ATTRACTION. REMEMBER ALL

Серая, холодная и такая печальная Рязань. Непрекращающиеся дожди, мокрые и одновременно скользкие дороги – всё это навевает такую грусть-тоску. - Саш, у тебя всё нормально? – брюнетка посмотрела на слишком сосредоточенную возлюбленную за рулём. Трусова постоянно о чём-то думала и всю дорогу они ехали в тишине. - Я бы могла сказать, что нет, ибо теперь я официально сирота, но с другой…. – она повернула голову и Камила увидела заплаканные зелёные глаза; кристально чистые и честные – С другой стороны я чувствую стыд за то, что нихера ничего не ощущаю внутри из-за его смерти. - Нуу… мне кажется, тебе не стоит себя винить во всём. Учитывая то, как с тобой обращались, это вполне нормальная реакция. Чем ближе девушки подъезжали к родному дому Александры, тем больше нарастало напряжение. Но а вообще, не стоило ничего бояться, ведь позади ехал автомобиль с Колядой и парочкой его проверенных человек. Да-да, Миша слишком переживал за свою начальницу и решил подстраховаться; лишние руки никогда не помешают. - Шура? – как только Трусова вышла из машины, то услышала до боли знакомый и такой приятный голос. Обернувшись, она увидела неподалеку пожилую женщину в какой-то полурванной куртке и всё в том же проверенном годами пуховом платке. - Баб Нин, а Вы ко мне на день рождения придёте? – русоволосая девочка не отлипала от соседки и упорно тащила её тяжелые пакеты с магазина, всю дорогу о чём-то увлеченно болтая. - Ну какая же я тебе бабушка, Шура? Я ж не такая старая. – женщина тепло улыбнулась. - А я вот никакая не Шура! Почему Вы всегда меня так называете? – по Трусовой было видно, как она надула свои маленькие губки, якобы обиделась. - Ну у тебя же имя Саша, а в простонародье можно просто Шура, Шурочка. Или не нравится? - А вот Вы сперва ответьте на моё предложение, а я уже потом подумаю, нравится мне или нет. – Нина Васильевна всегда восхищалась упорством этого ребёнка. - Ну хорошо, приду, конечно. Куда же я денусь. – она погладила маленькую помощницу по голове – Что тебе подарить? - Ой… а Вы просто приходите и всё. Мне не нужно никаких подарков. - Хорошо, Шурочка. По мнению Нины Васильевны это был самый лучший ребёнок на свете. - Нина Васильевна? – Саша сразу же начала подходить ближе, не обращая внимания на удивленные взгляды своей девушки и подчиненных. – Вы ли это? - Я, Шурочка, я. – старушка провела рукой по коротким волосам Александры – Раньше, конечно, длиннее были. - Ну я это… - Трусова опустила глаза куда-то вниз и стала нервно водить ногой по земле; Камила впервые увидела, как её девушка стесняется и смущается, будто маленького ребенка только что похвалили. - Александра Вячеславовна, мы поедем пока в гостиницу, вещи скинем, а затем к Вам. - Хорошо. - Александра Вячеславовна? Даа, выросла ты очень. А это что за прекрасная юная красавица? – соседка указала на Валиеву. Саша перевела взгляд на возлюбленную и сразу же улыбнулась. - Это моя невеста, Нина Васильевна; этой мой самый любимый человек. У брюнетки отвисла челюсть от такого откровения, ведь её девушка сказала это пожилому человеку старой закалки, мало ли какая реакция последует после её слов. Но всё произошло с точностью, да наоборот. - Очень красивая. Надеюсь, что ты с ней счастлива. - Безумно. Что ж мы тут стоим, давайте уже пройдем в дом? - Давай-давай. Всю дорогу женщина расспрашивала о жизни Александры, в каких-то моментах удивлялась, а где-то даже хвалила. - Ты сейчас к себе или может, на чай зайдете? - Ой, нет, мы сперва ко мне, а чуть позже придём, можно? - рыжеволосая посмотрела на уставшую Камилу. - Конечно можно. – женщина уже развернулась к двери, одновременно ища ключи от квартиры. - Нина Васильевна, а можно у Вас кое-что узнать? Вы не замечали что-нибудь странное за несколько дней до смерти моего отца? Может, у него новый знакомый появился или ещё что? - Да так и не вспомнишь, хотя… - она призадумалась – А знаешь, вот буквально за дня два до смерти тут мальчишка какой-то маячил постоянно. Мы ж с