Аркан "Башня"

Странно понимать, как сильно порой мы цепляемся за близких нам людей несмотря ни на что. Зелёное заклинание угождает Лесли в грудь и Гермиона почти бросается к ней, но Тео слишком крепко держит её в своих объятиях. – Кто ещё посмеет спорить с волей Тёмного Лорда?! – Волдеморт вскидывает руки и его соратники хохочут. – Пусти меня! – всхлипывает Грейнджер, видя, как мать Лесли падает на колени рядом со своей мёртвой дочерью, на чьих волосах всё ещё покоится диадема, словно цепляясь даже за мёртвую Наследницу. Наследницу, Годрик. Отец Лесли призраком замирает за спиной жены. Его плечи поднимаются и опускаются, и с каждой секундой это движение становится всё резче и резче, будто его тело постепенно наполняет гнев. – Да, сегодня мы потеряли Гарри. И Лесли. Гермиона не слышит слов Невилла, глядя на разбитую горем семью, которая потеряла их ребёнка снова, но теперь уже по-настоящему. Они так боялись этого всю её жизнь, не говорили о… – Но они всё ещё с нами, здесь. Как и Фред, и Римус, и Тонкс… Её глаза скользят в сторону зомбированного Малфоя, лицо которого едва заметно искажается в прорывающейся наружу агонии, и она разделяет его чувства всей душой. Он не может отвернуться, не может проигнорировать то, что сделал. – Они не погибли напрасно, чего не скажешь о вас! Взгляд Герми пересекается в тёмными, походящими на бездонный колодец, глазами Эндрю Батлера, чьё запястье сжимает светловолосая девушка, едва сдерживающая слёзы.   – Потому что вы ошибаетесь! Сердце Гарри билось за каждого из нас! Настоящий Рольф Скамандер стоит по другую руку дяди Лесли, трясущейся рукой сжимая палочку и готовясь продолжить битву здесь и сейчас, какими бы спокойными не казались его простые черты лица. – И это ещё не конец! Она слышит звон меча Гриффиндора, и лишь это заставляет Гермиону повернуться обратно к происходящему и увидеть то, что она никак не могла ожидать.  Гарри, её родной Гарри, казавшийся мёртвым всего мгновение назад и толкнувший её к мысли, что всё кончено, падает из рук Хагрида и живее всех живых вскакивает на ноги. – Конфринго! – его заклинание отлетает от Нагайны, раззевающей свою пасть на атаку. А взгляд Волдеморта подобно игре стоит свеч. Вот только Гермиона игнорирует вздохи облегчения и медленно, нахмурившись, поворачивается обратно к Лесли, родители которой заглатывают своё горе и готовятся защищать тело дочери, пусть в движениях Амалии тяжело не заметить то, как она всё ещё тянется к телу своего ребёнка. Тогда же в мыслях Герми щелчком раздаётся осознание.  Поверь мне, Герми. Пожалуйста, просто поверь мне. Я разберусь здесь со всем, не волнуйся. Нам не нужен клык Василиска. Я знаю, что можно сделать. Она всё это время думала, что крестраж – это диадема, узурпирующая душу Лесли, но что если… И пока Волдеморт мечет огненные заклинания вслед её ожившему, восставшему из мёртвых лучшему другу, Грейнджер выхватывает свою палочку и кричит только-только приготовившемуся то ли к к битве, то ли к бегству Нотту: – Помоги мне отнести Лесли в замок в безопасное место! – Ты спятила?! – он не мешкает, дёргая её за локоть. – Она уме… – Верь мне! – как можно более убедительно восклицает Гермиона, игнорируя начинающие проноситься мимо их голов лучи проклятий. – Мобиликорпус! – она направляет палочку на лучшую подругу, пытаясь не сомневаться в своих выводах и замечая удивлённый взгляд Амалии. – Верьте мне, пожалуйста, – на выдохе оправдывается Грейнджер. – Убить предателя! Поймать Нотта живым! Приказ Тёмного Лорда! – орёт Эйвери, выступая из толпы. – Инкарцеро! – Протего! – навстречу ему Дэниел вскидывает защитное заклинание перед ними, едва ли кивнув. – Уходите! – он пытается перекричать грохот и раздающиеся отовсюду непонятные визги. Рыжеволосая женщина смотрит на Гермиону через пелену слёз в неверии, но кивает, как и её муж. Где-то в чертах Амалии проглядывается слабая, неверящая надежда. – Я что-то явно… Протего! – Тео отступает на шаг назад и вновь обращается к Герми, глядя на неё сверху. – Ты сошла с ума… – делает вывод Нотт и дёргает плечом, выставляя вокруг них очередной невербальный щит и создавая ещё один вокруг парящего в метре над землёй тела Лесли.  