Сто из десяти

      — Ты же помнишь расписание на завтра, лаобань? В девять у тебя встреча с директором канала, в десять — запись эфира на CCTV2. Предварительные вопросы уже отправила на почту, просмотришь их, пока будем добираться. Мне не нравятся первый, пятый и шестой. Кто вообще спрашивает о таком на национальном канале? Обрати на них внимание. А после интервью сразу же направимся в аэропорт. Лаобань, ты слушаешь? Лаобань!       Сяо Чжань моргает. Машинально кивает сидящей рядом помощнице, а потом снова рассматривает мелькающие за тонированным стеклом улицы. Если честно, он даже не слышал и половины из того, о чем ему говорила Ли Цинь. Смотрел в никуда, пытаясь расслабиться: последние полчаса у него жутко болит голова, и звонкий голос помощницы лишь усиливал боль.       — Так вот, — продолжает Ли Цинь, — жду не дождусь, когда мы окажемся в Чэнду.       — Нравятся панды?       Ли Цинь фыркает:       — Панды милые, — она пожимает плечами и блокирует планшет. — Но я, вообще-то, имела в виду другое. Пока ты будешь занят съемкой, я смогу съездить повидать родных. Племянника больше года не видела — ужасно соскучилась.       — Не боишься, что я тебя уволю?       — Тогда сам будешь разбираться с этими скучными денежными мешками с канала. Уверен, что сможешь найти с ними общий язык?       — Это что, угроза? — он прищуривается. — Я приношу директору Шэнь большие деньги. У нас с ним полное взаимопонимание.       — И поэтому мы едем волонтерами к пандам? Делать скучный материал для рекламы питомника по просьбе директора.       — Да что с пандами не так? — Сяо Чжань шикает и потирает виски, пытаясь унять пульсацию боли. — Ты же согласилась, что панды милые и очаровательные!       Ли Цинь беззлобно смеется, глядя на него из-под опущенных ресниц. Вместо ответа протягивает ему бутылку воды и блистер с обезболивающим. Когда он никак не реагирует, то пихает его в бок, настаивая.       — Тебе нужно больше отдыхать, — только и говорит она, стоит ему сделать первый глоток. — Ты слишком много работаешь, лаобань.       Сяо Чжань знает, что Ли Цинь права. В последний год он уделяет работе чуть ли не все двадцать четыре часа в сутки и редко берет выходные, предпочитая проводить все свободное время в офисе или же за поиском интересного материала для нового выпуска своей передачи. Ему нравится то, чем он занимается, и пусть Ли Цинь считает, что работа влияет на его здоровье, сам же Сяо Чжань с ней не согласен: так он хотя бы может не думать о всякой ерунде, пробирающейся в голову, будто бы воришка, решившийся посягнуть на его спокойствие.       Нет уж, свою работу он любит, что бы кто ни говорил. Если бы не любил и не был строг к себе, то вряд ли бы смог стать к тридцати четырем годам одним из самых популярных и востребованных ведущих страны, интервьюером, имеющим на национальном телевидении собственное шоу, полностью одобренное руководством.       — Ты серьезно готова бросить меня во время съемки в Чэнду?       — Ты и сам не отдыхаешь, и нас загонишь. Я пошутила, не переживай: буду только по вечерам выбираться к своим.       Ли Цинь качает головой и снова тихо посмеивается.       На светофоре, пока она отвлекается на звонок, Сяо Чжань рассеянно обводит взглядом большие рекламные щиты. Самый крупный из них пестрит ярким и завлекающим роликом Единого перинатального центра, на фоне которого запечатлена смеющаяся семья с младенцем на руках и броская надпись: «Программа по зачатию «Счастье — в каждый дом!» доступна в любом Центре репродукции».       Подумать только, но еще несколько лет назад никто бы и не поверил. Беты, способные зачать ребенка не от беты? Неужели такое возможно? Оказалось, что да, возможно. Потребовалось много лет упорных экспериментов, и наука сделала неимоверный прорыв. Такой, что проблема рождаемости среди бет, если его пара другого вторичного пола, оказывается решенной: теперь любой желающий в статусе беты может осчастливить своего партнера — омегу или альфу — просто записавшись в Центр репродукции на искусственное оплодотворение.       Если бы тогда Сяо Чжань не делал документальный фильм по этой теме, то, наверное, долго был бы скептиком, считая программу обманом и шарлатанством. Героями его шоу в то время стала знакомая пара — его друзья, решившиеся на столь смелый шаг, и Сяо Чжань мог только искренне порадоваться за них.       — Я думаю, что это нереально, потому что и сам не верю до конца, — однажды поделился с ним Ван Цзяэр, сидя в его кухне, после того как они закончили съемку, — но, когда Исин показывает мне снимки УЗИ, или на приеме включается аппарат, и я слышу, как бьется сердце нашего еще не родившегося ребенка, будто сплю. Так страшно, Чжань-Чжань, ты не поверишь, как мне страшно, мы и мечтать не могли, что все получится — я же бета, а он — омега, но где мы теперь?       — У вас есть шанс стать родителями, — Сяо Чжань ободряюще улыбнулся. — У вас все получится.       В тот вечер у них было что-то вроде мини-мальчишника, устраиваемого ежемесячно по сложившейся еще со студенческих времен традиции, которая, скорее всего, в ближайшее время исчезнет. Но Сяо Чжань не сожалел — радость за друзей намного сильнее, потому что он знал, как сильно они хотели, чтобы в их семье появился третий член. Так что, когда это стало возможным, с его стороны была только поддержка.       Задумавшись, он не замечает, как они проделывают остаток пути. Головная боль немного утихла, и Сяо Чжань просматривает в телефоне новостную ленту, вновь натыкаясь на статью о демографическом прорыве в смешанных браках, игнорирует пришедшие сообщения, решив прочесть их позже, когда машина тормозит возле его жилого комплекса.       Район, в котором он недавно приобрел квартиру, тихий и достаточно безопасный, находится в полутора часах езды от основного здания телеканала. Не самый близкий путь, но собственное спокойствие у Сяо Чжаня на первом плане.       — Приехали, лаобань.       Отстегнув ремень безопасности, он прощается с водителем и Ли Цинь, желая им спокойно добраться до дома, и уже держится за ручку двери, как Ли Цинь останавливает его, трогая за рукав.       — У тебя есть время подготовиться к ударной дозе милоты. Помни о пандах, — серьезным голосом говорит ему помощница. Сяо Чжань фыркает, бросая на нее выразительный взгляд, и видит, как в глазах напротив загораются маленькие искорки веселья, когда она добавляет: — И о директоре Шэне.       — Думаешь, ему они не нравятся?       — Надеюсь, что так. Хотя, что он такое, если ему не нравятся панды? Знаешь, что, а давай снимем там такой выпуск, за который тебе дадут премию? Постарайся, босс. Я бы хотела получить в конце года статуэтку и поставить в офисе на почетном месте.       Она все же не выдерживает и смеется. Сяо Чжань машет на прощание и выбирается из машины, тихо посмеиваясь в ответ.              

