвечает Лесли на выдохе, пытаясь успокоить начинающее отбивать тревожный отчёт сердце.  Лабиринт. Папки. Руина.  Мысли косит не в ту сторону, потому что она снова на пляже в Албании и Кандида нависает над ней сзади.  – Чего ты хочешь больше всего? – холодные ладони ложатся на её плечи, будто ободряя. – Выбирай.  – Лесли? – Герми наклоняется ближе, пытаясь словить её взгляд. – Всё в порядке. Ты ни в чём не виновата, ты же знаешь? Твои родители не злятся на тебя. Как она догадалась? – Я не… Я так и не сказала им, чт-то… – Фоули пытается объяснить, но заикается. Грейнджер перехватывает её обе ладони, сжимая в своих и растирая пальцами сухую кожу. – Всё хорошо, – повторяет Грейнджер, робко улыбаясь в ответ. – Ты же знаешь, что ты молодец? Они гордятся тобой. Ты большая молодец, ты всё ещё жива, и твои родители здесь. Они не злятся на тебя. Ты большая молодец. Ты жива, Лесли, и они… В глазах Гермионы тоже стоят слёзы. И Лесли не может сдержать свою легилименцию – то самое, что порой так сильно раздражало её в матери.  Она заглядывает в мысли подруги и видит скорбь. Она удушающе синяя, не дающая возможности вдохнуть полной грудью, словно давит на плечи и подчиняет себе беспрекословно. Но в ней нет ни капли зависти к тому, что родители Фоули снова нашли её и, самое главное, помнят о её существовании, в отличие от родителей самой Герми.  Шатенка продолжает смотреть в её глаза несмотря на всё то, что приключилось с ней в последний год, и успокаивать Лесли, будто её собственная жизнь не куда грустнее.  Гермиона могла разозлиться на неё за что-угодно. Могла начать кричать и осуждать её чувства, и была бы права. Но вместо этого подруга улыбается Лесли сквозь боль и тянется с объятиями, начиная мягко водить ладонями по содрогающейся от сдерживаемых ею рыданий спине Фоули. Грейнджер не слышит, как открываются двери за её спиной.  Мама Лесли замирает в проходе, поджимая губы. В уголках её глаз заметны морщины, гусиные лапки, и кажется, что она сама сдерживает слёзы. За её спиной возвышается отец, на добрые полголовы выше матери и своим ростом невольно напоминающий о Драко. Лесли сжимает подругу в объятиях, чувствуя, как по её щекам одна за другой скатываются солёные капли.

***

Лесли массирует свои виски, склонившись над кухонным столом. Слева от неё мешкает не знающий куда себя деть Драко. На крыльце курит Нотт, а избегающая его взгляда Гермиона мечется рядом с мамой Лесли, заканчивающей готовить им ужин. Её папа тем временем раскладывает приборы на расширенном заклинанием столе, за которым уже устроился сонный Уизел. Его разбудили парой минут ранее простым упоминанием слова “еда”. Сверху доносится шум из ванной, в которую наконец-то добрался Поттер. У младшей Фоули гудит голова от количества родных людей вокруг неё и щипит красные от пролитых слёз глаза. 

Ты в порядке?

Она поднимает голову, оборачиваясь и глядя на Драко. Теперь стесняешься разговаривать со мной при родителях? Он поднимает правый уголок губы, чуть улыбнувшись девушке. 

Я рассчитывал, что меня убьют на месте самым мучительным способом.

Лесли отмахивается от юноши, покосившись на входящего внутрь и так забитой людьми кухни Нотта. Что, страшнее Волдеморта? Малфоя передёргивает от одного упоминания имени, но виду он не подаёт – она чувствует это через его эмоции.

Уверен. Твоя мама была готова это сделать, но…

– Гермиона, мы можем поговорить? – голос Тео звучит у неё над ухом одновременно с мыслями Драко. – Потом, – нервно бросает Герми, продолжая готовку.  Мама Лесли успевает нахмуриться, оглянувшись на дочь. Слизеринка пожимает плечами. Малфой садится рядом с ней на свободный стул, выгнув одну из бровей.

Что с Грейнджер?

Лесли невольно закатывает глаза. А что ты ей предлагаешь? После предательства Нотта…

Вопрос снят, Умнейшая ведьма нашего поколения всё же имеет мозги.

Фоули прищуривается, прожигая его взглядом.  Уголок губы Драко вновь дёргается вверх.

Шучу. Зато теперь мы с Ноттом в расчёте.

