ATTRACTION. REMEMBER ALL

Полгода назад.

- Я уже устала просто… мы ругаемся с ничего! – брюнетка рыдала на плече у подруги уже около получаса, рассказывая обо всех «прелестях» семейной жизни. – Она постоянно на работе, совсем времени на меня нет. А когда я говорю ей это напрямую, то заводится с полуоборота. - Ну, Камилочка, ты же понимаешь, что у неё собственный бизнес, который так или иначе будет отнимать много времени. Может быть, стоит ещё раз всё спокойно обсудить? – тонкие руки Аннушки нежно поглаживали волосы подруги. Девушка пыталась успокоить Валиеву, но всё безрезультатно. - Я пыталась, Анют! У меня уже просто нет сил… - на мгновение брюнетка поднимает глаза и встречается с такими же карими. Всё такие же прекрасные, добрые, отдающие цветом шоколада глаза. Щербакова смотрит неотрывно, боясь упустить хоть секунду этого момента. Младшая тем временем переводит свой взгляд с глаз на губы и обратно, как бы спрашивая разрешения. Пара сантиметров отделяет их, пара чёртовых сантиметров и… отношения с Сашей. Но почему-то мозг Камилы отказывается именно сейчас думать о рыжеволосой. Девушка поддается вперед и ощущает прикосновение таких родных губ. Внизу живота образовался узел, а спустя какое-то время он просто превратился в множество бабочек, которые порхали по всему телу, бились крыльями о кожу и кричали о наступлении чего-то прекрасного. Для Ани этот момент кажется вечным. Валиева берет всю инициативу на себя и усаживается на бёдра старшей. Её пальцы вцепляются в мягкую кожу на шее и оставляют после себя красные отметины. - Прости, нет. – Камила резко останавливает весь процесс – Я так не могу, так нельзя. Прости, Аня. – она покидает спешно квартиру. Глубокий выдох. Шатенка просматривает их переписку от начала до конца, и видит сообщения, которые они писали друг другу, когда были в отношениях. Уставши от этих воспоминаний, девушка откидывается на спинку стула, желая просто закрыть глаза и ни о чем не думать. Но тишину её квартиры нарушает звонок в дверь. - Привет, Анечка. Ну как ты тут? Совсем из дома не выходишь… - Лиза выглядела так, будто каждый её день наполнен самыми яркими эмоциями. Аннушка обожала Туктамышеву, ведь та всегда поддерживала её, находила нужные слова и просто была рядом. Эдакий опытный психолог «Хрустального» и их мини-компании. - Проходи. Чай будешь? - Конечно! Я даже тебе тут много вкусняшек принесла, смотри. – старшая вытащила из-за спины огромный пакет, сквозь который виднелась уйма сладостей. - Вот мы вроде вместе работаем, катаем, а ты никак не запомнишь, что нам сладкое нельзя в таком количестве. – Щербакова устало уперлась о стену и грустно улыбнулась. - Иногда можно. Вот я сколько сладкого переела и смотри в какой я замечательной форме! – девушка покружилась перед хозяйкой квартиры, чем подняла настроение той. - Ну и я снова смотрела наши переписки, в общем, страдала. - Анют, может хватит уже по ней так убиваться? Столько лет прошло, а я так редко вижу твою искреннюю улыбку; про смех вообще молчу. - Не знаю я, Лиз. Я уже и к психологу ходила сколько и прорабатывала… - Аня развернула конфету, внутри которой виднелась надпись. – Они что, с сюрпризом? - Нуу даа. Я же не могла обычные взять. Там что-то вроде предсказания и тому подобное. - Ты действительно веришь в такое? - А почему бы и нет? – карие глаза напротив заблестели. – Ну что у тебя там? - Сейчас… «твоё счастье ближе, чем ты думаешь». – младшая вздохнула и сразу же подумала о Валиевой. - А у меня… «просто будь рядом». – девушка