****

             На закрытой площадке перед домом Сяо Чжань замечает кое-что странное. И подозрительное. Но больше странное, потому что перед ним, несомненно, детская коляска, а вокруг — никого. На часах уже немного за полночь, и кто в здравом уме выйдет на прогулку с младенцем в такое время суток? Да еще и оставит его без присмотра? Или здесь просто забыли пустую коляску?       Пока он размашистым шагом подходит ближе, одновременно доставая телефон, в голове прокручиваются множество вариантов развития событий, а также причин, по которой вообще такая ситуация возможна.       Только вот стоит ему заглянуть внутрь и увидеть спящего ребенка, одетого в костюмчик панды и укрытого одеяльцем, как становится не до смеха. Это не розыгрыш, а самый что ни на есть настоящий ребенок, оставленный на детской площадке. Сколько он уже тут? Где его родители, няня? Хоть кто-нибудь, присматривающий за ним. Как можно оставить такую кроху совсем одну?       Нужно вызвать полицию. Сяо Чжань как раз собирается это сделать, успевая только снять телефон с блокировки и смахнуть очередное входящее сообщение с незнакомого номера, как слышит четкое и настойчивое:       — Эй!       Окрик доносится откуда-то сзади. Громкий и полный возмущения, Сяо Чжань оборачивается и, наконец, замечает чуть в стороне юношу. За несколько секунд тот сокращает расстояние между ними, и Сяо Чжань слышит глухой стук соприкосновения колес с асфальтом, когда юноша оказывается ближе.       В ярком свете фонарей, освещающих площадку, его лицо кажется совсем юным. Неужели, подростку и правда доверили младенца? Неудивительно, что тот занимается своими делами, а не присматривает за братом.       Сяо Чжаня подобное отношение к детям злит. Как можно позволять себе такую беспечность. А если что-то случится?       — Что скажут твои родители, когда узнают, что ты оставил брата без присмотра, а сам катаешься на этой штуке?       — Это скейт, — спокойно поправляет юноша. Он щурится и переспрашивает: — Родители?       Сяо Чжань раздраженно выдыхает. Неужели до него не доходит, что ему пытаются сказать?       — Неважно, — он указывает на спящего ребенка. — Разве ты не думаешь, что это опасно? Малыш совсем один здесь, пока ты развлекаешься.       Юноша несколько минут смотрит на него пристально и не моргая, а затем, пожав плечами, спрашивает:       — Развлекаюсь? — когда Сяо Чжань взглядом указывает на скейт в его руках, то слышит: — Он не один, у меня есть радионяня. Я узнаю, если что-то произойдет. И да, мои родители скажут, что я отлично справляюсь, присматривая за собственным сыном.       Тишина, возникшая между ними, длится не больше секунды. Чужие глаза все также изучают Сяо Чжаня с любопытством. В них нет ни страха, ни подозрения — тихая гладь спокойствия, словно застывшее озеро, на поверхности которого отражается закатное солнце.       — О, — только и выдавливает из себя Сяо Чжань. — Так это твой ребенок?       — Какие-то проблемы?       — Это все еще небезопасно: уже поздно, кто-нибудь мог проходить мимо и…       — Например, ты? — перебивают Сяо Чжаня. Юноша делает шаг вперед, оказываясь чуть впереди коляски. — Послушай, — чужой голос тверд, — все в порядке, ребенок под присмотром. Так какая разница, какое время я выбрал для прогулки?       — Прогулки?       — А на что, по-твоему, это похоже?       Сяо Чжань молчит. Думает недолго, а потом честно признается:       — На безответственность. Погоди, — спохватывается он тут же, видя, как чернеет взгляд напротив. — Мне следовало догадаться, что здесь есть кто-то поблизости. Просто столько случаев, когда дети оказываются брошенными и в опасности, что я подумал…       — Что это один из таких, — заканчивают за него. Сяо Чжань кивает. — Я понимаю.       Юноша улыбается, отчего в уголках глаз собираются крохотные морщинки. Он стоит так близко, что можно разглядеть каждую. Невольно улыбнувшись в ответ, Сяо Чжань выпаливает:       — Выпьешь со мной кофе?        Когда юноша соглашается легким кивком головы, Сяо Чжань чувствует, как незнакомое тепло щекочет внутри. Он убирает телефон в карман, напрочь забывая о том, что еще некоторое время назад хотел сдать этого парня полиции. Удивительно, но вечер, который альфа планировал провести за работой, кажется, закончится немного иначе.       — Я катаюсь вот тут, на рампе, — Ибо, успевший представиться мгновение назад, кивает в сторону недавно построенной конструкции за площадкой. — Там всю ночь не выключают свет, буквально в двадцати метрах от коляски. С пультом няни, присматривая за малышом, — поясняет Ибо. — Присел завязать шнурок и обнаружил подозрительного типа возле коляски, когда поднял голову. И это на закрытой территории комплекса.       Он чуть посмеивается.       — На самом деле я знал, что ты ничего плохого не сделаешь, только не ожидал, что соберешься вызывать полицию так сразу. Думал, что к нам с сыном уже все соседи привыкли, — признаются Сяо Чжаню где-то между выбором напитка и походом к стоящему в ста метрах автомату. Ибо забавно дует губы, рассматривая ассортимент. — Что? — спрашивает, повернув голову. Сяо Чжань только пожимает плечами, а Ибо в этот момент нажимает на кнопку. Через секунду в зоне выдачи оказывается две баночки — одна с кофе, а другая с обычным жасминовым чаем. Сначала Ибо выбирает напиток и только потом объясняет: — Ты, наверное, не слишком давно заселился?       — Уже месяца четыре точно, — подсчитывая в уме, отвечает Сяо Чжань.       — И как так получилось, что ты ничего не знаешь о соседях и их привычках?       Сяо Чжань отпивает из банки и тоже задается вопросом: «Как?». Наверное, просто ему нет до них дела. И до их жизней. Вслух же произносит:       — Я много работаю, часто не ночую дома. Так что знаю только как зовут наших консьержей.       — Понятно. Странная ситуация — тебя то тут знают все.       — Да? Почему?       — Обернись.       Сяо Чжань поворачивается. Действительно, как он мог забыть? Даже, если кто-то не видел его программу, рекламный баннер на половине стены дома сообщает о ней всем окружающим.       