Исчезающая

— …Три коробки супер-кислых леденцов, четыре коробки драже Берти Боттс, десять Шоколадных лягушек, пять коробок взрывающихся конфет, две — ледяных снежинок, фунт соленых ирисок, десять коробок сахарных крыльев, и, пожалуй, помадки с патокой, фунта два. Нет, давайте три. — Эви, ты растолстеешь, если будешь есть столько сладостей. — весело заметила Поппи, скромно взяв себе только фунтовый бисквит с клубничной начинкой. — А после каникул не влезешь в униформу. — Ты думаешь, это для меня? — засмеялась я. — Это все для Ады. Она из меня лепешку сделает, если я посмею вернуться домой без волшебных сладостей из «Королевства». Да и родители их полюбили. — Мисс Уинтон, ваш заказ. Прошу. — вмешался продавец, выставив на прилавок череду пакетов. — Спасибо, мистер Реддинг, — поблагодарила его я, расплатившись и забирая свои многочисленные пакеты с прилавка. — Приходите ещё! С трудом впихнув все эти сладкие сокровища в мою зачарованную сумку, мы с Поппи вышли из магазина. Проводив накануне Себастьяна в Амбл, я закрыла двери в Зал Картографии, и, обезопасив таким образом Хранилище, со спокойной душой начала собираться домой, в Лондон. Сразу после уроков в последний день семестра мы с Поппи отправились в Хогсмид: я никак не могла вернуться домой без подарков родным к Рождеству, и она решила составить мне компанию. В Хогсмиде было тепло и солнечно; выпавший накануне снег растаял, и теперь по улицам бежали маленькие сверкавшие на солнце ручейки. — Как насчет сливочного пива? — предложила я, щурясь от яркого света. — Заглянем в «Три метлы»? — Да, с удовольствием, — ответила она, — Нам теперь удастся выпить его только в следующем году. И Сирону я давненько не видела. Я улыбнулась ей. Благодаря нашей дружбе Поппи начала чуть больше общаться с людьми, и не в последнюю очередь, подружилась с Сироной Райан, владелицей паба «Три метлы». Они на многое смотрели одинаково: например, любили животных и ненавидели браконьеров, и потому очень быстро нашли общий язык. Некстати вспомнилось, как я впервые побывала в «Трех метлах»: Уизли предложила пойти в Хогсмид с Себастьяном или Натти, и я выбрала последнюю — так и началась наша дружба. Ей достались лавры победителя тролля, о чем Себастьян иногда немного жалел. Интересно, изменилось бы что-нибудь в наших отношениях, если бы в тот день мы пошли в Хогсмид вместе с ним? — А знаешь, Себ, — забывшись, начала я, но, тут же вспомнив, что его нет, осеклась. Я скосила глаза на Поппи, и встретила ее понимающий взгляд. — Я… я просто… — Ты привыкла, что он всегда рядом, — едва заметно улыбнулась она. — Как нечто неизменное. Честное слово, я не представляю, как ты будешь жить без него, когда выйдешь замуж за Оминиса, Эви. Вы же не сможете жить втроем. Я наклонила голову, пытаясь скрыть от нее выражение своего лица. Она, как всегда, попала в самое больное место. Поппи не в первый раз задевала меня за живое своими словами, умудряясь вытаскивать наружу то, что я пыталась скрывать в глубине души. — Хотя, если подумать, — как ни в чем не бывало, продолжала она, — Оминис так сильно привязан к нему, что Себастьян наверняка будет частым гостем в вашем доме. — Наверняка, — подхватила я, радуясь, что она решила «подсластить» мне «пилюлю». — Интересно, где мы будем жить?.. Мой вопрос остался без ответа, так как наш разговор был прерван внезапным появлением незнакомца, который быстрым шагом вышел из паба, сильно задев меня плечом. — Поосторожнее, мистер! — раздраженно сказала я, — Вы едва не сбили меня с ног! — Простите, мисс, — буркнул он, и, не останавливаясь, двинулся вниз по улице. Потирая ушибленное плечо и морщась, я вслед за Поппи вошла в «Три метлы». Было шумно и душно, в зале толпилась уйма студентов. — О, знакомые лица, — кивнула нам Сирона из-за стойки. — Сегодня прямо день студентов. — Все хотят побывать у тебя до каникул? — Похоже на то. Честно говоря, народу сегодня столько, что, кажется, свободный стол остался только наверху. Устраивайтесь там, и я принесу вам пива. — Спасибо! Мы поднялись по лестнице на второй ярус, а затем и на третий. Сирона ошиблась: даже там все столики были заняты. — Эверлин, сюда! — я повернулась и обнаружила сидящую за столиком в углу Имельду. — Здесь есть свободные места. — Привет! Пьешь в одиночку? — пошутила я, окинув взглядом четыре кружки на столе. — Если бы все было так просто. Ребята только что ушли. Даже пиво не лезет в глотку после таких новостей. — Что случилось? — Ох. Я все забываю, что ты совсем не слушаешь школьные сплетни. Директор Блэк, будь он неладен, вернулся сегодня утром и сразу же вызвал к себе капитанов команд. В следующем семестре у нас снова будет квиддич. — Но это же замечательно, — осторожно сказала я, — Почему ты так раздражена? — Да потому что это сплошной!.. гхм. Дело в том, Эви, что многие игроки выпустились в прошлом году, и в этом никто из капитанов не набирал новую команду, будучи уверенными, что запрет на квиддич не снимут. И я в том числе. А теперь представь: мне за четыре оставшихся в учебном году месяца нужно добрать три человека, натренировать их, сплотить команду и потом сыграть два матча, и при этом не слишком опозориться! Это будет настоящий паноптикум. — Сочувствую, Имельда. — Ты будешь играть за команду