Затем он оглушает несколько егерей и одного Пожирателя, игнорируя взгляд явно желающего ему смерти Роули и грубо окликая откровенно засмотревшуюся на происходящее Гермиону: – Идём!  – Редукто! – Дженнет прикрывает их, объединяя силы с Рольфом. Грейнджер теряет из виду Эндрю, как и многих других, и слышит крик. Она игнорирует его, точно так же, как и всё ещё стоящего марионеткой посреди их бывшего школьного двора Малфоя. Герми оборачивается напоследок, вслед за Ноттом заскакивая в один из боковых проходов и аккуратно левитируя бессознательное тело подруги. Гриффиндорка видит источник визга, меняясь в лице. Потому что стоящая на первых ступеньках замка незнакомая ей девушка без палочки командует привидениями Хогвартса подобно дирижеру, и хитрый блеск в её глазах пугает.  – Салазар, где тебя носит?! – гневно кричит она в пустоту, поворачиваясь к замирающему над ней в страхе Пивзу (таковым его Гермиона видит впервые, не считая стычек с Кровавым Бароном). – Работай руками, полтергейст недоделанный! И что-то подсказывает Герми, что это и есть та самая загадочная Кандида Когтевран, внезапно решившая вступить в финальную битву. И где-то рядом совершенно точно ошивается сам Салазар Слизерин – не то чтобы их друг, но и не то чтобы их враг, потому что, если верить всё ещё витающей в отключке справа от неё Лесли, он тоже желает Волдеморту смерти. – Ава… – Редукто! – восклицает Гермиона, нервно озираясь на тело лучшей подруги и молясь, чтобы она оказалась права. Если Гарри выжил, то Лесли обязана выжить. – Я надеюсь… Бомбарда! – Тео обращается к ней, стоя у поворота и выглядывая в основной проход. Там домовые эльфы во главе с Кикимером атакуют врагов ножами и топорами для мяса, совсем не испытывая сложностей несмотря на маленький рост.  Нотт уже не удивляется происходящему, помогая Грейнджер опустить тело своей сокурсницы и тут же отскакивая обратно ко входу в этот коридор. – Надеюсь, ты права! – кричит он, пытаясь перекричать звуки битвы и отсылая невербальное красное заклинание в направлении заметившего его тролля.  – Я всегда права! – одёргивает Тео девушка. Герми зарабатывает в ответ лучезарную, по-настоящему радостную усмешку от слизеринца, даже опешив от искренности на его лице. – И как прикажешь понимать это?! – он посылает невербальный луч вслепую, вслед за ним насылая на арку Протего и начиная создавать ледяную стену в проходе, дабы задержать потенциальных нападающих и потянуть время, как этого хочет гриффиндорка. – Лесли должна была выжить, – пытаясь отдышаться, отвечает Герми. – В диадеме был крестраж, но она не хотела его уничтожать. Теодор прыскает, качает головой и смиренно спрашивает следующее: – И каким образом это связано с тем, что её убил Малфой? – Её убил Тот-кого-нельзя… Волд… Реддл руками Малфоя, – она вновь оглядывается на мирные черты подруги и блестящее в её растрёпанных волосах украшение. Герми вкладывает вовремя поднятую палочку слизеринки в её карман, проводя ладонью по запястью Лесли и проверяя пульс. Точнее, его отсутствие.  – Я всё ещё не понимаю, что ты хочешь этим сказать, – вена на виске Нотта становится более заметной от напряжения. Парень изо всех сил старается удерживать щит и ледяную стену, но судя по всему отлетающие в неё случайно или вполне намеренно попадающие заклинания делу не помогают. – Он же, я уверена, убил Гарри, – Грейнджер продолжает, поднимаясь на ноги. Она осматривается, убеждаясь в том, что коридор тупиковый, и только затем продолжает говорить. – Кусок души Волдеморта оказался…  Резкий вздох заставляет её смолкнуть и резко обернуться. То же самое делает и Тео, чья рука с палочкой опускается при виде рывком севшей, вполне себе живой и явно пытающейся отдышаться Лесли.  – Я… – начинает было она, но Герми падает на колени, тут же перебивая подругу радостным вскриком:  – Годрик, слава Мерлину! Ты жива! – по её щекам катятся слёзы и руки Фоули мягко обвивают её в ответ, словно она пытается осознать, что выжила.  Лесли моргает несколько раз, поднимая глаза на ошалевшего Нотта, таращегося на неё как на акромантула в школьном туалете.  Его брови подскакивают вверх, не решаясь опуститься.  – Добро пожаловать обратно в мир живых, Фоули, – срывается смешливое с его губ, почти неверяще. Гермиона покрепче сжимает её в объятиях и наконец-то отклоняется, вглядываясь в лицо слизеринки с искренним облегчением. – Моргана, я так рада, что ты жива… – Что происходит? – перебивает подруга, оглядываясь. Развалины такие же, как и до её смерти. Смерти. Ладно, она к этому ещё успеет вернуться. – И где мы вообще? – сглотнув, продолжает Лесли. – Где Драко? Что с ним? – Битва продолжается, всё… – Поттер жив, – Нотт перебивает Гермиону.  – Я в курсе, – на выдохе отвечает Фоули, зарабатывая два удивлённых взгляда в свой адрес. – Потом объясню, – она моргает, пытаясь прийти в себя и начать соображать.  Вновь поднимая глаза на своего бывшего сокурсника, Лесли понимает, что именно её смутило. И что именно ей нужно знать перед тем, как она сделает кое-что сумасшедшее, потому что её допущения так-то – полный абсурд.  – Нотт, – с помощью мешкающей рядом Герми она отряхивается и поднимается на ноги, с облегчением находя родное вишнёвое древко в кармане штанов. – Ты убил Дамблдора?   – Сейчас самое время вспоминать о наших грехах? – он оглядывается на стремительно тающую стену изо льда, которая начинает планомерно разрушаться прямо на глазах из-за того, что он отвлёкся на восставшую из мёртвых (в очередной раз, что важно подметить) Фоули.  – Нет, мне нужно знать: ты убил Дамблдора? – Да, и что с того? – раздраженно признаёт Тео, пристыженно взглянув на Гермиону в ожидании реакции, будто она всё ещё не в курсе совершенных им злодеяний.  Лесли игнорирует их хождение на цыпочках, продолжая задавать наводящие вопросы: – Ты убил его, но кто обезоружил?  В тонком ледяном барьере, отделяющем их от холла, появляется дыра. – Инсендио! – через неё раздаётся чужое восклицание, отчего Фоули тут же немедля поднимает палочку: – Редукто! – одетая в чёрное фигура по другую сторону прекращающего своё существование барьера отлетает назад. – Нотт, кто… – Малфой, – бросает Теодор, отступая к девушкам. – Дамы, у меня плохие новости…  Грейнджер равняется с подругой, вместе со слизеринцами наблюдая за происходящей на лестнице битвой живых и мёртвых. Призраки на пару с эльфами, кентаврами и орденцами очень даже активно атакуют Пожирателей, егерей и прочую нечисть, которая не сбежала при виде ожившего Гарри.  – Что происходит? – ровным голосом интересуется Лесли снова, не сдерживая свои подскакивающие вверх брови.  Кентавр топчет низкорослого егеря. – Гарри жив и… – медленно, словно тоже пытаясь осознать происходящее перед их глазами, начинает отвечать Гермиона. – Тео уже озвучил данный факт. Что это? – Лесли указывает на пролетающего мимо их коридора визжащего Пивза, из рук которого на голову ползущего к выходу из замка Пожирателя падает вполне себе настоящий котёл.  Грейнджер вздрагивает, когда раздаётся характерный хруст костей (явно черепа) под весом чугуна.  – Смерть врагам! – кричит наполовину разложившийся силуэт повара, в призрачной руке которого парит огромная сковородка. Ей же он успевает треснуть наполовину обратившегося оборотня, который только-только норовил наброситься на порядком потрёпанного битвой когтевранца. Парень трансгрессирует в другую часть замка, замечая летящее в него заклинание.  