Они усаживаются на лавочку. Легкий августовский ветер пробирается Сяо Чжаню под рубашку, ласково касаясь спины. Ибо ставит одну ногу на скейтборд, другой отбивает какой-то ему одному известный ритм, пока свободная рука придерживает коляску.       — Никогда не замечал тут внимания к себе. Наверное, поэтому и ценю эту квартиру, — Сяо Чжань переводит изучающий взгляд на сидящего рядом человека: — И ты действительно не испугался, когда увидел незнакомца возле коляски?       В ответ Ибо смеется. Его смех разносится вокруг непривычным звуком, заражая Сяо Чжаня весельем так быстро, что у того уходят все силы не засмеяться в ответ. Легкость, с которой Ван Ибо располагает к себе, обескураживает. Сяо Чжань никогда не думал, что может найти общий язык с человеком настолько быстро — даже в работе у него уходит куда больше времени, чтобы расположить к себе собеседника.       — Расслабься, — Ибо подмигивает ему. — Человек, чье лицо буквально висит на высотном здании, не может быть преступником.       — Не будь таким доверчивым.       — А кто сказал, что я доверяю тебе? — Ибо фыркает. — Мы недостаточно знакомы. Но я хорошо разбираюсь в людях. Кроме того, первое время ко мне тут подходило такое количество людей со своими советами, что я уже привык. Но все уже с месяц как успокоились и просто проходят мимо. Было неожиданно обнаружить возле коляски незнакомца, которого знает каждая домохозяйка в Пекине.       Пока они разговаривают, Сяо Чжань украдкой рассматривает своего собеседника. Наверное, повстречайся они где-нибудь в людном месте, он не смог бы привлечь его внимание так быстро. Конечно, Ван Ибо красив, но привыкшему видеть людей с яркой внешностью Сяо Чжаню его красота кажется естественной и совсем не кричащей: маленькое, круглое лицо, выразительные глаза и пухлые губы.       С Ван Ибо оказывается легко. Говорить, изредка молчать, и тишина между ними в эти моменты совершенно не похожа на неловкость. Сяо Чжань не собирается давать ей название, считая, что в этом нет никакого смысла. Это просто беседа двух людей, живущих по соседству, так зачем загружать голову лишними мыслями?       За то время, что они проводят на лавочке, Сяо Чжань успевает узнать о самом Ван Ибо не так уж и много, но достаточно, чтобы в голове сложился четкий и яркий образ интересной личности. Единственное, чего Сяо Чжань все никак не может понять, почему тот гуляет с ребенком так поздно ночью?       — Это самое спокойное время, — отвечает Ибо, делая очередной глоток чая. Сяо Чжань слушает, наблюдая, как мерцает фонарь из-за подлетающих к чарующему свету мотыльков. — Днем жарко и шумно, многолюдно. Сейчас малыш все равно дышит свежим воздухом, как и положено, так что не вижу проблемы. Утром укладываю его на балконе, чтобы он мог получить дозу витамина D.       Возможно, Ван Ибо прав. Он — родитель, и лучше знает, что нужно ребенку, в отличие от того же Сяо Чжаня, совсем не имеющего никакого опыта и находящего методы воспитания Ван Ибо довольно странными.       Неизвестно, сколько бы они еще так просидели, — разговаривая на абсолютно разные и никак не связанные между собой темы, — но очарование вечера разрушает тихий, недовольный звук, исходящий прямо от коляски. Ван Ибо тут же замолкает, переключаясь будто по щелчку пальцев на сына, воркует над ним и едва слышно шепчет что-то, что не разобрать, и в его голосе звучит неприкрытая нежность.       — Нам пора, — заявляет он, поправляя одеяльце. Сяо Чжань не смотрит внутрь коляски, чувствуя себя лишним в этой компании, подсмотревшим то, что ему видеть не предназначалось. — Спасибо за чай.       — Я провожу тебя, вас, — поднявшись, Сяо Чжань выбрасывает в урну недопитый кофе. — В каком доме ты живешь?       — Не стоит, — Ибо потягивается. — Здесь близко, — но, видя направленный на него взгляд Сяо Чжаня, Ибо все же сдается: — В доме с твоим лицом.       — Тогда нам по пути. Я тоже в нем живу.       Ван Ибо только пожимает плечами.       Дорога не занимает много времени — всего несколько минут, и они уже оказываются в холле и направляются к лифту.       — Какой этаж? — спрашивает Сяо Чжань, когда Ибо, в очередной раз отказывается от его помощи, и они заходят внутрь кабины. В ней немного тесно, так, что их плечи соприкасаются.       — Семнадцатый.       Сяо Чжань находится ближе к панели управления, так что быстро нажимает нужные цифры. Ибо снова отвлекается на сына, берет его на руки, и малыш доверчиво жмется к нему, цепляясь пухлыми ручками за его футболку. Он сейчас еще больше напоминает маленького детеныша панды, облаченный в свой черно-белый костюмчик. Сяо Чжань наблюдает за ними из-под опущенных ресниц, сохраняя уютное молчание до тех пор, пока лифт не останавливается на нужном им этаже.       — Не хочу показаться навязчивым, — говорит он, первым хватаясь за коляску и выходя на площадку, — но я живу на этом же этаже.       — И как нам удавалось никогда не встречаться? — Ибо подходит к своей двери.       — Может, теперь будем видеться чаще, — как-то по-доброму усмехается Сяо Чжань. — Но я дома бываю очень редко.       — Огромная слава — большая ответственность?       Сяо Чжань посмеивается:       — Что-то вроде того.       Они стоят напротив друг друга еще немного, и когда Ибо разворачивается к электронному замку, чтобы ввести код, случается следующее: малыш шевелится в его руках, поворачивая голову чуть влево, отчего его личико становится видным Сяо Чжаню. Тот замирает, пойманный в ловушку чужого внимательного, но очень чистого взгляда и радостной улыбки, возникшей на детском личике.       Это похоже на какую-то магию. Будто бы в один момент случилось восьмое чудо света — настолько Сяо Чжань оказывается завороженным, что собственный голос кажется чужим, когда он спрашивает:       — Как его зовут?       Ибо покрепче обнимает сына и, ухмыльнувшись, отвечает:       — Я познакомлю вас в следующий раз.       А дальше за ним закрывается дверь, и Сяо Чжань остается один. Он делает глубокий вдох и понимает, что улыбается, вспоминая пристальный взгляд малыша Ван Ибо.              

