Сто из десяти

      Лифт медленно спускается вниз. Ван Ибо втягивает воздух, улыбается, слыша чужие альфа-феромоны. Те не имеют запаха как такового — специальные рецепторы альф и омег различают их сами, слыша поблизости либо чужую пару, либо потенциального партнера, если тот выпускает их намеренно. Вот как сейчас.       Из-за разной интенсивности в них можно распознать любые эмоции владельца. В данный момент Ван Ибо хорошо слышит на себе ровный и густой запах, явно намекающий на принадлежность к альфе, и это приятно. Приятно осознавать, что Сяо Чжань проявляет о нем заботу, предоставив дополнительный козырь в предстоящем разговоре. Хотя это бессмысленно: Сяо Чжань понятия не имеет, что бывший партнер Ибо — бета: человек, не способный улавливать феромоны. Для него «занятость» Ван Ибо другим партнером никакой роли не сыграет.       Поэтому, несмотря на очень яркий след чужого аромата, самому Ван Ибо нужно быть чертовски убедительным, чтобы ожидающий его мужчина наконец понял: с ним не хотят иметь ничего общего.       Честно говоря, Ван Ибо думал, что больше никогда не встретит своего бывшего, раз его побег удался. Считал, что бета наконец исчез из его жизни, и, расслабившись, потерял бдительность, совсем не ожидая, что этому человеку понадобится всего год, чтобы найти его в городе с населением в двадцать один миллион человек.       Хотя год — это слишком медленно. За все пять лет, которые они знакомы, Ибо еще никогда не видел, чтобы бывший так затягивал с делом, касающимся его напрямую. Но если подумать, по какой именно причине они расстались и в каком тоне, омега вообще удивлен, что им снова заинтересованы.       «Но, если вспомнить, как начиналась наша история…», — Ибо усмехается.       В то время он заканчивает учебу в университете и проходит стажировку в одной из самых крупных и успешных компаний города. Нет ничего необычного в том, как у них все закручивается: случайное знакомство на работе, симпатия, встречи и взаимность — так начинаются многие служебные романы. Их отличался лишь тем, что один из партнеров намного старше: успевший овдоветь и предпочитающий держать их отношения в тайне, глава холдинга. Разница статусов не мешает ни работе Ибо в одном из отделов корпорации, ни их бурно развивающемуся роману.       Только вот любая сказка когда-нибудь заканчивается, а очарованный и счастливый Ибо сталкивается с неверностью. Поняв, что у его избранника кто-то есть, он разрывает отношения. Расставание оказывается болезненным. Ибо закрывается в себе, какое-то время переживает в одиночестве, пока из этого апатичного состояния его не вытягивает лучший друг. Делая это, правда, как может, потому что омега категорически отказывается ему что-то рассказывать, кроме общей информации: встречался-расстался. Так что, когда одним из вечеров в очередной раз у него на пороге появляется Ли Вэньхань с упаковкой пива в руках, Ибо нисколько не удивляется и только пропускает друга внутрь, зная, что от него все равно не отстанут.       — Так и не скажешь мне имя, да? — в который раз за вечер спрашивает у него Вэньхань, читая простое «БигБосс» на экране телефона.       А тот звонит не переставая, Ибо даже уже не сбрасывает — устал. Лишь равнодушно следит, как мерцает уведомлениями экран, а потом гаснет, стоит звонку закончиться.       — Он разбил тебе сердце, — продолжает настаивать Вэньхань, когда омега неопределенно пожимает плечами. — Ибо!       — Он просто мудак.       Вэньхань еще какое-то время продолжает упрямо смотреть на него, а потом, не выдержав, раздается такой тирадой, возмущаясь предательством и желая бывшему всех бед мира, что к концу его пламенного монолога Ибо понимает, что смеется в голос. Остаток вечера они проводят за игрой в приставку, допивая остатки алкоголя, и Ибо чувствует себя намного лучше, чем за последние две недели.       Плюсом еще является и тот факт, что этаж, на котором работает Ибо в здании компании, расположен далеко от офиса управления и президента. Так что избегать любых встреч с БигБоссом получается ловко.       Ибо начинает все с чистого листа, пытаясь построить с кем-то отношения, и, если у него не получается по каким-либо причинам, то просто отрывается с Вэньханем. Если честно, ни один из его потенциальных партнеров не может дать ему душевный комфорт. И он не знает, в чем причина, ведь сначала все кажется идеальным, а потом находятся недостатки, на которые раньше Ибо не обратил бы внимания, пока не сблизился бы. В конце концов разобравшись, что кратковременные связи — его потолок, ему комфортно не подпускать людей слишком близко, омега просто решает оставить все как есть.       И в таком темпе проходит целый год.       А потом в компании происходит перестановка кадров. Ибо получает повышение. Ему поручают один проект за другим. И даже сопровождать заключение важного контракта в Корее. Поначалу радовавшийся новой задаче Ибо приступает к ее выполнению со всей прытью, намереваясь проявить себя, совсем не подозревая, какой сюрприз поджидает в аэропорту. В командировку его отправляют не с командой, как он думал, а помощником только для одного человека — БигБосса.       То, что они оказываются снова в одной постели, кажется уже закономерным. И когда спустя три дня они возвращаются из Сеула, то решают попробовать снова. Но уже на условиях Ибо.       — Это просто секс, — подчеркивает он, встречаясь с чужим взглядом. — Без эксклюзивности.       Отношения в статусе «друзей с привилегиями» устраивают их обоих — больше, конечно, Ибо, потому что теперь точно известно, какой на самом деле человек БигБосс и сколько у того любовниц и любовников. Пережив разрыв и смирившись с тем, что его чувства никому не нужны, Ибо не собирается вновь пускать БигБосса в сердце. Он молод, ему нравится секс, так что это оказывается хорошим вариантом. К тому же БигБосс имеет несколько бонусов — он красив, из него потрясающий собеседник, и он согласен на любые эксперименты в постели. Нет никаких причин отказываться.       К его удивлению, эта схема устраивает их обоих. Они связываются только тогда, когда хотят встреч оба, уединяясь в небольших загородных отелях. После, возвращаясь обратно в мегаполис, Ибо чувствует себя отдохнувшим и — что странно и хорошо одновременно — не испытывающим никакой ревности, если до него доходят разговоры об очередных пассиях БигБосса на стороне, его появлениях на публике с новыми привязанностями. Он и в самом деле сумел закрыть свое сердце от этого человека, обезопасить от боли, стараясь не думать больше чем нужно об их встречах, сосредотачиваясь на карьере.       Мирное течение его вновь устаканившейся жизни прерывает Вэньхань. Случается это одним из вечеров. Ибо успевает только принять душ и переодеться, когда в тишине квартиры раздается звонок. Удивившись, ведь он никого не ждет, омега идет открывать, попутно бросая взгляд на часы — половина первого, и кого принесло в такое время?       — Бро, — Вэньхань виновато улыбается, — могу я остаться?       Ибо, впустивший его минутой ранее, кивает:       — Что-то случилось?       — Отец, — коротко отвечает друг. Его лицо становится мрачным, и в голосе слышна горечь. Для Ибо все становится понятным — Вэньхань снова поссорился с родителем. Такое происходит довольно часто, и друг всегда остается после у Ибо с ночевкой.       — Пошли, где-то у меня еще осталось пиво, — только и предлагает Ибо. Направляется в кухню, бросив напоследок короткий взгляд на два оставшихся чемодана в прихожей.       Вэньхань идет за ним следом, садится за стол и, когда Ибо ставит перед ним банку пива, только отрицательно качает головой:       — Давай кофе.       Ибо вздыхает: Вэньхань всегда предпочитал напиться, если проблема с отцом оказывалась решаемой. Кофе же вечный спутник тяжелых разговоров. Значит, произошло что-то действительно серьезное.       Он молча поворачивается к кофемашине, готовит им американо, добавляя просто чудовищное количество молока и сахара Вэньханю, и усаживается рядом, выжидательно смотря.       — Я ушел из дома.       Усмехнувшись, Ибо кивает в сторону стоящих в прихожей вещей:       — Я вижу.       — Нет, ты не понял, — тихо продолжает друг, — я совсем ушел. Можно мне не просто перекантоваться, а стать твоим соседом?       Ибо удивляется: Вэньхань всегда был в непростых отношениях с семьей, они часто ссорились, но чтобы уходить из дома насовсем — такого раньше никогда не было. Они дружат уже много лет, знакомы с последних классов школы, и его родители просто обожают Вэньханя, в то время как у того — проблемы со своими.       Это действительно неожиданно.       Вэньхань, погруженный в свои мысли, тем временем продолжает:       — Я всегда был для него ничтожеством. И он постоянно мне это подчеркивал. Пока я был школьником, то соглашался, потому что он, вроде как, мой отец и опытный взрослый, знает побольше моего. Да, я не брал спортивные награды и не был лучшим на потоке. Даже когда учился в университете, то старался как-то стать образцовым сыном. Все его упреки — что я ничего не добился, что я ничего не стою и что я — бездельник, — казались мне правдой.       — Бро, — Ибо смотрит на него немного грустно, не зная, как выразить поддержку. Маме всегда удавалось это лучше него, может, позвонить ей? — Я…       — Но почему это происходит и теперь? — Вэньхань вздыхает и крутит в руках чашку. — «Ты должен был возглавить бизнес, мне неинтересно твое бумагомарательство!», — горько звучит его голос. — Я все это слышу уже много лет, с тех пор, как отказался поступать в Школу бизнеса. Просто зачем, Ибо? Бизнес отца никуда не денется. Если надо — возглавлю. Тем более, у него там штат секретарей и директоров — подскажут, если я буду не справляться. Просто сейчас у меня есть свои мечты и есть время, чтобы осуществить их. Почему он не поймет, что я хочу сейчас делать то, в чем хорош?       А хорош Вэньхань в умении писать. Да, пусть не мировые бестселлеры, а простые истории о приключениях и любви. Еще на третьем курсе он предложил издательствам свои любовные романы, и те дали ему шанс. Романтичные и слащавые, истории Вэньханя выходили небольшими тиражами и в мягкой обложке. Со временем их стало можно купить и в электронном варианте. И на сегодняшний день у Ли Вэньханя пять изданных томиков или около десяти книг в онлайне — конечно, он мечтает о большем, и Ибо уверен, что у него получится, несмотря на то, что семья Ли никак не принимает увлечение своего наследника.       Вэньхань отставляет кружку, тянется к рюкзаку и после протягивает вытащенную книгу. Ибо берет ее в руки, вертит, рассматривая. Красивое издание, в твердом переплете, на обложке изображены черное сердце и скрещенные мечи, на обороте — фотография самого Вэньханя.       — Да быть этого не может! — вскрикивает Ибо, осматривая книгу еще раз, окончательно убеждаясь, что держит мечту Вэньханя в своих руках. — Как? Когда? — вопросы сыплются один за другим. — Они издали тебя в твердой обложке, бро! С фотографией на обороте! А это значит, что теперь тебя будут узнавать на улице!       Радость за друга переполняет его. Он подлетает к Вэньханю, что есть силы обнимает, а потом утаскивает в гостиную, усаживая на диван, прося рассказать все подробнее. Когда Вэньхань объясняет ему, как так получилось, Ибо валит его на диван и снова обнимает, не забывая отчитывать за то, что Вэньхань ничего ему не сказал — как вообще такое можно скрывать?       Некоторое время спустя, успокоившись, омега все еще листает и гладит книгу, втягивая приятный аромат ее новых страниц, Вэньхань продолжает рассказ об отце.       — Я пришел сегодня к нему, — слушает Ибо, — и показал книгу. Знал бы ты, как билось мое сердце и в каком настроении я ехал. Завтра она уже поступит в продажу, окажется на полках магазинов, а по предзаказу на сегодняшний день раскуплена треть тиража, — Ибо присвистывает — это очень много. — Мне заплатили огромный авторский гонорар, и это совсем не та сумма, которую я получал с книжек для чтения в метро, Ибо. У меня даже есть предложение на издание моей серии про Чужой мир. До сих пор не верится. И я реально сегодня считал, что смогу прийти к отцу с гордо поднятой головой и сказать: «Смотри, я не бесполезен — я успешный автор». Но он даже не взглянул на книгу, представляешь, покрутил ее и кинул потом на стол, бросил в очередной раз какое-то оскорбление и пригрозил прекратить давать мне деньги. Заморозить счета. Представляешь? — Вэньхань усмехается. В его глазах мелькает печаль, но быстро исчезает, скрываясь за равнодушной маской. — Он даже не в курсе, что я уже давно не беру его деньги и не пользуюсь счетами, что он открыл на мое имя. Он понятия не имеет, что я живу на свои собственные средства. Да, пусть небогато, но теперь с этим гонораром я много что могу себе позволить. Мне стало так мерзко, так… — он вздыхает, собираясь с мыслями. — В общем, я сказал, что ухожу, навсегда ухожу из его жизни, раз он не может поддержать меня и порадоваться вместе со мной даже в такой момент. Он молча согласился.       Закончив, Вэньхань молчит какое-то время, а потом спрашивает:       — Что я должен был делать, Ибо?       Вместо ответа тот может лишь обнять, затем погладить по голове, успокаивая и утешая. Тишина между ними вязкая и полна горечи, сожалений и беззвучной злобы, сотрясающей сейчас тело Вэньханя. Наконец, Ибо собирается с мыслями, берет собственные эмоции под контроль и говорит:       — Мне сейчас много чего хочется сказать о твоем отце плохого, но я обещал, что не буду вмешиваться. Только потому что ты однажды попросил меня не делать этого, — на его губах появляется ободряющая улыбка. — Мой дом — твой дом, бро: живи столько, сколько хочешь.       — Но как же твоя личная жизнь?       