Сто из десяти

      Сяо Чжань с шумом выдыхает хриплое: «Ибо» и толкается в последний раз, крепко прижимаясь сзади. Он вздрагивает, переживая свой оргазм, пытается отдышаться, уткнувшись носом в шею Ибо, и тот, не задумываясь о беспорядке, — штаны спущены до щиколоток, рубашка расстегнута и задрана, пиджак… где пиджак? — откидывается назад, вжимаясь в Сяо Чжаня спиной. Обнимает за шею, вплетая пальцы в волосы, приподнимает лицо и наконец целует, медленно и томно. И по мере того, как альфа приходит в себя и отвечает на поцелуй, распаляя их обоих, Ибо понимает, что вполне может захотеть продолжения — возбуждение, так и не до конца утихшее, тлеет в крови угольками, грозясь вспыхнуть снова.       Но сейчас не время.       Так что со стоном прервав поцелуй, он отстраняется и разворачивается в руках Сяо Чжаня, сначала глядя на него с легкой усмешкой, а потом застыв, и, наблюдая, как тот стягивает с них обоих презервативы, растеряно интересуется:       — И где здесь мусорка?       Обнаруживается та сбоку стеллажа. Сяо Чжань, бросив в нее использованные презервативы, начинает приводить себя в порядок, застегивая молнию на брюках и поправляя галстук. У него уходит меньше минуты, чтобы внешний вид снова стал идеальным, и это кажется Ибо не справедливым.       — Это нечестно, — со вздохом осмотрев себя и подтянув штаны, замечает Ибо. — На тебе ни складочки, но погляди на меня, — он проводит рукой перед собой. — Несправедливо.       Сяо Чжань тут же делает шаг ближе к нему. На его лице беспокойство, он цокает, а после сразу же принимаясь застегивать пуговки, начав сверху.       — Сейчас, сейчас, — приговаривает он, и Ибо, вновь усмехнувшись, начинает про себя считать: десять, девять, восемь, семь…       На «четыре» это и случается: Сяо Чжань вдруг оставляет пуговицы в покое и запускает руки под полы рубашки, укладывая их Ибо на живот. Они оба замирают, пока альфа осторожно поглаживает кожу пальцами. Его ладонь скользит одновременно трепетно и уверенно, и от его ласки расходится приятное тепло. Ибо опирается спиной о полки и просто ждет, наблюдая за Сяо Чжанем из-под опущенных ресниц.       По правде говоря, то, чего сейчас касается его альфа, даже нельзя назвать животом — просто чуть округлившаяся форма. Пока чуть округлившаяся. Срок еще слишком маленький, чтобы было заметно, но Ибо уже лишился твердого пресса, о чем ни капли не жалеет. Ведь каждый раз, стоит ему увидеть, каким рядом с ним становится Сяо Чжань и как на него влияет беременность Ибо, сердце делает на один удар больше.       Вот как сейчас.       Эта нежная ласка, на самом деле, плохо сочетается с тем, как неистово, быстро и сильно буквально пару минут назад Сяо Чжань вколачивался в тело Ибо, стонал ему в ухо и шептал приятные и возбуждающие слова. Но это все он, Сяо Чжань, и удивительно, каким он может быть.       Когда альфа поднимает глаза и встречается со взглядом Ибо, полным нежности и любви, тот притягивает его к себе и целует, коротко и улыбаясь в податливые губы.       — Хочу поцеловать и его, — хриплым шепотом говорит Сяо Чжань, стоит поцелую закончиться.       — У нас нет времени, — со смешком останавливает его Ибо и, видя, каким непонимающим взглядом на него смотрят в ответ, поясняет: — Одним поцелуем ты не ограничишься.       Рубашку он поправляет уже сам, продолжая застегивать пуговицы. Сяо Чжань с грустным и немного недовольным вздохом убирает ладони с его живота, помогая. Вдвоем они справляются быстрее, и уже через несколько вдохов Ибо, застегнув последние пуговицы жилетки и выровняв узел галстука, растерянно оглядывается в поисках пиджака. Куда он подевался?..       В чулане, в котором они, судя по всему, и находились, довольно темно, но все равно на полках видны очертания чужих вещей. Пошарив по ним, Ибо наконец находит пиджак — тот на удивление правильно уложен на полке справа от них.       — Что это вообще за комната? — интересуется он у Сяо Чжаня, пытаясь пробраться к выходу, и по пути едва не спотыкается о разбросанные по полу коробки. Сяо Чжань заботливо поддерживает под локоть, не давая ему упасть.       — Понятия не имею, — в ответ альфа только пожимает плечами. — Это была первая комната, где не было людей, когда ты сказал, что я тебе нужен, — замолчав, пару секунд он хмурится, а после спрашивает: — Это вообще нормально, Ибо? Все эти твои внезапные вспышки желания.       — Думаю, что здесь не только гормоны виноваты, — Сяо Чжань в ответ издает тихий смешок, когда Ибо, развернувшись, притирается к нему ближе. Его руки снова оказываются на талии, сминают ткань пиджака, приводя его в окончательную негодность. Ибо с трудом уговаривает себя не увлекаться.       — Да?       В ответ альфа получает иронично выгнутую бровь.       — Тебе стоит чаще так одеваться, — только и может сказать Ибо. — Я не мог терпеть.       Подняв руку, он поправляет Сяо Чжаню упавшие на лоб волосы. Тот делает с его волосами то же самое, и Ибо едва не мурчит от приятных ощущений. Они снова целуются, на этот раз больше соприкасаясь губами, и из-за этого поцелуй выходит более чувственным. Пару мгновений спустя, Сяо Чжань отстраняется и подталкивает Ибо к выходу. Но прежде чем коснуться дверной ручки, тот тихо и четко зовет:       — Чжань-гэ.       Его понимают без слов.       — Нет, — и мягкая улыбка касается губ Сяо Чжаня. — Здесь слишком много людей, Ибо.       — Чуть-чуть, — настаивает тот просящим тоном. — Как ты делал в первый раз.       У Сяо Чжаня нет сил сопротивляться Ибо — он его самая большая слабость. Так что он не отказывает, и некоторое время они стоят молча, обнимаясь. Ибо прикрывает глаза, выпуская свои феромоны, и ровно дышит, пока спокойствие окутывает их обоих. Невольно он вспоминает, как Сяо Чжань сделал это впервые, пусть и неожиданно и без его просьбы, и улыбка касается кончиков его губ.       — Так намного лучше, — втянув их полной грудью, тихо замечает омега.       Из подсобки они оба выходят, оглядывая коридор, — попасться гостям все же не хочется. И, на их счастье, никто по пути не встречается, и на то, чтобы выйти на небольшую веранду, уходит не так много времени — всего с десяток шагов. Все это расстояние ни Ибо, ни Сяо Чжань не отпускают рук друг друга.        