A little less conversation

- Это очень плохая идея, - Порш крепко держал за локоть, и Пит больше не старался забрать руку. Бесполезно. - Я решил, - только упрямо повторял всю дорогу до клуба. - Это пиздец какая плохая идея, - Порш больно сжимал локоть, но Пит только морщился. Бесполезно. Он всё решил. Что бы там ни думал об этом мистер последний девственник. Гладкие блестящие бока машин отражали фонари и блики фар. Клуб навис над двумя маленькими фигурами, окутанными светом и сутолокой ночного города, как огромный зверь, готовящийся проглотить их. Его двери распахнулись, как пасть, и оттуда вырвались густые, сочные переливы электрогитары с четкими ритмичными барабанными ударами, хриплый, сильный голос давил слова песни на английском, очаровывая и приманивая. - Эй! - крикнул сквозь музыку вышибала, замерший на пороге. - У нас сегодня аренда, гостей не пускаем. - Вот, - Пит показал приглашение. Отпечатанное на кривом студенческом принтере. Это было второе, что взял в руки Пит после того, как узнал, что стал студентом первого курса радиотехнического университета. Первыми были документы о его зачислении. И там же, в конверте, этот прямоугольник дешевой бумаги, с блеклой краской и плохо пропечатанным приглашением. Как раз тогда-то Пит и понял, что вот он, день икс… - Не надо туда идти только для того, чтобы… - опять зашипел Порш и еще больнее вцепился в локоть. Питу пришлось ткнуть его под ребра, сильно ткнуть. Чтобы высвободиться. Хорошо, что у Порша не было приглашения. Вечеринку для первокурсников устраивал только факультет авиационного инжиниринга. И практически вбежал в фойе клуба. Порш остался за дверями. И как-то сразу стало не по себе. Песня сменилась. Гитара теперь выплевывала из себя аккорды, будто заставляя их играть в чехарду и пятнашки, барабанная установка звенела тарелками, шумно и задорно, все тот же голос стал громче, наглее, самоувереннее. В принципе Питу нравилось, знать бы, что это за такое забористое старье играет… В груди, словно в такт игривым нотам, танцевала нервозность, держа на поводке страх. Нет! Пит же всё решил!!! Пит не собирался начинать учебу в универе, оставаясь девственником. Вот запала ему идея, что обязательно нужно расстаться с почти мифическим социально-половым конструктором в крошечном отрезке времени где-то между школой и универом. Зачем? Чтобы быть увереннее… наверное… Пит не задумывался. Он просто так решил и искренне полагал, что так проявляет заботу о себе… о своем… в общем, так надо было и всё! Сейчас же, оставшись один, без зудящего Порша, умника, красавчика, еще и спортсмена, с высокими моральными установками прямиком из прошлого века, Пит резко растерял всю свою уверенность. Пока Порш уговаривал его на все лады, рассказывал о любви, о важности такого решения, о всей серьезности и прочей чепухе, Пит был уверен, что, как только войдет в клуб, тут же попадет в крепкие, уверенные руки какого-нибудь красавчика и все случится само собой самым наилучшим образом. Зал сверкал разноцветными лучами, гремел старым зажигательным рок-н-роллом, волновался людским, танцующим морем и мягко светил барной стойкой. Пит подумал, что в качестве первой остановки барная стойка и стакан холодного пива идеальны. Он выпьет, оглядится по сторонам, выдохнет. И обязательно заприметит себе кого-нибудь. Или его кто-нибудь. - Ты в своем уме? - Кинн бросил насмешливый взгляд из-под густых бровей. - Денься куда-нибудь, - Вегас сделал ленивый глоток виски. - Нет, я не поверил, когда мне позвонил менеджер. Я даже сейчас не верю… ты включил Элвиса этим щенкам? Думаешь, они знают его? - Насрать, - Вегас нехотя скользил взглядом