Пожав плечами и немного подумав, Ибо признается:       — Я не очень-то уживаюсь на своем пространстве с чужими людьми, ты же знаешь, — и Вэньхань кивает, соглашаясь. — И поэтому я уже очень давно никого не приглашаю к себе. Предпочитаю нейтральные территории для встреч. Так что ты мне не помешаешь.       Его слова все же звучат не очень убедительно, потому что дальше Вэньхань спрашивает его о том, о ком они предпочитают не говорить — несмотря на все заверения Ибо, Ли Вэньхань не верит в то, что вновь начавшиеся отношения Ибо с БигБоссом не причинят тому боли.       — Что же БигБосс? — внимательный взгляд прожигает насквозь. — Он не будет ревновать к сожителю?       — Мы не в таких отношениях, — вновь звучит объяснение. Вэньхань закатывает глаза, кряхтит, когда Ибо легонько пихает его в бок. На губах появляется что-то вроде улыбки. — Твой переезд никак не помешает этому.       — Ладно.       Неловкое молчание, возникшее между ними на несколько секунд, действует Ван Ибо на нервы. Он не привык видеть Вэньханя таким молчаливым и подавленным, так что, посмотрев еще раз на чемоданы, Ибо с энтузиазмом предлагает:       — Знаешь, что? — в ответ слышно вопросительное мычание. — У Сонджу сегодня выступление в клубе. Помнишь, тот, в который мы все никак не могли попасть прошлым летом? — легкий кивок. — Поехали! Завтра разберем завалы в моей гостевой комнате и переселим тебя туда. А сейчас — нужно отпраздновать твое издание и появление у меня нового соседа, которого скоро на улицах будут узнавать фанаты!       И взгляд, которым в тот момент Вэньхань смотрит на него — словно он самое дорогое для него в этом мире — заставляет самого Ибо смущенно рассмеяться и подмигнуть. Может, действительно так и есть, что люди, находящиеся рядом в трудное время, иногда ближе, чем семья. Вэньхань заряжается от него оптимизмом, кивает, посмеиваясь довольно, а потом заявляет:       — Я потом обязательно придумаю, как ему отомстить, Ибо. Уж фантазии мне хватит. Я слишком с этим затянул, пытаясь подстроиться под его стандарты, терпеливо выслушивал, какое я пустое место для него, так что он еще пожалеет.       — Я даже помогу, если нужно. Только ничего незаконного, — просит Ибо, сводя все к шутке. — Окей?       Дождавшись ответного кивка, он поднимается и утягивает Вэньханя за собой собираться.       Несколько месяцев после этого ночного разговора в жизни Ибо и в его квартире царит полная гармония. Его, конечно, раздражают некоторые привычки Вэньханя, но зато есть и плюсы: теперь после работы всегда есть, чем ужинать, есть с кем играть в приставку, когда захочется, ходить в клуб и на вечеринки. Это одни из самых спокойных и счастливых месяцев из жизни Ибо. И именно поэтому он оказывается не готов к новым проблемам, возникшим там, где ожидал их меньше всего — с БигБоссом.       Их встречи неожиданно становятся короче, разговоры практически исчезают. Подобное напрягает — за время их отношений Ибо привык, что между ними все просто. Поэтому когда очередная встреча заканчивается тем, что БигБосс просто засыпает в объятьях Ибо вместо того, чтобы как обычно уехать первым, омега понимает: явно между ними снова что-то назревает. То, что ему не нравится — он не хочет никаких сложностей в этих отношениях.       Утром, проведя почти бессонную ночь, Ибо требует объяснений.       — Я не держу тебя, не заставляю проводить время вместе, у нас все на взаимном согласии, — начинает он. — Так какого черта происходит? — гневно спрашивает, совсем не сдерживаясь. — Если ты не знаешь, как показать мне, что нам нужно расстаться — сделай это словами, а не поведением.       БигБосс так и застывает посреди номера с не застегнутой рубашкой. Молчит полсекунды, затем вздыхает и подходит ближе, усаживаясь за стол. Сначала жестом он просит Ибо присесть тоже и только потом отвечает:       — Нет, — и в подтверждении своих слов он даже качает отрицательно головой. — Я точно не хочу расставаться. Ты же видишь, что я теперь даже чаще пишу и звоню тебе, Ибо. Мне хорошо с тобой.       На это Ибо ничего не отвечает. Это правда, да, но для него — не аргумент. Потому что в их встречах все равно чувствуется напряжение, которого раньше не было. Все эти странности вызывают смутное чувство тревоги, которого Ибо всячески старается избегать. И пока это получалось просто отлично.       Он все равно молчит, ожидая дальнейших объяснений. БигБосс, кажется, даже и не ждет от него ответа, продолжая:       — У меня кое-что случилось, — Ибо вскидывает брови в легком удивлении. — Это личное: сложно и больно одновременно. Я в растерянности. Ты же знаешь, что я всегда уверен в себе и своих силах. А тут… — он поднимает взгляд, и в нем столько эмоций, что Ибо на мгновение теряется. — Впервые в жизни я ощущаю себя беспомощным и слабым. От меня никакого толку, — он горестно вздыхает. — Мой единственный ребенок болен. Оказалось, что у него четвертая стадия рака. Прогнозы неутешительные — все очень плохо. И если поначалу я не сдавался — мне казалось, что нет таких вопросов, которые не смогут решить деньги, — то сейчас я не знаю, что делать. Потому что был не прав — никакие деньги, связи или же влияние не смогут вылечить мне сына. И это ощущение бесполезности не дает мне дышать.       Ибо подсаживается ближе и берет его руки в свои. Что, этот гордый мужчина, считающий, что сможет подчинить себе весь мир, сейчас плачет?       — Неужели нет никаких способов? — тихо спрашивает Ибо. — Столько всего придумали — экспериментальное лечение, таргетная терапия, операции. Что, ничего из этого не подходит?       — Это все уже бесполезно, — БигБосс кажется сломленным. Впервые, Ибо видит его таким и это немного сбивает с толку. — У меня есть только один способ помощи, но вот в чем ирония, — поймав чужую кривую улыбку, Ибо склоняет голову к плечу, ожидая пояснения:       — Здесь тоже мало что зависит от меня.       Вздохнув, БигБосс высвобождает руки, вытирает глаза и сцепляет пальцы в замок.       — Донорство. Когда только узнал, то сразу же пытался купить комитеты и чиновников, чтобы моему сыну помогли. К сожалению, там тоже у меня нет никакой власти. Да и совпадение сложно найти, долгий лист ожидания. Я проверил своих родных и родных жены, но мы не подходим. У нас остается только один вариант — единокровный брат или сестра.       — Но у тебя же один сын? — уточняет Ибо и получает в ответ кивок.       — Этого ребенка нужно родить.       — Так в чем проблема? — Ибо откидывается на спинку стула. — Попроси кого-нибудь из своих любовниц.       — Ибо, — чужой голос звучит твердо, — кроме того, что этот ребенок станет донором, он еще и будет частью моей семьи. В руках людей, которые узнают для чего именно он мне нужен, окажется страшное оружие. Боюсь, что они отберут у меня все, что смогут, — видя, что Ибо ему нисколько не верит, БигБосс лишь усмехается. Между его бровей появляется складка, он разводит руками. — Я уже попросил двух своих бывших партнерш, не вдаваясь в лишние подробности, и мне выставили такой ценник за «оказанную услугу», что я не совсем уверен, хватит ли потом у меня средств на жизнь и на то, чтобы поднять своих сыновей на ноги.       — Мне кажется, ты преувеличиваешь, — честно признается Ибо. — Ты смог создать одну компанию, неужели не сможешь и еще одну?       Это правильный и вполне логичный вопрос, ответом на который звучит вопрос:       — Ты думаешь, мне будет до работы после всего?       Омега пожимает плечами: кто знает, слышит ли Ибо сейчас правду или ему нагло врут. Все же это не просто так — взять и родить ребенка от человека, с которым тебя ничего не связывает. К тому же, зная, каких пассий предпочитал БигБосс — Ибо встречал их на деловых встречах — приходит понимание, что такие женщины действительно не согласятся на такое бескорыстно.       — Ладно, — спустя время говорит он. — А Центры репродукции, суррогатные матери или омеги? Это куда дешевле и законно.       — Слишком долго, — отвечают тут же. — Много бумажных проволочек, а у меня каждый день на счету с таким диагнозом. Кроме того, мне нужно сделать предварительный тест на совместимость — донор может не подойти. Но все равно, — БигБосс бросает на него взгляд, — главное совсем другое. Понимаешь, это же ребенок, часть моей семьи, и мне не очень хочется, чтобы его отцом или матерью был абы кто. Я любил свою жену, безумно любил, люблю своего сына, и мне кажется, что больше я не смогу полюбить никого. Точнее, я не уверен, что смогу полюбить кого-то от чужого человека. За эти годы я никого не подпускал близко к себе, и ты — единственное исключение, Ибо. Единственный, кому я рассказал, что на самом деле происходит в моей семье. Так что, пусть это останется между нами.       Вернувшись к себе, Ибо думает об этом разговоре весь вечер. Он точно не собирается заводить детей — нет еще человека, с которым хотелось бы их завести. К тому же ему всего двадцать шесть — еще слишком рано. Только вот здесь на кону жизнь сына человека, который ему дорог. Несмотря на все случившееся между ними, Ибо тепло относится к нему. Видеть его слезы было очень тяжело. И Ибо благодарен за то, что тот в своем отчаянии не попросил Ибо стать отцом его ребенка, хотя видят небеса, между ними так и осталась эта недосказанность.       Следующим днем случается то, что Ибо ожидает от себя меньше всего — он заводит документ под названием «Плюсы и минусы рождения ребенка». Минусов, разумеется, оказывается больше, самый первый (и главный) из них — «Я не готов, я не люблю детей». С другой стороны, семья БигБосса очень богата, так что, подумав, Ибо убирает пункты о декретном отпуске, упущенных возможностях карьерного роста. Все-таки в такой семье всегда есть няни, водители, медсестры, которые будут доступны в любое время суток. С ними можно убрать из списка кучу бытовых проблем, не беспокоиться о карьере и об уходе за малышом.       Он не спит несколько ночей, обдумывая.       Несмотря на то, что он омега, вопрос о детях никогда не приходил ему в голову. К тому же он ни разу еще не встречался с альфой нормально. Нет, конечно, у него было несколько случайных связей, из которых он только одну может назвать действительно стоящей. Ему даже жаль, что такая встреча с подходящим ему партнером была только один раз. Но в целом, у него совсем не осталось хороших впечатлений об альфах. И дело даже не в том, что ему сложно находить с ними общий язык — отчасти это правда! — а еще и в том, что Ибо, в основном, предпочитает равное партнерство в отношениях. Альфы же редко смотрят на омег без снисходительности.       Течка, которая должна приходить у омеги, когда организм готов к размножению с подходящим для этого партнером, у Ибо была всего раз. И то это произошло в совсем юном школьном возрасте, когда началось половое созревание. Позже, не имея отношений с альфами, он не испытывал скачка гормонов и эструса. Как и у любой беты, его сексуальной жизнью командовало либидо, а от омеги у Ибо остались только феромоны и предпочтение мужчин-партнеров.       Вздохнув, Ибо захлопывает ноутбук со злосчастной таблицей и смотрит на Вэньханя. Тот с блуждающей улыбкой что-то вдохновленно строчит в своем компьютере, совсем не обращая ни на что внимание. Отвлекать друга от творческого процесса, наверное, не стоит, но Ибо слишком сбит с толку, и ему нужен совет.       — Вэньхань, — зовет он. — Скажи, если ты можешь спасти жизнь кому-то — ты это сделаешь?       Вэньхань отрывается от монитора, непонимающе хлопает глазами, явно выныривая из придуманного мира. У него уходит несколько секунд, чтобы осмыслить вопрос, и только потом он отвечает:       — Это что-то типа теста? Если да, то тогда мне нужно больше информации — это сделать могу только я или кто-то другой тоже может?       Ибо задумывается:       — Допустим, только ты.       — У меня есть супер-способность, как у Человека из стали?       — Думаю, что нет, — Ибо невольно улыбается. — Но что-то особенное в тебе точно есть.       — М-м, — Вэньхань задумчиво стучит пальцем по нижней губе. — Я должен буду за это отдать деньги, здоровье или что-то «о чем не знаю и чего не ожидаю»?       — Нет, — Ибо смеется и машет головой. — Все остается на месте.       — Тогда последнее: это близкий или чужой человек? Потому что с чужими я бы еще вопросы позадавал, — уточняет он. — Но близкие, Ибо, я отдам для них все. Вы — моя семья и поддержка, например, ты и твои родители. Если вдруг тебе понадобится почка, то можешь смело обращаться, моя — в твоем распоряжении. Так что да, я бы спас, если бы только знал как. В случае с близкими даже с ущербом для себя, — когда Ибо задумчиво кивает, Вэньхань, подмигнув, спрашивает: — Ну как, я прошел тест?       В глазах немного щиплет, когда Ибо смотрит на него, приходится скрыть свои эмоции смехом, иначе потом Вэньхань вечность и даже дольше будет подкалывать его насчет чрезмерной чувствительности.       — Спасибо, — отсмеявшись, говорит он. — Ты очень помог, — он щурится, переводя тему, добавляя: — И про почку — я запомнил. Это даже лучше предложения руки и сердца, бро.       Наверное, есть что-то в его тоне, потому что дальше, стоит Ибо снова рассмеяться, Вэньхань серьезно спрашивает:       — Что-то случилось, Ибо? Что-то серьезное, с кем-то в твоей семье?       — Нет, нет, ничего, — спешит заверить и успокоить — с Вэньханя станется поднять панику, когда ничего не происходит. — Этот просто тест. Лично для меня. И когда-нибудь я скажу тебе его результаты.       Поглядев на него еще какое-то время, Вэньхань наконец-то остается доволен ответом и успокаивается. Он хлопает Ибо по плечу и разворачивается к компьютеру, снова забывая о реальности.       А Ибо наконец-то принимает решение. Берет телефон, пишет БигБоссу: «Нужно поговорить», тут же получая в ответ место и время встречи на завтра.       В эту ночь он спит без сновидений.       