– Ужин готов, заканчивайте болтать, – прямо перед ней на стол опускается тарелка с тушёной картошкой и мясом. От еды поднимается пар и щекочущий аромат специй. Лесли поворачивает лицо к матери, испытывая дежавю и в который раз за день сомневаясь в реальности происходящего.  Мама кивает ей на Драко, качнув головой. – Гарри, кушать подано! – довольно провозглашает Уизел, отчего усевшийся рядом с ним Малфой морщится.  – Поттер и в гробу тебя услышит, – смеётся Нотт, зарабатывая раздражённый взгляд гриффиндорца в ответ.  – Ведите себя прилично, мальчики, – шикает Гермиона, садясь на всё ещё свободный стул справа от Лесли. Она посылает подруге короткую улыбку, оглядываясь на достающего из холодильника вино отца слизеринки. – Мистер Фоули, вы не могли бы достать ещё сок? – Балуешься напитками с сахаром? – смешливо интересуется Лесли. Герми поджимает губы, её щеки округляются и покрываются лёгким румянцем.  – Дэниел, Гермиона. Иначе я начну чувствовать себя стариком, – поправляет подругу папа, ставя бутылку на стол с тихим хлопком открывающейся под действием его магии пробки. – Магловское вино, если кто возражает, – подмечает он заодно, оглядывая всех присутствующих. – Как будто нас это волнует, – задорно произносит Нотт, садясь рядом с Герми. Девушка сдерживает порыв зажмуриться и опускает глаза в свою тарелку, перед этим благодарно кивнув Амалии.  – Вино? – раздаётся из-за спины заинтересованный голос Поттера, явно закончившего свои банные процедуры.  – Да, Гарри! – поднимая бутылку, радостно вторит другу Рональд.  Ужин оказывается по-странному неловким мероприятием, потому что тут и там между всеми повисают паузы. Драко преимущественно сохраняет молчание, в какой-то момент подпирая своей голенью левое колено Лесли под столом и переглядываясь с девушкой. Нотт безуспешно пытается поймать взгляд настойчиво игнорирующей его присутствие и существование Гермионы. Рональд чавкает, причмокивая губами и то и дело восторгаясь вкусом сегодняшнего ужина, а Гарри водит вилкой остатки еды по своей тарелке. Младшая Фоули знает, что всё это – своего рода затишье перед бурей. Она уже рассказала родителям о прошедшем году её жизни (без подробностей об отравлении, потере магии, появлении Эндрю в её жизни и жертвоприношении в Албании, и уж тем более найденной диадеме Кандиды Когтевран). Зная Тео и Драко, они её не выдадут. Присутствующее львиное трио – это уже немного другой разговор, но попытаться же можно? – Итак, – сидящая во главе стола в противоположном конце от Лесли Амалия опускает вилку и нож, оглядывая всех подростков и допивающего вино Дэниела. – Кто-нибудь потрудится мне объяснить, что именно вы все так скрываете? – Миссис Фоули… – начинает Поттер, моргая несколько раз и поправляя съехавшие набок очки на своей переносице. – Амалия, Гарри, – поправляет его мама Лесли, ставя локти на край стола и переплетая пальцы в замок. Её дочь узнаёт свой жест, перенятый от матери. – Называй меня по имени. – Амалия, нам не стоило бы говорить об этом с посторонними… – Но мы здесь, и у вас всё явно не под контролём, – обрывает его женщина, переглядываясь с Лесли. 

Как думаешь, твоей маме понадобится много времени, чтобы раскусить придурков слева?

Девушка мысленно шикает на Драко, поджимая губы в реальности. Она расправляет плечи и наблюдает за совершенно не обращающим внимание на происходящее Ноттом, который всё ещё предпринимает тщетные попытки достучаться до сидящей рядом с ним Гермионы, теперь уже изредка случайно касаясь её локтя своим. Каждый раз Грейнджер чуть ли не вскакивает со своего стула, норовя сбежать. Её левая нога стоит вплотную к правой ноге Лесли и нервно дрожит. – Начнём издалека. Чей это дом? Драко и Лесли коротко переглядываются друг с другом.

Скажи мне, мы собираемся рассказывать твоей маме хотя бы что-то?

Тот момент, что это дом Эндрю, или то, что ты копался в нашем родовом хранилище?

Ты думаешь, они уже не в курсе этого?

Может, они хорошо притворяются. Мои родители слизеринцы, забыл?