по залу. Кинн его раздражал. - Пока никто не жаловался, но, как только кто-то заикнется из малолеток, сразу же включим… Вегас поднялся, пронося мимо вытягивающейся морды двоюродного братца и по совместительству совладельца клуба, фак, двигался в такт льющегося для его ушей божественного голоса: “A little less conversation, a little more action please. All this aggravation ain't satisfactioning me… “ Вегасу казалось, что это сейчас не Элвис заливается холодным, уверенным голосом, а он сам звучит так громко, четко, ахуительно круто. Музыка льется из Вегаса и наполняет этот зал, заставляет всех вокруг танцевать. И особенно сладко тянуло: “Satisfy me baby”. Ему хотелось секса. Без разговоров, без обязательств. Так, чтобы загорелось и полыхало так же ярко, как и от Элвиса. Уверенно двигался по залу, выискивая для себя детку. Разглядывал, даже пару раз задерживался, приобнимая зовуще улыбающихся, пьяненьких и на все согласных мальчиков. Но что-то было не то… никто не нравился… никто не цеплял… не звучал в унисон с настроением и музыкой… Добрался до противоположного конца зала, к длинной барной стойке, и сразу увидел его… Круглое личико, аккуратные пухлые губки, темные, глубокие глаза, в которых за открытостью и наивностью прятались огоньки-чертенята. Мальчишка вытянул шею, расправил плечи и слушал, слушал так, будто никогда не слышал Элвиса. Кеды отбивали ритм вместе с барабанами, пальцы скользили и дергались по стакану с пивом, будто по грифу гитары, а влажные губы зачарованно и старательно выводили за Элвисом: “Come on, come on Come on, come on Come on, come on Don't procrastinate, don't articulate Girl, it's getting late, you don't sit and wait around”. На последнем проигрыше Вегас понял, что нашел себе волшебную детку, которая насытит его сегодня ночью. И почти сразу над залом разнеслось: “The warden threw a party in the county jail The prison band was there and they began to wail The band was jumping and the joint began to swing You should've heard those knocked-out jailbirds sing”. И Вегас, повинуясь своим желаниям и музыке, сделал пару больших шагов к мальчишке, протянул ему ладонь и, не дожидаясь реакции, схватил за руку, потащил за собой на танцпол. Пит и не ожидал, что его может настолько сильно захватить какое-то старье. Он иногда слышал мельком обрывки этих песен по радио в детстве, но никогда не останавливался, чтобы почувствовать… а вот сейчас… Музыка подпитывала его нервозность, в то же время захватывала, закручивала в непривычных гитарных переходах, в голосе, который тянул английские слова, складывал их в самоуверенные тексты, от которых что-то сильное, наглое, юное, почти природное вспыхивало в груди. Он полностью сдался музыке, решив, что сейчас достанет телефон и через шазам узнает, кто этот американец, что так самозабвенно горит и зажигает Пита. Но его схватили и утянули танцевать. Пит первые мгновения ничего не видел, только чувствовал сильные руки, которые крутили его, то прижимая, то отталкивая от гибкого мужского тела. Темнота танцпола превратилась в черную ленту с яркими пятнами лучей света. И наконец один из них упал на лицо незнакомца, и Пит растворился не только в музыке и движении, но и в тонких хищных губах, во взгляде… Взгляд… словно сама музыка, сам голос обрели физическую форму и превратились в эти глаза. Самоуверенные, темные, колкие, холодные и в то же время с затаенным огнем. Песня сменилась. На место почти диких, быстрых ритмов пришла плавность, томная, соблазнительная. И голос стал осторожным, ласковым, не потеряв своих силы и энергии. И Пит не мог оторвать взгляда от лица незнакомца. Сама музыка