****

      Если бы их встречу в тихом и уютном уголке дорогого ресторана мог кто-то увидеть, он бы подумал, что стал невольным свидетелем или признания, или свадебного предложения. Потому что не возникает других мыслей, когда посреди разговора один из мужчин вдруг становится на колени, обнимает другого за пояс какое-то время так стоит. Они тихо переговариваются, не обращая ни на кого внимания, а потом усаживаются обратно за столик и просят счет.       Уже после, возвращаясь обратно к себе, Ибо думает: во что такое он ввязывается? Думает и сам же пребывает в шоковом состоянии, пытаясь осознать. Скорее всего, оно того стоит. Не может не. Разве можно подделать искренность, с которой БигБосс смотрит на него в тот момент, стоит Ибо озвучить свое предложение. Радость, шок, неверие и безграничная благодарность — оказывается, этот человек может быть раздавлен простым «Я готов тебе помочь». И уж Ибо от него никак не ожидал, что сразу же после услышанного, мужчина опустится на колени и станет благодарить. Успокоиться ему далось с трудом, и после того, как его радость улеглась, он смог наконец сформулировать, что мечтал, чтобы Ибо стал для этого ребенка отцом.       — Но я не смел просить, — добавляет БигБосс тут же. Он держит Ибо за руки, сжимает слегка и поглаживает с нежностью. — Спасибо.       — Если у нас есть шанс спасти его, нужно попытаться.       — Хочу предупредить: характер моего сына оставляет желать лучшего. Он с трудом пережил смерть матери, так что появление нового члена семьи для него может стать большим стрессом, — Ибо хмурится, слыша эти слова. Но БигБосс спешит его успокоить: — Поэтому я сначала хотел бы познакомить малыша и его, а потом, когда они привыкнут друг к другу, то я познакомлю и вас. Уверен, вы подружитесь. И когда это случится, мы поженимся.       — У тебя в словаре отсутствует слово «Верность», — усмехаясь, отвечает Ибо. — Так что я не соглашусь на свадьбу. И ты слишком забегаешь вперед.       — Я знаю, что вел себя как кретин. Но я уже сказал тебе, что ты — лучшее, что со мной случалось после супруги. Я буду стараться и изменюсь. Тем более, если все сложится, и мой ребенок будет здоров, в доме появится еще один малыш. Это же шанс на отличную новую жизнь. И мне так хочется это попробовать, Ибо.       Эти слова действуют совсем не так, как Ибо ожидает: приходят воспоминания, от которых тоскливо ноет внутри — было время, когда Ибо мечтал услышать такое. Но не сейчас. Сейчас он не даст себя сбить с толку подобными речами — прошло то время, безвозвратно, так что он быстро заталкивает все чувства глубоко в себя.       — Давай оставим это на потом, — он надеется, что голос звучит нормально и никак не выдает его состояния. Кажется, так и есть. — Лучше поговорим о другом. У меня тоже есть условия.       На лице БигБосса тут же возникает тень, брови сходятся на переносице. Он хмурится, явно недовольный.       — Я не согласен только на суррогатное отцовство. И это и мой ребенок. Я хочу честно разделенную напополам опеку с законными алиментами.       БигБосс сидит с суровым и серьезным лицом, ожидая дальнейших требований. Наверняка, уже успел себе надумать большой список, но Ибо молчит, больше ничего не говоря, и мужчина удивленно поднимает брови:       — Это все?       — Да, — кивает Ибо. — Мало? — стоит ему получить в ответ согласный кивок, как Ибо поясняет: — Я только что сказал тебе, что этот ребенок будет такой же мой, как и твой. Это означает, что все решения в его жизни не должны и не будут приниматься без меня.       — Согласен, — Ибо наблюдает, как на чужом лице проступает видимое облегчение. И только тогда до него доходит, что мужчина и правда ожидал от него требований «половины империи», а не просто подтверждения того, что омега заинтересован тоже в ребенке, отцом которого он вынужденно станет.       Уже в машине он получает подобные указания.       

С завтрашнего дня у тебя больничный.

Прием у врача в девять тридцать, сразу после — анализы.

             Прочитав сообщение, он откидывает телефон и в очередной раз спрашивает себя, во что он вляпался.       Ответа, разумеется, нет.       