задумалась. – Дурацкое какое-то предсказание. Не понимаю о чём оно. - Ну как же, там же всё по-русски написано, Лизок. – Аня потянулась рукой к плечу подруги – Просто будь рядом. - фигуристки посмеялись над этим. - А если серьёзно, то… Анют, ты должна понять, что если человек не твой, то жизнь вас разведет, хоть убейся. Нельзя же любить односторонне. - Я просто до сих пор не могу понять, что во мне не так. Что ей не хватало? - Как бы грубо это не звучало, но не хватало ей именно Саши. - Но зачем она тогда лезет ко мне целоваться при любом случае! – Щербакова не поняла сама, как произнесла это. Возможно, это был самый настоящий крик души. Девушка моментально прикрыла рот рукой. - Что?! – глаза Туктамышевой в сию секунду округлились от услышанного. – Я сейчас не ослышалась? - Нет… - шатенка поникла головой. Не признаваться уже нельзя. – Бывали случаи, когда она ругалась с Сашей и приходила ко мне, чтобы высказаться, а потом как-то так получалось, что мы могли поцеловаться. - Вы с ней… - Нет, мы не спали. Дальше поцелуя ничего не заходило. Просто… я так не могу, честно. Я вроде только научусь без неё жить, а потом бам! И она появляется снова, целует меня, и… моё сердце как будто вновь оживает. - Господи, я представляю, как это больно… А Саша знает об этом? - Нет, ты что! – Аня резко вздрогнула. – И не узнает никогда. Не нужно ей о таком знать, иначе они точно расстанутся. А я не хочу, чтобы она страдала. Просто понимаешь… каждый раз, когда я вижу Камилу, то всё внутри переворачивается до невозможности. А когда у нас происходят такие моменты, то мне хочется петь, танцевать, кричать от радости. Не хочется, чтобы всё прекращалось. Но когда она уходит, а точнее сбегает в испуге, то моё сердце снова разрывается на куски. Я готова просто убиться от боли, которую чувствую. Лиза увидела, как глаза подруги наполняются слезами. Она подсела ближе и приобняла её. Щербакова хоть и была уже взрослой и самостоятельной, жила отдельно, но оставалась для Туктамышевой ребенком. Ангел, которому отрезали крылья; ангел, чья боль может заполнить весь этот мир сполна. - Я понимаю, что прошло уже столько лет… но если бы она не возвращалась вот так каждый раз, если бы не врывалась в мою жизнь наглейшим образом, то может быть всё было бы по-другому. А как по-другому? Совсем не общаться? Я ничего уже не понимаю, Лиз. - Тише, не плачь; это не достойно твоих слёз. Хочешь я поговорю с Ками и скажу ей, чтобы она так не делала? - Нет! Не нужно! - И так, запись номер… да уже хер знает, какой там номер у записи. – парень сел напротив экрана ноутбука и привел свою шевелюру в порядок. – Сегодня у нас интересный разговор. В общем, был у Сашки и пришел наш общий друг, который сообщил, что её отец умер. – Марк открыл бутылку пива, ведь рассказ будет долгим, а дабы горло не пересыхало от большого потока речи, его обязательно нужно смочить. И лучше всего чем-нибудь покрепче. – Я как бы погано к нему отношусь, потому что он тот ещё моральный урод. Как вспомню наше детство… ух. Ну не суть. Мне показалось, что есть в этом что-то странное. Её отец, конечно, алкаш ещё тот, но всё же… включить газовую плиту и вырубиться – это вот странно. Хоть Санёк мне после того случая не особо доверяет, но я знаю, как вернуть её доверие и расположение ко мне! Я расследую эту смерть, вот богом клянусь. – Кондратюк перекрестился. – Даже если там будет что-то самое обычное, то я узнаю всё раньше, чем Коляда, который постоянно ошивается возле неё и расскажу всё своей подруге.

Спустя пару часов.