словно создала его. Таким же томным, соблазнительным и осторожным. “Love me tender, Love me sweet, Never let me go. You have made my life complete, And I love you so.” Вегас незаметно втянул воздух у самой шеи мальчишки. Сладко, маняще, созвучно настроению. Тот дернулся и уставился прямо в лицо. Смотрел зачарованно, маняще, соблазнял… Вегас медленно склонился к нему, замирая на короткое мгновение, разрешая отказаться, даже немного ослабляя объятия. Сердце Пита пропустило удар. Вот так прям… вот так… можно… Голос тягучий, тщательно скрывающий страсть за нежностью, толкнул Пита к поцелую, а музыка окутала их одним коконом. Вегас целовал медленно, в настроении песни. Нежно, бережно, соблазняя, крепче прижимая к себе. Пит почти сразу начал задыхаться. Чужой язык во рту, его прикосновения поднимали волны жара, такие сильные и острые, что сделать вдох или выдох оказывалось невозможным. Он замер в объятиях, перестал воспринимать всё, что происходит вокруг, полностью оглох, схлопнувшись в одну точку… Вегас запустил пальцы в волосы мальчишки, второй ладонью скользнул ниже, прижимая к себе сильнее, давая понять, что поцелуями дело не закончится и никто его уже никуда не отпустит. Потянул за пряди на затылке, отстраняя от себя, криво улыбаясь, спросил, только чтобы обозначить, что им двоим пора уходить, а не серьезно предоставляя выбор: - Ко мне или к тебе? Пит шумно выдохнул, потерянно моргнул, пытаясь собраться в кучу, вспомнить, как пользоваться речью и мозгом. Один-единственный поцелуй растворил его, смешал и выплеснул из реальности. Куда? К бабушке, почти истерично хмыкнул про себя… а в кампус он еще не заселился… и как такого тащить в студенческое общежитие?.. Позориться только… - К тебе, - на выдохе. Вегас двинулся к выходу из зала, так и прижимая к себе мальчишку. Махнул рукой одному из администраторов, чтобы машину подали к выходу. На широком крыльце, залитом светом вывески и уличных фонарей, еще раз махнул, уже водителю, чтобы тот остался. За руль не хотелось… пришлось бы отрываться от волшебной детки. Пит будто пару затяжек косяка сделал. Дурман, густой и плотный, медленно рассеивался, и мозг наконец начинал работать. Музыка и холодный голос остались за спиной, там же темнота и безопасность полного зала людей. Он же даже имени не знает. И не знает, куда его везут… В салоне большого джипа пахло кожей и чем-то неуловимо приятным, легким. Незнакомец тяжело навалился сверху, и Пит опять будто вдохнул в себя дурман, полностью забывая о своих мыслях. Губы на его шее, колено, осторожно давящее на промежность, и рука на бедре - всё, что осталось в мире Пита. Вегас вылизывал шею мальчишки, с удовольствием вслушиваясь в тяжелое дыхание и ловя дрожь тела под собой. - Зовут? Как тебя зовут? - словно выныривая на поверхность за глотком воздуха, Пит попытался хотя бы на мгновение прийти в себя. - Вегас, - Вегас не собирался разговаривать, отвлекаться да и вообще давать мальчишке под собой малейший повод остановиться. - Я… - Неважно, - Вегас заткнул его поцелуем. Это неважно. Совершенно. Пита это немного остудило и привело в чувство. И задело. Сильно. Он разглядывал Вегаса в свете мелькающих огней и впервые за этот вечер задумался. Толстая золотая цепь, такая дорогая тачка, шмотки, водитель и “неважно”. Пита сняли на ночь. Подцепили. Выбрали для мимолетного развлечения… Разве ты сам не того же хотел… Пит потянулся за поцелуем, пробрался руками в широко распахнутый ворот рубашки, стремясь опять провалиться в дурман возбуждения, забыться и не думать. Получалось. Вегас был слишком хорош. Он чутко улавливал всё, что нравилось Питу, быстро определив