Шрам на сердце оставили мне
Фразы очень жестокие
«И даже не жду его извинений» –
Так себе в утешение скажу.
Даже обычные слова могут оставить шрамы. Сколько таких было у Пенелопы?
Фальшивка. Дрянь. Сумасшедшая обезьяна с арбалетом. Идиотка. Полоумная. Злодейка. Бешеная сука Эккартов. Как только её не называли.
Добрую половину прозвищ ей дал Рейнольд. За ним подхватила прислуга, а позже – светское общество.
Почему старший брат и отец не останавливали это? Не могли же они не знать, как к ней относятся? Ответ прост: им плевать. Почему им было наплевать на простолюдинку, которую заставили играть по правилам аристократов, а когда она не смогла справиться с ролью их идеальной Ивонн, решили сделать из неё козла отпущения? А это уже другой вопрос, который, вероятно, останется без ответа. Как и то, почему она любила эту семью, несмотря на всё это.
Когда Рейнольд извинялся перед Пенелопой? Извинялся ли вообще?
Когда Деррек заступался за неё? Не за фамилию и честь рода, а за неё?
Когда отец обращал на неё внимание? Не тогда, когда она придёт, чтобы просить очередные безделушки, или когда она снова что-то натворила?
Никогда. Никогда этого не было.
Спустя несколько перерождений Сиён уже прекрасно знала, что ей не на кого рассчитывать. Она пробовала пройти рут с Каллисто – он прирезал её на банкете перед охотничьими соревнованиями. Рут с Винтером – она растерялась при первой встрече с ним, как волшебником, и он убил её. Рут с Эклипсом Сиён вспоминает с содроганием – всё шло хорошо, но он приревновал её к Каллисто, подарившему документ о передаче ей алмазной шахты, и, когда она пришла в его комнату в общежитии рыцарей, он убил её. Медленно и мучительно.
Разумеется, первым делом отрезав язык, чтобы она не кричала.
К братьям она и так не решалась подходить: многочисленные смерти, ещё когда она только играла, отчётливо показывали, что не стоит даже пробовать.
Хотя хотелось... Получается… У неё даже нет шансов на победу?
Именно с этими мыслями при четвёртом перерождении Сиён разрыдалась, увидев чёртову тарелку с помоями. Свои тщательно скрываемые проблемы, перерождение в игру, три неудачно окончившихся рута... Периодически она, проваливаясь в сон, проживала жизни настоящей Пенелопы, каждая из которых заканчивалась смертью. Осознание, как она похожа на неё, что отсюда уже нет выхода, ведь её ненавидят все, и обострившаяся тоска по брату заставили Сиён рыдать в голос, словно маленькая девочка, потерявшая мать.
И неважно, что она такой и была.
Кто же знал, что именно эта прорвавшаяся слабина и поможет ей?
Рейнольд, как и всегда, зашёл в комнату фальшивки и уже открыл рот, чтобы привычно сказать какую-нибудь гадость, но застыл в недоумении. На его памяти Пенелопа никогда не плакала так… отчаянно, словно её сердце вырывали из груди на живую.
И незачем ему знать, что это она тоже испытала на себе.
Сиён не поднимает головы, когда слышит, как Рейнольд выгоняет Эмили из комнаты, швыряя в неё тарелку с помоями и бранясь на чём свет стоит. Она лишь вздрагивает, когда он садится перед ней на одно колено и непривычно осторожно приподнимает её лицо, заставляя посмотреть ему в глаза.
– Эй, ты как? – в голубых глазах читается неподдельное беспокойство и тревога. – Ты же ещё не начала есть эту дрянь, правда?
Сиён находит в себе силы лишь покачать головой, как вдруг организм решил, что с него хватит, и она теряет сознание. Последнее, что она помнит – испуганный и разъярённый взор Рейнольда, ощущение, что кто-то держит её за руку с синяками, и очень, очень тёплые руки...
Очнувшись, Сиён с удивлением увидела старшего брата, сидящего рядом. Убедившись, что присутствие врача не требуется, он неуверенно спрашивает:
– Пенелопа, ты… Над тобой издевалась та служанка?