****

      Через пару дней, по возвращении из Чэнду, Сяо Чжань испытывает легкое чувство дежавю, вновь замечая на закрытой площадке стоящую коляску. Еще не так поздно, как в прошлый раз, и закатное солнце освещает площадку мягким светом, погружая все вокруг в легкий сумрак. Глухие удары скейта об асфальт, создаваемые Ван Ибо всякий раз, когда он делает какой-нибудь трюк, Сяо Чжань слышит сразу же, как только заходит на территорию комплекса. Похоже, Ибо действительно любит вечерние прогулки больше, чем дневные.       — Вау! — восхищенно восклицает Сяо Чжань, когда видит, как доска под ногами Ибо делает несколько переворотов, а потом скейтборд приземляется на ребро. Ибо оборачивается, слегка хмурится, и, когда тень на его лице сменяется узнаванием, Сяо Чжань машет ему рукой. — Привет!       Перевернув доску, Ван Ибо отталкивается ногой от асфальта и едет к нему, сокращая расстояние между ними за пару вдохов. Вечернее солнце ласкает его лицо, придавая ему еще большей мягкости. Несмотря на стекающие по шее капли пота и чуть сбитое дыхание, он выглядит довольным и совсем не уставшим. Сяо Чжань замечает у него крохотные веснушки, которые в прошлую встречу не увидел.       — Ты знал, что детеныш панды рождается весом около ста грамм? — зачем-то спрашивает он. — А детеныш кенгуру и вовсе размером с личи?       Ван Ибо удивленно на него смотрит и начинает беззвучно смеяться. Его плечи трясутся, он закрывает рот ладонью, и в глазах можно увидеть мягкий игривый свет.       — У нас теперь какая-то вечерняя викторина?       Сяо Чжань заражается весельем — улыбка озаряет его лицо.       — Прости, несколько дней в окружении панд, и я, кажется, способен обсуждать только такие темы.       — Будет интервью или это документальный фильм? — наконец отсмеявшись, спрашивает Ибо.       — Ты смотрел мое шоу, — альфа не может скрыть довольства в голосе.       Ван Ибо пожимает плечами.       — Несколько выпусков, — брови Сяо Чжаня недоверчиво приподнимаются, и тот сдается: — Ладно, может быть больше. Оно интересное, а мне было скучно.       — Ты что, сейчас оправдываешься?       — Нет, — фыркает Ибо. — С чего бы?       Он перекатывается с пятки на носок и тем самым оказывается почти одного роста с Сяо Чжанем. Надо же, в прошлый раз эта маленькая разница не была так очевидна, и сейчас, когда Сяо Чжань замечает ее, этот факт кажется ему милым.       — Ты выглядишь отлично в кадре, — признается Ибо, и на его лице не отображается ничего, кроме спокойствия. Он даже не смущен, голос ровный и совсем лишен всякой лести. Такая искренность подкупает. — Интересные вопросы, гости никогда не теряются и всегда есть ответ. Уверен, что люди будут смотреть твое шоу и дальше, даже если темы будут скучными.       — Эй!       — Но это правда!       — С чего им быть скучными, это же мое шоу, — отшучивается Сяо Чжань, и на его губах появляется улыбка.       — Ауч, Сяо Чжань, — Ибо, поджимает губы, при этом его лицо становится круглым, щеки надуваются, и он выглядит довольно-таки забавно. — Напрашиваешься на комплименты, да? Фанаты мало пишут тебе их в вэйбо?       Если честно, Сяо Чжань даже не думал. Просто Ибо оказывается так легко и весело дразнить, что он не может удержаться и не сделать этого снова. Когда вместо ответа тот толкает его в плечо, ощутимо толкает, Сяо Чжань поднимает руки в примирительном жесте. И протягивает ему банку с жасминовым чаем. Он купил его прежде, чем подойти, подумав, что Ибо обязательно захочется пить после тренировки.       — Как у вас дела?       Раздается тихий и легкий щелчок, когда Ибо открывает банку. Омега делает несколько глотков, утоляя жажду, и только потом отвечает.       — Все в порядке, — отвечает он, — мы в безопасности. Как прошла твоя поездка?       Удивительно, но раньше, стоило только услышать подобный вопрос, Сяо Чжань чувствовал раздражение. Сейчас же, находясь рядом с Ибо и просто переговариваясь, у него нет даже и следа недовольства. С Ибо, пусть они и знакомы мало, оказывается куда легче, чем со многими знакомыми или же друзьями. Сяо Чжань думает, что они могут стать отличными приятелями.       — Вполне сносно. Ли Цинь осталась довольной, — поймав слегка вопросительный взгляд, уточняет: — Моя помощница. Правда, помощи от нее было маловато: как только заканчивалась съемка, ее и след простывал. Мы снимали в ее родном городе, так что она вовсю пользовалась ситуацией, чтобы повидать всех знакомых.       Ибо пожимает плечами, принимая объяснение. Зачем Сяо Чжань решил прояснить, какие именно их отношения связывают с Ли Цинь? Ибо ему даже не нравится в том самом смысле, чтобы хоть как-то оправдываться.       Мысль эта не успевает разрастись до чего-то глобального, так что он забывает о ней, переключаясь на разговор, когда Ибо стягивает с себя кепку и вертит ее в руках.       Он умный и забавный, странно шутит и в то же время смотрит со всей серьезностью. Он все еще не рассказывает о себе слишком много, но Сяо Чжаню достаточно и того, что Ван Ибо уже рассказал. Кроме, пожалуй, одной маленькой, но важной в их знакомстве, детали.       