В сумерках двор старого особняка, из которого они и выходят и где проходит само торжество, кажется волшебным местом. Особенно, когда попадаешь на задний двор. Большой, вмещающий в себя и сцену, и специально отведенный танцевальный круг, и расставленные в мудреном порядке столы для гостей, украшенный маленькими лампочками, подсвечивающих развешанные по всему периметру гирлянды цветов, розовых тканевых полос и точно таких же лент, парящих, словно крохотные паруса, на ветру.       Удивительно красивое место.       Хотя во всем этом великолепии Ибо больше всего нравятся растущие по бокам двора цветущие глицинии. Их нежный аромат в этот теплый вечер окутывает всех вокруг, добавляя этой свадьбе особенного шарма.       Остановившись у поручней, Ибо опирается на них и глядит вниз, наблюдая за происходящим весельем. Сяо Чжань встает позади, обнимает со спины, умещая подбородок на его плече.       Когда очаровательно красивая девушка в белом длинном платье, сбросив неудобные туфли и перехватив повыше подол, начинает бодро танцевать под какую-то незнакомую Ибо мелодию, тот не может сдержать смешка. Он улыбается, наблюдая за тем, как легко она двигается и беззаботно смеется, заражая весельем аплодирующих гостей. Через несколько задорных и подбадривающих криков к ней присоединяется жених — высокий мужчина с утонченными чертами лица и просто ослепляющей улыбкой. Он точно так же, как и невеста, танцует без обуви, рукава его рубашки закатаны по локоть, на лице счастливая улыбка. И гости, глядя на них, смеются и пытаются двигаться в такт.       — А она хороша, — заключает Сяо Чжань с восхищением. — Кто же знал, что ее можно перепить, но не перетанцевать?       Его вопрос вызывает у Ибо смех. Он тоже не догадывался, что их прекрасная соседка Бай Лу способна исполнить полный огня и задора танец, нисколько при этом не устав. А ведь у нее и так насыщенный день, под конец которого у обычных людей совсем не остается сил.       — Хорошо, что дети, которым она преподает литературу в университете, этого не видят, — задумчиво тянет Ибо. — У них точно возникли бы вопросы.       — Мне кажется, что они смогут, если захотят. Ты забыл, сколько лет за их романом наблюдали подписчики? Думаю, что вычислить аккаунты их обоих и сопоставить факты не так уж и трудно. К тому же они точно не должны были оставлять их в неведении.       Ибо только согласно кивает.       Сяо Чжань прав: у Бай Лу и Сюй Кая действительно занимательная история, начавшаяся с того, как один влюбленный буктокер не нашел лучше способа познакомиться, чем стать непримиримым оппонентом в вопросах обсуждения книжных новинок. Хорошо, что у нее, этой истории, счастливый конец, закончившийся сегодняшним вечером.       Спускаться к танцующим гостям и жениху с невестой не хочется. И его, и Сяо Чжаня устраивает роль наблюдателя — хорошо вот так стоять, наслаждаясь присутствием друг друга, и наблюдать за суетой внизу. Ладони альфы покоятся у него на животе, и Ибо, даже сквозь плотную ткань костюма, чувствует исходящее от них тепло.       — Ван Ибо?!       Этот окликнувший его голос, который Ибо узнал бы и с закрытыми глазами, принадлежит Ли Вэньханю. Стоит Ибо повернуть голову, как он встречается с его удивленным и одновременно радостным взглядом.       — Так и думал, что увижу тебя, — говорит Вэньхань после теплых объятий, добавляя: — Лиз с Синьюем в детской зоне возле бассейна — кажется, им там и без меня весело играть, раз они отослали меня за лимонадом. Не представляю, как мы бы тут справились, если удалось взять и малыша. Хорошо, что мы все-таки оставили его в отеле — они с Синьюем нас бы вымотали.       Закончив, Вэньхань ставит стаканы с лимонадом на перила и облокачивается на них.       С того момента, когда все формальности по усыновлению Чэнь Синьюя закончились, они с Вэньханем только списывались, но не виделись. Ибо знает, что тот перебрался в маленький французский городок Фёр где-то в окрестностях Лиона и купил там небольшой домик и виноградник. В это же место он и перевез свою жену Лиз, с которой познакомился пока путешествовал по Европе. Совместно с писательской деятельностью Вэньхань занимался там и виноделием, и Ибо даже пробовал его вино, присланное по почте. Правда, вкус у него оказался весьма специфическим.       «Упорство и труд всегда приведут к успеху. Когда-нибудь, но не сегодня», — тогда написал Ибо.       Не так давно у Вэньханя и Лиз родился еще один ребенок. Ибо правда был знаком с ним только по видеосвязи, но этого оказалось достаточно, чтобы понять — их младший сын полностью пошел характером в отца. Так что не удивительно, что оказался непоседой.       — Как он? — спрашивает Сяо Чжань, прерывая Вэньханя на полуслове — тот как раз заканчивает рассказывать о собственных успехах на литературном поприще.       Заминка длится не меньше секунды, после чего Вэньхань понимает, о чем и о ком интересуется Сяо Чжань.       — Уже хорошо, — отвечает он, пожав плечами. — Намного лучше, чем было. Он уже вовсю готовится пойти в школу, — мимолетная улыбка касается его губ. — Хотя это совсем не обязательно, и я мог бы сам с ним заниматься — все же далековато ездить. Но Синьюй настаивает.       — А что насчет малыша? Он нормально принял его?       — Очень любит, — в чужом голосе слышно тепло.       Ибо кивает.       Танцы внизу с быстрых меняются на медленные. Ибо бросает короткий взгляд вниз, наблюдая, как пара новобрачных кружится по всему танцполу. Фонари и гирлянды кто-то успел выключить, так что теперь вся зона танцев утопает в рассеянном свете прожекторов, расположенных тут же по периметру, и из-за этого танцующая пара выглядит настолько красивой, что Ибо не может оторвать от нее глаз. Очарованный, он не сразу слышит, как Вэньхань снова начинает говорить.       — Когда я только забрал его, он постоянно плакал, — он ни на кого не смотрит, будто бы находясь в плену у воспоминаний. — Постоянно спрашивал отца, все твердил: «Почему папа не приходит? Когда папа придет? Где мой второй папа, гэ?».       