Раисой Ивановной, если помнишь, гуляем постоянно, даже несмотря на погоду, так вот… появился парень какой-то, ходил всё, высматривал. - А что за парень? - Да не знаю, светловолосый такой, худощавый. Всё постоянно возле нашего подъезда сидел. А когда твоего отца не стало, так он как сквозь землю провалился. Саша понимала, что информация достаточно размытая и, возможно, не относящаяся к ситуации. Но что-то внутри не давало покоя. - А раньше он тут был? - Нет, Шур, раньше не было. Ты же знаешь, я всех жителей нашего двора знаю в лицо. А этот… холенный такой, будто и не из Рязани вовсе. Точно! – пожилая женщина неожиданно воскликнула, чем напугала уже полусонную Камилу – Он в последний день у меня спрашивал, где твой отец живет. Говорил, что нужно ему какую-то вещь отдать, ну я сказала, мол давай мне. Так он уперся как баран и ушёл куда-то. - Ладно, спасибо. Увидимся ещё вечером, баб Нин. – соседки тепло обнялись и расстались. Когда Трусова развернулась к знакомой двери и достала ключи, то резко замерла, не решаясь открыть её. - Саш, ты как? – Валиева дотронулась до плеча возлюбленной. - Мне страшно, Кам. - Любимая, я рядом и всё будет хорошо. – девушка вложила свою руку в руку старшей. Ключ в замочной скважине, один поворот, второй – дверь открывается и все запахи этой квартиры врезаются в нос. Но это не простые запахи – это горькие ароматы прошлого. К горлу подкатывает предательский ком воспоминаний, когда Трусова продвигается по коридору. - А я сказал, что ты у меня поймёшь эту чертову математику! – опьяневший мужчина склонился над маленькой Сашей, держа в руках ремень. - Но пап, я правда не знаю, как решить эту задачку… - Ты такая же глупая, как и твоя мать! Но ничего, я выбью эту дурь! – Вячеслав хватает ребенка за одежду и одним движением бросает на кровать. – Дурная и глупая девчонка! – кожаный ремень оставляет после себя покраснения на коже, которые впоследствии примут багровый оттенок. - Не надо, папочка! Я сейчас еще раз всё повторю и сделаю правильно! – Саша захлёбывается в собственных слезах, но Трусов старший не слышит этих слов; внутри него уже разгорелся этот дикий огонь власти и превосходства. Каждый удар становится сильнее, а ярости нет границ. - Это ты? Никогда не знала, что у тебя было когда-то домашнее животное. – младшая указывает на фотографию, где Трусовой двенадцать лет. Она довольна и счастлива, ведь в руках у неё маленький комочек счастья – котёнок с улицы; такой же милый, как и сама девочка. Рыжеволосая подходит к стене, которая увешана её старыми фото, прикасается рукой к стеклу, проводит пальцами по изображению самой себя и грустно улыбается. - Отец тогда выбросил его. - Ну вот и всё. Потом распечатаем её и повесим в рамочку. – Светлана убирает фотоаппарат куда-то на полку и обнимает дочь. – Как назовём его? - Пушистик! Смотри какой у него мех! Разговор прерывает вернувшийся домой глава семейства. На удивление, сегодня он трезв, но это ещё не значит, что мужчина в настроении. - Это ещё что? – его глаза округляются, когда он видит нового жильца квартиры. - Пап, это Пушистик. Можно же он с нами будет жить? – в её зеленых глазах еще горят огоньки надежды. Саша знает, что отец отрицательно относится к какой-либо живности, но котенок ведь… замечательный! - Откуда ты притащила его? – женщина пугается, когда слышит нотки злости в голосе мужа и пытается сгладить обстановку. - Слав, это я принесла, давай оставим его. И Сашке не скучно будет. - Ах вон как… А у меня спросить никто не хочет?! – Трусов вырывает животное из рук ребенка и тащит к выходу; как только дверь открывается, то маленькое чудо летит куда-то в угол лестничной клетки. Маленькое сердце Саши разбилось вновь. - Мне так жаль. – Камила обнимает старшую и втягивает в нежный поцелуй с привкусом грусти от происходящего. - Раньше, когда я тут жила, то на этой стене ничего не было, ни одного фото. Удивлена, что он всё тут поменял. Всю ночь девушки провели за разговорами о юных годах Александры Трусовой. Наступил