****

      В Центре репродукции он сдает анализы, результаты которых получают в конце дня. Процент совпадения с реципиентом высокий, а значит, его ребенок сможет выполнить свою «миссию» — стать донором стволовых клеток.       Отлично.       Ему сразу же вводят какую-то ударную дозу гормонов, нужных для зачатия. Лечащий врач объясняет это тем, что организм Ибо сейчас находится в полном «спящем» состоянии — именно так и сказывается отсутствие постоянного партнера на омегах и альфах. В таком состоянии у них не бывает ни течек, ни гона, ведь данный процесс может запустить только стимуляция феромонами партнера. А так, как Ибо не связан ни с одним альфой, то за него все сделает химия.       К концу недели они получают результаты: процедуру оплодотворения можно проводить, так как организм Ибо полностью восстановил фертильные функции.       Сама процедура проходит под наркозом, так что никаких неприятных ощущений омега не испытывает.       Оказавшись дома, Ибо раздевается перед зеркалом, осматривая себя всего — он все еще не верит, что это происходит именно с ним, а не с кем-то другим. Разумеется, что у него еще нет никаких признаков беременности — кроме припухшего ануса после процедуры, небольшой тошноты, вызванной наркозом, ничего, чтобы говорило ему о том, что в скором времени он станет отцом.       — Ладно, — выдыхает он и тянется к телефону, чтобы сделать фото. — Расслабься.       После он одевается, открывает заметки на телефоне и записывает все свои ощущения. По крайней мере, это помогает ему успокоиться.       На самом деле никаких глобальных изменений с ним так и не происходит. Единственное, что теперь дополнительно он делает на постоянной основе — принимает горсть прописанных ему таблеток, и скрупулезно записывает данные о своем самочувствии. Конечно же, он время от времени смотрит на свой плоский живот и пытается представить, как изменится его жизнь и как скоро это произойдет?       Через неделю он вновь оказывается в кабинете врача.       — Поздравляю, — вежливо улыбается врач. В его голосе слышна гордость. — Имплантация прошла успешно, плод прикрепился, так что опасности нет никакой. Теперь это обычная и ничем не отличающаяся от других беременность.       — Какие-то дополнительные процедуры? — уточняет Ибо, держа в руках брошюру.       — Кроме тех, что уже были раньше, ничего нового. Продолжайте принимать гормональные препараты, стимулирующие в вас омегу, господин Ван. Это единственное, что вы должны делать обязательно, если хотите, чтобы беременность прошла успешно.       — Мне что-то угрожает?       — Нет, — врач качает головой. — Господин Ван, ваша омега-сущность была в абсолютно спящем состоянии, а теперь мы экстренно сделали оплодотворение. Да еще и бета-материалом. Нужно поддерживать правильный гормональный фон, напоминать вашему организму о его сути, готовить к тому, что у него важная миссия. Может быть, мы уменьшим дозировки во втором триместре, когда будем корректировать план по ведению беременности.       В ту ночь Ибо долго лежит в кровати и рассматривает потолок, никак не в силах уснуть. Сон просто не идет, видимо, напуганный потоком хаотичных мыслей. Теперь из предложения все это превратилось в реальность, в которой у него есть официальное подтверждение новому статусу — у него будет ребенок.       Так странно.       Ему нужно рассказать родителям. Эта мысль приходит первой, после того, как он покидает центр, но он не решается. Вэньхань любит повторять, что Ибо просто глуп и не понимает, как ему с ними повезло и какое они, на самом деле, сокровище. Ведь несмотря на то, что родители выступили против того, чтобы их сын окончил филологический — отец особенно, все время разочарованно вздыхал и заводил разговоры про другие специальности, — он все-таки получил то, что хотел. Родители все так же рады видеть его дома, искренне интересуются его делами и карьерой, пусть и мечтали для него о другой.       Но иностранные языки всегда легко ему давались: начав изучать их еще в школе, подружившись с одноклассником-корейцем и после посещения Японии, Ибо решает продолжить это уже в университете. К своим годам он является достаточно квалифицированным и востребованным специалистом, свободно владеющим корейским, японским, английским и немецким. Останавливаться на этом Ибо не собирается: узнав о том, что компания БигБосса уверенно разрабатывает оборудование для Швеции, он думает, что в декрете теперь есть еще один дополнительный плюс — он послужит хорошей возможностью изучить еще один язык.       В начале седьмой недели Ибо сдает очередные анализы и посещает сонолога. На приеме он с интересом рассматривает на экране серые пятна, одно из которых, по словам доктора, целых четыре миллиметра — его будущий ребенок. И сейчас у того формируется сердце. Ибо не представляет, как в четырех миллиметрах может быть целое сердце, так что он просто зачарованно смотрит на экран дальше, кивает невпопад и из-за того, что он слишком обескуражен и поражен — в хорошем смысле! — увиденным, пропускает половину рекомендаций. Но смысла запоминать их все равно нет — ему их вышлют по почте, а уж Ибо сохранит их к себе на телефон и вдобавок распечатает, чтобы точно быть уверенным, что ничего не пропустит.       Уже вечером, после приема, он воодушевленно рассказывает обо всех новостях БигБоссу, немного стыдясь своего восторженного голоса — его собеседник на всю речь омеги реагирует сдержанно и довольно-таки сухо.       — Я рад, что ты чувствуешь себя хорошо, — дослушав до конца, только и говорит БигБосс. — Спокойной ночи.       Положив трубку, Ибо еще долго сидит, задумчиво поглаживая запястье. Может, он ждет слишком многого? Все же это не первый ребенок у БигБосса.       «Наверное, так и есть, — думает Ибо и успокаивает легкое волнение, — он уже проходил все это, так что вряд ли эта тема ему вновь интересна».       От таких мыслей Ибо немного расстраивается — для него-то это все впервые, и ему не с кем обсуждать любые изменения в своем организме и то, как протекает беременность.       Там же столько интересного за один день происходит! Но если не брать развитие плода, а думать о том, с чем ему еще придется столкнуться в ближайшие месяцы, то тоже можно найти много чего: тошнота, возможное тяжелое протекание — Ибо даже думать о таком не хочет, но шанс есть всегда, — эмоциональность, отеки, повышенный гормональный фон и либидо.       Невольно, но последнее беспокоит его куда больше, чем все остальное. На всякий случай, немного теряясь в богатстве выбора на специальных сайтах, Ибо заказывает «набор омеги». В нем оказываются вещи первой необходимости для одинокого омеги в течке — вибраторы, презервативы, несколько видов смазки и еще какие-то вещи, с функционалом которых он разберется позже. Ибо читал, что даже если эструса у него не было давно, то сильное желание все равно может нахлынуть из-за гормонального фона.       «Лучше перестраховаться», — хвалит он себя за предусмотрительность и прячет коробку.       О том, что нужно рассказать о случившемся Вэньханю, Ибо тоже думает. Чудо, что тот еще ни о чем не догадывается: пару раз Ибо забывает ноутбук с открытыми статьями о беременности прямо на видном месте. А еще — таблетки, которые Ибо тоже по неосторожности оставляет часто в ванной. Наверное, нужно сказать спасибо тому, что Ли Вэньхань сейчас пишет очередную книгу, поэтому мало присутствует в реальном мире, подчиняясь только базовым рефлексам — есть, спать, печатать в текстовом редакторе.       Ибо в очередной раз смотрит на мутноватую точку на снимке из клиники. Она все еще размером четыре миллиметра и расти на фото уж точно не собирается. Пару раз зачем-то погладив снимок, он откладывает его в специально заведенную для этого папку, поднимается из-за стола и идет в гостиную с четким намерением рассказать другу о своей беременности. Не хочется скрывать от него, если вдруг Ибо начнет мутить по утрам или будет выворачивать от запаха какого-то продукта.       Когда он выходит из комнаты, то сталкивается в коридоре с только-только вернувшимся Вэньханем. Судя по довольному лицу, у него отличное настроение, так что шансы, что друг осудит и не примет его сумасшедшую новость, минимальные.       — Бро! — Вэньхань лезет обниматься. Он напевает какой-то незамысловатый мотивчик, кружит вместе с Ибо по комнате, а когда, устав, усаживает их обоих на диван, двигается ближе, и в его глазах столько счастья, что Ибо улыбается вместе с ним, когда слышит: — Я сделал это!       — Закончил главу или арку? — Ибо приподнимает бровь, пытаясь разгадать причину такой радости. — Придумал развязку или нового убийцу?       Выражение красивого лица Вэньханя сменяется на чуть насмешливое:       — Нет, намного круче, — видя, что его не понимают, поясняет: — Я отомстил отцу. Ловушка захлопнулась, мой план сработал просто отлично! Я наконец-то смог увидеть, как этот человек плачет. Сегодня утром. Из-за меня, представляешь? Он раскаивается, Ибо, — улыбается друг. Мимолетную тишину прерывает раздавшийся телефонный звонок, и Вэньхань, видя имя звонившего, просит: — Погоди, кажется, боги любят меня, и сейчас я услышу продолжение этого концерта.       С этими словами он берет трубку и выходит из комнаты.       Пока он отсутствует, Ибо собирается с духом. Самый подходящий момент рассказать о себе, раз у Вэньханя хорошее настроение. Пусть только закончит для начала свой рассказ, а потом Ибо тоже поделится с ним новостью.       