No regrets

В госпитале было удивительно тихо. Ещё полчаса назад тут нервно ходил по комнате Крис, а теперь всё, что осталось от его присутствия - помятая койка и черкаши от сапог на полу. Чанбин стоически вытерпел дезинфекцию раны каким-то раствором и был оставлен дожидаться Сынмина, который повнимательнее осмотрит его ладонь и решит, что делать с ним дальше. Чонин, конечно же, сидел с ним. Оба молчали. Они не виделись полгода. С того самого дня. Один был даже не уверен, что второй жив, а тот старался забыть прошлую жизнь, как будто, и правда, умер и переродился. — Ну… - неловко начал Чанбин, - Я смотрю, у тебя всё не так уж плохо… Младший кивнул, пряча взгляд. Он знал, вопросы какого толка посыпятся дальше и отвечать на них - последнее, чего бы он хотел. — Этот Бан… Крис Бан… Вы с ним?.. — Вместе. — А как же… Нет... Чонин не позволит ему даже произнести это имя. Для него всё это в прошлом. — Никак. — Ян Чонин… - мужчина встал и отошёл к окну. Он даже не знал, что бесило его больше - грубая односложность ответов младшего или их смысл, - Я б тебе вдарил сейчас… Да только руку больную об тебя ещё больше ломать не охота… — А что я должен делать, по-твоему? - повысил голос парень, - Я всего один, а за ним следят, плюс отец проведывает его каждую неделю. Это невозможно… — Заткнись, - чем злее становился Чанбин, тем тише он говорил, - Ты дал слово. Парень бы позволил себе саркастичный смешок, но, потеряв всю уверенность лишь от тона голоса старшего, обиженно сказал: — Как будто моё слово чего-то стоит… Мир под ногами закрутился. Голова ударилась о стену, заставляя больно проехаться свежим шрамом по неровности обоев. Вторая щека горела. Больше даже от стыда, чем от удара. — Мелкий подонок, - шипел Чанбин сверху вниз, - Ты сам себя слышишь? Ты вообще соображаешь, что ты несёшь? Конечно, твоё слово ничего не будет стоить, если ты не будешь его держать… — А какой смысл? Я потерял свою честь ещё тогда… Он хотел провалиться сквозь землю. Он хотел просто испариться сейчас и не смотреть в эти полные гнева глаза. Только не он… — Что?.. - Бин опустился на корточки. — Я… - мальчик удивился, что теперь мог говорить об этом без слёз, - Сбежал тогда. Ты спрашивал, как я спасся… Так вот - я сбежал. Чанбин всегда был для него примером, ориентиром, наставником в каком-то смысле. Мальчик понимал, что подвёл его. Он ожидал увидеть в глазах напротив презрение, перемешанное с разочарованием. Получить вместо этого... Жалость... Что-то внутри умирало. Мужчина зажмурился, мотая головой, будто стараясь проснуться. На его лицо, скорее даже к счастью, вернулся прежний гнев. — И что? - сказал Бин ещё тише, - Что теперь? Ты, мелкий, вообще не понимаешь, да? - он взял его за воротник и подтянул к себе, - Честь - это не какая-то придуманная вещь, которую можно потерять насовсем. Честь - это то, насколько ты дружишь с собственной совестью. Если ты один раз даёшь слабину - это не значит, что на тебе можно ставить крест после этого. Крест на тебе можно будет ставить, когда ты сам так решить и дальше позволишь себе поступать не по совести. — Но ведь… — Заткнись, я знаю, о чём ты сейчас скажешь. Да, может быть из-за этого тебе сложнее заслужить уважение и доверие - но это только в глазах других. Это не даёт тебе права становиться мудаком. Чонин очень надеялся, что после разговора с Минхо сможет если не простить себя - то хотя бы оправдать. И забыть об этом. Жить дальше. Тщетно. Ему не уйти от это. От обещания, брошенного в пустынную сушь прямо из глубин юного сердца. От