своего факультета? — Ни в коем случае. У меня и без того хватает дел. — Ну, тогда насчет Равенкло я спокойна, они нам не соперники. Хотя ваша Дагворт — одна из лучших загонщиков школы, признаю. Кстати, Сэллоу в команде Слизерина, ты знала? — Ничуть в этом не сомневалась, — усмехнулась я. — Да. Охотник. Он неплох, но любит порисоваться, поэтому приходится за ним следить. Надеюсь, он ничего не натворит в новом семестре, иначе его снова отстранят, и это будет катастрофа. К нам подошла Сирона с подносом в руках. — Ваше сливочное пиво. Наслаждайтесь. — Спасибо, Сирона. — Мне вспомнился недавний инцидент перед дверями. — Послушай, ты не знаешь, что за тип недавно выскочил отсюда как ошпаренный? Он едва не сбил нас с ног. — Аврор. — напряженно и негромко ответила она, забирая пустые кружки со стола. — Сегодня в деревне их полным-полно. Правда, они в основном обретаются в «Кабаньей голове», но и сюда заглядывают. Вопросов не задают, но ведут себя нагловато. Приходится ставить их на место. Уж не знаю, зачем они здесь, но это явно не к добру. Мы с Поппи переглянулись. Уверена, мы с ней подумали об одном и том же: аврорат каким-то образом прознал о том, что случилось с Соломоном Сэллоу, и теперь ищет преступника. Как хорошо, что Себ уехал! — А вы, как я понимаю, что-то об этом знаете? — заметила Сирона наши переглядывания. — Нет-нет, рассказывать ничего не нужно. Держите свои тайны при себе. Чем меньше мне известно, тем лучше для меня. — Извини, Сирона. Коротко улыбнувшись, она поставила перед нами блюдце с орешками, и ушла. Имельда проницательно взглянула на нас: — Я, если что, тоже не нуждаюсь в чужих тайнах — своих достаточно. Так что пойду-ка я обратно в замок, авось за остаток дня уговорю кого-нибудь вступить в команду. — Удачи. — Спасибо. Как только Имельда ушла, мы с Поппи сдвинули стулья поближе, склонив головы друг к другу. — Я так и знала, что когда-нибудь все это выйдет наружу. — с досадой тихо сказала я, — Но не ожидала, что это случится так нескоро. Думала, раз нас не арестовали сразу, то уже ничего и не будет. Хорошо, что у него хотя бы новая палочка — трудновато будет доказать его вину. — Мы должны его предупредить. — Невозможно. Себастьян строго-настрого запретил мне писать ему, пока он в доме Гонтов. Мы можем испортить ему весь план своим письмом. Придется как-то отвираться самостоятельно. После этих разговоров удовольствие от пива пропало, и мы вскоре ушли из «Трех Метел», выбравшись через черную дверь, чтобы не столкнуться с кем-то ещё. После слов Сироны я стала обращать внимание на чужаков на улицах Хогсмида. Хоть они и были одеты в штатское, от местных отличались холодным выражением лиц и внимательными, цепкими взглядами. — Знаешь, я не думаю, что их появление как-то связано с Себастьяном, — задумчиво сказала Поппи, когда мы покинули Хогсмид и зашагали по мощеной дороге в замок. — Если бы его в чем-то подозревали, они не стали бы шастать по деревне, а сразу пришли в школу. Или, по крайней мере, в Фелдкрофт. — Что им тогда здесь надо? — с досадой спросила я. Поппи пожала плечами: — Охотятся на браконьеров? — Весь прошлый год им было наплевать на браконьеров. — хмыкнула я. — Нет, тут что-то другое. У развилки дороги, ведущей в Запретный лес, я увидела знакомую персону: тот самый аврор, что чуть не сбил меня с ног у «Трех метел», быстро оглядевшись, направился в чащобу. Нас он как будто не заметил. — Даже не думай. — напряженно сказала Поппи, тоже увидевшая его. — О чем ты? — прикинулась я непонимающей. — Ты наверняка подумала о том, чтобы проследить за ним, и узнать, зачем сюда заявились авроры. Так вот — даже не думай. Ничем хорошим это не кончится. — Давно ли ты стала такой благоразумной? — с усмешкой спросила я. — Не хочу ничего слышать от девушки, с которой мы вместе разгромили нелегальную арену браконьеров и вернули драконихе ее яйцо. — Себастьян взял с меня обещание присмотреть за тобой и приложить все усилия, чтобы ты оставалась в целости и сохранности, Эви. Я почувствовала странное раздражение — смесь удивления и ревности. — Оу? Ну, тогда давай, присматривай. Я иду за этим аврором. Если хочешь — догоняй. Еле слышно ругаясь, Поппи пробиралась вслед за мной сквозь колючий кустарник и высокую траву, стараясь не шуметь. Аврор уже скрылся из виду, но «Ревелио» четко показывало его следы на земле. Вскоре между деревьями замелькали огни фонарей. — Смотри, кажется, это какой-то лагерь. — тихо сказала я. — Давай подойдем поближе и посмотрим. — Если они нас заметят, придется объяснять им, что мы тут делаем, — отвечала она шепотом, — и это будет очень нелегко. — Поппи, я не узнаю тебя. Неужели ты боишься? — Просто авроры, на мой скромный взгляд, поопаснее браконьеров. — Справедливо, — согласилась я. — И хотя я до сих пор встречала только двоих… Я замолчала, скорее почувствовав, чем увидев что-то впереди. — Эви?.. — Стой. Там что-то есть. У меня появилось странное, неуютное чувство — будто что-то опасное затаилось впереди. «Ревелио» ничего не показало, но я все равно не могла заставить себя сдвинуться с места. Глядя на меня, Поппи тоже замерла неподвижно. Вздохнув, я постаралась сконцентрировать древнюю магию в ладони, а после резко бросила ее вперед. Перед нами тут же проявилась