Когда лучший друг возвращается, на его лице не остается и следа былой радости. Растерянно положив телефон на журнальный столик, Вэньхань залезает с ногами на диван, обнимая их в каком-то защитном жесте, и невидящим взглядом смотрит в стену.       Что-то явно случилось.       Ибо не нравятся подобные перемены.       — Вэньхань, — зовет он, — расскажи, что произошло, кто звонил?       Но никакой реакции на свои слова Ибо не получает.       — Бро, — пытается снова, — ты пугаешь меня. Что случилось?       Вэньхань делает пару глубоких вдохов и выдохов, а затем говорит:       — Я серьезно хотел сделать ему больно, — голос его какой-то глухой и совсем нерадостный. — Раскрошить его ледяное сердце — как бы я написал в своей книге. Потому что мне нужно было знать, как он отнесется к новости о моей смерти, раз его не трогает ни мой успех, ни проблемы, ни моя жизнь, — Ибо не перебивает и ждет, наблюдая, как меняется лицо Вэньханя под давлением эмоций. — Я кое-что подстроил: отдал почти весь свой гонорар, чтобы мне подделали медкарту, подменив ее картой другого больного. Четвертая стадия, агрессивный вид рака — вряд ли он еще жив. У нас совпадает группа крови, возраст — кашлянув, он продолжает: — Так вот, все его бумаги украсились моей фамилией, я сделал так, чтобы «по ошибке» они попали к отцу в руки. Перед ним я тоже разыграл маленький спектакль: истерично звонил и просил не трогать оставленные «случайно» бумаги и все просил отдать их мне. Конечно, это сработало как надо — отец увидел и прочитал. Ты не поверишь, но он изменился: стал мне постоянно звонить, вызывал на разговор, приглашал на обеды. Оказывается, из меня неплохой актер, — он смеется, но смех выходит каким-то неестественным. — Я сделал себе синяки под глазами, кожу побледнее и делал вид, что мне неприятна его забота и его помощи нет нужды. В общем, вел себя так, чтобы оттолкнуть, но он оказался упрямее меня. И знаешь, это что-то невероятное — видеть, как он беспокоится по-настоящему. Его волнует не что-то на работе, а я. Ни одного упрека, что я бесполезен семье. Правда, когда он исчез на какое-то время, я думал, что перестарался, но отец вернулся, и тогда я узнал, что он все это время консультировался с врачами, пересылая мои документы им. Разумеется, их ответ был одинаковым: «Не спасти».       Он прерывается, вытягивает руку и сжимает и разжимает кулак. Это еще не вся история, Ибо уверен, что самое страшное еще впереди. Он неверяще качает головой:       — Это жестоко, бро, — слова выходят с трудом. Ибо не представлял, что Вэньхань на такое способен. Не ему осуждать друга, но когда он говорил: «Ничего незаконного», то именно это и имел в виду. Сглотнув, он спрашивает: — Но что ты собирался делать, когда пройдет время, а ты все еще будешь жив и здоров?       — Жестоко? — переспрашивает Вэньхань и пожимает плечами. — Ибо, а не жестоко, что после смерти матери, я как будто остался сиротой? Он даже не обнял меня, когда все это случилось. А потом он и вовсе забыл меня: мы больше не проводили вместе ни один праздник, о моем дне рождения и вовсе вспоминал только, если ему напомнит секретарь. Он не интересовался, как мои дела и любые успехи пропускал мимо ушей. Когда все это задумывалось, у меня были сомнения, что его вообще это зацепит. Но видишь, как все обернулось? Его зацепило, и еще как. Он действительно заволновался, стал сам на себя не похож — осунулся, постарел. Постоянно искал выход, не сдавался. Я ошибся на его счет. И мне должно быть, по-хорошему, стыдно, но я наслаждался этим. Немного его страданиями, совсем чуть-чуть, но больше всего, знаешь, чем? — Ибо качает отрицательно головой, а потом слышит, как Вэньхань тихо отвечает на заданный вопрос: — Его вниманием. Мне было приятно, я радовался, что он звонит мне постоянно, спрашивая «как ты?», рассказывая, что пытался сделать. Теперь, когда над нами висит угроза моей «смерти», он рядом и пытается быть частью моей жизни. И полчаса назад я был так счастлив, пока он не позвонил.       — Что произошло?       Вэньхань не отвечает. Он ведет плечами, вздрагивает, будто бы ему холодно. Это все нервы, все пройдет, как только Вэньхань успокоится. Только вот кофе ему не поможет, и Ибо знает это, так что просто молча накидывает на чужие плечи плед, укрывая и обнимая. Благодарно кивнув, Вэньхань продолжает:       — Ты не поверишь, что отец придумал, — и Ибо хочется сказать: «Удиви меня», но он молчит. — Вообще, я хотел все прекратить, вот буквально на днях. Потому что сегодня, когда отец рыдал у меня на плече и просил не сдаваться, я все же увидел, как дорог ему. У меня был план сказать, что я уехал к шаманам или целителям куда-нибудь во Вьетнам или куда-то еще дальше. А потом, спустя пару месяцев, вернуться, сообщить, что случилось чудо, и я здоров. И это подтвердили бы все анализы. И я очень надеялся, что после того, как отец узнает о моем выздоровлении, вся его забота не пропадет даром. Что наше сближение наконец состоялось, и мы будем теперь похожи на настоящих отца с сыном. Хотелось верить, что он чему-то научился. Но этот придурок все испортил! — Вэньхань не может сдержать крика. — Только что он заявил, что вылечит меня! Что он наконец-то все устроил — мне сделают пересадку, представляешь? Он договорился с какой-то своей подстилкой, — в голосе друга сквозит неприкрытое отвращение. — Все хвалился, как хорошо обработал эту мразь, извинился, что долго, но в итоге она выносит ему ребенка. А тот станет моим донором. Этот урод, — выплевывает Вэньхань, — был вне себя от радости, говорил, что беременность протекает отлично и ребенок здоров. Впервые мне захотелось убить человека, собственного отца. Еще никогда я его так ненавидел! Как и его шлюху, и этого не рождённого ребенка.       Ибо молчит. Ему кажется, что вокруг стоит абсолютная тишина, и он больше ничего не слышит, кроме своего дыхания, сейчас такого громкого. У него холодеют руки, и приходится спрятать их между коленями, чтобы согреть.       — Этот козел не смог вырастить одного ребенка счастливым, зачем ему точно такой же второй? — продолжает Вэньхань, не видя состояния друга. Ибо дышит и старается ни о чем не думать, пока не закончится чужой монолог. — Зачем мне брат не пойми от кого? Ибо, ты знаешь, как я зол. Слов нет никаких. Я рассказал ему правду, всю как есть, и не стал дожидаться ответа — бросил трубку. Думаю, что теперь меня ненавидят даже больше. Весь мой план пошел к черту из-за какой-то глупости. Своим решением он перечеркнул все то хорошее, что я успел о нем надумать. Действительно, кто я такой для него, чтобы спрашивать меня, нужен ли мне его бастард в доме?       Чуть заторможено моргнув, Ибо кладет руку на спинку дивана, дабы понять, что он не в вакууме — вот он, реальный мир и гравитация.       — Я никогда не спрашивал, — он не узнает собственный голос, — но, Вэньхань, как зовут твоего отца?       — Ли Донгон, — тут же звучит голос друга, а после тот пропадает в своих мыслях.       Ибо же, услышав хорошо знакомое имя, нервно усмехается. Как же так получилось, что он столько лет был любовником отца своего друга и соседа?       — Да возьми ты эту чертову трубку! –из мыслей его вытаскивает выкрик Вэньханя. Ибо рассеянно смотрит на него, и друг виновато улыбается. — Извини, — говорит он, — у тебя, наверное, намечалось свидание, а тут я со своей драмой.       Машинально омега бросает взгляд на свой телефон, лежащий рядом с телефоном Вэньханя. Экран загорается снова, высвечивая знакомое «БигБосс», и когда трубку так никто и не берет, он гаснет, напоследок показывая семнадцать пропущенных от этого абонента.       — Все в порядке, — заверяет Ибо. — Надеюсь, что вы помиритесь с отцом, как только поговорите нормально.       И посчитав, что миссию хорошего друга он выполнил просто отлично, спешит поскорее уйти. Хватает телефон и идет к себе.       Трубку выключает сразу. Ноги не держат, немного кружится голова от услышанного. Как же так?..       «Впервые мне захотелось убить человека, собственного отца. Еще никогда я его так ненавидел! Как и его шлюху, и этого не рождённого ребенка», — всплывают в голове чужие слова. Один раз, второй, третий — и так по кругу.       Ибо подходит к столу, включает лампу, достает снимки, раскладывая их на столе и снова рассматривая.       Все оказалось ложью. Фантазией, в которой реален только ребенок. Не существует человека, которого он должен был спасти. Никогда не существовало.       И значит этот малыш никому не нужен.       — У него уже формируется сердце, — вспоминает омега слова врача. — Через пару недель мы его вместе послушаем.       Он — все еще те самые четыре миллиметра, маленький человек, в котором половина ДНК принадлежит самому Ибо, а другая — человеку, в которого Ибо был когда-то давно влюблен.       Ибо моргает. Тот отвратительный человек, который всегда ужасно вел себя с Вэньханем, и его БигБосс — как он может быть одной личностью?       И что теперь делать ему самому?       Ответа нет. Ни на один из вопросов.       Зная замашки БигБосса, Ибо все же включает телефон и пишет: «Я устал, долгий день. Позвоню завтра». Ответ приходит незамедлительно. Как всегда — время и место. Это оказывается все тот же ресторан, где Ли Донгон падал перед ним на колени.       Кажется, Ибо догадывается, о чем завтра пойдет разговор.       Он затягивает себя под одеяло, закрывается от всего мира, оставшись в кровати один. С ребенком. В голову внезапно приходит, что это хорошее ощущение — они вдвоем комфортно отрезаны от мира одеялом. И им не нужно ничего решать, не сегодня.       А затем его просто выключает, как будто внутри кто-то нажал на кнопку, и больше он ни о чем не успевает подумать.       