Проблема в том, что этот красный луч теперь летит в их сторону, так и не угодив в цель.  Однако, что-то отражает его на полпути, оставляя ребят невредимыми.  – Что это… – Ты долго будешь стоять? – раздаётся голос раздраженной Кандиды Когтевран, которая с помощью щелчка пальцев заставляет оставшуюся на полу воду от ледяной стены исчезнуть, а несколько опомнившихся Пожирателей упасть плашмя и начать кричать так, будто на них наслали невербальный Круциатус.  Лесли моргает, не находя слов.  – Вы… – тихим голоском начинает Гермиона, но основательница нетерпеливо перебивает её, продолжая говорить с Фоули: – Я помогла призраками, что ещё нужно, красная дорожка? Намёков было достаточно, Лесли. Время пришло, если ты всё ещё не поняла, – адское пламя за её спиной сжирает вампира заживо, но Кандида даже бровью не ведёт, когда его предсмертные вопли нечеловеческим криком раздаются на всю округу. – Салазар ждёт тебя.  – Вы хотите мести, – Лесли неосознанно выпрямляет спину, гордо поднимая подбородок и прищуривая глаза. Она выступает впереди ребят, чувствуя, как Нотт тоже выставляет свою палочку, готовый атаковать. Покосившись на него, Герми делает то же самое. – А вы победы, – Кандида безразлично пожимает плечами, будто это одно и то же. – Не находишь смежным? – она взмахивает рукой и одна из висящих на соплях плит падает на дёргающегося в предсмертных муках Пожирателя. – Ты и так знаешь, что должна сделать.  – Уж точно не благодаря диадеме, – Лесли переступает обломки, подходя к Когтевран почти вплотную. Основательница прищуривается, оценивающе оглядывая девушку с ног до головы. Она растягивает подкрашенные тёмной помадой губы в маньячной ухмылке: – И что с того? – Когтевран делает шаг назад и Фоули делает ещё один ей навстречу, сама не замечая того, как следует за волшебницей.  Взгляд Кандиды замирает на сверкающей на голове слизеринки диадеме. Затем, словно опомнившись, она вновь заглядывает Лесли в глаза и смыкает губы в тонкую полоску, хмыкая.  – Что, даже не хочется спасти любимого от вечной службы Реддлу? Её голос сочится ядом, но вопрос резонный – это стоит признать.  Лесли покрепче перехватывает палочку, спрашивая кое-что интересующее её взамен и зная, что навряд ли получит ответ: – Ты всегда знала, кто именно станет владельцем Бузинной палочки, так ведь, Кандида? Когтевран загадочно улыбается, делая ещё один шаг назад, шутливый поклон и напоследок подмигивая стоящему за Лесли Нотту: – Не постесняйся помочь, предатель.

Покуда предатель свою роль не исполнит.

Кандида исчезает в облаке тёмно-синего дыма. – О чём она… – начинает Тео, но Герми перебивает его довольным, полным понимания возгласом: – Предатель! – Фоули оборачивается, качнув головой со вздохом. – Вот кто…  –  Коллошио! – незаметно подкравшийся министерский работник отлетает в сторону, ударившись о стену. Рядом с Лесли почти из чистого воздуха появляется криво усмехающийся Эндрю, из чьего левого уха тянется дорожка крови. – Рад, что ты в порядке, племяшка. – Мерлина ради не называй меня так, – девушка прыскает, коротко улыбнувшись дяде.  Эндрю качает головой, оглядываясь на почти пустой зал, в дальней части которого всё ещё кипит битва. – Я думаю, мы ещё успеем обсудить, кто какую роль отыграл, – он показательно смотрит на Тео, а потом вновь обращается к Лесли. – Ну как, готова победить Тёмного Лорда? Гарри вовсю отвлекает его, но когда дойдёт судь до дела… – Лесли, твои смерти закончились, – взволнованным голосом напоминает Гермиона, перебивая Батлера. – Наследники Когтеврана смеются смерти в лицо, ты не слышала? – Эндрю улыбается гриффиндорке, кивая племяннице. Затем он обращается к Грейнджер. – Займитесь змеёй. – Долгопупс уже это сделал, – раздаётся мелодичный голос за их спинами, у подножья лестницы. Лесли оглядывается, замечая стоящую посреди развалин Дафну, чьи светлые волосы испачкались