Твоя мама разве не в курсе, что у Эндрю был дом?

Я не знаю, мы не обсуждали это.

Тогда повторяюсь: что мы будем…

Мысли Драко прерывает подскакиюващая на своём месте Гермиона (прямо как в школе, но судя по всему причиной этому является хмурящийся сильнее обычного Нотт), которая слишком оживлённо интересуется у Лесли: – А где Рольф, кстати? – Рольф Скамандер? – переспрашивает Дэниел, наклоняясь вперёд ко столу. Амалия рядом с ним выгибает одну бровь вверх, наблюдая за реакцией Лесли и Драко.  – На задании, – с языка младшей Фоули легко срывается очередная ложь. Девушка сглатывает, опуская глаза в свою тарелку и начиная интересоваться последним кусочком картошки. – Он сказал, что не знает, как долго в этот раз будет отсутствовать и…  – Это его дом, к слову, – дополняет Малфой, кивая в подтверждение её слов.  Тео усмехается себе под нос, никак не комментируя их слова. Амалия закрывает рот, опуская бровь и продолжая смотреть на дочь в попытках заглянуть внутрь её головы.  Гермиона вскакивает из-за стола, спешно извиняясь. Уизли поднимает голову, наконец-то закончив с едой и ошарашенно поинтересовавшись: – Куда это Миона убежала? Сидящий рядом с ней Гарри, отклоняется назад, через спину друга покосившись на Драко.  Малфой же держит лицо и осанку, не проявляя никаких эмоций и отклоняясь от стола.