- Я ведь (ик) люблю её… - Марк допивал уже пятую бутылку, забив на бокалы. Лучше сразу и с горла, так эффективнее. – Безумно люблю. Смешно да? Влюбился в лесбиянку. – по комнате раздался заливистый смех. Он остановил запись и выключил всю технику. Затем парень прошелся по своей квартире вдоль и поперек, изучая каждый угол, изучая одиночество этого жилища. Где-то в груди жгло то ли от боли, то ли от выпитого алкоголя. Из-за постоянного пребывания на работе у Марка даже не было домашнего животного. За животным нужно следить, а это большая ответственность. Стало грустно. Усевшись на диван и вслушиваясь в тишину, Кондратюк подумал: - Было бы классно тут жену иметь… детей там, собаку, кошку. Всё кароче как у людей чтобы было. С этими мыслями он уснул. Туктамышева перенесла уставшую подругу на кровать, ведь та крепко уснула после стольких рыданий и рассказов. Девушка наблюдала, как Анечка мило сопела у нее под боком и что-то бормотала во сне. Её шоколадные пряди волос то и дело, что лезли на лицо и Лиза каждые пять секунд возвращала их на место. Стало так интересно смотреть на Щербакову, на её красивое тело, белоснежную кожу, но в глаза бросилось еще кое-то. Вдоль бедра на внешней её поверхности виднелись еле заметные белые полосы. Старшая подвинулась ближе к ногам и провела пальцами по шрамам, отчего шатенка слегка дернулась во сне. Какое-то неприятное чувство разлилось внутри; стало очень жаль эту хрупкую Анечку. Раздался звонок в дверь, на который девушка моментально среагировала. - Привет, Ан… Лиза? – напротив стояла Валиева и хлопала округленными от удивления глазами, явно не ожидая увидеть тут не Щербакову. - Тихо, Аню разбудишь. Заходи. - А я… я хотела ей часы отдать, она когда в гостях была, то забыла. - Пойдем на кухню. – Туктамышева как-то косо посмотрела на младшую, что не осталось незамеченным. - Ты какая-то не в настроении. Что-то случилось? – девушки уселись за стол. - Да, случилось, но не у меня, а у тебя. - А поподробнее можно? - Ты извини, конечно, но ты в курсе, что когда люди встречаются с кем-то, то они не целуются с другими? – Камила сразу поняла о чём речь и ей лицо в мгновение залилось краской. - Значит она тебе рассказала… Лиз, я всё могу объяснить… - Нет, Камил, я даже слушать не хочу! – старшая сперва сорвалась в голосе, но резко перешла на шёпот. – Ты понимаешь, что все эти пять лет я вытаскивала её из состояния, которое произошло из-за вашего расставания? Каждый раз, когда ей становилось лучше, оказывается, появлялась ты и снова всё сходило на нет. Так нельзя, Ками… нельзя вот так играть её чувствами. Она же твоя лучшая подруга, которая еще блин тебя и любит. - Я понимаю, просто… - Не делай так больше, я тебя прошу. Неужели ты не хочешь увидеть счастливую Аню? Неужели не хочешь, чтобы когда-нибудь она уже сообщила нам всем, что влюбилась в кого-нибудь кроме тебя? - Хочу. – наглая ложь. - Тогда не поступай с ней так. Она не заслуживает такого отношения. Я просто прошу тебя как подругу, я знаю, что ты хороший человек и, наверное, просто запуталась. Но разберись в себе до конца и уже потом что-то делай. Мне казалось, что у вас с Сашей всё хорошо, ну если не считать той ссоры при нас. - Всё хорошо, правда. Я просто не знаю, как так происходит. – Валиева встала, положила часы на стол и собралась уходить. – Только не говори Саше об этом, пожалуйста. - Хорошо. А ты Ане, что я тебе всё это рассказала. Это будет нашей тайной. Слишком много тайн они хранят. - Александра Вячеславовна, может Вам не стоит туда ехать? – Михаил