Но самому Сяо Чжаню спрашивать о малыше неловко. Как будто бы он, задав вопрос, вторгнется на чужую территорию, разрушив тем самым между ними установившееся хрупкое доверие. Может быть, если пройдет еще немного времени, Ибо все же выполнит свое обещание? Сяо Чжань очень бы хотел познакомиться с малышом поближе.       — Что такое? — вдруг спрашивает он, заметив, как внимательно Ван Ибо рассматривает его. — У меня что-то на лице? Я не смыл грим?       Ван Ибо качает головой. Радионяня в кармане его толстовки издает слабое хныканье, и он отвлекается, подходя к коляске. Сяо Чжань достает телефон из кармана брюк, проматывает уведомления о входящих сообщениях и убирает его обратно в карман. Омега присаживается рядом.       Малыш на его руках уже не спит, а устроил голову на плече отца и внимательно осматривает самого Сяо Чжаня. Сегодня на нем светлый костюмчик с большими кроличьими ушками, и Сяо Чжань находит это безумно милым. Альфа невольно, но смотрит в ответ, не зная, что чувствовать, вновь оказываясь в ловушке его глаз. Малыш такой маленький и серьезный, смотрит прямо сквозь Сяо Чжаня, будто бы кожи того касается что-то очень нежное, а потом, когда малыш моргает, все снова становится нормальным.       Сяо Чжань не может ему не улыбнуться. За что получает в ответ искреннюю беззубую и широкую улыбку.       — Привет, — он прочищает горло. Голос тихий-тихий, и он не отводит глаз от изучающего его лицо ребенка. — Меня зовут Сяо Чжань.       — Сибин, — также шепотом отвечает Ибо. Сяо Чжань кидает на него короткий взгляд, а потом снова смотрит на ребенка. — Ван Сибин.       — Приятно познакомиться, Баобао.       — Баобао? — Ибо склоняет голову к плечу. Брови его сдвигаются к переносице, на лице появляется забавное выражение.       — Разве нет? — Сяо Чжань чувствует себя полным идиотом, объясняя. — Просто посмотри на него — какое он сокровище.       Сяо Чжань, развернувшись всем корпусом, с удовольствием играет в гляделки с малышом на руках омеги.       — Нравятся дети? — доносится до него вопрос Ибо.       Альфа на секунду задумывается. Признаться, у него не так много знакомых детей, но ко всем ним он хорошо относится.       — Скорее да, чем нет. Я как-то очень мало знаю младенцев и никогда не задавался этим вопросом.       Ибо кажется охватывает облегчение. Сяо Чжань вопросительно приподнимает бровь, ожидая объяснения.       Пару секунд между ними висит неловкая тишина. Солнце окончательно прячется за горизонтом, мелькая последним лучиком, и на площадке зажигаются фонари. Вечер плавно перетекает в ночь.       — Это хорошо. Я на секунду испугался, что будет подкат в духе: «Обожаю детей!». Мне как отцу-омеге уже пришлось услышать несколько таких в разных вариациях. Людям как-то сложно осознать, что не все ищут отношений, даже если они растят ребенка сами.       Облегчение, охватившее Сяо Чжаня, настолько велико, что, когда альфа выдыхает, кажется, будто в теле не осталось костей. Он и сам уже думал, что эти встречи по вечерам Ван Ибо может понять не так и что-то себе нафантазировать.       — Здесь мы похожи: я тоже не ищу отношений, — выдыхает альфа, потирая шею. — Люди же могут знакомиться просто для того, чтобы общаться? Мы — соседи, и я подумал, что неплохо было бы просто дружить. Кажется, мне очень нравится компания этого молодого человека.       И после Сяо Чжань посылает еще одну яркую улыбку Баобао. Ребенок тянет пальчики к нему и смеется в ответ.       — Вот и отлично, — Ибо издает какой-то нервный смешок, но его плечи заметно расслабляются, будто бы секунду назад на них давила огромная ноша. — Хорошо, что мы разобрались.       Немного погодя Сяо Чжань допивает свой кофе, выбрасывает баночку в урну, всматриваясь в ночное небо.        — Так что, будем дружить?       Малыш на руках Ван Ибо издает кряхтящий звук, вздергивает кулачок, будто бы отвечая вместо Ибо. Сяо Чжань не осознавая протягивает руку и касается маленькой ладошки пальцами.       Сибин хватает его за палец — Сяо Чжань замирает. Кажется, даже не дышит, не убирая свою руку.       — Все нормально, — голос Ибо мягкий и полон тепла. — Ты нравишься ему. Да, Баобао, верно ведь?       Сибин издает довольный звук, отпуская, и в сердце Сяо Чжаня словно просыпается солнце. Охватившее его чувство мощное и такое сильное, что он чувствует, как оно проходит сквозь него и в него, разливаясь приятным теплом. Сяо Чжань запомнит это чувство. Оно ему нравится.       Когда становится чуть прохладнее и Сибин начинает недовольно хныкать, Ибо поднимается и с явным сожалением в голосе говорит:       — Нам пора.       Сяо Чжань встает за ним следом. Потягивается — он и не заметил, как затекли мышцы. Но несмотря на это, он чувствует себя прекрасно умиротворенным.       До квартиры Ибо они идут в уютной тишине. В этот раз Ибо позволяет себе помочь, и Сяо Чжань подшучивает над ним, из-за чего получает легкий пинок в голень, когда они стоят в лифте, и полный возмущения взгляд.       Перед дверью своей квартиры Ибо колеблется.       — Хочешь поужинать? — предлагает он.       — Я не голоден, — и видя, как на секунду глаза Ибо тускнеют, добавляет: — А вот от чая бы не отказался. Но в другой раз, ладно? Я жутко устал.       На лице Ван Ибо появляется ухмылка, когда Сяо Чжань встречает его взгляд.              