ошибки, от череды ошибок, которая загнала его в капкан без возможности выбраться. От ответственности, которая его раздавит. — Бин… - парень всё-таки сдался, пропуская жгучие, обидные капли по щекам, - Я же правда не смогу, Бин… Я не смогу ему помочь… Не смогу вытащить, не смогу спрятать… Не смогу защитить… Ему не в первый раз приходилось расписываться в собственной слабости. В первый раз это было настолько тяжело. — И ты просто опустил руки?! - въедливым шёпотом процедил Чанбин, пиная ногой в живот, - Ты просто решил сбежать и от этого? А ничего, что он всё ещё жив, ничего, что все эти полгода он жил невесть как - в пылище и говне, ишача от зари до упаду… - новый удар пришёлся на солнечное сплетение, выбивая воздух из лёгких, - И что он всё ещё ждёт тебя. Ты-то для него, наверное, остался первым и единственным… А ты даже здесь его предал. — Замолчи… - прошептал парень, - Прошу, замолчи… Это было его худшим кошмаром - теперь уже сбывшимся. Когда он бежал через каньон - потому что коня уже загнал до смерти - с кровоточащей раной в ноге пробираясь по уступам, выжимая из себя последние силы, которых и так не было, - всё о чём он думал… Зачем он продолжает идти? Почему не упадёт где-нибудь здесь и не станет кормом для пустынных грифов? Так от него точно будет больше пользы. Всё равно это была жизнь, за которую он больше не хотел бороться… Хуже уже просто некуда. И он упал прямо у выхода из каньона, жалея теперь лишь о том, что потерял свой пистолет. Кусок свинца всё ещё находился в мягком бедре, рана адски болела, а штанина под ней пропиталась кровью настолько, что теперь это было похоже на рисунок на ткани. Но ему было уже всё равно… А потом его нашли. Без лишних слов подобрали и привезли в этот городишко. Зашили и поставили на ноги. И он встретил Криса. — Убегать и делать вид, что ты теперь - другой человек, - он взял мальчика за плечи и поднял, прислоняя к стене, - Это не выход… — а что тогда - выход? - еле слышно прошептал мальчик, внутренне умоляя, чтобы старший уже окончательно вырубил его, не дав услышать ответ. Сердце Чанбина давно пробило грудную клетку и стремительно ускакало в закат, не в силах наблюдать всё это. Мальчишка, которого он знал почти с пелёнок, почти его младший брат, которого всему надо было учить и от всего защищать… Теперь стоял перед ним потерянный, уничтоженный… Больно. — А как ты думаешь? Мальчик отрицательно покачал головой, глядя в самую душу. Конечно, он знал. Но этот "выход" для него было равносилен прыжку в пропасть с полным осознанием, что он разобьётся насмерть. Нет, даже смерть была не таким уж плохим исходом по сравнению с этим. — Йенни, - он подошёл вплотную и обхватил дрожащие плечи, - Все ошибаются. Все мы люди - это нормально. Но ошибки можно и нужно исправлять. Если уж нельзя исправить, так хотя бы разобраться с последствиями. Когда мальчик обнимает его в ответ, прижимаясь всем телом, он… Просто… В который раз уже ему приходится жалеть, что он не может лично пойти и накостылять всем проблемам этого лисёнка… Но он бы все равно этого не сделал. Ведь мальчик должен вырасти, научиться разбираться со всем сам... И всё-таки... — Да, ты уже успел наворотить хуйни, - вся злоба испарилась из его голоса и шёпот из угрожающего стал успокаивающим, - Даже, блять, слишком много... Но ты МОЖЕШЬ всё исправить. Ты уже не тот, что раньше - уже успел чему-то научиться ведь, да? Друзей, вон, себе сильных нашёл… Видишь, ты уже не один, а значит всё ты сможешь… На меня тоже можешь рассчитывать. Это не конец