Всего один вопрос словно прорвал плотину. Девушка рассказывает часть правды: что все ненавидят её, что все относятся к ней, как к грязи под ногами, что она, чёрт возьми, не знает, что ей делать. Возможно, она пожалеет об этом, но Сиён нужно было это сделать.
Ради Пенелопы. Ради наивной девочки, желавшей любви приёмной семьи, но так и не получившей её.
Единственное, чего сейчас боялась Сиён, – что Рейнольд уйдёт. Не поймёт, не примет, скажет, что она заслужила это.
Рейнольд и вправду остался. Смог выслушать и понять, посочувствовать и, обняв, пообещать, что поможет, не оставит больше на произвол судьбы, станет для неё настоящим старшим братом.
И сдержал своё обещание. Был рядом. Заботился. Помогал. Был опорой и поддержкой.
Сиён и сама не заметила, что она влюбилась в него. Влюбилась по уши, совсем как одногруппницы, фанатевшие по Рейнольду. Но то было в игре, а она узнала настоящего его. Узнала и полюбила ещё сильнее. Но боялась этих чувств. Точнее, той боли, которую они могли причинить.
Если бы не проклятие Лейлы, которое она наложила на Пенелопу, заставляя всех окружающих ненавидеть её. Если бы не тот факт, что Пенелопа, чьё тело она заняла, – сводная сестра Рейнольда, что тоже вызывало проблемы. Если бы не эта сумасшедшая игра, заставляющая Сиён бояться за свою жизнь. Если бы не эти грёбанные перемотки во времени. Если бы не эта тупая боль в сердце, когда Сиён вспоминала своего кровного брата, Сон У.
Второй Эккарт был похож на Сон У, как внешне, так и внутренне. Девушка была почти уверена, что волосы только в тёмный перекрасить, в более современную одежду нарядить – и он будет отличаться от её брата только цветом глаз. Рейнольд был таким же вспыльчивым, нахальным и вредным, как Сон У. И они оба искренне заботились о ней, став её опорой, в которой она так отчаянно нуждалась.
На глазах Сиён выступили слёзы. Что, если она не вернётся домой? Что, если она обречена вновь и вновь умирать, после чего её душа, как и у Пенелопы, разобьётся вдребезги? Что, если Лейла подчинит себе Рейнольда и заставит убить «злодейку»? Девушке более чем хватало предательств в её жизни, которые вновь и вновь разбивали всю оставшуюся надежду на лучшее. Единственные, кто не оставили её – Рейнольд и Сон У.
И Сиён не уверена, что, если потеряет хоть кого-то из них, то сможет идти дальше.
Он её понимает. Даёт выплакаться, терпеливо успокаивает, всего лишь несколькими словами возвращает ей веру и уверенность. Поднимает ей настроение шутками или забавными историями. Помогает и оказывает поддержку во всём, за что она решила взяться.
Хочет научиться стрелять из арбалета – не вопрос, Рейнольд позанимается с ней дополнительно. Хочет что-то приготовить – хорошо, Рейнольд попробует и похвалит, даже если получилось ужасно. Нужны материалы по археологии – дай пару часов, и Рейнольд предоставит ей необходимое. С ним всегда комфортно даже просто помолчать, необязательно говорить, лишь бы заполнить неловкую тишину.
Такие мелочи укрепляли доверие девушки всё сильнее. Окончательно – когда Рейнольд защитил её на охотничьих соревнованиях, доказав её невиновность. Именно тогда девушка вновь ощутила знакомое чувство, как когда-то с Сон У. Словно она за каменной стеной, которая защищает её. И это согрело душу попаданки.
Тогда-то Сиён и остановила брата, собравшегося уходить вниз на ужин.
– Останься со мной, Рейнольд…
Она готова рассказать ему всё. О том, что переживает эту жизнь в четвёртый раз. О том, что она не Пенелопа. О том, что она не из этого мира, и что в её – этот мир лишь игра. О всей правде про исчезновении Ивонн.
О том, что "фальшивая герцогиня" Пенелопа просто пыталась их спасти.
Я в ловушке перед ночью,
Что так близка и темна.
Просто рядом останься, любишь ещё ли?
Чувствуешь то же, что я?
Будь сегодня рядом, воздержавшись от слов,
Просто будь со мной, вот и всё.
Мне не нужно много, прямо здесь и сейчас,
Просто будь со мной в этот раз.