****

      Время движется со скоростью локомотива. Проходит несколько недель, прежде чем Сяо Чжань ловит себя на просмотре детских игрушек до года и оформляющим их доставку. Игрушек так много, что у него разбегаются глаза, и он не знает, какую выбрать, так что заказывает несколько в надежде, что те подойдут.       Это интересно.       На самом деле альфа даже не испытывает никакого дискомфорта по этому поводу. Сибин — Баобао, как они с Ибо теперь вдвоем называют малыша, — очаровательный, проник в его сердце за одну улыбку, и вряд ли теперь она отпустит. Ему нравится проводить с ним время, играть, пока вечерами Ибо на площадке осваивает новые трюки скейтбординга. Они видятся еще несколько раз, когда график Сяо Чжаня становится более мягким. Работы не убавляется, ее все также много, просто вечера или же выходные теперь проходят совсем по-другому и в приятной компании.       Они четко определили границы взаимоотношений, им комфортно друг с другом — общаться, молчать, играть с Сибином или же заниматься спортом. Условно, конечно, потому что Сибин всегда с ними, но даже так у Сяо Чжаня получается давать уроки баскетбола Ван Ибо, а тот, в свою очередь, изредка показывает ему, как стоять на скейте, выполнять простые трюки, после которых болит все тело.       — Ты всегда такой неуклюжий? — спрашивает Ибо, видя его очередную неудачу. — Как ты вообще ходишь?       Это один из вечеров, когда у Сяо Чжаня выходной. Закатное солнце уже разделило небо на две части, раскрасив его волшебными цветами. Сегодня жарче, чем обычно, и Сяо Чжань на месте Ван Ибо вообще бы не вылезал из квартиры, где царит кондиционерная прохлада, но того, видимо, совсем не берет жара. По крайней мере, внешне это никак не заметно.       — Это все твоя вина, лао Ван.       — Почему же? Не я упал на ровном месте. Лао Сяо сможет подняться, или мне сходить за костылями?       — Не издевайся, — Сяо Чжань морщится. Боль в лодыжке не такая сильная, как он показывает, но у омеги такое забавное выражение лица, что Сяо Чжаню очень трудно удержаться и не начать его дразнить.       Он правда старается, но, видя, как Ибо реагирует, желание немного подшутить над ним пересиливает.       — Мне так больно, — хнычет Сяо Чжань, хватаясь за лодыжку и начиная причитать. — Мне кажется, я вот-вот умру!       — Не придумывай, — настороженно начинает Ибо. — Ты же не сильно упал.       Взгляд становится беспокойным, и он быстро присаживается рядом, ощупывая ногу. Сяо Чжань бы и хотел еще немного отыграть «самого больного в мире человека», но глядя на такого Ван Ибо, просто с преувеличенной серьезностью вздыхает:       — А я ведь даже завещание еще не успел написать.       Омега возмущенно смотрит в его смеющиеся глаза:       — Иди ты! А я еще считал тебя честным человеком!       Он снова легко бьет его в плечо, расслабляясь. Усмехнувшись, Сяо Чжань вытягивает ногу и потирает ушиб, пока Ибо, поднявшись, протягивает ему руку.       — Поднимайся, — говорят ему. — Нельзя умирать, не научившись делать разворот.       Сяо Чжань стонет, но поднимается и идет к скейту.       Иногда они ведут себя как придурки, дурачась и забавляясь; бывают и слишком серьезны, когда ни у кого из них нет настроения на веселье и просто хочется помолчать. Их общение разное, но оно стоит того, так что каждую такую встречу Сяо Чжань ждет с нетерпением.              

****

             Конечно же, Ли Цинь и вся его команда замечают изменения, но разговор об этом заходит не сразу. Сначала Сяо Чжань ловит на себе задумчивые и полные любопытства взгляды помощницы, и, видимо этого Ли Цинь недостаточно, потому что однажды, когда они обедают, она спрашивает:       — У тебя кто-то есть?       Сяо Чжань давится кусочком курицы. Ли Цинь не впечатлена, и направленный на него взгляд говорит куда громче любых вопросов, готовых вырваться наружу, появись удобная возможность.       — О чем ты?       Его личная жизнь никогда не была секретом для команды. Они знали практически обо всех отношениях Сяо Чжаня — и дружеских, и любовных, он и не стеснялся этого, но сейчас у него очень стойкое желание оставить знакомство с Ван Ибо и маленьким Сибином только для себя.       — Ты стал спокойнее, больше отдыхаешь, раньше уходишь, с кем-то переписываешься, — Ли Цинь щурится, и ее голос становится подозрительным. — Вы с Чуси помирились?       — Нет, — он нажимает кнопку «заказать», а следом прячет телефон в карман. Упоминание о бывшей супруге начисто отбивает аппетит. — И я ни с кем не переписываюсь.       Это чистая правда. Вряд ли можно назвать перепиской то, что он делает — рассматривает подолгу товары для детей, никак не определившись с выбором. Наверное, стоило сначала спросить у самого Ибо, нужна ли Сибину новая игрушка, только вот Сяо Чжаню впервые за последние полгода хочется кого-то порадовать без всякого контекста, что он сначала делает, а потом — задумывается.       Вряд ли омега будет против. Посчитает за простую вежливость, — и будет прав — но Сяо Чжань все равно нервничает. Хотя они с Ибо все для себя прояснили несколько раз — еще один раз происходит несколько недель спустя, когда Сяо Чжань интересуется, почему только Ибо всегда гуляет с сыном. Почему никогда этого не делает второй отец? Даже если они не живут вместе, у него все равно есть обязанности.       Прежде чем ответить, Ибо забрасывает мяч в корзину и долго смотрит на Сяо Чжаня, на коленях которого удобно устроился малыш Бао.       — Мы с Сибином только вдвоем, — в голосе его нет ни капли грусти. — У него есть только один родитель — я, — омега пожимает плечами и утирает пот с шеи. — Отцу Сибина сын оказался не нужен, и он нам — тоже.       