света, Йенни… Ты должен его вытащить... — а в глаза ему мне как теперь смотреть? Произнесённый сдавленным шёпотом вопрос остался на совести мальчика, ведь скрип открывшейся двери вновь нарушил тишину комнаты. — Так, сворачивайте ваши сопли, - зашёл Сынмин, как всегда без стука. Однако, сколько он стоял под дверью - было неизвестно, - Уважаемый, извольте присесть - я вас хоть осмотрю нормально. — Со Чанбин, - представился тот. — Ким Сынмин, будем знакомы, - он посмотрел в сторону мальчика, - Чонин, денься куда-нибудь с глаз моих. Надоел уже - пациентов отвлекать. — В прошлый раз мы не пересекались, - буркнул тот, вытирая лицо и с удивлением обнаруживая кровь - корка на ране треснула и края снова разошлись. — Поговори мне ещё, - Сынмин принялся раскладывать инструменты, краем глаза заметив красные следы на пальцах мальчика, - Иди к Джейн, она тебя обработает. Звук закрытой Чонином двери тут же перетёк в тихий голос Кима: — Бить его было обязательно? Он не смотрел на Чанбина, спрашивал как бы между делом, продолжая манипуляции с ладонью, но опущенный в напряжении уголок рта и интонация выдавали его с головой. От смачного плевка в широкое лицо его удерживала только профессиональная гордость. Сначала работа. — По-другому не умею, уж извиняй, - отмахнулся здоровой рукой Чанбин, - Мы с ним росли вместе... С ним и… — Тем парнем? - Сынмин ни на секунду не отрывался от его руки, казалось, что он вообще не слушал, - Которого отец сослал в каменоломни? —... Да. Йенни был слугой в их доме. И по совместительству "лучшим другом" их наследника. Рана была сквозная, но Чанбин каким-то чудом мог даже немного шевелить средним пальцем, а вот безымянный, похоже, выведен из строя навсегда. Оставалось просто прошить кожу. — Знаешь, они оба такие проказники были, - мужчина как будто не чувствовал боли вообще, пока тонкая игла медленно пронзала плоть, - Я никогда не тащил их на улицы - сами хвостиком волочились… Влипали в проблемы - я их вытаскивал. Бил потом, чтоб неповадно было - обоих, мне-то за подпорченное смазливое личико отпрыска богачей ничего не будет. Только стыдно, разве что, немножко - они ж совсем пацаны тогда были... — Как их раскрыли? - Сынмин хлопнул пациента по коленке, когда тот вдруг замахнулся на воздух, - Не дёргайся. — Да как… Эти два наивных долбаёба без меня чего-то там понарешали и подумали, что надо во всём признаться. Как до перестрелки дело дошло - не знаю, но, что Чонина ранили, мне передал знакомый из их слуг. Я тогда подумал… - он на секунду затих, прогоняя самые страшные догадки, - Хорошо, что он жив, в общем. — Это ненадолго, судя по тому, что ты ему в голову вбил только что, - Сынмин последний раз чикнул ножницами, заканчивая шов, - Ты вообще за словами следишь? Только теперь он поднял на него взгляд. Чанбин бы рассмеялся, не будь он на взводе - телосложением он был гораздо крупнее врача, но тот смотрел на него так, словно сам уже давно мечтал сделать из него отбивную. — Все эти ваши разговоры о чести, - Сынмин поправил очки, не сводя с него глаз, - Сплошная софистика и к реальности никакого отношения не имеют. Люди выживают, как могут - тебе ли об этом не знать… Хватит навязывать ему то, что ТЫ считаешь правильным, - в очередной раз его прямолинейность отразилась абсолютно ошарашенным лицом собеседника, - Кстати, весьма иронично, что мальчика таким высоким вещам поучает преступник. — На площади, завтра в полдень, - прошипел Чанбин раньше, чем подумал. — В чём я неправ? — Да пошёл ты, - он встал и вышел, хлопая дверью.