Сорок три заката

Глава 10. Тайны воспитанных

      Ночью испытания в доме проходить сложнее, к тому же, постоянно приходится искать сменные батарейки для карманного фонарика, но всё-таки есть в них один явный плюс: никто не путается под ногами и не отвлекает на посторонние дела. В прихожей очень легко запнуться — стольких нагромождённых вещей и лестницы в придачу нет ни в одной комнате; стоит только не посмотреть под ноги, поскользнуться, упасть от толчка или сработавшей ловушки — и легко пробить голову об углы, свалиться с высоты ступенек насмерть. Поэтому Иви двигалась осторожно, даже если рисковала провалить испытание, и после его завершения на последних секундах едва ступила к табуретке, на которую указывал Джек.       Зажав в зубах фонарик, она уложила табурет набок и медленно, сантиметр за сантиметром, ощупала его ножки. Пальцы легко скользили, кое-где лак отсох и прилипал кусками к подушечкам. Наконец на дне одной из ножек Иви обнаружила, что скользит там совсем по-другому и, подсветив это место фонариком, заметила белеющее пятно. Поддев край ногтем, она отклеила марку от дна и незамедлительно сунула её в карман, а затем аккуратно, стараясь не греметь, поставила табурет на место.       Она почти решилась сразу же отправиться к Джеку в подвал, но в голове мелькнула мысль, что он наверняка уже спит, и Иви замерла. Подумав, она развернулась и отправилась в коридор за гостиной.       Во внутреннем дворе темно и тихо, даже вороны, толпами гнездящиеся на крыше, спали. Старые фонари тускло освещали пустынную местность, оставляя все уголки и кусты лишь чернильными силуэтами, и в воображении дорисовывались монстры, так пугавшие в детстве.       Холодная лавочка неуютно приветствовала её, но после дневного зноя это вовсе не казалось страшным. В полусне Иви застегнула рубашку и запрокинула голову, прищурившись и глядя в небо. Иссиня-чёрное, ясное, испещрённое белыми сверкающими капельками звёзд, оно далеко высилось над головой и манило, манило к себе.       Иви не сразу заметила, как рядом с ней тяжело приземлился человек, и лишь по голосу, хриплому, уставшему, поняла, что это Джек.       — Дышишь свежим ночным воздухом?       — Можно и так сказать, — вздохнула Иви и зажмурилась. — Погода сегодня невероятно ясная. Даже сейчас на небе ни облачка.       — Это действительно красиво, — согласился Джек, и воображение Иви дорисовало, как его мутный силуэт кивнул, откинувшись на спинку скамейки. — Любишь любоваться звёздами?       — Всегда любила, — усмехнулась Иви и приподняла голову, одним глазом косясь на Джека. — Я в детстве увлекалась астрономией, выходила с братом наблюдать за звёздным небом. Жаль, телескопа мне тогда так и не купили, считая это всё глупым занятием, которое я когда-нибудь перерасту.       — Переросла? — иронично спросил Джек, чем-то глухо хлопнув.       — Желание стать каким-нибудь космонавтом или астрофизиком — да, — Иви глубоко и шумно втянула носом прохладный воздух, — а любовь к звёздам… думаю, что нет.       — Свет в космическом вакууме движется со скоростью около трёхсот тысяч км в секунду, но даже ближайшие к Солнцу звёзды очень далеко, — тихо заметил Джек, шелестя страницами книги, которую, очевидно, принёс с собой. — Ближайшая к Земле звёздная система — Альфа-Центавра, но даже от неё свет идёт до нас больше четырёх лет. А самая яркая звезда на небе, Сириус, находится от нас на расстоянии восьми и шести световых лет.       — Возможно, мы любуемся на уже погибшие звёзды, — печально хмыкнула Иви. — Впрочем, мёртвая звезда не способна давать такой яркий и долгий свет, как Сириус.       — Вторая по яркости звезда, Канопус, находится в трёхстах десяти световых годах. Как думаешь, она живая?       — Даже если она взорвалась, мы узнаем об этом нескоро. Да и узнаем ли вообще? Мы — здесь, она — в Южном полушарии.       