****

      В том же уютном месте с европейской кухней БигБосс сообщает ему новости. Немного смущенно, но не скрывая своего явного облегчения.       «Конечно же, — мелькает мысль, — у тебя же сын здоров».       — Ибо, — Ли Донгон сжимает его руки, лежащие на столе, — я безмерно благодарен тебе и счастлив, что могу избавить тебя от этого груза.       Ибо уточняет:       — От чего именно?       — От плода. Донор уже не нужен. Теперь мы можем избавиться от него.       Ибо молчит и переводит взгляд на лицо Ли Донгона. На нем только спокойная радость и уверенность, что все складывается как никогда удачно. Просто отлично.       — Это же все было внезапно, тебе не нужен этот ребенок. Я узнавал, что на твоем сроке это безопасно. Это пока сгусток клеток. Поверь, никому от этого не будет хуже. Мы быстро все сделаем и вернемся к нашим обычным жизням. Сына я, конечно же, накажу. Паршивец, — смеется Ли Донгон, — уму непостижимо, но он смог такое придумать. Значит все-таки талантливый сочинитель. Последние недели, считая, что теряю его — это тяжелое чувство, очень тяжелое, — я многое осознал. Так что я все равно помирюсь с ним и попытаюсь быть ближе, но позже. Прости меня, что втянул тебя в это, в нашу войну с сыном. За этот сопутствующий ущерб, — он машет в сторону живота рукой. — Я даже рад, что это выяснилось на ранней стадии, когда еще можно принять меры. Все пройдет безболезненно. Обещаю, после всего мы поедем с тобой куда-нибудь на тропический остров. Я отключу телефон и буду заглаживать вину, как умею, — проговаривая последнее, мужчина широко улыбается и характерно играет бровями, намекая.       Ибо аккуратно высвобождает руку. Он услышал все, что хотел.       — Это не «сгусток клеток», Донгон. Могу я уточнить, есть ли меня право голоса?       С лица Ли Донгона тут же исчезает весь налет игривости. Он хмурит брови, и Ибо чувствует опасность рядом с ним таким.       — Есть, — твердо и четко. — Ты можешь выбрать остров, на который мы полетим, сразу после того, как твоя беременность будет прервана. Ты же понимаешь это, верно? — пусть в конце БигБосс пытается сделать голос мягче, но для Ибо все равно становится понятным, что это далеко не просьба, а приказ. — Я только наладил контакт с сыном, нам еще много всего предстоит пройти, так что мне не нужны сейчас дополнительные проблемы. Мне не нужен еще один наследник для моей компании. Ты же сам не хотел этого всего, и согласился только ради помощи мне? Так что это недоразумение, и его нужно решить. Мы же с тобой поняли друг друга, Ибо?       Ибо кивает. Складывает руки на груди и чуть наклоняет голову.       — Я понял тебя. Но кое-что хочу прояснить: я решу это «недоразумение» сам, и о ребенке можешь не переживать. На этом всё. С тобой я никуда не поеду. Я не хочу быть связан ни с тобой, ни с твоей компанией. Вся эта ситуация с беременностью, абортом… я очень устал, Донгон. Думаю, ты понимаешь. И я не хочу слышать больше ни о тебе, ни о твоих проблемах. Мы сходились с тобой на свободных условиях, так что здесь я заканчиваю.       — Ибо, погоди, — пытаются остановить его. — Не принимай поспешных решений. Понимаю, тебе нужно время, и я готов его дать. Все наладится.       — Надо, — он соглашается. — Время и возможность выкинуть все это из себя и своей головы. Именно поэтому мы здесь и расходимся. Можешь не переживать ни о чем, налаживай связи со своим единственным ребенком. Уверен, что он неплохой мальчишка, хоть и придумал такой ужасный способ добиться твоего внимания.       Поднявшись, Ибо направляется к выходу. Ли Донгон смотрит на него с сожалением.       — Когда ты передумаешь, ты знаешь мой телефон, — бросает бета вслед.       Ибо мог поклясться, что официанты сейчас принесут этому человеку самое дорогое вино восемнадцатого года урожая. И тот его с наслаждением выпьет, ведь все его проблемы решены.       А вот проблемы Ибо даже не думают заканчиваться.       