день похорон, день прощания со старой жизнью. Больше она не привязана ничем и никем к этому городу, отныне здесь останутся лишь воспоминания. Как ни странно, но погода в этот день стояла спокойная и не дождливая. Наверное, это было и к лучшему. Черный гроб опустился вглубь земли. Трусова наблюдала за этой процессией, прокручивала все моменты с отцом и никак не могла найти что-то хорошее, ведь об умершем нельзя думать плохо. На кладбище были лишь самые близкие и верные люди – Камила, их пожилая соседка Нина Васильевна и Михаил со своей компанией. Каждый раз, когда сырая земля соприкасалась с крышкой гроба, то звук этой встречи доносился до самого сердца рыжеволосой; каждый раз она немного дергалась и сильнее сжимала руку Валиевой. Саша не понимала, было ли ей страшно или обидно; а может, она и не чувствовала ничего вовсе. Но даже если так, то всё равно внутри зияла какая-то дыра; словно вскрыли старую рану. - Хэй, девушка, сигареты не будет? – чем ближе он подходит, тем отчетливее становятся видны черты лица. Такие знакомые черты лица. – Санька? До боли знакомый голос пронзает всю сущность Александры. Девушка всматривается в лицо мужчины, надеясь на то, что просто ошиблась. Но когда видит, что это ее «любимый» отец, то выражение ее лица сменяется в секунду. - А ты выросла прям… - Вячеслав присаживается рядом, откладывая свою сумку с продуктами на землю. - Пошел вон отсюда. – рыжеволосая отводит взгляд куда-то в сторону и сжимает кулаки, на которых прослеживаются белые пятна. - Да ладно тебе… Ты уж с отцом так не разгов… Не успевает мужчина договорить, как сильные руки хватают его за воротник. - Слушай ты, отец, шел бы ты отсюда подобру-поздорову. - Ну и что ты сделаешь-то? Побьешь меня? – Вячеслав резко встает и прижимает девушку к железке. – Ты меня не пугай, Сань, не из пугливых. За свое я уже отсидел. – он заглянул в горящие глаза своей дочери – Как я тебя учил? Если уж что-то задумала, то иди до конца. В этот момент Саша почувствовала, что внутри нее разгорается то самое пламя обиды и боли, что принес этот мужчина. Столько лет лишений, терпения, слез матери – всё это вырывается наружу диким гневом. Девушка валит мужчину на землю и начинает вымещать всю злость. Бесконечные удары по лицу, непонятные слова и проступающая кровь – последнее, что она отчетливо помнит. Разум затуманивается и правит лишь тело. Ее руки почему-то стали сильнее, а злостные соприкосновения намного точнее. С каждой минутой ее отец слабеет и перестает сопротивляться. Саша чувствует, как тело под ней обмякает и только тогда к ней возвращается рассудок. - Нет, Саша! Я не оставлю его одного. Он нас любит. - Ты такая же, как и он! Ты, видимо, из-за алкоголя уже стала забывать, как он тебя бьет при любой возможности. – Трусова младшая потерла переносицу, собрала последние вещи и покинула отчий дом. Покинула родное место. Покинула свою мать, не считая отца. В то лето они последний раз виделись с ней. В то лето мама Саши умерла. На вопрос, как это произошло, девушка получила не самый простой ответ. - Отравление уксусом. Отец в пьяном угаре влил ей насильно эту жидкость. Она продержалась недолго. Девушка всматривается в крест, стоящий рядом – женщина на фото улыбается, её взгляд бесстрашный и непринужденный. Что-то щемит в груди. - Мама… - не обращая ни на кого внимания, Александра подходит к могиле родительницы и падает коленями на землю. Она безостановочно смотрит на фотографию погибшей и улыбается. Девушка чувствует, как силы покидают её с каждой минутой, словно вся скопившаяся усталость за эти года дала о себе знать. Её плечи медленно опускаются, взгляд падает куда-то вниз. - Саш, вставай, пожалуйста. – Камила помогает подняться, ведь как бы больно не было, но нужно всё это закончить. Первой подходит Нина Васильевна. Старушка берет горсть земли, всматривается куда-то в сторону. - Ох, Славка… сколько бы ты не любил выпить, но так тебя эта водка и погубила. – она бросает грязный комок на гроб. На дрожащих ногах к могиле