Краем глаза Иви поймала, как Джек прикрыл книжку, оставив посередине вместо закладки большой палец.       — Вывод: мы никогда не доберёмся до звёзд, а свет их изначально мёртв, — вздохнул он. — Впрочем, если отсюда не выбраться, мы не то что до звёзд — даже до Лондона не доберёмся.       — Какие у нас интеллектуальные разговоры. Вот только откуда столько пессимизма? — сощурилась Иви и заглянула ему в лицо. — Ведь это же ты здесь главный борец за свободу.       — Я предпочёл бы не быть здесь вообще, — философски отметил Джек и вновь раскрыл книгу.       Иви встала, переминаясь с ноги на ногу и ёжась от холода, и прошлась по двору взад-вперёд, разгоняя кровь. За воротами, в кустах, слышалось мышиное шуршание. Она зачерпнула тёмной воды со дна фонтана, выключенного на ночь, и жидкость, утекающая сквозь пальцы, глухо шлёпнулась о поверхность, единственная нарушая безмолвие ночи. В жёлтом тусклом свете видно, как шевелились уголки страниц в руках Джека, как мелко подрагивали его пальцы.       Иви опустилась на каменный выступ фонтана и постучала ногтями по нему, словно проверяя на прочность. Камень глухо отозвался. Молчание затягивалось, и ей становилось неловко.       — Мы бы все не хотели здесь быть, — начала она, и Джек, вздрогнув, поднял голову. — Хотя вряд ли нас кто-то ищет, если мы до сих пор здесь.       — Мы можем выбраться сами, — нахмурился Джек. — Нас всех там, за стенами, кто-то ждёт. Меня девушка во Франции ждёт. Она чудесная: красивая, умная, заботливая. По понедельникам ходит на курсы фотографии; по вторникам берёт свою ретро-камеру и идёт в парк на практику; по четвергам непременно гуляет с подружкиным бишон фризе; по воскресеньям печёт чудесные круассаны. Ведь и тебя кто-то ждёт.       Иви исподлобья взглянула на Джека — к счастью, он сидел достаточно далеко, чтобы не видеть её мрачного взгляда, — и прикусила губу. Несмотря ни на что, она всегда была уверена, что ни с кем по-настоящему не близка — а значит, за неё некому беспокоиться. Ориан поставит на уши всех — но сделает ли он в этот раз по-настоящему искренне?       — Вряд ли, — мрачно отозвалась она. — Дженни говорила, у вас была девушка по прозвищу Перо, и она старалась больше всех. Что, если и её кто-то ждёт — и уже не дождётся?       Иви провела кончиками пальцев по тёмной водной глади, чувствуя пробирающийся вверх холодок, и неотрывно наблюдала за Джеком. Тот, окончательно закрыв книжку, отложил её на скамейку и опёрся локтями о колени, складывая руки в замок. Она не видела его лица, но по движениям становилось понятно, что Джек нервничал.       — Она действительно старалась и помогала всем. Наверное, даже больше, чем ты сейчас. — Наконец ответил он после затянувшейся паузы. — Правда, больше комнат мы не открыли, возможно, это потому, что она была Последователем. Она хотела жить. То, что с ней произошло, — недоразумение.       — Её убил Кукловод? — насторожилась Иви.       — Может быть, — голос Джека внезапно дрогнул. — Может быть, она узнала слишком много о нём, но Джим сказал, что это ненасильственная смерть.       Джек встал со скамейки и медленно пошёл в сторону Иви; по мере того, как он удалялся от света, его силуэт становился темнее, озаряясь жёлто-белым ореолом, закрывал этот единственный источник, бросал непомерно огромную уродливую тень.       — Как она умерла?       Джек остановился напротив, широко расставив ноги и засунув руки в карманы; Иви слышала его тяжёлое дыхание. Левая половина его лица мертвенно бледнела в бликах света, и она видела прищуренный взгляд, смотрящий ей прямо в душу.       — Повесилась в прихожей. Мы не будем это обсуждать.       Его тон показался категоричным, и Иви осеклась на полуслове, спрятала влажную руку под рубашку и сгорбилась, словно почувствовав за собой вину.       — Прости, я… — она прервалась, понимая, что не может найти нужных слов. — Просто иногда я чувствую, будто занимаю чужое место. Даже ты сейчас намекнул, что я похожа на неё. Но она вам была близка, а я — никто.       Джек фыркнул.       — Ты не никто. Мы все в одной лодке.       Иви выдохнула, прикрывая глаза, и растерянно пожала плечами.       — Я нашла марку.       Она залезла замёрзшей рукой в карман и достала оттуда крохотную ламинированную бумажку, белеющую несмотря на давность лет. Джек наклонился ближе, чтобы рассмотреть, и аккуратно подцепил её пальцем, забирая, затем достал из кармана зажигалку и щёлкнул ею. Оранжевый газовый огонёк на миг зажёгся, облизывая языками железное жерло, и исчез. Второй огонёк легко подхватил марку — и уже через мгновение её полыхающий обуглившийся уголок упал в воду, уходя на дно.       — Здесь она всё равно не представляет никакой ценности.       Иви краем глаза наблюдала за тлеющим сероватым дымком, поднимающимся на месте падения марки, и разлепила губы, чтобы сухо сказать:       — Она жутко дорогая.       — И, конечно, важна для кого-то. Но какая теперь разница, если наверняка хозяева давно мертвы? Иначе бы отдали они такой домище этому маньяку?       Джек засунул руки обратно в карманы и быстрым шагом обогнул фонтан, направляясь к воротам. Пока он ощупывал прутья и навесной замок, Иви наблюдала за ним, обернувшись, но как только Джек сел на корточки, его стало плохо видно.       Иви захватило иррациональное желание встать на выступ, и она поддалась. Поднявшись на камни, она вскинула голову и вгляделась в звёздное небо над головой, глубоко дыша. Небо наполняло её удивительным спокойствием и умиротворением.       Обернувшийся Джек даже не сразу понял, что происходит. Он поднялся на ноги и тихо, почти не скрипя кроссовками, подошёл с противоположной стороны.       — Что ты делаешь? — осторожно, чтобы не напугать, спросил он.       — Смотрю в небо, — пробурчала Иви в ответ, задрав подбородок.       — Что? — не понял Джек и сделал несколько шагов вперёд, огибая фонтан.       — Я говорю: отчего люди не летают, как птицы? — опустила голову Иви, страшной тенью застывая над водой, и он заметил её нахмуренные брови и плотно поджатые губы. — Знаешь, мне иногда кажется, что я птица. Когда стоишь на горе, так тебя и тянет лететь. Вот бы разбежалась, подняла руки и полетела. Попробовать нешто теперь?       Джек внимательно заглянул в чужие глаза, цыкнул и быстро двинулся к ней. Он осторожно подхватил чужую руку и легонько потянул на себя, тихо приговаривая:       — Спускайся, кажется, ты устала и уже бредишь. Пойдём спать.       — Я ещё здесь побуду, — возразила Иви и дёрнула рукой, но Джек сжал её крепче.       — Я не могу тебя здесь оставить. Ты замёрзнешь и простынешь.       Пустота кухни гнетёт, и Иви, вернувшаяся после учебного дня, с тоской оглядывает кристально чистые поверхности, достаёт из холодильника обжаренные макароны со специями и выкладывает их в сковородку поменьше — ровно на две порции. С минуты на минуту должен прийти старший брат, но его всё нет и нет.       Иви шестнадцать, и через час, как раз когда стемнеет, её ждут друзья — типичная шатающаяся по улицам компания подростков, порой творящая что попало, но тем не менее никогда не пересекающая закона. Она нервно стучит ногтями по столу и то и дело тревожно взглядывает на часы. Время бежит неумолимо, Ориана всё нет, и она рискует опоздать.       Наконец дверной замок звонко щёлкает, и в коридоре слышится тяжёлый шаг, шуршание пакета и кожаной куртки, прислонившейся к стене. Иви выглядывает из-за косяка, чёлка падает ей на глаза, и она сквозь неё, фыркнув, наблюдает за широкой спиной Ориана, за ловко скользящей длинной обувной ложкой.       