светящаяся голубым светом сетка, преграждавшая путь к видневшемуся невдалеке лагерю. Она поднималась высоко, накрывая местность своеобразным куполом. — Охранные чары, — тихо сказала я, нахмурившись. — Вероятно, если попытаться пройти насквозь или снять их, авроры об этом сразу же узнают. — Что дальше? — Уходим. Нам тут больше нечего делать. Разочарованные, мы повернули назад, к выходу из леса. Уходя, я еще пару раз оглянулась на лагерь, мучительно пытаясь понять, зачем работникам Министерства скрываться в лесу, как каким-то бандитам. *** Перед ужином мы с Амитом и Поппи встретились на виадуке. К вечеру на улице стало очень холодно и ветрено, и никто, кроме нас, не рискнул выйти из замка, но в этом был и плюс: никто не смог бы нас подслушать. Мы обсудили все новости, в том числе внезапное появление авроров в деревне, их лагерь в лесу, а потом — и квиддич. Пока они болтали, я сосредоточенно пыталась уложить все известные мне в факты в одну картину. Разговор с отцом Корвуса и его угроза насчет Министерства. Проверка школы. Информация от Малфоя. Авроры и их лагерь. — Что ж, завтра уезжаете, — слегка откашлявшись, Амит потер озябшие руки и подышал на них. — Думаю, мне будет довольно скучно без всех вас. Скорей бы Натти проснулась. — Не терпится увидеть бабушку, — сказала Поппи, — И ты наверняка соскучилась по своим родным, верно, Эви? Эви?.. — Я остаюсь, — сказала я, выныривая из своей задумчивости. — Почему? — удивилась Поппи. — Разве ты не собиралась ехать в Лондон, к родителям? — Планы изменились. Мне нужно быть в Хогвартсе. Они с Амитом переглянулись. — Эви, ты ничего не хочешь нам рассказать? — тихо спросила она. — Что тебя беспокоит? Я виновато посмотрела на нее: — Не могу говорить об этом, Поппи. Это опасно. Я поклялась молчать. — Может быть, мне тоже остаться? — Нет, поезжай к бабушке, как собиралась. Я уверена, что справлюсь с этим сама. Она нахмурилась, и было заметно, что она очень хочет напомнить мне о всех тех случаях, когда я не совсем справлялась. — Если ты не можешь рассказать нам о том, что тебя беспокоит, может быть, ты расскажешь об этом кому-то из преподавателей? — нерешительно сказал Амит. — Я знаю, что Фига с нами больше нет, но ведь есть и другие, кому ты доверяешь? — Думаю, мне надо пойти к Уизли. — рассеянно ответила я. — После ужина так и сделаю, заодно отдам ей заявление о том, что остаюсь. — Ну… можешь ты хотя бы намекнуть, почему тебе так нужно остаться? — Меня беспокоит эта проверка. И эти авроры. Чувствую, будто что-то упускаю из виду или неправильно понимаю. — Что же не так? — Сама не знаю. Будто на краю сознания свербит какая-то мысль, а ухватить ее не могу… Ладно. Пойдемте на ужин, может, на сытый желудок я получше соображу?.. *** На лестницах и в залах еще утром появились рождественские украшения, и по всему замку теперь витали запахи ели, апельсинов и корицы. Ужин был по-настоящему роскошным, почти праздничным: видимо, эльфы постарались устроить для студентов пир, чтобы таким образом отметить окончание семестра и начало каникул. Как всегда в напряженные моменты своей жизни, я почти не могла есть: в голове раз за разом всплывали воспоминания о разговоре с Сироной, о появлении авроров, и об их лагере в лесу. В конце ужина совсем рядом внезапно раздалось уханье и я машинально взглянула вверх. Небольшая серовато-коричневая сова, пролетев над моей головой, сбросила прямо мне в руки небольшой конверт. Сердце екнуло — неужели, наконец-то, письмо от Себастьяна! Дрожащими руками я поспешно распечатала его. Увидев почерк, я сразу поняла, что письмо не от него; на листке была написана лишь одна строчка: «Они привели с собой гоблинов Р.» Подписи не было, почерк не был мне знаком. Я медленно сложила бумагу и уставилась в пустоту; мозг лихорадочно заработал. «Они»? Конечно, прибывшие накануне авроры, кто же еще? Кому, кроме них, под силу справиться с одуревшими от искаженной магии гоблинами? Я знала, что после сражения за Хогвартс уцелевшие сторонники Ранрока разбежались по всему Высокогорью: среди других, мирных гоблинов они были объявлены вне закона. Что же случилось потом — летом? Очевидно, узнав об сражении в школе, прибывшие с опозданием авроры нашли и поймали этих гоблинов и долго допрашивали, постепенно узнав о том, что Ранрок искал в школе некую магию. Теперь я понимала: авроры тоже ищут Хранилище, заодно с Министерством или отдельно от него — это не имеет значения. Закрыв Зал Картографии, я, по сути, не обезопасила его, ведь гоблины знают о другом пути в пещеры — подземном. Кто бы не прислал это анонимное письмо, он знает обо всем, и явно хочет предупредить меня. В голове зазвучал вкрадчивый голос Лестрейнджа-старшего, и я наконец все поняла. Какой же я была наивной. — Эверлин?.. — забеспокоившись, сидевший рядом Амит участливо коснулся моего локтя. — Ты в порядке? Ты очень бледная. Не отвечая ему, я сжала виски ладонями. Все мои предыдущие выводы были неверны. Это не Лестрейндж инициировал эту проверку, а кто-то другой — тот, кто узнал о Хранилище от гоблинов и хочет найти его. И раз сюда прибыли авроры, то, может быть, это сам глава аврората? Как же его… Я зажмурилась, изо всех сил напрягая память. Мне говорили это в прошлом году… я еще так удивилась… Стефан