в грязи, пыли и крови от пореза на плече. Гринграсс смотрит в ответ с нескрываемым облегчением, словно она рада видеть бывшую соседку живой. – Что, Даф, тоже решила поиграть за хороших? – задорно интересуется Нотт. Лицо Дафны мрачнеет, но она отвечает тихо и сдержанно: – Не ты один умеешь опомниться не вовремя. Её глаза находят Лесли и Фоули видит в них невысказанное “Прости” и неописуемую грусть. Она чувствует стыд и жалость Гринграсс, явно тесно переплетенные не только с тем, что семья Дафны склонилась перед Волдемортом, но и испытываемой блондинкой виной за смерть сестры, которую они могли избежать. – Дело за нами, выходит, – Лесли делает шаг навстречу к своей сокурснице и посылает ей утешительную улыбку. Затем она оборачивается, обращаясь к Тео. – Тебе необязательно… – Заткнись, Фоули, – он дёргает плечом и поворачивает лицо к Герми. – Поцелуй на прощание? Эндрю прыскает. – Вернёшься – тогда и поговорим, – Грейнджер обнимает себя руками. – Лесли, пожалуйста, будь осторожна, – она нервно закусывает губу, переступая с ноги на ногу. – Разве я не осторожничаю? – смешливо отнекивается Фоули. Герми опускает лицо, качая головой с улыбкой и только тогда обращаясь к Дафне: – Гринграсс, не поможешь мне найти остальных, или чистая кровь не… – С удовольствием, Грейнджер, – отзывается Даф со вздохом. – Уизли, кажется, нужна будет помощь на втором этаже.  Лесли смеётся и трансгрессирует, разминая свою магию. В её крови жжёт безбашенная смелость, и пусть сил не так много, как раньше – будто это всё и вправду было влиянием крестража – что-то чувствуется куда спокойнее и естественнее.  Странно понимать, что она разговаривала с гриффиндорцем в загробной жизни или где ещё это могло быть. Сама слизеринка, погибла от руки слизеринца и по воле судьбы оказалась Наследницей Кандиды Когтевран. А теперь по её пятам следует Нотт и её пропавший без вести дядя, а оставшаяся позади маглорождённая Герми объединяет силы с чистокровной Дафной Гринграсс. Теодор отражает летящее в неё шальное жалящее заклинание. Эндрю вырубает преграждающего дорогу Пожирателя. Она находит Гарри и Волдеморта на дворе, падающих посреди развалин в бело-чёрном вихре. Поднимаясь на локтях, оба тянутся к своим выроненным палочкам.  И как символично видеть их финальную битву на месте её финальной смерти, но Лесли не предаётся сентиментальности. Трангсрессируя в арочный проход, Фоули накладывает на себя Дезилюминационные чары и замечает падающего за соседней аркой раненного Нотта и зажимающего его рану Эндрю. – Я разберусь, иди, – Батлер кивает ей, вновь поворачиваясь к бледнеющему Тео. – Держись, Нотт. Тебя ещё ждут… Вульнера Санентур, – он проводит палочкой по ране, прищуриваясь. – Эндрю…  – Иди, Лесли, – отмахивается темноволосый парень, полностью сосредотачиваясь на Теодоре, чьи глаза закатываются. Она игнорирует своё стучащее сердце и полумёртвый вид Нотта, того самого предателя. Фоули выглядывает за колонну, наблюдая за кричащим Гарри: – Ты думаешь, когда моя мать погибла, спасая меня, это была случайность? – Гарри выкрикивает на весь школьный двор.  Оба двигаются боком, по идеальной окружности, сохраняя равное расстояние друг от друга. – Ты думаешь, случайность, что я решился сразиться с тобой тогда на кладбище? Случайность, что минувшей ночью я не стал защищаться и всё же остался жив и снова вернулся в битву? – Случайность! – Волдеморт не наносит удар. Он словно ждёт, но чего? – Случайность, везение и то, что ты увиливал и прятался за спинами тех, кто лучше тебя – мужчин и женщин, – позволяя мне убивать их вместо тебя! Он рассчитывает на эмоции Гарри, пытаясь заставить его поспешить, оступиться. И Лесли очень надеется, что Избранный не поддастся этому. Потому что если он вскинет свою палочку, если атакует Волдеморта сам – он погибнет, и теперь уже, судя по всему, по-настоящему. И после увиденного в омуте памяти Поттеру это известно, но почему-то он всё равно решился вступить в эту схватку.  