самые чувствительные места, не требовал особой активности, а когда Пит попытался расстегнуть его рубашку, Вегас схватил его за запястья, прижимая к двери, и прикусил нижнюю губу. И Пит совершенно пропал. Властное, бесцеремонное действие взорвалось ответной вспышкой. И Вегас заметил, сыто улыбнулся, так, что стоило бы испугаться, но у Пита только еще больше зашлось сердце. Машина мягко качнулась, останавливаясь. Вегас тут же потянул мальчишку на себя, вытаскивая из салона. Вел, почти нес, так сильно прижимая к себе, грубо лапая, на грани боли. Но Питу нравилось. Нравилось так сильно, что Пит и не думал о том, что случайный любовник ведет себя опасно, что он попал в незнакомый, чужой дом, что всё может обернуться катастрофой… Всё это осталось где-то там, далеко, за пределами ночи, в реальной жизни. А здесь были грубые прикосновения, тяжелый, пристальный взгляд, от которого дышать становилось невозможно и так невыносимо горячо. Конечно же обстановку Пит не зафиксировал. Зато хорошо запомнил, как Вегас прижал его к стене, вцепился в подбородок, заставляя выставить шею, и поцелуй-укус, от которого Пит услышал свой собственный стон. А потом его перевернули, вжимая лицом, быстро и бесцеремонно стянули штаны, и горячее, твердое, показавшееся огромным и страшным прижалось к ягодицам. Пит дернулся, возвращаясь в реальный мир из вязкого дурмана возбуждения. Вегас тут же железными пальцами впился в шею, фиксируя, продолжая тереться. Пит забился, все еще не веря, но уже пугаясь до черных точек в глазах. - Не переживай. Я просто поиграть, - зашептал хрипло Вегас, толкаясь, касаясь головкой внутри, у самого входа, и проскальзывая дальше, между судорожно сведенных ягодиц. Пит не мог расслабиться, испуг отчего-то превратился в сладкий, тягучий, невыносимо-приятный страх. Ему отчаянно хотелось… хотелось, чтобы член проник, чтобы двигался внутри… но в то же время он понимал, что без подготовки, без опыта, без всего того, чего у него еще не было, это будет чудовищно больно… страх растекался в животе, пьянил, будто щекотал, и еще больше возбуждал. Пит не хотел боли, ему нравилось это чувство… на грани… перед возможным… Вегас чувствовал, как напряжены мышцы, слышал судорожное дыхание, но в то же время видел, как выгибается поясница, как зад прижимается к его лобку. Не удержался и шлепнул. На пробу, легко и звонко. Темноволосая голова дернулась, вскидываясь, шумный вздох с тихим охом возвестили ему, что он случайно нашел сокровище. - Нравится, - вцепился в волосы на затылке, притянул к себе на плечо, заглядывая в лицо, крепко удерживая в неудобном, болезненном прогибе, фиксируя бедра. Пит совершенно перестал понимать, что происходит. Всё шло не так, как он себе представлял. Еще лучше. Еще жарче. Пусть и странно. И так опасно. - Я… Вегас шлепнул сильнее, оставляя после своей ладони легкий розовый след на коже, тут же покрывшейся мурашками: - Тебе нравится? Отвечай мне на вопросы, - и еще один удар. Задерживая руку на ягодице, точно зная, как сейчас боль приятно вибрирует под кожей. - Да! Да! - получилось почти испуганно и истерично, но Питу не было стыдно. Он был слишком занят новыми ощущениями, о которых никогда не думал и не искал. Всё совершенно выходило из-под контроля. На Пита обрушилась лавина, которую он не мог разгрести. Ему оставалось быть под завалами и постараться не задохнуться. Дышать. Дышать, даже когда язык скользит по шее и обнаженным плечам (когда и куда пропала футболка - неизвестно, да и не столь важно - важно дышать). Дышать, когда еще один шлепок вышибает все мозги и все страхи. Дышать, даже когда Вегас разворачивает его к себе и