Хобхаус. Отец Данкана. Данкана Пушишки. Открыв глаза, я метнула взгляд на него. Не понимая, почему я смотрю, он сильно покраснел и поперхнулся своим тыквенным соком, закашлявшись. — Эверлин. — Амит тоже взглянул на Данкана, но ничего не понял и снова уставился на меня. — Что-то случилось? — Да. — я вскочила с места и быстрым шагом направилась к выходу из Большого зала. — Все очень плохо. — Куда ты? Что случилось? — крикнул он вслед. — Мне нужно к Уизли! Срочно! Я выскочила во двор, задыхаясь от ледяного воздуха, пытаясь не скользить подошвами туфель на заиндевевших камнях кладки. То, что Лестрейндж ходил к главе Попечительского совета после покушения на меня — лишний факт в этой цепочке; очевидно, его визит был связан лишь с Корвусом. Гораздо важнее была информация от Малфоя о том, что проверка связана с гоблинами: и вот как раз на это я отчего-то обратила слишком мало внимания. У отца Корвуса не получилось бы уговорить главу совета не поднимать скандала из-за покушения, ведь тот нашел просто идеальный предлог для инспекции школы. Для чего? Чтобы совместно с Министерством и авроратом найти Хранилище — Лестрейндж туманно предупреждал меня об этом, но я его не поняла — решила, что он мне угрожает. Но, тогда ведь получается, что и предлагаемая им сделка тоже не имела значения: в тот момент в Министерстве уже знали о том, что я победила Ранрока, а в аврорате пленных гоблинов заставили рассказать о том, что именно им нужно было в школе. «Вот же гад!», — с досадой подумала я, — «Мог бы не ходить вокруг да около, а сказать все прямо!» Чудом не сбив никого из встретившихся мне студентов и не поскользнувшись на обледеневших ступеньках, я, тяжело дыша, добежала до класса трансфигурации. Внутри было пусто; мое внимание привлекли громкие голоса в кабинете Уизли — два женских и мужской. Как можно спокойнее я подошла к двери, пытаясь отдышаться и приглаживая растрепанные волосы, и уже подняла руку, чтобы постучать в дверь, но громкое восклицание Гекат заставило меня застыть: — …Но в этом нет никакого смысла, Матильда! — Разумеется, есть. — вслед за ней повысила голос Уизли. — Если она узнает, что вы нашли ее пророчество, а затем и о том, оно истинное, вся ее жизнь превратится в ожидание неминуемого конца. Бедная девочка и так почти утратила свою жизнерадостность. — Но… — Исполнение этого пророчества может затянуться на месяцы и годы, Дина. И все это время она будет чувствовать себя приговоренной к смерти? Нет, не говорите ей ничего. Пусть наслаждается своей юностью, пока еще может. — И вы возьмете на себя такую ответственность? — Да, конечно, на ее месте я предпочла бы знать правду, но, как профессор, я обязана беречь здоровье и рассудок своих студентов. В разговор вмешался низкий голос Шарпа: — Знать бы, как работает это пророчество. Есть ли способ сделать так, чтобы оно не сбылось? — В древние времена люди считали, что достаточно убить прорицателя, чтобы пророчество не сбылось, Эзоп. Но в наше время мы уже знаем, что это миф. — Вы не ответили на мой вопрос, Дина. — Потому что я не знаю на него ответа. Возможно, Мадива могла бы ответить вам? — О, с ней бесполезно говорить об этом. — недовольно сказала Уизли. — Для нее это пророчество — непреложная истина. Она уже похоронила бедную девочку, и свою дочь заодно. У нее ведь было видение и о ней тоже. А ведь оно может и не сбыться, даже несмотря на то, что является истинным. Я бессознательно шагнула назад, чуть не свалившись со ступенек, ведущих к двери кабинета. Стараясь ступать как можно тише, я покинула класс трансфигурации; выйдя в заснеженный дворик, уселась на холодную мраморную скамью перед фонтаном-виверной, пытаясь ухватить беспорядочно мельтешащие в голове мысли. — Значит, пророчество все же оказалось истинным, — сказала я вслух, глядя перед собой невидящими глазами. — Что же делать? Видимо… уже ничего?.. — Мяу. Я нервно оглянулась. Один из многочисленных школьных котов, двуцветный, черно-рыжий, сел рядом с моей ногой и потерся о нее. Я машинально погладила его, он вспрыгнул ко мне на колени и свернулся клубком, громко мурлыкая. Склонившись над ним, я гладила его; на мою руку и его шерсть падали крупные слезы, капающие из моих глаз. — Его зовут Полумесяц. Я подняла голову. Рядом со мной, застенчиво улыбаясь, стояла Аделаида Оукс. — О… ты что, плачешь? — встревожилась она. — Что-то случилось? — Нет, я… ох, все нормально. — ответила я, вытирая глаза и замерзшие щеки. — Просто… Не найдя слов, я замолчала, надеясь, что она обидится и уйдет. Она деликатно присела рядом, и, откашлявшись, тихо сказала: — Я понимаю, что тебе сейчас нелегко. — Да? — немного удивленно ответила я. — Откуда ты знаешь? — Думаю, новая школа — это всегда тяжело. Все постоянно пялятся на тебя, и учителя обращают больше внимания, чем на остальных. Я невесело усмехнулась, поняв, что она, как и Гаррет, забыла, кто я такая. — Но ты привыкнешь. — продолжала она, не обращая внимания на мою реакцию, — В Хогвартсе не так уж и плохо. И, если ты так и не смогла найти друзей, то, знаешь, я могу дружить с тобой. Если хочешь, конечно. Я вздохнула и, сняв кота с колен, встала, отдавая его ей. — Спасибо, Аделаида. Разумеется, я хочу дружить с тобой. Как насчет сходить в Хогсмид после