Словно надеясь на лучшее. Лесли замечает ещё одну фигуру, скрывающуюся между камней прямо так же, как она. И на короткий момент её сердце пропускает удар, потому что сложно не узнать светлые платиновые волосы. – Я сделал то же, что моя мать… Малфой крадётся к Гарри, собираясь напасть на него.  – Не пора ли тебе учиться на ошибках, а, Реддл? Она идёт по его пятам, пытаясь ступать как можно незаметнее и готовясь в нужный момент вмешаться в разговор Избранного и его антагониста. Её антагониста. – Ты посмел… – Да, я посмел, – отвечает Гарри. – Я знаю многое, чего ты не знаешь, Том Реддл. Много очень важных вещей, тебе неизвестных. Хочешь, я расскажу тебе часть из них, пока ты не сделал новую большую ошибку? Она замирает в шаге от остановившегося Драко, прямо за его спиной. – Что, опять любовь? Любовь, вечная присказка Дамблдора: он утверждал, что она побеждает смерть. Хотя любовь не помешала ему сверзиться с башни и разбиться, как восковая кукла. Любовь не помешала мне раздавить твою грязнокровку-мать, как таракана, Поттер. Любовь не уберегла твою всё же смертную помощницу, дочь предателей крови. И, похоже, никто здесь не пылает к тебе такой любовью, чтобы броситься вперед и принять на себя мое заклятие. Никто не отправился вслед за нами, пытаясь спасти тебя. А Наследница Когтеврана мертва, и её смерть была последней. Так кто же помешает тебе погибнуть, когда я ударю? – Только одно. Её глаза сталкиваются с серыми, пустыми и безжизненными глазами обернувшегося Малфоя.  – Если не любовь должна спасти тебя на этот раз, то, значит, ты думаешь, что владеешь волшебством, которое мне недоступно, или обладаешь более мощным оружием? Или ты думаешь, что Наследница восстанет из мёртвых вновь? – Драко…  – Авада Кедавра! – она едва уворачивается от зелёного луча, надеясь, что Дезилюминационное ещё держится. Вскакивая на ноги, Лесли пригибается и коротко оглядывается на замерших Гарри и Волдеморта. – Я убил её и теперь некому тебе помочь! Я подстроил гибель Альбуса Дамблдора! Все твои верные помощники мертвы!  – Это тебе так казалось, – отвечает Гарри. – Но ты ошибался. – Дамблдор мёртв! Он не вернётся, Поттер! И тебя ждёт та же участь! Лесли сглатывает нервный вздох, замечая, что Драко, словно позабыв о секундном отвлечении, подступает к Гарри, который совсем его не замечает. – Пришла наконец, – раздаётся рядом с ней мрачный голос Салазара. – Чего ты ждёшь? – обращается к нему девушка. Слизерин кривит губы в усмешке: – Решающего момента, когда он поймёт, что проиграл. – Зачем ждать? Он убьёт Гарри и мы…  Она игнорирует разговор Поттера и Тёмного Лорда, пререкаясь с древним волшебником – своего рода призраком прошлого. – С каких пор слизеринцы не умеют выжидать лучшего момента? – С тех самых, когда на кону стоит невинная жизнь! – она нервно оглядывается, замечая, что палочка Драко наставлена на спину Гарри, и тогда же вскидывает руку: – Инсендио! – столп пламени отделяет не понимающего откуда прилетело заклинание Малфоя от Гарри.  – Я разочарован, – комментирует Слизерин, но Лесли игнорирует его, выставляя Протего перед отвлёкшимся Гарри, потому что Волдеморт как раз собирался его атаковать, воспользовавшись моментом. И когда зелёный луч отскакивает от щита, Тёмный Лорд кричит в её направлении: – Кто посмел помешать мне?! Фоули игнорирует его возглас, обращаясь к Салазару: – Помогите мне помочь вам. Что ещё нужно для мести? Голубые глаза пронзают её подобно кинжалам, но Лесли не боится основателя своего факультета и того, что может сделать Слизерин, учитывая, что могла Кандида без палочки. Его гнев обволакивает её подобно океану боли, но Фоули не склоняется: она смотрит в ответ и кажется, что эти секунды тянутся бесконечно. Она теряет Драко из виду и старается не думать об этом и наложенном на него Империо и том, что пока Волдеморт не сгинет, Малфой не освободится от наложенного на него заклятия. – Круцио!  