внимательно смотрит в глаза, словно что-то увидев, разглядев, пока его рука скользит невыносимо хорошо и медленно внизу. Дышать, когда глаза сами закатываются и остается только вздрагивать и скулить от невесомых прикосновений, таких контрастных на фоне горящей задницы. Дышать, пусть и через раз, когда губы накрывают, и язык начинает трахать его рот, и остается только плотно обхватывать его своими губами, мычать и дрожать. Идеально. Вегас и не рассчитывал, что всё случится так идеально. Ночь, клуб и Элвис принесут такой подарок. Пусть этот подарочек и неопытный, пусть немного неловкий и иногда растерянный, от этого еще слаще, забавнее, интереснее. Взять бы его прям здесь, в гостиной, под камерами наблюдения, чтобы потом просмотреть записи и полюбоваться. Но в спальне смазка. В спальне постель. Всё же не выдержал и скользнул пальцами в ложбинку, между упругими, округлыми ягодицами, быстро приласкал вход, осторожно надавил, чувствуя, как судорожно сомкнулись мышцы, какие они тугие, почти твердые… нельзя… “Можно”, - шепнуло безумие. Вегас оглядел вспотевшего, с горящими щеками и ушами, почти перепуганного мальчишку и не поддался. Нет. Этот если с кем и был, то явно всё обошлось одним-двумя разами. Отстранился, ласково притянул к себе, нежно коснулся губами виска и подбородка, успокаивая, переплел пальцы и повел за собой. В спальню. Там поцелуями уложил на постель. Почти сразу сместился ниже, страстно вылизал соски, не скрывая ухмылки, смотрел, как мальчишка выгибается и комкает простыни. Красив. Именно сейчас красив. В клубе показался просто миленьким, почти кукольным. А сейчас засиял скрытой, особенной красотой, о которой видимо и сам не подозревал никогда. - Ты готовился сегодня? Рассчитывал найти себе кого-то на ночь? - прошептал, любуясь и размышляя, понадобится ему только смазка или еще и латексные перчатки. Пит очнулся. Обнаружил себя распластанным на спине, с широко разведенными ногами, между которыми плотно прижимался, вызывая еще большее возбуждение, Вегас. Глубоко вздохнул, фокусируясь на вопросе. Готовился… - Я… готовился. Но только… я чистый и всё, - почему-то голым, прижатым обнаженным мужским телом говорить о таком всё равно было дико неловко. - Замечательно, - Вегас и так понял, что тот себя не растягивал. - Был уже с кем-то? Знаешь, как это? Самым невыносимым был не взгляд узких, хищных глаз, не сам вопрос, а то, что нужно было сказать. Важно было сказать… Да и Пит как-то уже начал сомневаться… можно же обойтись без… как-нибудь по-другому… Решился: - Не был, - надеясь, что сейчас Вегас несколько потеряет к нему интерес. Кому захочется возиться с девственником. И всё закончится взаимной дрочкой. Это же тоже считается. Да уже всё произошедшее можно считать за полноценный секс! Вместо ожидаемой реакции - разочарования во взгляде, отстранения Вегас ловко, быстро и так, что Пит и сам не понял как, развернул его набок, прижался к спине, жарко дыша в затылок, и заговорил тихо, хрипло и уверенно: - Колени подтяни повыше, расслабься и ни о чем не думай, - чмокнул в плечо, пропадая на холодное, наполненное тревогой и переживаниями мгновение. Пит подчинился, замер, вслушиваясь в шелест простыней и тихие звуки выдвигаемого ящика у прикроватной тумбочке, щелчка крышки тюбика и затем… холодные пальцы скользнули там, осторожно надавливали, ласкали, трогали, разминали… если бы Пит не чувствовал себя таким испуганным идиотом, то вновь бы провалился в возбуждение. Это было очень приятно. Но всё портил стыд, ощущение глупости и совершенной позорности ситуации. Окончательно утвердился в мысли, что готов себя считать потерявшим девственность уже