каникул? Например, в «Сладкое Королевство»? Ее доброе личико осветилось улыбкой, и она кивнула, даже не заметив, что я назвала ее по имени. Не прощаясь, я потащилась в Выручай-комнату, едва переставляя ноги. Мне нужно было как следует все обдумать. *** В Выручай-комнате я засиделась далеко заполночь. Но, чем больше я ломала голову, пытась найти выход, тем больше понимала — иного не дано. Ни с кем не советуясь, я решила этой же ночью забрать себе то, что лежало в Хранилище. Нужно было что-то написать ребятам на тот случай, если я не вернусь из пещеры, что-то вроде прощального письма. Конечно, было бы лучше написать каждому из них отдельно, но у меня не было ни времени, ни сил на это. Усевшись за письменный стол, я положила перед собой листок бумаги, и решительно, пока не кончилась вся моя смелость, крупно и размашисто написала: «Друзья. Простите меня за мой поступок и за то, что не попрощалась с вами лично. Я знаю, у меня нет иного выбора, и верю, что вы поймете меня — если не сразу, то со временем. У меня не было права просить вас о помощи в этом деле, так как древняя магия — это моя, и только моя ответственность. Спасибо вам за все. Я люблю вас. Прощайте. Эверлин.» Не перечитывая, я запечатала его, и отдала стоявшему у выхода из Выручай-комнаты ничего не подозревавшему Дееку. — Деек, мне нужно ненадолго отлучиться из школы. — я постаралась говорить спокойно и весело. — Пожалуйста, передай это любому из моих друзей, кто зайдет сюда. — Деек все сделает, мисс Эверлин. — кивнул эльф. — Может Деек узнать — когда вы вернетесь? — Завтра. В крайнем случае, послезавтра, — уверенно солгала я. — Присмотри за животными в вивариях, пожалуйста. — Конечно, мисс. Удачного путешествия! — Спасибо тебе, Деек. До свидания. Улыбнувшись, я внимательно посмотрела на него, стараясь запомнить своего друга получше, и вышла из комнаты. Спрятавшись от старост и привидений под дезиллюминационными чарами, я прошла по слабо освещенным коридорам замка, спустившись вниз, в подвал. Моей последней надеждой были Хранители, и на этот раз они действительно появились: на своем портрете возник профессор Рэкхем. — Еще одно дитя, владеющее древней магией? Приветствую вас. — Профессор Рэкхем, — решительно перебила его я. — Я пришла сюда по делу чрезвычайной важности. Не могли бы вы позвать остальных Хранителей на их портреты? Хранилищу измененной магии Исидоры снова угрожает опасность. — Что? Откуда вы?.. — Профессор, пожалуйста! У нас нет времени на долгие объяснения! — в отчаянии сказала я. — Авроры и плененные ими гоблины Ранрока вот-вот будут здесь. Нахмурившись, он помолчал, глядя на меня, затем кивнул: — Хорошо. Я так понимаю, вам откуда-то всё известно. Полагаю, мы действительно должны выслушать вас. Он исчез, и несколько невыносимо долгих минут я мерила шагами Зал Картографии, глядя на мерцающие под стеклянным полом огоньки. — Дитя, — наконец, услышала я за спиной глубокий голос Ниов Фицджеральд и обернулась. — Мы все здесь и готовы выслушать тебя. Мой рассказ отнял довольно много времени: Хранители без конца перебивали меня, уточняя и переспрашивая детали событий прошлого года. Наконец, когда мой рассказ был закончен, профессор Рэкхэм тяжело вздохнул: — У меня нет сомнений в том, что ты говоришь правду, дитя мое. Но подобное положение дел сложно принять. Что за странное пророчество управляет твоей сущностью? Разве должно оно влиять на таких как мы, нарисованных людей? — Я не знаю, профессор Рэкхэм. Но со мной и в прошлом году приключалось много странного. Что же мы будем делать сейчас? Я не смогу защищать Хранилище от авроров — они сильнее гоблинов или браконьеров, не говоря уже о том, что уничтожать представителей магического правопорядка для меня неприемлемо. — Будь я сейчас живым человеком, то, вероятно, попытался бы увидеть твою судьбу и твое пророчество. Но, к сожалению, не могу — ведь я всего лишь портрет… — помедлив, он обратился к остальным профессорам, — Что вы думаете обо всем этом, друзья мои? — Я считаю, что девочка говорит правду, а значит, единственный способ защитить Хранилище — это дать ей сделать то, что она предлагает. — отозвался Чарльз Руквуд. — Хоть это решение и причиняет мне боль. — А я против, — угрюмо заявил Сан Бакар. — Ни один человек не должен владеть этой магией. Девочкой могут управлять — мы ведь не можем проверить ее на Империо. — Я согласна с Чарльзом. — тихо сказала профессор Фицджеральд. — Я в свое время поступила подобным образом ради людей, которых хотела защитить. Магия Исидоры не должна увидеть свет. И если уж Эверлин ждет такая судьба… Но, конечно же, решающим будет твой голос, дорогой Персиваль: как человека, который владеет древней магией. Профессор Рэкхем снова вздохнул. — Это тяжелое решение. Мы должны понимать, что нам в любом случае придется пожертвовать кем-то: либо тобой, дитя, либо жизнями этих людей, что придут сюда, не зная, какая опасность им угрожает. — Но, профессор, эти люди могут прожить долгую жизнь, тогда как мои дни уже сочтены, — сказала я взволнованно, — С каждым днем меня забывает все больше людей, а значит, пророчество скоро исполнится. — Понимаю. Что ж. Это тяжело, но я не могу не одобрять твое решение защитить людей. Я открою путь. Спасибо тебе — и прощай, дитя мое. Я