Ориан поворачивается, широко улыбается, расставляет руки и плавающей походкой идёт по коридору, напевая:        — Я иду по Пятой авеню С тросточкой в руке. Я беру её с собой повсюду, Я англичанин в Нью-Йорке.       Ориан проходит мимо, потрепав её по залакированной макушке, и садится за стол.       — Чем кормить будешь?       Пока разогреваются макароны, Иви шустро расставляет по столу приборы, миску с хлебом и кружку терпкого цейлонского чая. Стоит только брату взяться за вилку, как она замечает ссадины на костяшках. Иви едва дотрагивается пальцами до свежих ран, собирая подушечками остатки прозрачной серозной жидкости.       — Откуда?..       Ориан исподлобья глядит на неё, мягко усмехается и накрывает её пальцы своей тяжёлой, широкой, горячей ладонью:       — Всего лишь поговорил с твоим красавчиком о том, что нехорошо грубить девочкам. Ты знаешь, он недостоин тебя. Настоящий джентльмен уходит гордо и не спеша, а не сбегает, как трус.       — Ты его побил? — удивлённо вскидывает брови Иви.       — Что ж… мне стоило попытаться его остановить, но он отчего-то сбежал от разговора. Это всё уже неважно. Запомни: в жизни нужно нападать, а не защищаться, быть гордым и достойным, а не трусом. Иначе тебя подчинит другой. Куда ты собралась в таком виде?       Иви заглянула в смеющиеся глаза Ориана и тяжело выдохнула. На его замечание она лишь растерянно пожала плечами: белая свободная рубашка, белый пушистый жилет, белая теннисная юбка — девочка-ангелочек на фоне мрачных друзей?       — С друзьями.       — Надолго?       — До родителей вернусь. Надо обработать твою рану.       — О чём ты? — удивляется Ориан и сильнее сжимает её пальцы — настолько, что она никак не может выскользнуть из его хватки. — Иви, очнись!       Иви хмурится и мотает головой. Какое очнись?.. Голос брата становится будто чужим, но одновременно с этим таким знакомым.       Иви подняла с подушки тяжёлую голову, чувствуя, как в плечо вцепились чужие пальцы. Над ухом мужской голос тихо, но настойчиво просил очнуться. Она с трудом разлепила сначала один глаз, сощуренно оглядела комнату, залитую жёлто-рыжим светом, затем открывала второй и потёрла оба руками. Чужие пальцы отпустили её, и свет заслонил темный силуэт, прорезавшийся в сознании образом севшего в кресло Джима.       Иви приподнялась на локте и поняла, что уснула на диване в гостиной.       — Что ты здесь делаешь? — внимательно взглянул на неё Джим, сложив руки на груди и зажав где-то между ними привычно висящий на шее стетоскоп.       — Вероятно, сплю, — вяло отозвалась Иви, усаживаясь и массируя гудящие виски. — Кажется, мы с Джеком допоздна сидели во внутреннем дворе, а потом… я не помню. — Она подняла уставшие глаза на Джима и поймала его внимательный взгляд, но долго не выдержала, опустив их вновь.       За спиной тихо играла грампластинка с до боли знакомой мелодией и бархатистым голосом.       Кто-то сказал: «Манеры делают человека», И этот кто-то достоин почестей. Нужно терпеть невежество и, улыбаясь, Быть собой, несмотря ни на что.       — Ты в последнее время проходила много испытаний и, видимо, переутомилась. Стоит дать себе хотя бы день-два отдыха. — Поджав губы, сказал Джим.       Неожиданно в разговор вклинился и Кукловод — божественный голос сверху иронично заметил:       — У неё нет лишнего времени. Тем более, не ты ли её гоняешь по заданиям, а, док?       Иви запрокинула голову, краем глаза видя чернеющий глазок камеры в самом углу, осторожно повернулась и выплюнула:       — А не ты ли устраиваешь весь этот цирк?       — Дублирую для тех, кто не помнит, что было вчера, хотя не был пьян, — усмехнулся Кукловод. — Вы с Джеком долго сидели на скамейке во внутреннем дворе и любовались на звёзды — как романтично, не правда ли? Потом Джеку захотелось взломать замок на воротах в сад, правда, у него пока ничего не получилось, а ты решила устроить моноспекталь по мотивам русской драматургической классики.       