после всего случившегося. Попытался отодвинуться и проговорил, борясь с желанием натянуть на голову подушку: - Я… не хочу. Я передумал… Вегас только хмыкнул. Передумал… нет. Никто тебя отсюда не выпустит, пока сам Вегас не посчитает себя удовлетворенным. - Попробуй сначала, - ответил уверенно, в этот же момент вводя первый палец. У Пита глаза округлились. Он… это всё было слишком стыдным!!! Он хотел сбежать, дернулся, и в тот же момент Вегас поймал его и прижал к подушкам, опять вцепившись в шею. И продолжил говорить так спокойно, словно ничего необычного не происходило: - Нет. Я с тобой еще не закончил. Подожди немного, и ты сам начнешь меня просить, чтобы я не останавливался. Питу не нравилось чувствовать в себе палец, который медленно скользил внутри. Больно не было. Было влажно, давяще и страшно от того, что Вегас держит его. - Я… давай по-другому. Я сделаю тебе минет. Я сделаю, что ты захочешь, только не это, - старался не просить, а предлагать. Всё еще не верил, что его могут изнасиловать. Это случается с другими, но не с Питом. Просто возникло недопонимание. Можно еще всё исправить, и ночь закончится быстрее и без особых потерь. Всё же до этого момента было прекрасно… - Минет, - Вегас хмыкнул на ухо, в это же время проходясь пальцем по чему-то, спрятанному глубоко внутри. И Пит дернулся. Его прошибло горячим, странным на грани боли, и в то же время в животе и в груди вновь разгорелся почти потухший пожар. А Вегас продолжал: - Мы вернемся к этому предложению позже. Колени к груди. Будь послушным мальчиком, детка, и тебе всё понравится. Пит повиновался, откидывая от себя мысль о том, а что будет, если он сейчас начнет настаивать и бороться, и концентрируясь на происходящем. Вегас растягивал его. Неторопливо, время от времени задевая внутри что-то, что по-прежнему окатывало волной возбуждения и странного удовольствия. Иногда он полностью вытаскивал палец, вновь принимаясь ласкать вход, будто разминая мышцы. И это было так стыдно и так сладко. Пит все-таки подтянул к себе вторую подушку, зарылся в нее лицом, комкал ее в кулаках, а спустя минут пять и скулил в нее от сладкого, тянущего, мучительного удовольствия. Вегас оказался прав… Время растворилось в прикосновениях и ласках. Пит не заметил, как пальцев стало больше, выгнулся и издал долгий, почти жалобный стон, когда ладонь накрыла его член. Вегас жадно смотрел, впитывал каждое мгновение, каждый вздох, всхлип, стон. Каждое движение головы, судорожно вцепившиеся руки в подушку. Мальчишка сводил его с ума. Его хотелось довести до исступления, до беспамятства. Забрать себе полностью, подчинить, выпить… дышать им… Вегас прижался к потной спине, вылил на себя чуть ли не полфлакона смазки и медленно, мучительно долго для себя проник в мягкое, хорошо подготовленное тело. Пропустил руку под головой мальчишки, обнимая, прижимая к себе, двигался в размеренном темпе, сдерживая себя, закусив губу, а потом и вцепившись зубами мальчишке в плечо. Пит тяжело дышал, на каждый толчок отзываясь тихим всхлипом. Он устал. Но всё еще горел, наслаждался, забыв обо всем. Его член опять накрыла чужая ладонь, ритм стал более рваным, ускорился. Вегас трахал его, вбиваясь с каждым разом всё сильнее и сильнее. Пита будто вышибло в космос, он выгнулся, сам насаживаясь, а потом замирая на члене, излился с тихим скулежом, не чувствуя, как зубы впились в его плечо почти до крови, и не ощущая, как внизу становится мокро, не слыша шипение Вегаса. Так и остались лежать в обнимку. Вегас отдыхал, лениво перебирая в голове, что можно было бы сделать с этим сокровищем еще, а Пит размышлял о том, что секс оказался