молча кивнула, ощущая ком в горле. Толстое стекло, послушно повинуясь древней магии, превратилось в темную воду, которая схлынула, обнажив вход в пещеры под Хогвартсом. Не глядя на Хранителей, я вошла в причудливо украшенную дверь, сразу же захлопнувшуюся за моей спиной. Отчего-то зачарованные гиганты даже не пошевелились при моем появлении: быть может, они были сломаны Ранроком еще в прошлом году? В пещерах все напоминало о битве с гоблинами: то тут, то там валялись обломки скал и гоблинских буров, оружие, бочки со взрывчаткой, обломки деревянных сооружений. Гулкое эхо моих шагов разносилось по всей пещере, создавая иллюзию, что я не одинока: на мгновение мне даже показалось, что профессор Фиг опять идет рядом со мной. Через несколько минут очень быстрой ходьбы я достигла пещеры, в которой располагалось Хранилище. Измененная магия в шаре из гоблинского серебра вибрировала, отдаваясь почему-то пульсацией в моем теле, и чем больше я смотрела на нее, тем яснее понимала — все сложилось так, как надо. Я исчезну, и измененная древняя магия исчезнет вместе со мной, так я избавлю мир от этой угрозы. Хранителям больше не придется подвергать испытаниям ни одного ребенка. Магия не попадет в чужие, ненадежные руки. Никогда. Нужно просто запереть ее в себе. И, когда придет время, она исчезнет вместе со мной. В этом же и был смысл пророчества, разве нет? Я вспомнила, что эта магия сделала с Ранроком, и мне стало немного страшно. Что, если я тоже превращусь в дракона? Может, все-таки есть другой способ уберечь ее? Нет. Я покачала головой в ответ на свои мысли. За сотни лет Хранители так и не придумали другого способа. Есть лишь один — тот, что придумала я, и они с этим согласились. Я подняла палочку. Мне показалось, что она стала тяжелее и слегка дрожит, будто чувствуя, что именно я собираюсь сделать. Пора было решаться. Ради всех людей, которых Исидора лишила чувств, превратив в калек, сказала я себе. Ради студентов и преподавателей Хогвартса, не представляющих, какая опасность скрывается в его глубине. Ради моей семьи и всех магглов, которые, как и маги, неизбежно пострадают, если эта сила вырвется наружу. Ради моих друзей. Ради Оминиса. И ради Себастьяна. Мне вдруг очень захотелось, чтобы он сейчас был рядом, и, быть может, остановил меня, не дал мне сделать то, ради чего я пришла. Невыносимо. Стиснув зубы, я направила палочку на Хранилище. Из нее вырвался серебристый луч, такой же, как тот, что помог мне запереть магию. Палочка так сильно вибрировала в моей руке, что я с трудом удерживала ее. Гоблинское серебро начало трескаться и крошиться, а потом Хранилище сломалось, брызнув осколками во все стороны. Красная пульсирующая волна, вырвавшись наружу, захлестнула меня, моментально впитываясь внутрь моего тела. Меня охватило чувство эйфории, безграничной силы, могущества. Почему я так боялась ее? Почему все боялись ее? Ведь она же не враждебна! Это прекрасная сила, прекрасная! Восхитительная! Я громко рассмеялась. Все на свете казалось теперь таким легким и понятным. Во всем был смысл и одновременно, ничего не имело значения. Мои переживания из-за Оминиса и Себастьяна теперь показались мне смешными. Зачем было так страдать из-за этих двух маленьких мальчиков? Как глупо! Пророчество? Разве какое-то пророчество сможет противостоять этой силе? Я смогу переписать свою судьбу заново! Не будет никакого пророчества! Я стану самой могущественной волшебницей в мире, и уже никто не сможет меня остановить! Моя палочка, вдруг засветившись изнутри, с громким треском разлетелась на мелкие щепки, тут же сгоревшие на лету. А потом пришла боль. Она была такой сильной, что я не могла дышать. Казалось, с меня заживо сдирают кожу, отделяют кости от мышц, выдергивают их из моего тела, дробят их. Думаю, ни одно Круцио в мире не могло бы сравниться с этой болью. Я кричала, кричала и никак не могла остановиться. Боль выкручивала мое тело, вгрызаясь в мой мозг, в каждый нерв моего тела, в саму мою сущность. Перед тем как потерять сознание от этой чудовищной, невероятной боли, я увидела движущуюся ко мне еще одну, красно-черную пульсирующую волну. *** Из глубин беспамятства меня вывел голос Поппи. -… где ты, Эви? Ответь нам, пожалуйста. Эви, мы прочитали твое письмо и ищем тебя. Ответь! Я слабо пошевелилась. Все тело болело, горло сильно саднило — вероятно, от моих криков, голова невыносимо болела. Глаза жгло так, будто мне в них насыпали кайенского перца. Вокруг было тихо и почти темно, лишь слабые отсветы проникали снаружи через невидимые трещины и проемы в своде пещеры. Я не слышала ни одного звука, кроме своего слабого прерывистого дыхания. Поморщившись, я перекатилась со спины на бок. Совсем рядом со мной на каменном полу пещеры лежал обломок гоблинского серебра — остаток разрушенного Хранилища. Чуть вытянув руку, я коснулась его. Он был холодным, и тут же рассыпался песком от моего прикосновения. «Надо встать и идти в Выручай-комнату», — равнодушно подумала я, — «Деек поможет мне прийти в себя.» Раздался легкий шелест, и передо мной появилась «птичка», голосом Поппи сказавшая: — Эви, мы искали тебя всю ночь. Я уверена, что с тобой что-то случилось. Пожалуйста, если ты меня слышишь, ответь. Иначе мы сообщим преподавателям