****

      Спустя семь дней Ибо оставляет ключи Вэньханю, обнимает его искренне и прощается. Официальная причина его переезда — новая работа в Шанхае. Но, на самом деле, Ибо просто переезжает к родителям, и ни о какой работе нет и речи — из компании БигБосса он уволился пару дней назад. Уверенность, что тот не узнает об этом еще долго, пока не предпримет новые попытки сближения, крепкая.       Это самый лучший вариант. За прошедшую неделю он все рассказывает родителям. Маме — полную версию, а вот отцу достается рассказ без подробностей.       — Я не уверена, что тебе стоит его оставлять, — говорит потом мама, когда они с Ибо остаются одни.       — Шесть недель назад я бы сам поехал в клинику и сразу бы сделал аборт. Но, мама, он же мой. У него нет никого, кроме меня. Его оскорбили, посчитали потенциальным охотником за наследством, а ведь он даже не просил о своем появлении. Его бы не было без этой кучи манипуляций. И я не могу от него избавиться. Точнее, не хочу.       — В детстве ты тоже не очень-то охотно делился своими игрушками, — грустно шутит мама. — Ты вырос. Даже я, зная всю историю, считаю, что это глупо. Но с отцовским инстинктом не поспоришь. Я поддержу тебя. Не смогу помочь слишком сильно — у меня работа, которую я не брошу, и твой отец, но до конца беременности и в первые недели ты от меня не избавишься.       На семейном совете родители решают, что Ибо нужно новое жилье. Они находят хороший вариант: район безопасный, новый дом, закрытый двор — идеально для ребенка.       От всего остального Ибо отказывается. Он привык обеспечивать себя сам и не собирается это менять. Квартира, первоначальный взнос — и так намного больше, чем он мог себе позволить. Конечно же, покупка не разорила его родителей, но серьезно ударила по бюджету.       Первые дни после разговора с БигБоссом и матерью Ибо мотает очень сильно из стороны в сторону. Может, все же стоит поступить здраво, вернуть себе свою жизнь и сделать аборт? Может, это омега-гормоны не дают сделать это?       В свой последний визит в центр репродукции Ибо даже загадывает: ему нужен знак. Омега поступит так, как поймет его значение. Решит все волей случая. Вранье, конечно, Ибо глубоко внутри давно принял решение, но ему все еще страшно.       До приема остается полчаса, и он сидит с чашкой холодного чая в небольшом сквере возле клиники. Смотрит на спешащих в здание Центра людей. Улыбающихся, обнимающих живот или наоборот с горестно сдвинутыми бровями — столько разных судеб.       Судя по всему, у сидящей сзади на точно такой же лавочке женщины, утешающейся в объятьях мужчины, тоже какие-то волнения по поводу будущего, ребенка и его здоровья.       — Милая, я не боюсь, я рядом, — доносится до Ибо чужой голос. — Я собираюсь стать частью всего этого точно так же, как и ты.       Мужчина говорит простые, но такие важные вещи. О том, как будет похож на них будущий ребенок, как они вместе откроют для него мир. И также он подчеркивает, что они примут его любым, даже с недостатками или болезнями.       — Мы справимся, — заканчивает свой монолог мужчина, и Ибо вдруг отчетливо представляет, как в конце него этот человек кладет руку на живот своей спутнице.       Сам Ибо избегает пока этого. Но невольно его взгляд скашивается вниз, на пока еще плоский живот, скрытый футболкой.       «И чем тебе не знак? — говорит он сам себе. — Я буду рядом, и я буду частью этого».       Ибо тоже это чувствует. Он еще не может сказать, что любит или, что готов, но он полон ответственности, интереса и надежды на встречу в будущем с этим ребенком. Со своим ребенком. Пока не любит, но это поправимо. К тому же он уже которую неделю думает, какие у малыша могут быть привычки, внешность, родится ли он здоровым.       — Я буду частью твоей жизни, а ты — моей, — тихо говорит омега по пути в Центр, выкидывая недопитый чай в мусорку. Оглянувшись посмотреть на разговарившую пару, Ибо не видит их лиц — весь обзор закрывает какая-то нелепая желтая шляпа женщины, он заходит внутрь, усмехнувшись чудно́му вкусу.       В этот же визит Ибо снимается с учета в Центре репродукции, отсылает сообщение БигБоссу, что он закончил и счетов из клиники больше не будет.       Пару недель спустя Ибо переезжает в новую квартиру на семнадцатом этаже, устраивается на новую работу — к давно переманивавшим его конкурентам фирмы БигБосса. Руководство согласно на его дистанционную работу, правда, с редкими исключениями, когда услуги переводчика требуются на переговорах с иностранными партнерами.       У него все будет хорошо.       Он становится на учет в другой клинике, рядом с домом. Теперь каждое посещение омега слушает, как бьется сердце, смотрит на новые снимки и живое изображение на экране и понимает, что все сделал правильно. Что бы это ни было, но оно привязало его к этому малышу. Расставаться с ним Ибо не готов и не будет никогда готов.       Даже несмотря на все неудобства, Ибо переживает отвращение к рыбе, радуется, что утренней тошноты так и нет, видит первые изменения своего тела. В лице матери находит наконец-то собеседника для обсуждения беременности, умиляясь уже втроем, в семейном чате новым записям и фото с УЗИ.        Ибо чувствует повышение либидо как омега. Малознакомые ему ранее ощущения. Когда не просто хочется секса, а хочется почувствовать кого-то рядом, быть тем, кого окутают запахом, о ком позаботятся. Так что заказанная ранее коллекция оказывается кстати: снимать таким образом напряжение безопасно. А еще и полезно, судя по замечаниям его нового доктора, для беременного омеги. Благодаря этому дозировки гормонов существенно понижаются — анализы уверенно показывают выработку своих. Как будто своим решением стать отцом, Ибо включает работу той части организма, что ранее была не востребована.       Врач не видит в этом ничего удивительного. Она смеется и понимающе кивает:       — Вы ждете этого малыша, сами готовы быть родителем, так что, думаю, в третьем триместре мы полностью уберем гормональную терапию, оставив все это вашему ответственному организму.       Ибо благодарно ей улыбается.       

****

      Следующие месяцы проходят почти без потрясений. Ибо обживает свой новый дом, готовится вместе с мамой к появлению ребенка, забив на все предрассудки, скупая все, что нравится в магазинах. Старается особо не покидать территорию его закрытого комплекса, пользуясь в основном доставкой. Страх встретиться с Ли Донгоном случайно на улице все еще силен. Но омега не сбрасывает его звонки — просто не берет трубку, и вскоре те и вовсе прекращаются. С друзьями Ибо поддерживает переписку, обещая вернуться из Шанхая и потусить вместе, как представится возможность. Это даже не вранье, он действительно очень хочет после того, как родится малыш, оттянуться со всеми.       Сильнее всего он скучает по Вэньханю. Тот тоже покинул их уютную квартиру, переехав в Европу. Из переписки омега узнает, что они с отцом решили, что каждому нужно время. Но Ли Донгон навещает своего сына время от времени, и Ибо рад за друга.       В новом доме Ибо успевает познакомиться с соседями. В основном это семейные люди с достатком. Приятным исключением становится не в меру болтливая соседка, живущая на пару этажей выше. Они — ровесники, поэтому Ибо иногда вечерами пьет с ней пиво и смотрит телевизор. Точнее, пьет Бай Лу, Ибо же — просто воду или чай. Но новой знакомой важна компания, а Ибо совсем не против иметь друзей в новом для себя месте.       Где-то в середине срока Ибо замечает, что на его этаже продали квартиру. Так как он в основном сидит дома, то может наблюдать, как проводится ремонт. Конечно же, у них прекрасная звукоизоляция, но Ибо то и дело сталкивается с рабочими возле лифта.       Ему любопытно, кто теперь будет жить рядом с ним? Но как-то становится не до этого: наступает время родов.       По четкому графику, записавшись заранее на процедуру, Ибо отправляется в клинику. Немного волнуется, но это нормально. После операции, прошедшей под эпидуральным наркозом, они наконец-то встречаются — Ибо и его долгожданный сын (альфа, девять по шкале Апгар). С лица мамы, когда она впервые видит внука, не сходит улыбка, да и сам Ибо думает, что выглядит не лучше. На лице его сына ничего практически не видно — заплывшие глазки, круглые щеки, губы, — но Ибо все это кажется милым и невероятно трогательным, красивым, а еще очень и очень знакомым: именно этот профиль он видел много раз на УЗИ.       Он называет сына Сибин . Мама, как и обещала, первый месяц живет с ними. Помогая освоиться и налаживая сыну и внуку быт. Самым любимым временем для Ибо оказывается поздний вечер. Они — на прогулке, Сибин спит, и Ибо может отвлечься от однообразности. И именно тогда он и знакомится с Сяо Чжанем.       