Больше они эту тему не затрагивают. Сяо Чжань понимает, что они еще не на том уровне дружбы, чтобы делиться чем-то более личным. К тому же он и сам прекрасно видит, что для Ибо эта тема неприятна и не настаивает. Его, в общем-то, не так уж сильно и волнует прошлое омеги, потому что прошлое всегда должно оставаться в прошлом.       — Я просто хочу, чтобы ты знал, — выдергивает из воспоминаний его голос Ли Цинь. Сяо Чжань моргает и смотрит на помощницу. — Если кто-то делает тебя счастливым, не нужно отказываться от этого, ладно?       — Ага, — он кивает, чувствуя себя немного неловко. — Но Чжун Чуси, серьезно?       Ли Цинь пожимает плечами:       — Ты умный и взрослый человек, лаобань, — она роется палочками в контейнере с едой. — Вы с Чуси были счастливы какое-то время, так почему нет? Хотя она никогда особо мне не нравилась, но это твоя жизнь, и, если этот человек делает тебя таким, каким я вижу тебя сейчас, я буду только рада узнать, что вы снова вместе.       Альфа спокойно слушает такие слова от помощницы: вся его команда больше, чем коллеги, они — самая настоящая семья, и привыкли заботиться друг о друге. Нет ничего удивительного, что она переживает.       — Ты знаешь, почему и как мы расстались.       Ли Цинь в ответ грустно улыбается.       — Чуси и я…       — Нет, — она перебивает, — дослушай. Все равно, кто это будет, понимаешь? Мое мнение не изменится. Если ты говоришь, что я ошибаюсь, — ее глаза смягчаются, она вздыхает, — значит так и есть. Просто после вашего расставания мы только и делали, что работали, особенно ты. Я и забыла уже, когда видела тебя последний раз просто отдыхающим.       — Я умею отдыхать.       — За работой, — Ли Цинь заканчивает есть. — Не то чтобы я была против, — когда Сяо Чжань шикает на нее, девушка смеется, — но я рада, если тебе наконец стало лучше. И ты отвлекаешься хоть немного.       Немного.       А ведь действительно последние недели домой уходить он стал раньше. Перестал ночевать в студии. Чуть больше обжил свою новую квартиру и даже познакомился с соседями.       Он двигается вперед, у него получается «отвлекаться».       

****

             Планировка в доме сделана так, что у Сяо Чжаня с Ван Ибо оказываются смежные балконы. Обнаруживается это одним из вечеров выходного дня, когда на улице непогода. Сяо Чжань открывает балконную дверь, впуская в квартиру запах дождя, и слышит знакомый голос. Выглянув, он осматривает витую кованую перегородку, сквозь которую видно и чужой балкон, и силуэт разговаривающего там человека.       — Привет.       Ибо заканчивает разговор по телефону довольно резким тоном и поворачивается, слыша оклик. Сяо Чжань выглядывает из-за перегородки, капля дождя падает ему на нос, он морщится.       Они встречаются глазами, и на губах Ибо появляется знакомая усмешка.       — Привет, — поспешно говорит омега, также подходя к перилам своего балкона. — Даже у такого занятого человека бывают выходные?       Сяо Чжань кивает:       — Да, я сегодня никуда не тороплюсь.       В голову приходит странная мысль, что, может быть, стоит воспользоваться давним приглашением на чай к соседу и его сыну. Но Ибо, высунувшись чуть под дождь, чтобы удобнее было смотреть друг на друга, заметно нервничая, вдруг произносит:       — Мне нужна твоя помощь, Чжань-гэ.       — Что-то случилось? — осторожно интересуется альфа. Легкое удивление даже затмевает тот факт, что омега назвал его иначе. Его это «Чжань-гэ» так необычно и естественно одновременно, что в груди теплеет.       — Ничего, о чем бы стоило беспокоиться. Но я разговаривал только что с бывшим. Он неожиданно приехал и ждет внизу, — следует объяснение. Ибо говорит тихо, четко. Волосы его влажные, слегка вьются возле ушей, а глаза полны легкого беспокойства и паники. — Пока я не выставлю его вон, мне нужно, чтобы кто-то посидел с Сибином.       Кажется, до Сяо Чжаня начинает доходить. Ибо не может ему сказать правду? Более глупой отмазки альфа в жизни своей не слышал. Под ребрами неприятно колет, когда он понимает, что Ван Ибо решил схитрить. Как будто бы Сяо Чжань мог его осудить за то, что тот захотел провести немного времени наедине со своим партнером.       — Ладно, — Сяо Чжань пожимает плечами, отвечая ровным и холодным тоном. Возникшее несколько мгновений назад тепло угасает. — Я понял. Нет проблем, я присмотрю, пока ты будешь занят своим свиданием.       Ибо щурится. Наверное, сарказм в голосе Сяо Чжаня слишком отчетливый, потому что выражение чужого лица становится мрачным.       — Это не то, о чем ты подумал.       — А о чем я подумал?       Омега смотрит на загорающийся экран телефона, где светятся цифры номера, не занесенного в его контакты, и раздраженно сбрасывает звонок.       — Сейчас, дай мне пять минут, — говорит он Сяо Чжаню и скрывается за своей балконной дверью.        Когда тот возвращается обратно в квартиру, чувствуя легкое разочарование, раздается звонок. Он плетется открывать дверь, по пути выцепив из ванной полотенце, чтобы высушить волосы.       — Могу я войти?       Ван Ибо с Сибином на руках, на плече — маленькая дорожная сумка. Сяо Чжань заторможенно кивает, пропуская его внутрь, и молчит, ожидая, когда Ибо сам заговорит.       — Я не могу пригласить к себе этого человека, — Ибо мнется немного, а потом признается: — Это отец Баобао. Он не должен ни знать о нем, ни видеть. Няня не приедет — с ней нужно связываться заранее, родители — тоже: не успеют. Оставить ребенка в квартире одного я не могу, он даже не спит еще. Мне нужно, чтобы с ним кто-то посидел минут десять. Максимум — полчаса. Я просто хочу отшить этого человека, кто знает какими путями нашедшего мой новый адрес.       — О, — теперь Сяо Чжань чувствует себя неловко. — Он не знает про Сибина?       Взгляд, которым омега смотрит на него, говорит сам за себя. Вопросы вертятся на языке, но Сяо Чжань не будет задавать ни один из них. Он, кажется, и так залез на чужую территорию, да к тому же обидел Ибо предположениями.       Вместо этого альфа подходит ближе, аккуратно снимает с его плеча сумку и ставит на пол. Сибин тянет к нему руку, сжимая крохотные пальчики в кулачок. Сегодня он не одет ни в один из своих милых костюмчиков, но все равно выглядит очаровательно в зеленом в желтый горох слипе. Сердце Сяо Чжаня сжимается от нежности к нему. Он аккуратно касается мягкой щечки малыша.       — Я попытался отшить его по телефону, — выдыхает Ибо. Передает Сибина альфе и смотрит на них, облизывая нервно губы. — Но, кажется, он не понимает. Не хочу, чтобы он видел сына. Раз Бао ему не нужен, то и знать ему не обязательно.       Сяо Чжань с ним согласен. Может быть, он чуточку предвзят, потому что сам обожает Сибина и не понимает, как от него можно отказаться. Вслух альфа, конечно же, этого не говорит.       — Окей, — кивает он. — И я правильно понял, ты хочешь, чтобы он отстал навсегда?       — Больше всего на свете.       — Если ты мне доверяешь, просто не двигайся, ладно?       Ван Ибо вскидывает на него ничего непонимающий взгляд, а Сяо Чжань только ухмыляется. Идея, пришедшая ему в голову несколько секунд назад, и самому кажется безумной, но, когда Ван Ибо смотрит на него выжидательно и Сяо Чжань снова видит свое отражение в его глазах, она остается единственно правильной.       Не давая себе передумать, а Ибо хоть что-то предпринять, альфа свободной рукой притягивает его к себе и закрывает глаза, расслабляясь. Давно позабытое чувство просыпается нехотя, сущность альфы внутри довольно взрыкивает, почуяв омегу рядом, и Сяо Чжань теряет в этот миг чувство времени, наслаждаясь чужой близостью.       Они стоят так несколько вдохов. Сердце Сяо Чжаня бьется ровно и спокойно, несмотря на все охватившие эмоции; так, будто бы это самое правильное, что он делал за последнее время. Когда Ван Ибо отстраняется и говорит, прочистив горло, голос его тихий и лишен каких-либо эмоций.       — Сяо Чжань, что ты…       Он не договаривает просто потому, что мешает Сибин. Маленькая ладошка сына закрывает омеге рот, и тот как-то нервно хмыкает, осторожно отстраняя ее.       — Мы поговорим об этом когда ты закончишь, ладно? — спокойно предлагает Сяо Чжань. — Хорошо, — Ибо мягко улыбается. Беспокойство из его глаз уходит окончательно, и его плечи расслабляются. — Проси потом все, что захочешь.       — Иди уже, — Сяо Чжань закатывает глаза. Сибин издает тихий звук, характерный младенцам его возраста, который можно принять за согласие, и альфа подмигивает. — А пока будешь ехать в лифте, думай о том, какой я потрясающий.       Ибо фыркает, поправляет воротничок на одежде Сибина и закрывает за собой дверь, оставляя Сяо Чжаня с ним наедине. Сумка с детскими вещами и игрушками, ставшая свидетелем того, как Сяо Чжань окутал Ван Ибо своими феромонами, остается в коридоре, когда альфа уходит в гостиную. __________________________________________________________ от авторов: немного фактов, чтобы разобраться с законами этого мира:   Здесь существуют и женщины, и мужчины. У всех присутствует вторичный пол – альфа, омега или бета. Но, в отличие от мужчин, способных иметь все три вторичных пола, женщины же могут быть только омегами или же бетами.   В древние времена считалось, что беты – тупиковая ветвь эволюции и стерильны. Но столетия спустя оказывается понятным, что они могут иметь потомство между собой. Поэтому общество разделилось следующим образом: беты вступают в союз с бетой, альфы – с омегой, если в их браке планируется продолжить род. Отсюда и название – традиционный. Но существуют и другие – смешанные, в котором один из партнеров бета. Между такими партнерами потомство невозможно.   Но в наши дни ученые делают огромный скачок, подарив миру технологию, благодаря которой материал донора подвергается обработке и уже после нее способен оплодотворить любой вторичный пол. Таким образом бета может сдать сперму и стать отцом ребенка в союзе с омегой. Либо же донором становится альфа, и они с женой-бетой после процедур способны стать родителями. С появлением этого метода смешанные браки перестают порицаться и уравниваются в правах наравне с традиционными. Эта технология получает огромное распространение в мире. И даже тут ученые не останавливаются, и следующий пункт их исследований – сделать сперму омеги не стерильной. Но это работа не на один десяток лет. Отдельно хочется упомянуть эструс и гон - неотъемлемые части сущности альф и омег. Времена, когда они были регулярными, давно прошли. Сейчас же течка или гон ощущается омегой или альфой только тогда, когда они в отношениях. «Партнероориентированное влечение» - так в новых учебниках называют состояние, когда просыпается сущность вторичного пола. Постоянное присутствие партнера другого пола, сильная влюбленность и физическое влечение к нему помогают разблокировке этого инстинкта. Но если человек не влюблен, либо его партнер бета, то никакой течки не будет. Сущность в таком случае находится в состоянии «спячки». Только если организм уверен, что есть партнер противоположного пола, то просыпается альфа/омега сущности со своими правами и особенностями.   Так что большинство людей, не связанных романтическими отношениями, не имеют проблем с тем, что их регулярно накрывает плохо контролируемое состояние эструса.