о твоей пропаже. Я немедленно потянулась к карману, чтобы достать палочку и зачаровать эту птичку на ответ, и, не найдя ее, сразу вспомнила, как она сломалась, разлетевшись мелкими щепками. Еле-еле, напрягая каждый ноющий мускул в теле, я привстала на локте. Даже такое небольшое усилие вызвало у меня головокружение и тошноту. — Вставай, — начала уговаривать я саму себя. — Вставай, черт возьми! Соберись! Потом внезапно произошло то, чего я совершенно не ожидала: мои руки, а затем и все тело охватило красноватое сияние и «нечто» приподняло меня над каменным полом пещеры, заставив зависнуть в воздухе. Я изумленно выдохнула. Ко мне стремительно возвращались силы, а боль пропала, будто ее и не было. Через несколько минут я уверенно встала на ноги. Вспомнив о драконе-Ранроке, я испуганно осмотрела свои руки и ноги, ощупала лицо, провела ладонями по волосам. Все было как будто в порядке, никаких изменений я в себе не чувствовала. «Что ж», — подумала я, взяв «птичку» и положив ее в карман, — «Теперь нужно найти ребят, пока они и вправду не подняли суматоху.» *** Выйдя из пещер, я поднялась в Зал Картографии. На звук моих шагов на картину вышел профессор Рэкхем. — Кто ты и что здесь делаешь, дитя? — спросил он встревоженно, уже обо всем забыв. — Неужели ты вышла сейчас из Хранилища? Как ты туда попала? Не отвечая ему, я вышла из Зала и тщательно заперла за собой двери, положив руки на символ древней магии. На этот раз он замерцал не только голубым, но и красным светом. Меня охватила горечь. Как бы ни старались мы с профессором Фигом, от искаженной магии все равно уйти не удалось. Наверное, это и было сутью пророчества?. Снаружи было раннее утро. Замок выглядел совершенно пустынным: ни студентов, ни призраков, и даже криков Пивза не было слышно. Наверное, студенты уже на станции, ждут посадки в поезд, который увезет их из школы на каникулы. А я ведь даже не собрала свои вещи. Проходя мимо статуи спящего дракона, я по привычке задумчиво погладила его морду рукой. На мгновение каменное веко приподнялось, приоткрыв ярко-красный глаз с узким зрачком. Я удивленно моргнула. Наваждение пропало. Нахмурившись, я внимательно смотрела на него, но больше ничего не произошло, и я направилась вверх по лестнице, еще несколько раз оглянувшись на него через плечо. Я довольно быстро миновала коридоры и лестницы школы, но у класса заклинаний мне вдруг снова стало дурно: кровь застучала в голове, ноги и руки ослабели, сердце оглушительно забилось — так, будто я долго и быстро бежала. Обессилев, я присела на ступеньки лестницы, и, пережидая дурноту, закрыла глаза и откинула голову назад. Под веками у меня будто вспыхивали ослепляющие огненные молнии. — Эви! Голос Поппи заставил меня открыть глаза. Она присела на корточки рядом со мной, встревоженно вглядываясь в мое лицо. — Где ты была, мы весь замок обыскали! — она протянула руку ко мне. — Не. Трогай. Меня. — сквозь зубы сказала я. Ее лицо стало удивленно-обиженным. Я откинула голову на ступеньку — она опять закружилась, меня трясло, как в лихорадке. Я закрыла глаза и выдохнула: — Ох… я имею в виду… не прикасайся ко мне. Это опасно. — Эви… — в ее голосе зазвучала огромная тревога. — Что с тобой случилось? Твои глаза… — Что не так с моими глазами? — Они только что были ярко-красными, но потом стали обычными. Что с тобой произошло? Эви, пожалуйста, скажи. Я хочу тебе помочь. — Идем в Выручай-комнату. Поговорим там. Мне уже легче. Поппи снова потянулась ко мне, но я сделала резкий жест рукой перед собой, напоминая ей, что она не должна притрагиваться ко мне. — Я сама. Иди вперед. Я с трудом дошла до комнаты, опираясь на перила лестницы Астрономической башни. Тело было тяжелым, каждый вдох давался мне с трудом. На звук наших шагов из соседней комнаты вышли Амит и Деек. — Эверлин! Ты нашла ее, Поппи! Где же ты была?! — Погоди, Амит. — Поппи, взмахнув палочкой, приманила кресло, в которое я немедленно опустилась, откинув голову на спинку. — Сначала присядем. — Это все измененная магия. — безразлично сказала я. Их лица стали непонимающими, и я пояснила, — То, что Хранители спрятали в пещерах под Хогвартсом. Амит и Поппи переглянулись, а затем он, слегка наклонившись ко мне, тихо спросил: — Ты не считаешь, что настало время рассказать нам все? Даже то, что о тебе знают только Оминис и Себастьян? — Да, — я устало кивнула. — Думаю, уже слишком поздно, но все же расскажу. Только для начала мне нужна парочка флаконов укрепляющего и что-то съедобное, я целую ночь провела в пещерах, не приходя в себя. Выслушав меня от начала и до конца, они оба долго молчали. Потом Амит медленно проронил: — Тебе следовало рассказать нам об этом раньше. Я совершенно не знал об этой искаженной магии, и никак не мог понять странных противоречий, которые возникали при моих расчетах. Мне нужно пересчитать все с самого начала. Я немедленно иду на смотровую площадку. Он стремительно вышел, практически выбежал из Выручай-комнаты. Переведя дыхание после долгого рассказа, я посмотрела на подругу: — Поппи. Она кивнула в ответ: — Я останусь с тобой. Иди в кровать, тебе нужно отдохнуть. — Преподаватели или кто-то еще искал меня? — спросила я, поднявшись из кресла и направившись в спальню. — Честно