Иви медленно приподнялась с дивана и, окинув комнату дико уставшим взглядом, поблагодарила Джима за беспокойство. Затянув потуже узлы на бинтах, она встала и, пошатываясь, покинула комнату.       В кармане брюк Иви обнаружила пару смятых пожелтевших страниц — это снова был дневник мальчика Джона, видимо, найденный ею в полусне. Она расправила пальцами первый лист и пробежалась глазами по ровным каллиграфичным строчкам.       Сижу на чердаке. Нет, нам даже хлопали, но я уверен, что мы могли сделать всё намного лучше. Если бы я мог управлять всеми марионетками сразу… Ладно, я давно понял, что Сэму это неинтересно, ну, так дали бы мне играть с Дженни. Ведь это её куклы, и ей нравилось, а так ей пришлось просто сидеть и смотреть, как Сэм пытается справиться с двумя волчатами сразу. Хорошо, что Маугли и пантерой всегда управлял я, и они были хороши.       — Какой он категоричный старший брат, — пробормотала себе под нос Иви, вчитываясь в записи. — Интересно, Ориан когда-нибудь думал обо мне так же: что я ничего не могу и вообще бешу его?       Так что я сижу на чердаке. Раньше я боялся сюда залазить. Мы с братом как-то уговорили папу рассказать, откуда взялось привидение. Мы тогда сидели у камина в гостиной, была зима, и опять что-то трещало и подвывало наверху. Папа долго отказывался, но Сэм может быть очень упрямым. Достав из ящика старую газету, папа открыл её на нужном месте и начал читать — монотонным, совсем не выразительным голосом, но пробирало до костей.       Второй лист оказался не только смят, но ещё и оборван в нескольких местах, хотя это и не повредило текста, — однако пришлось его расправлять в ладонях очень аккуратно и тщательно.       Это была статья о преступнике, который был сослан на каторгу за убийство пяти человек, но сбежал и прибыл в Вичбридж, чтобы поквитаться с теми, кто свидетельствовал против него. В газете расплывчато говорилось о том, что он «устроил для своих обвинителей каторгу, после чего сжёг дом, где они жили, вместе со всей их семьёй и собой».       Я тогда заметил, что на фотографии дома в газете была видна дубовая роща, очень похожая на ту, которая располагалась за нашим особняком. Отец сказал, что это действительно та самая роща, а прапрадед построил наш дом как раз на месте того, который сжёг этот преступник. Отец просил не говорить маме о том, что он показывал нам газету, но она всё равно как-то узнала. На следующий вечер мама ругала его за то, что он рассказывает нам такие ужасы.       Время великолепных историй! Скорее всего, прямо сейчас они находятся на месте чьего-то трагического захоронения — сбежавший серийный убийца, самоубийца, поджигатель и предатели. История с этим маньяком Иви даже чем-то напоминала их ситуацию — ведь их тоже заперли, и кто знает, когда Кукловод захочет их убить и планирует ли он самоубийство? «Впрочем, даже так выбора у него немного, — мрачно резюмировала она. — Если не он сам, то сидеть ему всю жизнь в одиночной тюрьме».       Мимо по коридору скользнул Алан, и Иви осторожно окликнула его. Вздрогнув, юноша испуганно оглянулся, вжал голову в плечи, но узнав в чужом силуэте знакомую, немного расслабился. Когда Иви подошла, у него лишь нервно подрагивали пальцы и губы, однако он уже не пытался вжаться в стену. Кивнув в знак приветствия, Алан поджал губы и молча уставился на неё, выжидая. Иви сложила руки на груди и подчёркнуто небрежно спросила:       — Как твоё здоровье?       — Всё в порядке, — сухо ответил Алан, — спасибо за беспокойство.       — Куда направляешься?       — В свою комнату, — Алан сощурил глаза, пристально глядя в лицо Иви. Она поймала его взгляд и легко усмехнулась.       — Поднимайся ко мне, в чердачную комнату, есть серьёзный разговор.       — Почему я должен верить тебе? — недружелюбно отреагировал Алан, сделав быстрый шаг назад.       — Потому что я знаю твоего отца, — отрезала Иви и, не дожидаясь, когда Алан подберёт ответ, прошла мимо. Юноша остался позади, и она будто чувствовала, как он прожигает взглядом в спине дырку.       На лестнице её перехватил Джим, спускающийся с третьего этажа. Подхватив под локоть, он отошёл в самый угол пролета и полушёпотом спросил:       — Ты уже искала недостающий фрагмент семейного фото?       — Да, — серьёзно кивнула Иви в ответ, — я его уже нашла.       Иви, конечно, слукавила. На самом деле утром этот обрывок ей вручила Дженни, знавшая, что она собирает такие штуки.       Иви просунула руку в другой карман, достав оттуда плотную фотобумагу, на которой и был изображён недостающий кусок — бледный темноволосый мальчик, стоящий между родителями и крепко сжимающий руку младшего брата. Джим, бегло взглянув на фото, коротко кивнул.       — Ещё один мальчик. Как я и думал. Волосы темнее, и он, похоже, старше. Картинка постепенно складывается. Спасибо, пока на этом достаточно.       — Тогда я… пойду? — робко спросила Иви, аккуратно дёрнув локтем, всё ещё находящемся в цепкой хватке доктора. — Меня там ждут.       — Да, конечно, иди, — Джим немедленно отпустил её руку, и она под пристальным взглядом отправилась дальше.       Когда Иви вернулась в комнату, Алан уже скромно расположился в кресле, с интересом разглядывая висящие на стене пустые рамки — и одну полностью заполненную, с пазлом кухни. Особые чернила, указывающие путь к тайнику, уже побледнели, и вряд ли он мог разобрать там хоть что-то, тем более, что тайник всё равно пуст.       — Я рада, что ты пришёл, — начала Иви, садясь на кровать, напротив Алана.       — Откуда вы знаете моего отца? Вы слишком молоды, чтобы быть ему другом.       — Понимаешь, в чём дело… — Иви замялась и, чтоб скрыть неловкость, перекинула ногу на ногу, увлечённо поправила складки сбившегося покрывала на кровати. — Мой друг — журналист. И прямо перед тем, как я сюда попала, он исследовал пропажу твоего отца. Правда, ничего толком так и не узнал, но всё же.       Алан нервно дёрнул ногой и опустил взгляд Он выдержал длительную паузу, а затем наконец глухо прокашлялся и заговорил:       — В этом доме я нашёл кое-какие зацепки, указывающие на то, что он был в этом доме. Я всегда ношу их с собой.       Не встречая сопротивления, Алан раскрыл полы жилета и достал из внутреннего кармана пару бумажек и часы на цепочке, отливающие серебром крыльев на крышке.       — Это его документы, одна дневниковая запись и часы, которые он всегда носил с собой.       — И что же указано в записи?       — Вы можете сами посмотреть.       Удивлённо вскинув брови, Иви попыталась заглянуть в глаза юноши, однако тот упорно отводил взгляд. Встав, она приняла из рук Алана пожелтевший, сложенный вчетверо лист и раскрыла его. Внутри скачущими, неровными буквами пестрила лишь одна короткая фраза: «Я слишком поздно догадался, кто настоящий убийца».       — Убийца кого? — исподлобья взглянула на него Иви.       — Вероятно, речь идёт о каком-то из его последних дел. Может, даже о нашумевшем случае, когда подросток застрелил всю семью — родителей и младшего брата — из-за бытовой ссоры. Впрочем, это уже не так важно. Я думаю, что отец уже мёртв.       — Но можно было бы найти его захоронение!       — Если он умер здесь — нет никакого захоронения. Тем более, по правилам. Прошло больше года. А если он обнаружил правду ещё в самом начале, но не справился с жестокими правилами игры?       