Ибо слышит, как с шумом втягивает воздух Сяо Чжань. Он кладет руку поверх его ладони у себя на животе и нежно поглаживает, успокаивая. И хотя они оба знают, что ни в чем не виноваты, — что Сяо Чжань ни в чем не виноват — все равно становится неловко.       — Но постепенно он перестал, — продолжает Вэньхань. — Мы ходили к психологу, и терапия помогла — по крайней мере он понял и смирился, что у него есть только я. А после появилась и Лиз. Ему было пять, когда мы с Лиз решили пожениться. И перед самой нашей свадьбой все вдруг стало, как в самом начале — Синьюй не говорил, замкнулся в себе. Пришлось перенести свадьбу, — когда друг замолкает, Ибо переводит на него взгляд. Вэньхань грустно улыбается, глядя на него в ответ. — Оказывается, Синьюй боялся, что со свадьбой все снова изменится. Ему было страшно вновь потерять семью, он думал, что я забуду о нем, променяв на Лиз. Или исчезну, как его отец. Что он мог понять? Он был слишком мал, так что мне пришлось все ему рассказать. И я не знаю, как в нем поместилось и знание того, что мы кровные по отцу-бете братья, и мои слова о том, что я хочу стать для него настоящим отцом, а не выдуманным. А когда он спросил меня, наконец успокоившись после нескольких часов пролитых слез, если я его брат… — голос Вэньханя надрывается, и он с шумом втягивает носом воздух. — Если мы по правде настоящая семья, то значит я никогда его не оставлю? В тот момент мне едва хватило сил, чтобы сказать «Да». Он успокоился, доверился, поверив наконец, что по-настоящему нужен. И с того самого дня его словно бы подменили: он стал чаще улыбаться, практически не плачет и изредка, видимо совсем забывшись, зовет меня не по имени, а «Папа».       У Ибо нет слов, стоит Вэньханю прерваться. Наверное, нужно как-то прокомментировать это, но он не может. Все, на что его вообще хватает, это только на успокаивающие поглаживания ладони Сяо Чжаня — им обоим все еще тяжело слышать об этом мальчике.       — По правде говоря, я и не против. И не тороплю его. Я готов быть не только братом, но и отцом ему. А еще, знаешь, у него теперь другая фамилия. Это его личное желание, не мое, но я счастлив, что теперь мы по праву можем быть одной семьей, — Вэньхань если и замечает их состояние, то никак не подает виду, продолжая рассказывать. — Синьюй — лучший брат, которого я мог бы пожелать своему ребенку. И знаешь, сегодня не мы с Лиз хотим поскорее вернуться в отель, а Юй-Юй — ему не терпится проверить, как его младший брат.       Когда он снова замолкает, Ибо удается кивнуть. И слабо улыбнуться.       — Думаю, что все у нас будет хорошо, — Вэньхань поворачивается и тоже опускает взгляд на танцующих. — Ибо, — зовет он, и когда тот слышит его вопрос, едва сдерживает усмешку, — помнишь, я когда-то ненавидел отца за то, как он решил проблему донорства? Тогда я был идиотом. И сейчас мне жаль, что я так сильно разозлился на него тогда — из-за этого пострадали другие люди. Так что, может, сейчас это что-то вроде искупления. И если так, то я хочу дать Синьюю все, что могу, чтобы у него не было точно такого же детства, как у меня.       С трудом сглотнув, Ибо проговаривает тихое «Ты молодец», сосредотачиваясь на чуть быстром дыхании Сяо Чжаня.       — Что насчет твоего отца? — когда голос все же удается взять под контроль, спрашивает Ибо. — Он видится с ним?       — Нет, — грустная улыбка касается чужих губ. — Но он заявил, что сделает его преемником, если у Синьюя будут хорошие оценки, — Ибо скептически выгибает брови, и Вэньхань фыркает. — Я, конечно, послал его — мои дети сами будут решать, чем им заниматься.       Его голос полон стали, которой Ибо раньше за ним не замечал. И этот факт не может не радовать.       — Ты вырос, — просто констатирует он. Вэньхань на это лишь пожимает плечами. — Откуда ты вообще здесь? Я не помню, чтобы ты знал кого-то из молодоженов.       — Ешь побольше морковки, мой друг — для памяти полезно, — Ибо кривит лицо и фыркает, стоит услышать такой ответ. Вэньхань, видя его реакцию, только и может, что заливисто рассмеяться, а потом объяснить: — Ты же сам нас познакомил, разве не помнишь?       — Я?       — Именно, — подтверждает Вэньхань, хлопая Ибо по плечу. — Ты как-то написал мне, что одна твоя подруга, ведущая литературный канал, хочет побеседовать с писателем. Ты дал ей мой номер, и она мне действительно позвонила. Сначала мы просто разговаривали, а потом решили, что неплохо бы попробовать кое-что другое и записали несколько обзоров и что-то вроде интервью. Правда, тогда я не был таким популярным, как сейчас, но все равно мне было приятно, что те, кто меня знал и читал, стали и ее подписчиками. Оказалось, что это взаимовыгодно — ее подписчикам, ничего не знающим обо мне, понравились ролики и то, о чем мы говорим, так что некоторые из них познакомились и с моими книгами. С тех пор мы в хороших отношениях, иногда переписываемся или созваниваемся, если вдруг хотим кое-что обсудить. Даже не помешал тот факт, что она ушла преподавать, и ее канал превратился в просто хобби. Кстати, не так давно они с Кевином были у нас в гостях, в отличие от некоторых.       Последние его слова звучат как явный намек на кое-кого конкретного, но Ибо только недоуменно переспрашивает:       — Кевин?       Вэньхань вздыхает и, закатывая глаза, поясняет:       — Сюй Кай решил, что это имя для Европы звучит лучше, — а после спрашивает, сощурившись: — Так когда вы приедете, Ибо?       А тот лишь пожимает плечами и едва улыбается уголками губ. В последние годы это единственный ответ, который он может дать на подобный вопрос: встречи и поездки, о которых они с Вэньханем обещают друг другу, совершенно точно не состоятся в ближайшее время. И они оба знают, что является причиной того, что общение между ними сохраняется только в мессенджерах и видеозвонках.       Неловкое молчание прерывает громкий сигнал мобильного. Вэньхань достает телефон из кармана и показывает дисплей, объясняя:       — Время кормить младшего, — он отключает уведомление и вздыхает. — Если это мы еще можем пропустить, то к следующему у няни ничего нет. Так что нам, кажется, пора. Пойду найду их и наконец-то принесу лимонад.       