приближается Трусова. - Я… - невозможно было подобрать какие-то нормальные слова – в общем, это… я… до последнего верила, что ты хороший человек, вот. – девушка сжимает в руках землю. – Но я была наивным ребенком, а детские надежды, как известно, всегда разбиваются о реальность. – когда всё прекращается, то она тихо шепчет – Если действительно кто-то виноват в этом, то я разберусь. - Я никогда не любил тебя и твою мать! Слышишь меня?! Никогда не любил! НИКОГДА! – мужчина хватает взрослую Сашу за горло и начинает душить; с каждой секундой воздуха становится всё меньше. - Саша! Саша, проснись! – Камила треплет рыжеволосую за плечо в надежде, что та скорее проснется и наконец прекратятся эти крики. Трусова резко открывает глаза в испуге соскакивает с постели; на ней просто нет лица, взгляд мечется из стороны в сторону. - Сашенька, что случилось? - Он приснился… - она усаживается обратно на кровать и ощущает, как по коже бегают мурашки, а всё тело мокрое от пота. – Я не могу уже здесь находиться, мне тяжело, Кам. Давай завтра, наверное, уезжать. - Конечно, уедем. Переночуем и уедем. – младшая целует возлюбленную в щеку – Хочешь чай попьем, успокоишься и спать ляжем? - Хорошо. Саша сидит за столом и чувствует, как даже стены давят на неё; некомфортно, очень некомфортно. - Я прошу тебя, успокойся. Это всего лишь дурацкий сон. – брюнетка садится рядом и обнимает её. - Спасибо тебе, что ты рядом и выслушиваешь меня; спасибо, что честна во всём. Я люблю тебя. Слова о честности колют где-то под сердцем. - Саш, слушай… мне нужно тебе кое-что рассказать. – кареглазая переживает, мнётся. – В общем, я не знаю, подходящее ли время, но раз мы заговорили о честности… И старшая слушает, слушает всё, что говорит её любимый человек; слушает все истории о поцелуях на стороне, все эти отвратительные правдивые слова. Девушка нервно сжимает стакан в руке и как по щелчку пальцев за окном раздается ужаснейший звук начавшейся грозы. Тишина нависает, давит и одновременно душит. На утро девушки собрали свои вещи и покинули квартиру. Рыжеволосая забрала из дома парочку более-менее «счастливых» и хороших фотографий. - Александра Вячеславовна, тут это… - Коляда стоял у подъезда и смотрел в сторону автомобиля Саши. Она подошла ближе и обнаружила, что все четыре колеса спущены, а на шинах виднеются небольшие дыры. - Охуенно приехала в родной город! – Трусова не знает, что делать, но хуже всего то, что она злится и просто не понимает, на кого или куда бы выплеснуть эту агрессию. - Шура, а ну-ка не ругайся! – из-за спины показывается соседка с каким-то пакетом в руках. – Вот, возьмите в дорогу. Содержимое презента – вот-вот приготовленные, горячие пирожки. - Да не нужно, баб Нин. – по телу сразу разливается тепло и немного отпускает. - Так, даже не спорь со мной. У тебя вон невеста какая хорошенькая, упитанная, так что покушаете в дороге. – девушка смотрит косо на возлюбленную и вспоминает события ночи. - Почему блять каждый раз эта Щербакова… - рыжеволосая закрывает лицо руками. – Вот скажи мне, Камил, почему? Почему сука… - Я не знаю, Саш, правда. Просто… так само получается… - Вы спали с ней? - Нет. - Ты до сих пор её любишь? - Я никогда не любила её. Я люблю только тебя, Саш. Пожалуйста, пойми меня правильно. - Да я уже ничего не понимаю! – она встает из-за стола и ходит кругами по комнате. – Ничего не понимаю, Камил! Ни-че-го! Я уже устала что-то понимать… - Прости меня. - Ничего не говори, прошу! Ничего не говори, я устала! – Саша прижимается руками к ушам, закрывая их и начинает плакать. Валиева испугалась такой реакции, стало ужасно стыдно и не понятно, почему девушка реагирует именно так. - Ты делаешь мне больно! Ты делаешь мне больно, слышишь? Я не могу так… Брюнетка молча берет пакет из рук старушки и относит в машину. Трусова крепко обнимает свою соседку, утыкаясь носом куда-то в плечо и вдыхая родной запах. - Спасибо, баб Нин. Спасибо за всё, что сделали для меня. - Ты ещё вернешься? – её голубые глаза смотрят