***

Грейнджер баррикадируется в комнате Лесли, предпочитая игнорировать проблему и прячась от Тео уже буквально. Разговаривая с ней через закрытые двери, Драко и Лесли договариваются об обмене комнатами около десяти вечера при условии, что Нотта к тому времени в доме не будет.  – Смешная она, – комментирует сам Тео шепотом, стоя рядом с ними всё это время. Лесли лишь закатывает глаза, спускаясь обратно вниз и по приглашению (читать: приказу) матери направляясь с ней на вечернюю прогулку по лесу.  Звучит одновременно странно и слишком по-семейному в их понимании.  Она знает, что мама всё ещё не закончила со своими вопросами и не сдастся просто так, как это сделала Гермиона. С другой же стороны, сложно не заметить то, с какой нежностью и одновременно упорством мама цепляется за Лесли, словно боясь отпустить. Они разговаривают по душам, как когда-то, несмотря на почти полный год, прожитый порознь. Младшей Фоули то и дело приходится прятать свои эмоции облегчения и ностальгии в чехлы в середине лабиринта, когда ей вспоминается что-то волнительное или те моменты, когда она была по-настоящему расстроена разлукой с родителями.  – Как папа вообще узнал, где мы будем? – спрашивает она тихо уже на пути обратно в коттедж.  Амалия задирает голову, засмотревшись на зависшую в ясном ночном небе серебристую луну. – После того, как Уэнздей Аддамс – интересная девочка, ты была права – показала нам одно из твоих писем и стало ясно, что ты жива, мы приняли предложение Ордена и вернулись в Англию. Тогда же твой отец столкнулся с Драко и Рольфом, и не думай, что я забыла о вашем ответе за ужином, – мама косится на неё сбоку, и Лесли умело игнорирует её изучающий взгляд. – Наводка, которую вам дал шпион прошла через нас, и только потом дошла к вам. Это был контакт твоего отца, так что… – Кто дал наводку? – спрашивает девушка, аккуратно переступая лежащее на земле поваленное дерево. – Дженнет, как же её… – её мать задумывается, на секунду посильнее перехватив локоть Лесли. – Дженнет Эйвери. Она уже более семи лет числится в Ордене и…  – Дженнет ещё на меня смотрит и ждёт, пока я что-то скажу… А я нем как рыба!  – … это двоюродная племянница Эйвери, одного из наших с твоим папой сокурсников. – Всего-то убить предательницу крови, – смеётся Эйвери, когда Малфой перестаёт кричать.  – Пожирателя? – уточняет Лесли, коротко взглянув на мать.  Амалия кивает, продолжая:  – Её устроили в Лагерь, когда всё началось. Понадобилось много нервов, чтобы это выдержать, учитывая, что она пуффендуйка. Эндрю, упоминающий Дженнет с нехарактерной ему мечтательностью и искорками, играющими в глазах. Её отец, чьим контактом изначально была сама девушка. Лесли смотрит на продолжающую рассуждать маму и вновь взвешивает все за и против рассказать ли ей о живости её младшего брата и том, что Батлер просто сбежал? Насколько это будет хорошим решением, учитывая, что это потянет за собой всё остальное? Да и к тому же, если дяди здесь нет, где гарантия, что она не подарит матери лишнюю надежду на встречу с потерянным много лет назад братом и затем оставит её и без этого?  С другой стороны, если Уэнздей вдруг показала им какое-то из писем Лесли, насколько велик был шанс, что в нём был упомянут её дядя? Большая часть переписки напрямую касалась его, и пресловутое “Андрей” было слишком простым, чтобы его не раскусить. Хотя, она ни разу не говорила о том, что он жив, так ведь? Они лишь рассуждали о прошлом и пророчестве, да и… Пророчество Наследника Когтеврана. Лесли отмахивается от навязчивых мыслей. – Лесли, ты меня слушаешь? – Амалия прерывает её размышления уже когда они оказываются на лужайке перед коттеджем “Нарцисс”.  – Да, мам, – сдерживая лёгкий укол раздражения, девушка поворачивается к матери. – Когда Гермиона залечила раны Драко, твоё состояние мгновенно пришло в норму, – мама серьезно смотрит ей в глаза. – Не хочешь ни о чём рассказать? Девушка прикусывает губу, переминаясь с ноги на ногу.  Это наверное есть смысл сказать в долгой перспективе, какое бы будущее их бы не ожидало. Даже с планирующим операцию Орденом и охотящимся на их головы Тёмным Лордом. И даже при том, что Лесли на полном серьёзе отдаёт себе отчёт в том, что их могут убить в любой момент, хоть теперь, после потери магии, она совсем не хочет умирать. – Тут такое дело… – слизеринка заводит руку за голову, почесав затылок и натянув несколько прядей распущенных волос. – Драко пытался найти подходящее решение для своего задания, и чтобы я не умерла…  Амалия выгибает бровь в ожидании, внимательно слушая. – В общем, – Лесли сглатывает, понимая, что тянет резину, – он нашёл способ, хоть и не самый удачный… – Лесли, с каких пор ты мямлишь? – скептично спрашивает мама, когда она замолкает. – Драко нашёл родовые кольца и мы… Ну, женаты. Мы женаты, – слизеринка зажмуривает глаза в страхе перед реакцией матери. – Или помолвлены до момента… Не знаю. И наши кольца соединены между собой и… Наши жизненные энергии тоже, если я правильно поняла. Да, наверное. Я не уверена. Драко лучше знает. Но мы женаты. Или в магическом браке, если правильнее говорить. Её мама сохраняет молчание на протяжении по меньшей мере минуты, отчего Лесли невольно приоткрывает один глаз в полной готовности бежать от гнева Амалии.  