Непростительное не долетает до них, испаряясь в жалких сантиметрах от её невидимого плеча. Салазар смотрит на неё, чуть приоткрыв губы с едва читаемым в его чертах интересом и почти что удовлетворённостью. Он кивает самому себе, задирая подбородок. Его брови на короткий момент подскакивают вверх и тут же опускаются. Так и не ответив, он исчезает.  Лесли сглатывает, моргает и собирается с силами. – Это твой последний шанс, Том! – Гарри, даже не видя её, продолжает отвлекать Тёмного Лорда и она безумно благодарна ему за это. – Всё, что тебе остается… – он делает шаг вперёд, словно не боясь настоящей смерти. – Я видел, во что ты иначе превратишься… – он оглядывается в сторону Лесли. – Будь мужчиной… попытайся… попытайся раскаяться… – Ты посмел… – гневно начинает Волдеморт, и тогда же Фоули вскидывает свою палочку: – Экспеллиармус! – она вскрикивает, выскакивая из-за камней и чувствуя, как Дезилюминационные чары спадают. Лесли игнорирует подбирающееся к ногам пламя посланного ею ранее заклинания и вытягивает натренированную левую руку вперёд, перехватывая кое-что, что никогда не могло принадлежать ей в ином случае и всё ещё не веря в происходящее. И она видит секундную панику в глазах Реддла – ровно до того момента, как его змеиные глаза находят что-то за её спиной, а губы растягиваются в хищной усмешке. – Это ничего не изменит, Наследница, – она косится, чуть поворачиваясь и замечая вновь направленную на неё палочку Драко. Взгляд Малфоя пустой – но вместе с тем за пеленой Империо бушуют эмоции. Лесли видит его стыд, грусть, страх, смирение и, может быть, даже гнев. – Он всё ещё под моей властью, как бы тебе не хотелось обратного. Гарри тяжело дышит, глядя то на неё (с шоком в глазах, но в какой-то мере, судя по всему, он не так удивлён), то на Волдеморта.  Фоули прищуривает глаза. Волдеморт поднимает руку: – Драко, – его голос становится шипящим. – Исполни…  Внезапно грудь Тёмного Лорда сзади пронзает меч. – Ты всегда недооценивал мудрейших магов, Том, – материализующийся за его спиной Салазар проворачивает металл в груди Реддла, и они вместе наблюдают за пропитывающей его серо-зелёные одеяния почти чёрной кровью. – Думал, я прощу тебя за оскорбление? Салазар трансгрессирует, оставляя падающего на колени Тёмного Лорда и оказываясь за спиной Лесли, будто наконец-то исполняя свою роль покровителя факультета. Рядом с ним возникает Кандида, и по щелчку её пальцев глаза Драко закатываются и он падает на землю. – Я… Ты поплатишься за это, Салазар… Их со Слизерином взгляды вновь встречаются, и глаза мужчины блестят далеко не по-человечески. На его губах играет самая настоящая, не такая жалкая как у Тома Реддла, хищная усмешка, и тогда Гарри видит сходство основателя со змеем. В какой-то мере Лесли даже похожа на его дочь, несмотря на то, что они далеко не родственники. До невозможности довольная Кандида, наслаждающаяся происходящим и купающаяся в хаосе, ликует, словно она ждала этого момента всё это время. Фоули поворачивает голову, пересекаясь взглядом с опускающим плечи Гарри. – Ты жалкая пред… – Волдеморт захлёбывается своей кровью. – Предательница крови, девчонка… Ничего не… – Это всегда должно было закончиться именно так, – произносит Лесли, поднимая подбородок и не испытывая ни капли страха.  Она смотрит на Тёмного Лорда, прекрасно осознавая их шансы.  Ей нравится такая власть – когда гроза всея магического мира словно жалкая букашка делает предсмертные угрозы, будто она его послушается. Будто он успеет осуществить их до того, как Лесли решит его судьбу. – Разве не так? Фоули сжимает бузинную палочку как родную, глядя прямо в красные глаза Волдеморта, чей рот приоткрывается в животном страхе.  И замахивается.