Ибо в который раз удивляется, каким серьезным и ответственным за эти годы стал Вэньхань. А тот, подхватив бокалы, подмигивает, и они прощаются. Но стоит Вэньханю дойти до лестницы, как он вдруг останавливается и оборачивается.       — Кстати, — с весельем в голосе замечает он, — я могу вас поздравить? Какой срок?       Ибо теряется, не понимая, как Вэньхань догадался, если внешне его состояние никак не заметно. Но потом он замечает искреннюю и веселую улыбку на губах, направленный на свой живот, на котором все так же покоятся ладони Сяо Чжаня, взгляд и вздыхает: теперь-то ему все предельно ясно.       — Пятнадцать недель, — только и отвечает он. Объятия Сяо Чжаня становятся чуть сильнее, из-за чего внутри у Ибо разливается приятное тепло.       — М-м, — тянет Вэньхань, — наслаждайтесь последними неделями покоя — их осталось не так много. Потом вы будете вспоминать их с большой любовью и тоской.       — Иди уже, гадалка! — смеется Ибо.       Вэньхань, фыркнув и снова подмигнув, и правда уходит уже окончательно. Когда его силуэт скрывается в нише, и Ибо, и Сяо Чжань с облегчением выдыхают — сегодня они уж точно с Синьюем тут не столкнутся.       — Надо рассказать родителям, — спустя время произносит Сяо Чжань, нарушив волшебство тишины между ними. — Они обидятся, если мы будем затягивать.       — Согласен, — мягко выдыхает Ибо. — Но завтра, хорошо? Когда заберем Сибина.       — Хорошо, — и альфа оставляет нежный поцелуй у него на виске.       — А сейчас, — развернувшись в родных объятиях, с бодростью в голосе Ибо тянет Сяо Чжаня к выходу, — мы идем танцевать, и должны по одному танцу невесте. И потом… — он останавливается, опять повернувшись к альфе, и касается пальцами галстука, — потом ты танцуешь со мной.       На губах Сяо Чжаня расцветает чувственная улыбка:       — Никаких возражений, Бо-гэ.              

****

      Ибо с нетерпением стучит пальцами по колену. Его напряжение и нервозность передаются и сидящему рядом Сяо Чжаню, и тот тянется со своего места, протягивая одну руку, чтобы поймать ладонь Ибо и ободряюще сжать в своей.       — Все пройдет хорошо, — говорит альфа. — Нет причин волноваться. Мы же придумали, как сообщим им обо всем.       Ибо рассеянно кивает. Ему все равно очень неспокойно, накрывает ощущением дежавю — точно так же он себя чувствовал, когда впервые знакомился с родителями Сяо Чжаня. Хотя нет, тогда было не так тревожно и менее официозно, чем сейчас. И даже зная, что им нужно сделать объявление и имея поддержку любимого человека, Ибо все равно не может избавиться от нервного напряжения.       Но стоит машине остановиться возле знакомого дома, как он берет себя в руки. Заглушив двигатель, Сяо Чжань поворачивается к нему и берет его ладони в свои, и они сидят так пару минут, пока Ибо ободряюще ему не улыбается.       Выбравшись наружу, он в который раз оказывается очарованным окружающей обстановкой. Особенно, конечно, больше домом, утопающим в зелени, посаженной по периметру. Из-за яркого красного фасада и выкрашенных в белый оконных рам порой кажется, что пейзаж вокруг, как и сам дом, нарисованная открытка. Но если дома на открытках нельзя было потрогать, то этот был настоящим, и Ибо еще помнил свой порыв коснуться ярких деревянных стен.       Он тихонечко смеется, пока они с Сяо Чжанем идут по внутренней дорожке ко входу. За годы, которые родители Сяо Чжаня живут в нем, перебравшись из Чунцина сразу же после похищения Сибина, здесь практически не осталось места, где не росли бы цветы или не стояли бы садовые украшения. Альфа порой шутит, что мама решила превзойти саму себя и сделать этот дом самой настоящей оранжереей, вырастив больше цветов в саду, чем удалось вырастить в Чунцине. Ибо ничего не имеет против, ему нравятся созданные родителями тепло и уют, а от красоты вокруг не только он приходит в восторг: Сибин — вот, кто самый главный ценитель прекрасного. Больше всего, конечно, ему нравится задний двор, где можно порезвиться в бассейне вместе с дедушкой Сяо, а также поиграть с отцом-альфой в мяч. Хотя задний двор родительского особняка Сяо Чжаня нравится не только ему одному — все в их семье любят собираться на воскресное барбекю.       — Эй, — зовет его Сяо Чжань, прерывая поток воспоминаний, — о чем задумался?       Вместо ответа Ибо качает головой и оставляет короткий поцелуй на его губах.       — Вспомнил, как мама в прошлый раз брала у твоей мамы уроки по садоводству.       Сяо Чжань смеется, видимо, тоже вспоминая тот день, с которого и начались их семейные воскресные встречи. Правда, из-за графика родителей Ибо собраться выходит не каждую неделю, а реже, но все равно все свои выходные мама Ибо старается приезжать к чете Сяо и составить им компанию. Минус в этом всем только один — теперь сохранить что-то в секрете в этой семье кажется невозможным.       К моменту, когда они с четой Сяо усаживаются за стол, Ибо раскрывает ноутбук и звонит собственным родителям — те на отдыхе, так что новость им придется сообщить вот так. Между ними царит тишина, минуты плавно текут, но никто из старшего поколения не задает вопросов — они только переглядываются между собой, явно понимая, что предстоит что-то важное.       — Мы должны вам кое-что сказать, — надеясь, что Сяо Чжань все подготовил, как они и планировали, Ибо обращается к родителям. Голос звучит чуть глухо, Ибо кашляет, прочищая горло, и уже увереннее зовет: — Бао?       Их мамы хмыкают и обмениваются понимающими взглядами, а после замолкают, ожидая продолжения. Сибин, к которому Ибо и обратился, затихает в руках отца-альфы, украдкой поглядывая на него. А Ибо подмигивает сыну и одними губами шепчет: «Давай».       Сибин кивает, и Сяо Чжань приподнимает сына, расстегивая молнию его ветровки.       