с надеждой. - Вряд ли… я не хочу больше сюда возвращаться. Всё это как страшный сон, если понимаете о чем я. - Понимаю, Шурочка. Вот, возьми. – женщина снимает с себя пуховый платок и отдает его Александре. Рыжеволосая подносит его к щеке, ластится и улыбается, забывая обо всём на свете. - Спасибо. - Пусть кто-то из твоих людей отвезет машину в мастерскую, заменит колёса, а потом выставите её на продажу. На эти деньги устроишь заказ со строителями или еще кто там, и сделаете ремонт Нине Васильевне в квартире. - Хорошо, Александра Вячеславовна. Поедем на моей машине, получается? - Получается, да. – Саша тяжело вздыхает – ещё дня я здесь не проживу больше.

несколько дней спустя

- Ты сама мне говоришь о боли, а в итоге тоже причиняешь её! – посуда летела в разные стороны, громко разбиваясь о пол. - Это просто интервью для домашнего задания! – нервы были на пределе, а напряжение нарастало с каждым разом всё сильнее. - Тогда почему именно с ней, Трусова?! Какого хера именно она?! - Откуда мне блять знать? По-моему, это ты должна быть в курсе, что Даша учится на журфаке и ей необходимо выполнить это. - НЕ ПРОИЗНОСИ ДАЖЕ ЭТО ИМЯ В НАШЕМ ДОМЕ! – очередная тарелка летит вдребезги. - Хватит бить посуду! - Это тебе хватит вестись на поводу у этой вертихвостки! Ты не понимаешь, что она пытается увести тебя? Неужели не доходит? – глаза брюнетки краснеют от пролитых слёз, голос надламывается. - Кто бы говорил! А мне кажется, что до тебя все эти пять лет не доходило, что целоваться со своей бывшей, находясь в новых отношениях – ненормально и мерзко! Я просто пытаюсь помочь ей с домашним заданием и всё! - Нет, Саш… ты просто позволяешь нашим отношениям разрушиться окончательно. И ты прекрасно это понимаешь, а я вот нет. Я не понимаю, зачем ты это делаешь. - Точно также, как и я не понимаю, зачем ты каждый раз сосалась с Щербаковой… - Так почему ты без Саши пришла? - именинница подсаживается на диван рядом с Валиевой. - Мы поругались. Не могу пока сказать из-за чего, прости. – Камила изучает дно бокала, не удосуживаясь даже посмотреть в сторону Жени. В доме слишком шумно, потно, местами грязно. Казалось бы, благодаря этому можно отвлечься от проблем, но увы. Младшая весь вечер проводит в раздумьях и представляет, как сейчас её девушка сидит где-то с Усачевой и мило любезничает. Недалеко танцует знатно опьяневшая Анечка, но почему-то так тошно смотреть на неё, ловить её игривые взгляды. Тошно от самой себя. - Ками, ты можешь мне полностью доверять. Мы ведь столько лет дружим, ты мне как сестра. – старшая приобнимает брюнетку. - Я знаю, Жень. Извини, что порчу твой день такой кислой миной. – на телефон приходит уведомление. Сашенька: - Уже прошло пол часа с нашей беседы, но я всё ещё люблю именно тебя. - Надеюсь, что скоро приеду) Это сообщение заставляет улыбнуться и Камила ощущает, как настроение постепенно приходит в норму. Всё еще любит. - И последний вопрос. – девушка отключает телефонную запись – Почему именно Камила? – её глаза изучают Трусову и пытаются затянуть в свой омут, но безуспешно. - Я считаю, что этот вопрос задан не по теме. Если позволишь, то мы закончим на этом. - Но всё же… - Усачева встает с кресла и усаживается бёдрами на стол, позволяя платью слегка задраться и оголить ноги. – Что тебе так нравится в ней? - Я так понимаю, что ты не отстанешь… - рыжеволосая вздыхает и пытается смотреть только в глаза будущей журналистке. – Ладно, если тебя это так интересует, то… Камила – это лучшее, что только есть в этом мире. – Саша вспоминает их ссору, становится неприятно, но сердце кричит громче разума – Она сделала меня лучше, поверила в меня, открыла глаза. Она научила меня любить, научила быть собой. - Но разве это настоящая ты? – Даша медленно приближается – Мне казалось, что ты не такая, как сейчас. Ты не мягкая и послушная, а дерзкая… - она проводит рукой по щеке Александры – любишь властвовать, любишь, чтобы было жестко… я думала, что ты любишь безумие, а не все эти приторные милости.