физически утомительным занятием. У него болела поясница, отчего-то ныли мышцы пресса и ног. Но было так хорошо и спокойно… - Пойдем со мной в душ, - Вегас чмокнул его в плечо, в следы собственных зубов и поднялся, осторожно вытаскивая руку из-под головы Пита. Пит сел и с удивлением потрогал укус. Болело. Но почему-то от того, что Вегас оставил на нем свой след, стало приятно. Будто вещественное доказательство того, что случилось. Приятное напоминание. Завтра каждое прикосновение к нему будет вызывать жаркие, стыдные воспоминания и чувство удовлетворения. - Идем! - уже из ванной донесся голос Вегаса. Пит бы отказался. Ему вновь захотелось уйти. После всего произошедшего было совершенно непонятно, как себя вести, что говорить, как вообще смотреть в лицо любовника… да и стало страшно, что придется услышать вежливое, но такое позорное “давай вызову тебе такси” или вообще “тебе пора”. Пит бы оделся и, не прощаясь, сбежал. Но он весь был потный, скользкий и липкий от смазки. Невыносимо дискомфортно. Понуро последовал за Вегасом, пребывая в сомнениях и испытывая огромное чувство смущения. Нерешительно вошел в ванную, где Вегас уже стоял в душе. - Иди ко мне, - отодвинул стеклянную дверцу, приглашая. Пит шагнул под горячие струи и тут же попал в объятия. Вегас прижал к себе, целуя, пробираясь руками в промежность, ласково смывая смазку с тела. - Ты еще хочешь? - Пит с трудом высвободил свой рот, чтобы это проговорить. - Ты против? - Вегас развернул его и прижал грудью к кафельной стене, так же ласково продолжая очищать от остатков лубриканта. Против? Пит и хотел бы сказать, что против… но, во-первых, он опять возбудился, моментально, сильно, будто и не было ничего всего пятнадцать минут назад, во-вторых, он сомневался, что Вегас его услышит… и из этого исходило третье: Питу нравилось… это было совсем не нормально, но Питу нравилось… по-прежнему не верил, что с ним произойдет что-то плохое, по-прежнему не осознавал, что находится в достаточно странном и почти опасном положении, понимал, что поведение случайного любовника ненормально и что так нельзя… но ему нравилось… Вегас обмыл его полностью. Опять повернул к себе, всё еще не решив, чего хочет дальше. - Минет? - хитро глянул вниз на налитой кровью член Пита. Пит забыл, как дышать. Как?.. прямо здесь… так и не закончив мысль, с ужасом наблюдал за тем, как Вегас опускается перед ним на колени и сразу же захватывает губами головку. Жаркий рот выключил все мысли. Пит опять задыхался, опять стонал и скулил. А Вегас будто пил его. Играл. То полностью заглатывая, то выпуская и легко касаясь лишь губами головки, обводя языком уздечку. Пит кончил быстро. Не успев понять, что близок, не успев предупредить, попытаться отстраниться. И с горящими от оргазма и стыда щеками замер, готовый провалиться сквозь землю. Вегас же поднимался с таким видом, словно получил сейчас то, чего так давно ждал и хотел. Опять поцеловал, и Пит с изумлением понял, что ему совсем не противно чувствовать вкус собственной спермы. Хотел повторить всё то, что делал с ним только что Вегас. Но тот его удержал, хищно улыбнулся и проговорил: - Нет, детка. Ты кое-что другое сейчас будешь делать. И потянул за собой обратно в спальню, по пути цепляя полотенца. В спальне расположился на кресле, широко раздвинув ноги, низко спустившись на сиденье, словно демонстрируя себя. Пит растерянно замер, разглядывая обнаженное тело. Рельефное, плотное, сильное, с бледной, красивой кожей. - Смазка и презервативы там, - Вегас указал в сторону постели, небрежно, словно напоминал о чем-то обыденном и незначительном. Пит покорно пошел за ними, без