Брови женщины высоко подняты вверх в удивлении. – Мам? – взволнованно интересуется младшая Фоули, сглатывая и открывая второй глаз. Мать открывает рот, чтобы что-то сказать, и тут же закрывает его. Это повторяется ещё раз, пока она не собирается со своими мыслями, поведя плечами и расслабив лицо.   – Что ж, это лучше, чем я ожидала, – констатирует Амалия без улыбки.  Да, мам, а ещё я убила человека и лишила его духовного высвобождения ради диадемы разума, о которой я тебе рассказывать не собираюсь.  Лесли оставляет свой едкий комментарий в стороне, позволяя тому упасть в бездонную пучину секретов Лесли Фоули. Когда-нибудь их накопится такая гора, что она не сможет удерживать всё взаперти. Когда-нибудь, но уж точно не сегодня.  – Я буду ждать объяснений от Драко. Впрочем, как и твой отец, – почти сурово произносит мама, беря её под руку. – А пока идём. Уже поздно и тебе нужно восстановиться после тяжёлого дня. Лесли нервно кивает, оглядываясь на зажжённый свет на втором этаже и почему-то всё ещё горящие в библиотеке свечи.  – Что это за комната? – её мать указывает на высокие готические окна. Салазар (Лесли тут же морщится от устойчивого выражения, вспоминая основателя), в библиотеке же висит портрет Эндрю… – Библиотека. Наверное, Гермиона читала до этого, или Драко. Я всё затушу, а ты тоже иди спать. – Лесли…  – Мам, пожалуйста, я уже… – Не ребёнок, – кивает Амалия сама себе, примиряясь с возмущением девушки. – И нянчиться с тобой не нужно, я понимаю. Спокойной ночи, Лесли, – она отпускает руку дочери, наклоняясь и оставляя мягкий поцелуй на лбу дочери. – Спокойной, мам, – шёпотом отвечает девушка. Младшая Фоули сжимает пальцами переносицу, наблюдая за скрывающимся в доме силуэтом матери. Она выжидает несколько минут, пока шаги на первом этаже не стихнут, и только тогда срывается с места, спеша в библиотеку.  От кого могли остаться свечи? Там же есть несколько ламп, зачем зажигать… Закрывая за собой двери и проходя первые ряды стеллажей, Лесли находит ответ на свой вопрос. Посреди помещения, залитого лунным светом и слабым светом от нескольких свечей, расставленных на столе Эндрю под его портретом, расхаживает Кандида.  – Что, семейное воссоединение удалось? – лениво, с толикой снисходительности  голосе интересуется Салазар, расположившийся в кресле рядом со сложенными стопкой дневниками дяди Лесли.  – Уж точно не благодаря вам, – слизеринка устало опускает плечи, проходя мимо основателей и наклоняясь ко столу. Она задувает большую часть свечей. – Звучит неблагодарно, не думаешь? – фыркает Кандида, складывая руки на груди и обращаясь к коллеге-основателю.  Салазар закатывает глаза. Пока Лесли накладывает заклинание помутнения на стекло, чтобы из-за окна не было видно библиотеку, она задумывается о том, почему эти двое здесь.  – Что вам нужно? – закончив, она оборачивается, опирая ладони на свои бёдра.  – То же самое, что и было, – отзывается Когтевран с усмешкой.  Девушка прищуривает глаза.  – Вы вообще умеете отвечать на вопросы нормально? – А ты догадываться быстрее нет?  Лесли прожигает основателя её факультета взглядом, и он делает то же самое. Глаза Салазара тёмные, похожие на змеиные и суровые, в то время как Кандида, стоящая неподалёку, словно бы снова забавляется ситуацией.  – Почему вы не сказали мне это сразу? – почти возмущённо спрашивает слизеринка. – Ой, да о чём ты? – женщина отмахивается от неё опять, словно от ребёнка. – О том, что я Наследник Когтеврана. Ей понадобилось время, чтобы переварить слишком большое количество совпадений. Смерть Эндрю и его исчезновение. Сектумсемпра, почти отославшая её на тот свет. Зелье, которое должно было убить Лесли, а вместо этого лишило её магии. Пророчество, которое засветилось в её руках, и даже мерлинов Драко быстрее Лесли собразил выбить шарик из её рук, чтобы никто лишний не услышал предначертанную ей судьбу.  Кандида Когтевран смеётся с её слов, заливисто и так громко, что Лесли впервые радуется, что эти двое видны лишь ей. Салазар, откидывающийся на спинку кресла, вновь закатывает глаза  – Это ген, – гордо отвечает волшебница, используя магловскую формулировку. – Ген, который сохраняет себя сам. – Зачем? – Фоули невольно подходит ближе, останавливаясь в нескольких футах от Кандиды. – Зачем это нужно? – А зачем нужна диадема, если она не будет никому предначертана? – основательница кривит губы, намекая на лежащее в кармане девушки украшение. Лесли моргает, вглядываясь в погруженный в полумрак силуэт Когтевран. – Твой дух был заключен в диадеме? – почти неверяще переспрашивает Лесли. Кандида смеется вновь, и даже Салазар усмехается на короткое мгновение.  – Что смешного? – раздраженно продолжает девушка, хмурясь. – Мы всегда бороздили эту землю, Лесли, – снисходительно отвечает ей Слизерин, разглядывая книжные полки у стен. – Разве не понятно?  – Тогда почему вы позволили Волдеморту… – А для чего родился Избранный? – ответный вопрос покровителя её факультета сбивает Фоули с толку. Она сводит брови к переносице, переворачивая все чехлы с пластинками в своей голове в поисках логичного ответа на этот вопрос, но это слишком абсурдно и абстрактно. – Судьба? – Ты совсем не запоминаешь загадок, так ведь? – Кандида вновь подаёт свой голос, и в нём отчётливо слышится толика осуждения. Когтевран смотрит на неё в упор.  – Меня не объяснить, но и не миновать. Я не поддаюсь контролю, но всецело завишу от принятых решений. Что я? – Лесли чувствует холодок, пробегающий по её коже. – Ты думала, это всё было игрой?