По правде говоря, идея о том, что важную для их семьи новость должен рассказать всем Сибин, принадлежит Сяо Чжаню — он еще дома предлагает это за завтраком, всучив Ибо в руки бумажный пакет. Посмотрев его содержимое, Ибо соглашается: все-таки Сибин узнал первым о беременности. Потому что у альфы совсем не было никакой силы воли, чтобы сдерживать себя и не смотреть и не трогать постоянно живот Ибо. Им пришлось объяснить, почему папа так себя ведет, и после Сибин несколько дней заваливал родителей всякими вопросами о маленьких детях: что они делают, будут ли брать его игрушки, можно ли будет с ним разговаривать и смотреть мультики. И на каждый вопрос Ибо и Сяо Чжань отвечали со спокойствием, достойным Будды, попутно показывая Сибину его фотографии, на которых он изображен в разном возрасте. В конце концов Сибин решил, что брата или сестру он себе все-таки хочет, и чем больше проходило времени, тем больше он включался в совместное с родителями ожидание. Так что сейчас он явно не может дождаться, когда можно будет показать своим бабушкам и дедушкам «сюрприз».       — У меня скоро будет брат или сестра! — с гордостью объявляет он, демонстрируя всем футболку с надписью «Самый лучший старший брат». А после, не замечая возникшую тишину, радостно добавил: — Но я хочу сестру, потому что не хочу делиться своими книжками и игрушками!       Закончив, он надувает щеки и фыркает, когда Сяо Чжань усаживает его к себе на колени обратно. Ибо машинально тянется к сыну, ерошит ему волосы и думает, что им с Сяо Чжанем еще предстоит долгий процесс убеждения сына насчет игрушек и личных вещей, что они останутся его и только его. Поэтому он не сразу замечает, что реакция родителей совершенно не та, которую они вдвоем ожидали.       Посмотрев на них, Ибо видит, что те все переглядываются и молчат. Их лица серьезные, чуть мрачные, будто бы им только что не сообщили радостную весть, а нечто ужасное.       Почему они все молчат? Разве они не счастливы?..       Молчание затягивается, в воздухе отчетливо витает напряжение, и Ибо понимает, что его не пугает такая реакция. Ему куда страшнее от того, что его мама будто бы без слов переговаривается по видеосвязи с госпожой Сяо.       По новой накрывает неприятное ощущение. Сердце чуть заходится, ускоряя бег, и от паники его спасает тепло ладони Сяо Чжаня, сжимающей под столом его ногу. Хотя судя по тому, как она чуть дрожит, сам Сяо Чжань точно в таком же состоянии.       Что опять не так?..       — Так, милые, я скажу за всех, — поворачивается к ним госпожа Сяо. — Ребенок — это радость, несомненно, и мы очень рады… — она делает акцент на своем последнем слове, заставляя кивнуть и сидящего рядом господина Сяо, и после продолжает: — Но вы ничего не забыли?       Ибо тупо переглядывается с Сяо Чжанем. Тот кидает на Ибо абсолютно идентичный взгляд, не давая ему никаких подсказок.       Разве они что-то обещали им? О чем они могли забыть?..       На ум ничего не приходит, кроме обещаний самим себе — их уж точно они нарушили. Но разве есть разница, что запланированный второй ребенок появится на год раньше? Тем более, что Ибо и сам не видит смысла больше затягивать с этим, и после того, как ему удается, наконец, открыть небольшое бюро перевода технической документации, он чувствует, что теперь уж точно может выделить несколько месяцев на уход за малышом. К тому же его собственная мать отчасти способствует принятию этого решения: когда они вместе с госпожой Сяо только слышат возможные планы, то сразу же делают кучу астрологических прогнозов у каких-то шарлатанов. И, судя по этим же прогнозам, самым благоприятным годом для зачатия как раз-таки и является этот, а не следующий. Так что не так?..       И Ибо, и Сяо Чжань ожидали, что их сметет волной родительских объятий, поздравлений, радостью от внезапной новости и так удачно сложившихся обстоятельств. Тогда почему сейчас у них такие лица? Почему вместо поздравлений они отчитывают своих детей, словно провинившихся школьников?..       Пожав плечами, Ибо переводит взгляд на свою мать. Может быть, она ему подскажет, что не так и о чем они уже успели позабыть, и почему госпожа Сяо укоризненно смотрит на них сейчас, поджав губы и сложив руки на груди.       — Да что с вами не так? — первой все же не выдерживает мама Сяо Чжаня. Она вздыхает, когда пауза становится совсем неловкой, и всплескивает руками: — Почему вы еще не поженились? У вас уже будет второй ребенок, а вы до сих пор даже не в браке! Что скажут люди, когда узнают?       Ибо опять кидает взгляд в сторону собственной матери, но не видит от нее никакой поддержки — наоборот, она сощурившись смотрит то на Сяо Чжаня, то на него самого. Успокаивает только то, что Сяо Чжань тоже выглядит удивленным и сбитым с толку.       Свадьба…       Возможно, у обычных людей так и принято — знакомство, отношения, брак, ребенок. Но у них все совсем иначе. Их семья необычная, рожденная в таких хрупких и сложных обстоятельствах, и этот факт связывает куда крепче росписи в Отделе регистрации.       Ибо просто не понимает, зачем им свадьба, если все хорошо? Да, поначалу они были просто соседями, которые после стали жить вместе и планировать совместное будущее. У них все и без свадьбы отлично: успешные карьеры, общий ребенок, отцом которого Сяо Чжань официально стал сразу после похищения, и сейчас они планируют второго. Зачем нужны еще какие-то формальности?       Они — идеально подходящие друг другу альфа и омега, союз которых соединен инстинктами и чувствами. И никто из них не подумал даже вчера, находясь во власти романтической обстановки, что в обычной жизни люди женятся, устраивают церемонии, клянутся друг другу в вечной любви и поддержке.       Вдруг Сяо Чжань, кинув на него беглый взгляд, начинает смеяться. Искренне и от всей души, едва не сгибаясь от смеха, и Ибо, глядя на него, не выдерживает тоже, заходясь в точно таком же смехе, совсем не обращая внимания на растерянность и недоумение родителей.       — Хорошо, — успокоившись, говорит Сяо Чжань, — мы поняли. Если мы должны ждать нашего малыша, будучи официально зарегистрированной парой, то мы сделаем это, — он откидывается на стуле, глядя на родителей, добавляя: — Чтобы не смущать вас и родственников. Нам не сложно, правда, Ибо?       — Ага, — он легко соглашается с альфой, потому что это действительно сущие мелочи. И если они могут это сделать, то почему бы и нет?..       Удовлетворенные их ответом, родители тут же оживляются, начав обсуждать церемонию. Правда, немного расстраиваются, потому что ни Ибо, ни сам Сяо Чжань не согласны на пышное и большое празднество.       Где-то в середине разговора до них наконец-то доходит, что им сказал Сибин в самом начале и почему он так гордо демонстрирует бабушкам и дедушкам свою футболку. И тогда все внимание переключается на притихшего Ибо. Вздохнув, он разворачивает получше ноутбук к себе и спокойно отвечает на миллион и один вопрос о собственном здоровье и сроках беременности.       — Так, погодите, — вдруг прерывает мама советы госпожи Сяо, — если вас будет четверо, как вы собираетесь поместиться в квартире?       — Мы думали об этом, — вздыхает Ибо. — И уже ищем варианты новой квартиры в нашем комплексе.       — Да, — влезает Сяо Чжань. — Побольше комнат нам не помешает.       — Может, лучше дом? — предлагает госпожа Сяо. — В паре кварталов отсюда есть неплохие варианты.       — А работа? — задает вопрос отец Ибо. — Не думаю, что это удачная идея, если они работают в Пекине. Да и школа Сибина тоже там.       — Мы подумаем, — заверяет всех Ибо, видя, что еще немного и между родителями разрастется самая настоящая ссора. — Может, все-таки поедим? Умираю, как хочу есть.       Слава небесам, его уловка срабатывает, и они, попрощавшись с четой Ван, наконец приступают к ужину, уже успевшему основательно остыть.       Вечером, уложив Сибина спать, Ибо заваливается рядом с Сяо Чжанем в кровать и с удовольствием потягивается. Сытый, уставший, он хочет только одного — спать.       — А как же гормоны? — подтрунивает над ним Сяо Чжань, устраивая его в своих объятьях.       — Пусть возьмут выходной, — с зевком отвечает Ибо, прикрывая глаза. — Я устал.       Сяо Чжань оставляет у него на щеке поцелуй, а после зарывается носом куда-то ему в макушку.              

****

             Следующим вечером, лежа в кровати после принятого совместного душа, Ибо лениво выстраивает планы на завтрашний день, проверяя расписание в телефоне. Он почти заканчивает, когда Сяо Чжань вдруг привлекает его внимание, вынуждая отложить телефон в сторону.       Он молча встает с кровати, заставляя Ибо недоуменно склонить голову к плечу — у того совсем нет идей, что задумал его альфа. А тот, вдохнув, будто перед прыжком в ледяную воду, только и может, что неразборчиво пробормотать:       — Наверное, это делается как-то так, — а затем он просто опускается на одно колено, пытаясь держать серьезное лицо.       К слову, выходит так себе, и Ибо, закрыв ладонью глаза, смеется:       — Нет, нет, Чжань-гэ, — пытается выговорить он, — только не это!       Хорошо, что у них хорошая звукоизоляция, иначе бы Ибо своим хохотом разбудил давно спящего Сибина. Сяо Чжань все так же молчит, когда он тянет его на себя, едва не задыхаясь от смеха и нелепости ситуации.       — Чжань-гэ, не делай больше этого, — отсмеявшись, просит он. — Нельзя же так со мной!       — Ладно-ладно, — уже спокойнее выдыхает альфа и не сильно толкает локтем Ибо в бок. — Я понял. Но, Ибо, это же должно быть как-то официально? Предложение же! Я же не могу просто подарить тебе кольцо и не спросить, согласен ли ты! — когда Ибо выразительно выгибает брови, Сяо Чжань вздыхает, взъерошивая ладонью волосы. — Ладно, но…       — Но?       — Я час проторчал в ювелирном, — признается альфа, — но так и не смог выбрать кольца без тебя. Так что хотелось сделать это хоть как-нибудь романтично, но ты отказался, — и добавляет: — Запомни это.       Ибо, все так же улыбаясь, кивает.       — Все приходится делать самому, — притворно ворча, он тянется к своей прикроватной полке. Взяв небольшую коробочку, он ставит ее между ними, а затем открывает.       Сяо Чжань замирает, любуясь линиями двух массивных колец, поблескивающих матовыми полосками в искусственном свете. Кольца идеальны, и Ибо знает, что именно об этом сейчас думает альфа. А еще он знает, что Сяо Чжань нисколько не возражает из-за того, что Ибо сделал этот выбор за него — по крайней мере, так они лишены многочасовых мук выбора, которые альфа устроил сам себе днем в магазине.       — Согласен? — наконец развернувшись к нему и глядя в глаза, Сяо Чжань задает последний в этой мозаике вопрос.       — А ты? — вопросом на вопрос отвечает Ибо. — Согласен быть моим мужем?       — Да.       Они отвечают одновременно. После — надевают друг другу кольца и снова, уже с облегчением и легко посмеиваясь, падают на кровать. Целуются, вкладывая всю страсть и любовь, которой за эти годы не стало меньше. Ибо никогда не думал, что может столько вместить в себя.       Руки Сяо Чжаня спускаются с плеч и касаются талии. Альфа меняет их местами, не разрывая поцелуй, подцепляет футболку пальцами и в одно движение задирает ее выше. Его губы прокладывают короткими поцелуями дорожку ниже и ниже, от шеи по груди, заставляя Ибо тихо охать и млеть от нежности.       Когда Сяо Чжань перемещается губами к животу и укладывает свою ладонь на него, кольцо на его пальце сверкает так правильно и гармонично, что у Ибо перехватывает дыхание. Он завороженно следит за тем, как пальцы с трепетом поглаживают небольшую выпуклость, и от этой ласки по телу расходятся волны тепла и наслаждения.       Это совсем не похоже на секс. Это куда глубже и чувственнее; близость и интимность между ними, в плену которых Ибо готов остаться навечно. Он ценит и безумно любит такие вот моменты, когда они словно бы одни во всем целом мире, запертые в безопасности своей квартиры.       Сяо Чжань продолжает гладить его живот пальцами, подключая и поцелуи, а после, стараясь не давить, аккуратно устраивает на нем голову, перемещая весь свой вес на локти и чуть съехав вниз для удобства.       Ему совершенно лень двигаться. Он вплетает пальцы в волосы Сяо Чжаня, наслаждаясь сейчас охватившей его нежностью и трепетом, понимая, что точно умрет, если отпустит сейчас своего мужчину.       — Когда мы думаем сделать это? — чуть позже интересуется Ибо.       Выпрямившись, Сяо Чжань сначала натягивает обратно его футболку, разглаживает ткань от складок, не переставая касаться живота, и, только удостоверившись, что Ибо не замерзнет (а как, если его с ног до головы укутали одеялом?), отвечает:       — Не знаю, — он подавляет зевок. Сонное и родное лицо на миг озадачивается, а потом он пожимает плечами: — Если брать в расчет гороскопы наших мам, то осень — самое подходящее время. Но лично мне нет никакой разницы — я согласен в любое время, хоть завтра. А ты?       Ибо задумчиво смотрит в окно:       — Мне понравились глицинии, — на его губах нежная улыбка. — И я бы хотел, чтобы свадьба была с ними. Ведь если нельзя сохранить их аромат, то тяжелые каскады этих фиолетовых цветов на фото уж точно останутся.       — Но им осталось цвести несколько недель, от силы — месяц, — задумывается Сяо Чжань. — Как можно успеть? Хотя…       Не договорив, он молча тянется к телефону и, подмигнув Ибо, набирает номер помощницы. Рассказав о ситуации, альфа принимает поздравления, а после принимается объяснять девушке, что конкретно ему требуется.       — Ждем, — где-то минуту спустя говорит он, отключаясь.       Ли Цинь перезванивает примерно полчаса спустя. Сяо Чжань нажимает на кнопку видеозвонка, и Ибо слышит недовольное:       — Ты вообще время видел? Мне за это не платят.       — Вранье, — с улыбкой отвечает ей Сяо Чжань.       Ли Цинь фыркает.       — Так, ладно, — командным голосом начинает она. — Ибо, поздравляю с помолвкой и свадьбой. Я тут немного поспрашивала: есть несколько вариантов, которые можно получить не на эти, но на следующие выходные точно.       Телефон в руках Сяо Чжаня вибрирует от входящего уведомления, и он, свернув звонок, открывает их с Ли Цинь общий чат, в который девушка уже успела сбросить пару фотографий.       Они с Сяо Чжанем оба застывают на одной. Темные кроны деревьев виднеются вдалеке, нависнув над небольшой деревянной беседкой, полностью увитой гирляндами и утопающей в цветении старых и раскидистых глициний. Вокруг беседки достаточно места, где можно установить и лавочки, и столы для гостей.       — Вот это, — Сяо Чжань пересылает ей понравившееся им фото.       — Сколько людей будет, лаобань?       — Немного, — Ибо знает, что это правда: они собирались позвать только друзей и родителей. — Максимум человек двадцать-тридцать.       — Замечательно, — Ли Цинь кивает, просматривая что-то в блокноте. — Туда больше и не поместится. Через две недели, правильно? Мне бронировать?       — Ты — золото, Цинь-цзе, — Ибо улыбается. — Можешь не приносить подарок на свадьбу.       — Ловлю на слове, — смеется в ответ девушка. — Значит, место у нас есть. Завтра я скину вам все, что нужно для проведения церемонии. Варианты…       — Все на твой вкус, — перебивает Сяо Чжань, заранее чувствуя неладное и понимая, что ему снова предстоит постоянный выбор. — Не предлагай мне простыни образцов, Цинь-цзе, просто выбери сама, что посчитаешь подходящим. В этом вопросе мы полностью доверяем тебе.       — Да, — соглашается с ним Ибо, потому что ему тоже не хочется тратить свое время и силы на оформление торжества, которое ему, по сути-то, и не нужно.       — Но потом не жалуйтесь, — предостерегают их.       Ибо рассеянно кивает.       — Как ты так быстро нашла это место? — он все никак не может перестать смотреть на понравившееся фото, гипнотизируя беседку взглядом. С этим ничего не поделать — ему до безумия нравится предложенный вариант. — Просто удивительно.       Ли Цинь театрально вздыхает:       — Знаешь, сколько времени я мечтала устроить свадьбу лаобаня? — когда Ибо отрицательно качает головой, она поясняет: — С самого вашего знакомства. У меня на каждый из вариантов уже заготовлены места, неважно, пышная это будет свадьба, пафосная, официальная, секретная, веселая или…       — Я понял, — со смешком перебивает ее Ибо. — Это, наверное, была из категории «романтичная»?       — Нет, семейная и тихая, — а потом Ли Цинь добавляет мягким голосом: — Очень хороший вариант.       — Ты правда все успеешь?       Кивнув, Ли Цинь снова заглядывает в свой планшет.       — Лаобань, — зовет она, и Сяо Чжань переводит на нее взгляд. — Что насчет медового месяца?       — А это зачем? — Ибо застывает, явно не понимая. Он бросает взгляд на сидящего в точно таком же оцепенении Сяо Чжаня, и тот лишь пожимает плечами.       Кажется, они опять чего-то не понимают. Зачем им это после шести лет совместной жизни?       — Такое событие, — обиженно тянет Ли Цинь. — Ибо, ты же в первый раз выходишь замуж. Да и лаобань тоже. И не поправляй меня, — предостерегающим тоном обращается она к Сяо Чжаню. — Муж у тебя будет впервые. И как пропустить медовый месяц? Учтите, такой возможности больше не будет.       Сяо Чжань кривится, как будто от головной боли. На его лице застывает несчастное выражение, словно он спрашивает: «Опять выбирать?». Тихо посмеиваясь, Ибо сжимает его руку, а после заинтересованно приближает экран к себе.       — Это же не обязательно должны быть тропики и пляжи с насекомыми на стенах и гекконами под ногами? — спрашивает он у Ли Цинь.       Девушка заговорщицки ему улыбается:       — Конечно, — и начинает перечислять: — Гейзеры Исландии, замки Шотландии, водные каналы Дании, горы — все, что захочешь. И я хочу напомнить вам обоим: ваш сын, став старше, обязательно спросит, почему вы не поехали в медовый месяц, а предпочли остаться дома.       — А если через неделю после свадьбы? — достав телефон и открыв расписание, Ибо пытается подобрать даты. — В начале июня у меня как раз свободны дней десять.       Ли Цинь сразу же оживляется, подхватывая свой планшет. Она для вида ворчит, бормоча под нос что-то про переносы и согласование встреч в расписании самого Сяо Чжаня, но, в конце концов, победно вскидывает кулак где-то минут через пять.       — Есть неделя, — говорит она. — У нас два ужина, которые можно подвинуть, так что я думаю, все получится.       — Ты лучшая, Цинь-цзе, — Ибо дарит ей свою самую искреннюю улыбку.       — Эй, — его тут же пихают в бок. Ибо оборачивается, встречаясь с мрачным взглядом Сяо Чжаня, который интересуется полным сарказма голосом: — Я вам не мешаю?       — Ты же не против? — медленно спрашивает Ибо, только-только сообразивший, что для начала нужно было спросить у самого альфы, согласен ли он вообще на такое, и только потом планировать.       — До завтра, Цинь-цзе, — передразнивая тон Ибо, Сяо Чжань не глядя отрубает их видеозвонок, а после поворачивается к омеге. Тот с удовольствием отмечает, что в глазах Сяо Чжаня лучится веселье.       Они снова оказываются на кровати, целуясь и чередуя между поцелуями обсуждение дальнейших планов. Куда все же интереснее будет уехать, какой номер лучше снять, потому что «я собираюсь проводить наш медовый месяц очень продуктивно, Ибо», и это совсем не касается просмотра достопримечательностей. Во всем этом потоке вопросов и поцелуев Ибо едва успевает соображать и отвечать, и когда Сяо Чжань руками забирается ему под футболку, он вдруг широко открывает глаза и выпаливает:       — Сибин!       — Что Сибин? — альфа тут же прерывается и усаживается рядом.       — Какое свадебное путешествие с ним? — Ибо кусает губы. — Нет, я очень люблю нашего мальчика, но тогда это будет просто семейный отпуск. А мы собрались вроде как…       — Я понял, — вздыхает Сяо Чжань, уже успевший нарисовать себе очень привлекательные картины их отдыха. Подумав немного, он говорит: — Мама наверняка сможет его забрать.       — Не вариант, — видя недоумение на лице альфы, Ибо поясняет: — Он будет дуться, если нам весело. Он любит бывать у бабушки и дедушки, но вряд ли ему понравится, что мы не взяли его с собой в «целое путешествие».       Кое-как выкопав телефон из-под скомканного одеяла, Ибо задумчиво прокручивает в голове варианты. Кажется, у него есть одна идея. Найдя в телефонной книге контакт Исина, он нажимает кнопку звонка и ждет ответа, даже не удосужившись взглянуть на время — не с этим человеком, готовым предоставить свою помощь, когда Ибо это действительно нужно.       — Гэ, — здоровается он, когда Исин берет трубку. — Нужна будет помощь.       Исин, выслушав его объяснения, только мягко смеется в трубку:       — Где два, там и три, — и Ибо расплывается в улыбке, слыша дальше: — Конечно, привози, мы справимся. Юн-эр будет в восторге. Он недавно вступил в скауты, и теперь мне нужен хоть кто-то, кого он будет днями и ночами учить вязать узлы, отличать созвездия и вместе с ним ставить палатку. Мы как раз в конце следующей недели собирались уезжать за город на все лето.       Ибо напрягается: он не хотел бы оставлять Сибина без охраны, но это, во-первых, семья их друзей, а во-вторых, далеко от города. В третьих — это дом четы Чжан-Ван.       Исин, будто чувствуя, его колебания спешит успокоить:       — Ван Ибо, все будут в порядке: Цзяэр приезжает каждую ночь домой. Ты же знаешь, что ни он, ни я, ни — тем более — Ван Юн не спустят с него глаз.       Он знает, что друг прав. Но сердце все равно болезненно сжимается только от мысли, что придется оставить Сибина без присмотра профессионалов. Он долго думает, но в конечном итоге понимает, что на самом деле это очень хорошая возможность начать отпускать ту ситуацию. Хотя бы ненадолго, но позволить Сибину побыть в кругу близких.       — Договорились, — решается Ибо наконец, дождавшись согласного кивка от Сяо Чжаня.       Потом, еще раз напомнив про свадьбу и сказав, что приглашение на нее, скорее всего, будет прислано только в вичате, он отключается.       — Победа, — не может удовлетворенно хмыкнув, откладывая телефон на тумбочку. — Кажется, мы со всем разобрались.       — Не расслабляйся, — Сяо Чжань тянется к выключателю. Свет гаснет, погружая комнату в сумрак поздней ночи. — Завтра твоя Цинь-цзе покажет себя волком в овечьей шкуре, заставив все-таки утвердить парочку блюд, украшений и тортов.       — Как будто ты тут сильно против, — зевая, говорит Ибо.       Сяо Чжань отвечает смешком, и они засыпают.       Впрочем, Ибо как всегда оказывается абсолютно прав.              

****

             Когда заканчивается посадка на рейс Рейкьявик-Брюссель, два путешественника вытягивают свои длинные ноги в салоне лоукоста. По правде говоря, не очень-то и удобно, но лететь им недолго, так что можно и потерпеть. Они соединяют ладони и переплетают пальцы, тихо обсуждая свою поездку. На их обветренных и загоревших лицах застыло выражение счастья, в глазах, которыми они смотрят друг на друга, море любви и обожания, которому можно позавидовать.       — Что ты делаешь? — тихий шепот заставляет одного из них поднять голову.       Ван Ибо, а это он оказывается одним из путешественников, щурится и цокает:       — Ты что не слушал меня, Чжань-гэ?       Он тычет телефоном своему спутнику в лицо, тут же начиная зачитывать найденные факты о Брюгге, отмечая, что именно им следует посмотреть в первую очередь.       Сяо Чжань делает вид, что увлечен рассказом своего мужа, а на самом деле просто любуется им. Загоревшей на солнце кожей, широкими бровями, чуть обветренными губами, которые он целовал утром, пока они собирались в спешке, а Ибо все ворчал притворно и пытался уйти от поцелуев и настойчивых рук. Но разве он мог бы?..       Ибо сейчас такой красивый, увлеченный рассказом о месте, которое является одним из последних в их путеводителе путешествий. Сяо Чжань просто не может оторвать от него глаз, думая, что вот такого Ибо, принадлежащего ему одному, осталось видеть совсем недолго — еще пара дней, и они окажутся в шумном и большом Пекине, наконец увидят сына, по которому оба уже успели соскучиться. Их семья снова станет полной.       «Черт, — думает Сяо Чжань, понимая, что все попытки слушать о Брюгге проваливаются, и он уже несколько минут просто наслаждается голосом Ибо. — Я так люблю тебя».       Тихо засмеявшись, он тянется и целует наконец удивленного Ибо, прерывая его монолог.       — Я тебя тоже, — отвечает тот, когда они отстраняются друг от друга. — По шкале до десяти на все сто.