мыслей. Вообще. Замер в своем стеснении. Неловко. Протянул флакон Вегасу, тот даже не пошевелился: - Позаботься обо мне, - опять хищно улыбаясь. Пит не был уверен, что всё правильно понял. От растерянности сначала чуть не нанес смазку, за что получил легкий шлепок по рукам и смешок. Презерватив получилось одеть с первого раза, хоть и не так быстро и ловко, как хотелось. Смазку Пит пролил на лобок Вегаса и чуть не взвыл от собственной тупости и бестолковости. Вегас рассмеялся в голос, крепко взял за руки, потянул к себе на колени, устраивая удобнее. Забрал флакон и сам нанес на себя прозрачную, скользкую субстанцию. - Приподнимись, - сам направляя за бедра, устраивая над собой, заставляя замереть и откровенно любуясь собственным членом, упирающимся в промежность мальчишки. Пит громко охнул, когда Вегас опустил его на себя, проникая сразу на всю длину, вцепился пальцами в спинку кресла. - Двигайся, - ровный голос с легким оттенком насмешки. И Пит подчинился. Он совсем немного приподнял зад, почти сразу же опустив его обратно. Это было почти неприятно. Не так хорошо, когда Вегас был сзади и входил под другим углом. Сместился, опять приподнимаясь и опускаясь. Чуть лучше. Вегас закинул голову назад и теперь разглядывал лицо Пита. От этого взгляда захотелось спрятаться. Пит двигался, всё пытаясь найти для себя максимально комфортный ритм и силу проникновения. Вегас расслабленно сидел, внимательно наблюдая за выражением его лица, иногда соскальзывая взглядом вниз, и от этого Питу становилось еще более неловко. Его возбужденный член терся о живот Вегаса. Тот накрыл его ладонью, чуть прижимая. Наконец, сжалившись, вторую руку устроил на бедре и надавил, направляя, вскидываясь навстречу, и Пит застонал. - Нравится? - Вегас опять смотрел в лицо. Пит судорожно кивнул. Вегас нахмурился, остановился, убрал руки, будто бросил, и приказал: - Словами. Только словами. Пит выдохнул, полностью опустившись, и устало уперся лбом в спинку кресла: - Нравится. - И-и-и? - Вегас выжидающе смотрел на него. - Сделай так еще, - Пит зажмурился. Идиот. Он просто идиот. Но, видимо, Вегаса всё устраивало, он вцепился в его бока, заставляя снова подняться, а потом направил вниз, встречая резким толчком собственных бедер. И Пит опять застонал. И с этого момента стонал, не останавливаясь, громко, надрывно и хрипло под тяжелое дыхание Вегаса. Ноги горели, спина устала, но Пит мог только подчиняться, послушно следуя за руками Вегаса и растворяясь в жарком, невыносимо сладком и тянущем. Он кончил первым. И Вегас подхватил его под поясницу, плавно перетекая из кресла на пол, подминая его под себя. Взял жесткий, стремительный ритм, такой, что Пит проскальзывал спиной, не мог вздохнуть, а в конце чуть не взвыл от особенно сильного движения. Но лежать, придавленным тяжелым, потным телом, чувствовать под ладонью, как рвано дышит Вегас, чувствовать его выдохи на шее оказалось хорошо и правильно… Вегас оставил Пита только через четыре часа. Он брал его, стоя у стены, укладывал на стол, устраивал спиной на краю постели и держал под колени, последний раз почти вытрахал всю душу, зажав его в душе. Пит проспал совсем мало, беспокойно и чувствуя, как его обнимают и прижимают к себе. Сбежал утром. Ему хотелось остаться. Ночь была… сумасшедшей, и иногда Питу казалось, что Вегас так же сходит с ума, как и он, но вот это его “неважно” на попытку Пита сказать свое имя разбивало всё. Не обидно… как может быть обидно от случайного секса?.. Всё было странно, но совершенно прекрасно… Просто… Бежать домой. Не думать. Впереди заселение в кампус, первый курс, новые знакомства. И всё идет по плану.