был явно напряжен и недоволен решением его начальницы о поездке домой, в родную Рязань. - Миш, я всё понимаю, но и ты пойми: мой отец отпитый алкаш. Он просто врубил газ, чтобы согреться и уснул. - А как же тогда закрытая дверь на кухне? - Ну я же говорю: согреться он решил. Я учту твою бдительность, но… - Это еще не всё. Сашу уже подбешивал этот бессмысленный разговор и нескончаемые уговоры Коляды. Парень хороший, заботливый, отрабатывает свою зарплату на ура, но искать какой-то подвох в смерти беспробудного пьяницы – нет смысла. - Ну что такое? – девушка открыла шкафчик с алкоголем. - Я не стал Вам так сразу докладывать о его смерти, потому что показались странным некоторые моменты. – Михаил достал из папки какие-то бумаги. – Вот, здесь экспертиза, заключение. Ваш отец явно был в день смерти не один, потому что бокалов на столе было два, а на одном из них следы чьи-то губ, предположительно мужских. И Вы только вдумайтесь: мужчина распивает с кем-то алкоголь, затем включает все конфорки, чтобы «согреться», закрывает дверь на кухню и в итоге травится газом. Где тогда тот второй неизвестный гость? Слова заставили задуматься Трусову обо всей ситуации. Девушка немного поразмышляла, затем посмотрела внимательно на заключения. - Ладно, возможно ты меня убедил. Но кем бы он там ни был, он всё равно мой отец. И как бы мне не хотелось туда возвращаться, но я должна нормально его похоронить. - Тогда позволите хотя бы с Вами поехать? – изумрудные глаза напротив удивленно изучали парня – Для безопасности. - Я подумаю над этим, а пока можешь идти. Рыжеволосая, как всегда, возвращалась поздно домой. Припарковавшись, девушка вышла из машины и огляделась по сторонам. В дальнем углу двора показалась странная тень, стоящая неподвижно. - Мне просто кажется, Саша. Это уже явная усталость накопилась. – с этими словами она последовала к подъезду. – Сейчас я приду домой, там меня ждет Камила и всё будет хорошо. Блять, дожилась, разговариваю сама с собой… - Пора вернуться домой, дорогая… - неизвестный докурил сигарету и бросил окурок на землю.

утро следующего дня

Аннушка проснулась от запаха вкусной еды и звука чего-то разбившегося. Предположение пало на её любимую вазу, но как это произошло, если она в квартире одна? Девушка поднялась с кровати и направилась в сторону кухни. Дойдя до цели, она не поверила своим глазам: Лиза склонилась над разбитой вазой и слезно молилась. - Лиза? Что ты тут делаешь? – голова совсем не соображала и дико болела после вчерашнего. - Доброе утро. Анечка прости пожалуйста, я готовила завтрак и случайно её задела. – Туктамышева нервно бегала глазами по комнате, не зная, что делать. - Подожди-подожди. Я совсем не понимаю… - шатенка устало потерла переносицу. – Как ты тут оказалась? - Ты чего, не помнишь что ли? Ты вчера много плакала, я тебя успокаивала и потом ты просто отрубилась, видимо, от усталости. А потом я решила, что не оставлю тебя одну и переночевала. Ты злишься? - Нет, всё в порядке. Просто я действительно не помню всего. – Анечка нашла в каком-то шкафу веник и савок, и принялась убирать последствия урагана под именем «Лиза Туктамышева». - Не надо, я сама уберу, я же её разбила. – одновременно девушки потянулись вниз к осколкам и ударились лбами. – Ауч… ты цела? - Ты так беспокоишься за меня, будто я стеклянная. – Щербакова нежно улыбнулась и её глаза, кажется, как-то необычно засияли. Или это всё солнечный свет... Старшая засмотрелась на всё это и покинула реальность. - Лиз? - А? Ой, прости… я задумалась. - Лиз, нужно