Иви задумчиво кивнула, а затем, удерживая запись на кончике пальцев, передала найденное в руки Алану — затем, чтобы после растерянно сказать:       — Тоже верно. Хочешь, я тебе помогу?       Алан напрягся, не спеша принимать предложение.       — …я был бы не против, — наконец выдал он, крепко сжав полу жилета.       Алан собирался уже уходить, как вспомнил, что в нагрудном кармане у него ещё лежала свёрнутая вчетверо бумажка. С трудом вытащив её, он подал записку Иви, и она, развернув, удивлённо забегала глазами по точкам.       В подвале было влажно и прохладно. Джек невозмутимо сидел на единственном в комнате табурете и стругал дерево, отчего в воздухе стоял запах свежей смолы, а пол усеялся множеством стружек.       Улучив момент, Джек вскинул голову и, встретившись взглядом с Иви, выпалил:       — Так, нам нужно найти трубку. Один человек обещал мне за неё информацию. Поищи здесь, в подвале. Вон сколько хлама вокруг.       — Хлам полезно регулярно чистить, — хмыкнула Иви, погрузившись в беспорядок.       Тем не менее трубка оказалась на самом видном месте — на стеллаже, поэтому она быстро справилась. Пользуясь её энтузиазмом, Джек, видимо, решился продолжить:       — Отлично. Ну-ка, что нам ещё не хватает для трубки мира...       Пока Иви металась над выбором варианта — вежливого или с замечаниями, Джек бегло осмотрел трубку, отметив что-то про себя, а затем наконец сказал:       — А трубка-то разобрана, мундштука нет. Так дело не пойдёт, нужно его найти.       Иви картинно «отдала честь» самовольному капитану.       — И где мне его искать? — недовольно хмыкнула она и сложила руки на груди, встав у самого порога.       Джек задумчиво почесал подбородок, пожал плечами и незамысловато ответил:       — Не знаю, может быть, в гостиной?       Иви цокнула и развернулась к выходу, топнув пяткой.       — Пойду проверю.       В гостиной её ожидаемо встретил Джим. Будто почувствовав, что она только что общалась с Джеком, он пристально наблюдал за её испытанием, а после вежливо пригласил присесть. Когда же Иви опустилась в кресло, Джим молча взглянул ей в глаза.       — Ты о чём-то хотел поговорить? — мягко начала она, подсказывая и словами, и взглядом, что они всё-таки собирались общаться — вероятно, даже вежливо.       Джим глубоко вдохнул и, нахмурившись, спросил:       — Ты ведь недавно была у Джека, не так ли?       — Была, я этого не скрываю, — кивнула Иви.       — Он вёл себя как обычно?       — Ну да, а что? — вскинула бровь Иви, а затем склонила голову набок, внимательно глядя в лицо Джиму.       — Он не делал каких-нибудь приборов, когда ты находилась в подвале? — продолжал осторожный допрос Джим.       — Да нет, наоборот, он что-то стругал. — Ответила Иви. — Да что случилось-то?!       — Мне стало известно, что Джек планирует собрать устройство, которое сильно усложнит нам жизнь. Нужно пройти подвал и найти резистор раньше Джека. Советую это делать днём, чтобы не вызвать подозрения.       — Если я заявлюсь туда сейчас, будет подозрительно. — Фыркнула Иви и, сидя нога на ногу, перекинула их в другую сторону. — И я не знаю, как выглядит резистор.       Джим на короткое мгновение слабо улыбнулся, но затем вновь посерьёзнел, по всей видимости, собираясь действительно объяснить, как выглядит резистор.       — Это небольшая катушка на металлических спицах.       Иви мягко усмехнулась и кивнула.       — Это всё?       Джим кивнул в ответ.       — Тогда я, пожалуй, пойду. Может, даже поищу резистор.       В следующий раз она улучила момент, когда Джима в комнате не было — он ушёл латать очередного подпольщика, а потому быстрое испытание и поиск по укромным уголкам гостиной Иви сделала незамедлительно. Обнаружить мундштук удалось под подушкой, в самом проёме между нижней и верхней половиной дивана, почти упавший внутрь конструкции, — и как он только там оказался?