****

      Вынырнув из воспоминаний резким звуком открывающихся дверей лифта, Ибо понимает, что нервничает. Сильно. Неудивительно — Ли Донгон ждет внизу, и Ибо страшно, до ужаса страшно. Что если он узнал правду? Что если он в курсе про Сибина? Шансов на это мало — Ибо был осторожен весь этот год, но кто знает, какие причины привели этого человека сюда.       — Ибо, милый! — голос Ли Донгона раздается сразу, как только омега выходит из лифта.       Бета ждет его в конце просторного коридора, возле выхода. Он раскидывает руки в стороны и делает несколько решительных шагов навстречу. Но что-то в Ибо останавливает его, и мужчина складывает руки в карманы, подойдя наконец ближе.       Сам Ван Ибо здоровается с ним и кивает в сторону выхода.       Миновав консьержа, бросившего на них заинтересованный взгляд, и стеклянные двери, омега останавливается в нескольких шагах от подъезда. Дождь уже закончился, дорожки возле дома радостно отблескивают лужами.       Рядом с Донгоном маячит его водитель и телохранитель. Помня о том, что тот по статусу является альфой, Ибо легко ухмыляется, видя, как у того дергаются ноздри и потом округляются глаза. Что ж, отлично, верный пес обязательно донесет БигБоссу про феромоны.       — Как ты умудрился поселиться в таком укреплении? — спрашивает Ли Донгон. — Мою машину не пропустили, консьерж не пропустил — меня, представляешь! — дальше холла.       Не отвечая, Ибо указывает взглядом на небольшую затененную площадку сбоку дома:       — Мы можем поговорить в другом месте?       — Милый, — в голосе Ли Донгона сквозит нежность. — Может, мы сходим в кафе или ресторан — есть тут что-то поблизости? Я голоден.       Ибо кривится — ему даже разговаривать с этим человеком не хочется, не то что есть. Он бросает короткий и обеспокоенный взгляд на подъезд, задавливая в себе переживания о сыне, оставленном с соседом, успокаивая себя, что ничего не случится за его отсутствие, а затем переводит взгляд на Ли Донгона:       — Нет, ты не вовремя. У меня очень мало времени.       Они молча доходят до небольшой площадки. Она спрятана за цветущими сейчас кустами, и, кроме пары лавочек и небольшого нерабочего фонтана, тут ничего нет. Ибо знает, что здесь мало кто бывает, так что их разговору никто не помешает. Он останавливается в тени, складывает руки на груди и ждет.       Ли Донгон, явно не ожидавший такого приема, осматривается, но не возражает. Бета подходит ближе и, смотря в глаза, говорит:       — Ибо, — знакомо тянет он его имя. — Я соскучился по тебе.       Вот как?       Ибо не знает, что отвечать. Да и что можно сказать человеку, которого вычеркнул из жизни и который ему неприятен?       Ли Донгон не улавливает холодности в свой адрес, не видит равнодушного, даже чуть презрительного, взгляда, продолжая:       — Милый, я правда скучал по тебе. Ты же видишь, я дал тебе время, как ты и просил. Надеюсь, что ты отпустил ту историю, и теперь мы можем вернуться к тому, что было. Мне так плохо без тебя. Ты знаешь, Ибо, я даже пытался хранить тебе верность. Как ты и хотел.       Это неожиданное признание заставляет широко и удивленно распахнуть глаза. Какое-то время он собирается с мыслями, понимая, что ничего не чувствует от услышанного, кроме сожаления. Да, и правда жаль, что теперь все равно, кому и что хранил человек, настаивающий на том, чтобы лишить Ибо сына.       — Я думаю, что не получится, — тихо, но уверенно отвечает омега.       Лицо беты хмурится — Ли Донгон не любит, когда ему отказывают.       — Почему? Мы же можем попробовать. Помнишь, ты и тогда в Корее был против, но потом, посмотри, как все закрутилось — тебе же понравилось. Давай же, милый, соглашайся.       Он придвигается ближе, обхватывает за талию и окидывает Ибо внимательным взглядом.       — Ты немного изменился, — заключает Ли Донгон. — От тебя веет чем-то таким — я не могу объяснить — но, малыш, меня прямо здесь накрывает, — шепчет он прямо в ухо. — Я хочу тебя.       Вздохнув, Ибо поворачивает голову. Как раз вовремя — Донгон тянется к нему, намереваясь поцеловать.       — Мы расстались, мне это больше не нужно. У меня новая жизнь и новые отношения.       Чужие глаза недоверчиво щурятся, хватка на талии Ибо ослабевает, и тот продолжает уже более уверенным тоном:       — Я счастлив с другим человеком, так что не заинтересован ни в тебе, ни в возвращении каких-либо отношений с тобой.       Стоит последним словам сорваться с губ, как рука беты исчезает с его талии. У Ибо сухо уточняют:       — И кто же он?       — Альфа, — Ибо делает небольшую паузу. — Мы живем вместе.       Говорит спокойно и ровно. Ему почти не стыдно за свои слова: это действительно правда насчет альфы и совместного проживания, только Ибо не уточняет подробности о проживании на одном этаже в разных квартирах.       Ли Донгон недоверчиво качает головой:       — Ты же никогда не подпускал их к себе. Тебя их доминирование всегда отталкивало.       — Значит, я нашел такого, как хотел. Он не пытается меня переделать, его сущность не требует подчинения и унижений, мы равные партнеры друг для друга.       — Ты изменился, — как-то отстраненно констатирует факт Ли Донгон.       — Да. — соглашается с ним Ибо. — Начинаешь немного по-другому смотреть на вещи, если тебя используют в качестве разменной монеты. Меня полностью устраивает человек, с которым я сейчас. Он никогда так не поступит.       И вот теперь ему стыдно. Омега мысленно извиняется перед Сяо Чжанем за то, что берет и делает из него идеальную для себя половину.       — Ибо, я никогда не…       — Хватит, — этот разговор начинает надоедать. Выслушивать очередные оправдания не хочется совершенно. — Ты зря не позвонил и не написал заранее: думаю, что тогда тебе не стоило бы приезжать.       — Я хотел увидеть тебя. Знаешь, как я переживал, что не знаю где ты и как ты?       — Увидел?       — Да, — Ли Донгон вздыхает, а потом неожиданно разворачивается, шагает совсем близко, придвигаясь так, что Ибо оказывается вжатым в него и может почувствовать чужое возбуждение. Бета шумно дышит в шею, не касаясь руками, но потираясь телом. — Ибо, ты так выглядишь, что у меня стоит с самой первой секунды, как я тебя увидел. Скажи мне еще раз, что ты не хочешь меня. Мне не нужна эксклюзивность, мы в этом похожи. Не разыгрывай тут семейного омегу — я знаю, какой ты. И ты знаешь, как я обожаю в тебе это, особенно твою жесткость и властность. Я дам тебе то, что альфа не сможет. Ты же не можешь себя переделать, тебе, наверняка, хочется.       Он говорит все это, шепча, не делая ничего предосудительного. Не позволяет себе ни трогать, ни целовать, но чужие губы ходят в миллиметрах от кожи Ибо. Дыхание щекочет и пускает мурашки вдоль позвоночника.       В любой другой ситуации это бы завело, но не сейчас. Это Ли Донгон. Человек, который несколько месяцев был его ночным кошмаром. Тогда Ибо казалось, что он узнает, найдет и заставит избавиться от сына. Омега с трудом лишился этого страха, только прижимая к себе Сибина, но даже сейчас, изредка ему кажется, что так и будет.       Нужно поставить этого человека на место.       Поэтому Ибо берет его руку и медленно опускает себе на пах. Уверенно придавливает, ведет вверх и вниз, чтобы тот точно почувствовал, что Ибо нисколько не возбужден.       — Это для тебя достаточно красноречиво? — спрашивает он, сжимая чужую ладонь на собственном члене. — Видишь, я не хочу ни тебя, ни секса с тобой.       Ли Донгон бледнеет. Неверяще отступает, открывает и закрывает рот. Затем лицо его покрывается багровыми пятнами, он прикрывает глаза и несколько секунд молчит, успокаиваясь. Проходит еще немного времени, прежде чем он говорит:       — Да, — выдавливает мужчина, — все течет, все меняется. Выходит, что ты и правда в ком-то заинтересован больше.       Ибо пожимает плечами. Отрывается от стены и идет к выходу из их укрытия. Ли Донгон следует за ним.       — Мне жаль, что ты проделал такой путь и потратил время, — возле подъезда Ибо оборачивается попрощаться. — Будь счастлив.       Ли Донгон кивает и уходит тоже. Правда, он успевает сделать всего несколько шагов по направлению к воротам, когда Ибо окликает его:       — Хранил верность целый год, серьезно?       В ответ ему криво усмехаются:       — Ну, я отказал парочке мальчишек в клубах, думая о тебе, — видя закатанные глаза Ибо и его усмешку, мужчина пожимает плечами. — Я пытался, ладно? Пару раз даже получилось.       Махнув рукой, Ибо заходит в подъезд. Только в лифте ему удается вздохнуть свободно: наконец-то это закончилось. Теперь уже точно. Он уверен в этом, потому что Ли Донгон хоть и не принимает отказов, но умеет слышать, когда задевается его гордость.       Когда лифт останавливается на нужном этаже, Ибо понимает, как сильно его выбил из привычного равновесия визит бывшего любовника. И теперь ему хочется снова почувствовать, что все правильно, а это возможно, только если он увидит сына.       На двери Сяо Чжаня висит стикер «Открыто». Осторожно зайдя внутрь, омега разувается и проходит вглубь квартиры, попадая в огромную гостиную. Она даже больше, чем гостиная Ибо — здесь, судя по всему, может поместиться целое бейсбольное поле! И кажется, Сяо Чжань поклонник минимализма: кухонная зона сбоку, лестница на второй этаж — там, скорее всего спальня и кабинет, а на первом этаже великолепные панорамные окна. Огромный светлый диван прямо посреди комнаты, рядом небольшой столик и мягкий ковер на полу. По меркам Ибо, столик совсем небезопасный, потому что стеклянный.       Ибо качает головой, усмехаясь: надо же, он даже чей-то эстетический вкус пытается рассмотреть с точки зрения отца. Только посмотрите, а.       Сяо Чжаня и Сибина Ибо находит тут же. Они оба лежат на диване. Точнее, это Сяо Чжань лежит, чуть съехав по дивану вниз, на груди — пеленка, на которой, лежа на животе, удобно умещается Сибин. Одной рукой Сяо Чжань поддерживает малыша под попу, обнимая. Они оба спят.       На полу разбросаны подгузники, крем, бутылочка, пара грызунов и игрушек. Такой беспорядок, Ибо аккуратно собирает все обратно в сумку, ставит ее рядом с диваном, а потом сам усаживается, повернувшись боком, и просто смотрит на спящих.       Сяо Чжань и Сибин отлично смотрятся вместе. Такие трогательно нежные и красивые. В груди у него разливается приятное тепло от этой мысли. Просыпаются эти двое от кряхтения Сибина. Малыш открывает глаза первым и тут же требует к себе внимания.       — Как все прошло? — хрипло интересуется Сяо Чжань, пока Ибо кормит сына с бутылочки.       Он пожимает плечами:       — Хочется верить, что до него дошло. Что он понял: здесь ему никто не рад, и моя жизнь и без него прекрасна. Никаких вторых шансов.       Сяо Чжань никак не отвечает, рассматривая с легкой улыбкой на губах сосредоточенно сосущего смесь Сибина.       — Ибо, — говорит он, — даже не думай чувствовать себя виноватым. Хочу сказать, что мне очень понравилась компания этого молодого человека.       Омега не может не улыбнуться в ответ.       — И, если тебе нужно, я не против еще раз с ним посидеть или поиграть. Чтобы ты не думал, что я странный — хотя, наверное, так и есть, — грустно смеется альфа, — но у меня сложная история в прошлом. Я очень хотел детей, но не вышло. Поэтому буду рад, если ты и Сибин будете нуждаться в моей компании. Конечно, если тебя не пугают такие навязчивые соседи.       — Спасибо, ты сегодня мне очень помог, — Ибо качает головой, а затем щурится и наигранно зловещим тоном говорит: — Бойся своих желаний: мы можем быть очень настойчивыми.       Они еще гостят недолго, а потом Ибо возвращается к себе в квартиру. Выполняет ежедневный привычный ритуал: укладывает сына спать, включает радионяню, садится за работу. Настроение хорошее, несмотря на случившееся. Он не пускает в свои мысли Ли Донгона, надеясь, что закрыл эту страницу своей жизни навсегда. Вместо этого Ибо думает, что стоит отблагодарить своего отзывчивого соседа. И кажется, он знает как: ужин для одинокого человека, не успевающего готовить самому себе, будет в самый раз.