Здесь я отдыхаю и отпускаю на свободу своего внутреннего Зверя… тут меня не волнует, как это выглядит в глазах окружающих. И главное, что моя маска не будет снята, чтобы никого не привести к катарсису, кроме Меня, возможно…

Настоящая ли я?

- Саш, я… Да, ты права. Я боюсь именно тебя. Даже сейчас. - Советую тебе лишний раз не думать. – старшая осторожно убирает чужую руку от лица – И слезай с моего стола, тебе нужно уже уходить. - Скучная ты… - Усачева встает, поправляет платье и отправляется к выходу. – Позвони, когда поймешь, кто ты на самом деле. Автомобиль остановился у дома Медведевой. Александра услышала, что музыка играет достаточно громко и уже предвкушала встречу с возлюбленной. Как бы там ни было, она всё равно предана Камиле; сколько бы бесполезных ссор не возникало между ними – она всегда будет выбирать именно её. Девушка не удивилась, что дверь в дом была приоткрыта, праздник всё-таки. Но то, что она увидела в последующие минуты, стало антонимом к этому слову. Грусть – вот, что наполнило её сердце. Совершенно пьянющая Валиева жадно целовала лежавшую на столе Аннушку, и к сожалению, всё это было взаимно. Саша набрала побольше воздуха в легкие, и как ни в чём не бывало, прошла в дом на поиски виновницы торжества. - Привет? – Женя бегло посмотрела на Трусову, затем на Камилу и на её лице сменилось множество непонятных эмоций. – Ками сказала, что тебя не будет… - Ну а я вот пришла. Вот, это тебе и… с днём рождения что ли. – она попыталась улыбнуться. - Спасибо… - Медведева открыла конверт и обнаружила в нём два билета на Кипр. - Я просто подумала, что нет ничего лучше, чем поехать куда-нибудь с любимым человеком на отдых. – рыжеволосая посмотрела ещё раз на свою возлюбленную и её глаза наполнились слезами. - Саш? - Счастливые вы, Жень… в ваших отношениях хотя бы никто не целуется с бывшей. - Послушай, Сань… - Нет, я не хочу ничего больше слушать, слышать. Что ты можешь мне сказать? Что она ещё маленькая и запуталась сама в себе? Что всё пройдет? Никто об этом не узнает? Вон, посмотри – Трусова провела взглядом по всем гостям вечера – все и так уже видят, что у нас с ней такие классные отношения, что я позволяю ей сосаться с Щербаковой. - Она просто, видимо, перепила. - Нет… это уже не первый раз. Но именно за всё это время я увидела это впервые. И ты просто представить себе не можешь, как херово я себя чувствую. Я хочу разнести весь этот дом в щепки от своей злости, но только из уважения к тебе я держусь. Медведева приблизилась неожиданно быстро и обняла девушку. Спустя пару секунд рыжеволосая приняла это объятие и ответила взаимностью, положив свои руки на спину той. - Я так устала.