меньше думать. Не знала, что ты примешь предсказание «будь рядом» так буквально. – шутка удалась и смех заполнил маленькую, но такую уютную кухню Щербаковой. Телефонный звонок вырвал Кондратюка из прекрасного сна и вернул в реальность. Голова ужасно раскалывалась, а эта дурацкая мелодия играла слишком громко. - Ну кто там? – его сонный и достаточно злой голос даже спугнул звонящего. - Маркуша, какого хера ты спишь допоздна?! - А, Саш, это ты… да я вчера мног… не важно. Что ты хотела? - Я сегодня к обеду уезжаю в Рязань, чтобы всё там организовать. Приглядишь за рестораном? Там еще должны важные персоны подъехать, а мне действительно нужно ехать. - Окей. – парень сбросил звонок и продолжил спать. - Куда ты едешь? –девушку со спины приобняла Валиева, параллельно зевая. - Кам, в общем… я тебе не рассказала вчера… - было трудно и неприятно об этом говорить, но у них же нет тайн? Так что собравшись с мыслями Трусова продолжила – У меня отец умер, и нужно ехать в Рязань, так сказать на «малую родину». - Оу, соболезную. - Нечему тут соболезновать. Мир наконец-то стал чище. – Саша не любила, когда ей сожалеют или что-то подобное этому. – И там ситуация странная довольно-таки произошла. Миша со мной собрался, боится за меня. А я… - рыжеволосая обернулась и поцеловала возлюбленную в макушку – а я боюсь за тебя, поэтому хочу предложить поехать со мной. Сможешь? Не хотелось говорить обо всём в подробностях, и в особенности про какую-то показавшуюся тень в темноте. Всё это беспочвенно и приведет лишь к ненужным страхам младшую. - Ну я позвоню сейчас Этери и отпрошусь. На сколько мы едем? - Буквально на пару дней. - Ладно, я сейчас узнаю… Валиева удалилась в другую комнату за телефоном, а Саша продолжила приготовление завтрака. Внутри старшей разразился какой-то непонятный конфликт: почему она так слаба перед ней? Почему стоит тут и тратит свое время на то, чтобы приготовить еду? К чему все эти нежности? Но сердце не хотело слушать разум и отбивало единственным словом – любовь. Пока она усердно размышляла над всем этим, то Камила уже вернулась на кухню. - Всё, я могу спокойно ехать с тобой. – девушка радостно улыбнулась и села за стол. - Даже не ругала? - Ну… она сказала, что я потом отработаю пропуски в двойном размере. Всё как обычно. Кстаати, а что у нас на завтрак? – её голос был похож на кошачье мурлыкание. - А на завтрак у нас сырники с вишнёвым джемом и кофе. Любишь такое? - Мы столько лет вместе и каждый раз удивляешь, Трусова. - Так-так, это что-то новенькое. – Саша присела рядом и поцеловала девушку в губы. – Ты обычно меня по фамилии называешь только тогда, когда злишься. Сейчас что за повод для ссоры? - Никакого повода нет. Просто я решила, что мне нужно привыкать к фамилии Трусова. А что, Камила Трусова… вполне идеально. Это утро отличалось тем, что Ками улыбалась без остановки и одаривала своей улыбкой Сашу. Настроение было лучше некуда и это было заметно. Рыжеволосая почувствовала, как кожа покрывается мурашками от такой родной и теплой любимой девушки. - А вдруг я хочу, чтобы у нас была фамилия Валиевы? – старшая поиграла демонстративно бровями. – Хорошая такая татарская фамилия. Александра Валиева… классно же. - Ну уж неет… - брюнетка толкнула возлюбленную в плечо – Я, знаешь ли, очень долго живу с этой фамилией и хочу что-нибудь новенькое. - Тогда я промолчу про своё «долго живу». Этим утром каждый наслаждался по-своему. Было что-то прекрасное и спокойное, но как говорится: где слишком сильное затишье – всегда наступает буря.