говоря, нет. Студенты сегодня разъехались на каникулы и поэтому твоего отсутствия никто не заметил, а профессора отбиваются от проверки совета и Министерства, и им не до нас… Эви, неужели это было необходимо? Я имею в виду эту самую магию. Искаженную. — Представь себе, что эту магию обнаружили авроры. Что они сделали бы, как ты считаешь? — Доложили бы министру магии, полагаю? — Да, скорей всего. А теперь представь, что их прислали сюда именно затем, чтобы некто мог найти эту магию и воспользоваться ею. — И что тогда случилось бы? — Результат предсказать невозможно. Этот человек мог бы тут же погибнуть, выпустив измененную магию наружу, а мог превратиться в чудовище, как Ранрок. А если такая сила попала бы в руки сильного, умного и амбициозного мага? Получив ее, он, скорей всего, постарался бы захватить власть. И вот что из этого получилось бы, трудно сказать, и проверять совсем не хочется. Так что — да, я считаю, что это было необходимо. — Да ты просто пошла по самому легкому пути! — вдруг разозлилась она. — Легкому?! — Да, легкому! Знаешь, как следовало поступить? Нужно было все рассказать нам! Вместе мы сумели бы защитить это Хранилище! — От авроров?! Что мне пришлось бы с ними делать — убивать, как гоблинов и браконьеров? Серьезно? Поппи, я понимаю, что тебе тяжело принять мое решение, но я тебя уверяю: я перебрала в голове два десятка вариантов, и только этот — абсолютно правильный. Учитывая мое чертово пророчество. Поппи молчала. Ее глаза были полны слез, губы дрожали. — Завтра я уеду на Хогвартс-экспрессе в Лондон, — забравшись под одеяло и закрыв глаза, устало сказала я. — Здесь мне больше нечего делать. — Ты ведь… вернешься? — тихо спросила она. — Прямо сейчас я не могу ответить на твой вопрос, — ответила я. — Эта магия все еще чужда мне. Возможно, мне потребуется время, чтобы подчинить ее. — Понятно. Спи, Эви. — Поппи шмыгнула носом. — Я побуду возле тебя, пока ты не уснешь. Я долго лежала неподвижно, но, поняв, что уснуть не смогу, нарочно начала дышать глубоко и ровно, притворяясь, что уснула. Поняла она это или нет, не знаю, но вскоре после этого она вышла из спальни, и я услышала, как дверь Выручай-комнаты тихо закрылась за ней. *** На следующий день, едва занялось туманное декабрьское утро, я и Поппи уже стояли рядом со своим багажом на платформе станции Хогсмид, ожидая прибытия поезда. Амит не пошел провожать нас, с головой погрузившись в свои странные расчеты, в которых я, признаться, почти ничего не понимала. Напоследок он взял с меня обещание вернуться в Хогвартс после каникул — обещание, которое я дала, но не собиралась выполнять, уверенная, что в школе мне больше делать нечего. Оглядывая платформу, я заметила поднимавшегося на нее Лестрейнджа-старшего. — Мисс Уинтон. — он слегка прикоснулся к своей шляпе, — Рад видеть вас снова. — Не могу сказать, это это взаимно, сэр. — дерзко ответила я. Он усмехнулся. — Уезжаете домой на каникулы? Разве у вас не осталось никаких незавершённых дел в школе? — Все мои дела в школе, — четко сказала я, глядя ему в глаза, — Уже абсолютно и полностью завершены. Спасибо вам за предупреждение, кстати. Насчет гоблинов. — Совершенно не понимаю, о чем вы говорите, мисс, — сказал он, едва заметно улыбнувшись. — Какое предупреждение? Но, как я понимаю, вы справились со всеми… сложностями. — Справилась. — уверенно ответила я. — Никто больше не сможет найти то, что было спрятано в школе. — Очень хорошо. Рад это слышать. — Позвольте спросить, мистер Лестрейндж: почему вас вообще все это беспокоит? — Скажем так: этот мир несовершенен, но меня устраивает то, каков он есть. — медленно сказал он. — Мне совершенно не хочется, чтобы баланс сил в волшебном мире драматически изменился. Но ни я сам, ни кто-либо из тех, кого я знаю, не смог бы совладать с тем… что было скрыто, судя по тому, что случилось с этими гоблинами. А я никогда не рискую понапрасну, мисс Уинтон, это — моя жизненная позиция. Наконец-то мне стали понятны его мотивы. Он просто воспользовался мной, чтобы избавиться от неизвестной огромной силы, которая могла помешать ему, поставил на то, что я смогу совладать с ней. И не ошибся. — Даже так, мистер Лестрейндж, ваши действия повлияли на мое решение в меньшей степени, чем вы думаете. — холодно проговорила я. — Для того, что я сделала, есть гораздо более веские причины, чем то, что эта сила могла оказаться в руках, которые вам не нравятся. — Не сомневаюсь в этом. — помолчав, он серьезно сказал, — Вам, наверное, кажется, что я издеваюсь над вами, мисс Уинтон, но на самом деле я в неоплатном долгу перед вами. Вы избавили мир от большой угрозы. Я знаю это, поскольку видел, во что превращаются гоблины под воздействием этой силы. Зрелище не для слабонервных. — Но что, если я тоже превращусь? — тихо спросила я, — Как и они? — Если наступит момент, когда вы почувствуете, что больше не можете совладать с этой силой, — серьезно ответил он, — И вам понадобиться заключить саму себя как можно дальше от людей, пришлите мне письмо. Обещаю, я помогу вам. Он наклонил голову, прощаясь со мной, и тут же сошел с платформы, постепенно скрывшись из виду. Глядя ему вслед, я почувствовала, как по моей щеке скатилась слеза, тут же заледеневшая на холодном декабрьском ветру.