Умру ради тебя

       Улицу освещали пара тусклых фонарей, стоявших вдоль дороги. Погода была холодной для августа, пасмурной, ни один лучик солнца не мог пробиться сквозь густые серые облака. Ветер развевал волосы, открывая хмурое лицо, забинтованное наполовину, и гудел в ушах, не смея заглушать мысли в голове шатена. Он направлялся на кладбище, на котором пару недель назад похоронили его самого. Эта территория принадлежит мафии, совсем недалеко от главного штаба. Здесь хоронили тех, кто был важен организации, тех, кто был в верхушке и состоял в семье.        Перед самым входом мужчина останавливается, сжимая кулак в кармане плаща. Он глубоко вдыхает морозный воздух и заходит на территорию. Само кладбище небольшое, так как не все мафиози принадлежат этой самой семье. За последний месяц тут появилось три новых могилы, но только одна из них настоящая. Именно мимо нее Дазай проходит, даже не взглянув в ту сторону. Он идет к одной, к той, что стоит будто бы вдали от всех. На ней выгравировано только имя и первая буква фамилии, то ли из-за того, что за могилой никто не ухаживает, то ли из-за неизвестности большей информации для плиты. — Здравствуй, Ода, — мужчина остановился в паре сантиметрах от плиты, заросшей и грязной. — Видел бы ты меня сейчас. Я бы никогда не подумал, что ради одного человека, я смогу провернуть такое... — он замолчал. Осаму давно не выговаривался кому-то, даже мертвому, это всегда давалось ему с трудом. — Думаю, ты бы гордился мной. Ты хотел, чтобы я ушел из мафии, чтобы встал на сторону добра и помогал людям, но...        Мужчина сел на траву сзади плиты и задрал голову вверх. Он размышлял о том, чтобы ему ответил мертвец на такие слова. Дазай вслушивался в шорохи листьев, но ни в одном звуке он не услышал ответ. — Тогда я и правда задумался о том, чтобы покинуть мафию. Только вот, — глаз, не скрытый бинтами, прикрылся, а легкая улыбка появилась на лице. — Если бы я это сделал, то потерял любимого человека. Только сейчас, когда ситуация нас разлучила, я понял насколько это невыносимо — быть вдали от своей второй души, — он открыл глаза и опустил голову, смотря куда-то в землю. — Где-то тут стоят две могилы с нашими именами... Как я и мечтал. Двойной суицид с возлюбленной, — шатен хмыкнул и замолчал.        Он пришел сюда за каким-то успокоением, может быть знаком, как это иногда бывает, но ничего не происходило. Через какое-то время, когда стало еще темнее и холоднее, парень встал с земли, отряхиваясь. Посмотрев на могилу какое-то время, будто ожидая чего-то, он повернулся и— — Оу, Ацуши-кун, — Дазай не был готов к такой встрече. Откуда парнишка вообще знает об этом месте? — Что-то стряслось? Что с твоим лицом? — Осаму вопросительно поднял бровь. Лицо младшего выражало несколько эмоций разом, что-то между стеснением и нервозностью. — Д-дазай-сан, там... — парень как обычно мялся, что слегка раздражало мужчину, но он не подавал виду. — Меня послали за вами. Сказали, что нашли кое-что важное, и что вы срочно нужны в офисе.        Брови бинтованного слегка нахмурились, а взгляд потемнел. Не сказав ни слова, он направился прочь с кладбища. Светловолосому ничего не оставалось кроме, помчаться за ним. Шаг старшего был очень быстрым, настолько, что мальчику приходилось буквально бежать, чтобы не отстать от него.        До штаба они добрались достаточно быстро, благодаря тому, что расстояние между ним и кладбищем было небольшим. Зайдя внутрь, сразу почувствовалось какое-то напряжение. Все направили взгляды на вошедших и сразу же опустили их, склонив головы перед боссом. Тот в свою очередь пошел к лифтам, все в том же молчании. Парни поднялись на верхний этаж, где находится кабинет главы.        Рядом, почти у самой двери, стояли несколько человек, в том числе Акутагава, Хироцу и Коё. Они также пребывали в напряжении. В выражении лица Озаки чувствовалось какое-то предвкушение. Значит это не что-то ужасное. — Дазай-сан, — хриплый голос Рюноске, который уже склонился в поклоне, отозвался слева, после чего в унисон прозвучало еще несколько, также с поклонами.        Мужчина лишь кивнул, проходя вперед, приглашая всех зайти внутрь. В коридоре остался только один. Самый младший стоял и мялся, не зная куда себя деть, когда его схватили за локоть и потащили за всеми. Парень поднял взгляд и увидел Акутагаву, который раздраженно тянул мальчика в кабинет, после отпуская его руку и кашляя в кулак. — Итак, — Дазай оглядел всех. Он не стал садиться в кресло, а так и остался стоять, слегка облокотившись поясницей о стол сзади и скрестив руки на груди. — Надеюсь то, что вы отыскали, достаточно важное, чтобы тревожить меня в выходной. — Кхм, — Хироцу взял на себя весь "огонь" и строгий взгляд босса. — Мы нашли его.

***

       Отряды мафии наготове, план разработан, ходы отступления тоже. Это одна из редких миссий, когда задействуется вся верхушка, то есть исполнительный комитет и босс. Понятное дело, что исполком часто участвует в различных битвах, переговорах, но чтобы все сразу, да еще и с боссом... Нет, такое происходит крайне редко, если вообще происходило.        В груди шатена неспокойно, а в животе бабочки, причем не такие, какие бывают при влюбленности, а те, что пожирают тебя изнутри, создавая большую тревогу. Метка в очередной раз дает о себе знать, пульсируя и раздражая кожу у груди. Мужчина успокаивает себя и настраивается на очередную победу.        Клан Какимура — сильнейший клан мафиози в Токио. Это одна из главных угроз Портовой мафии, которая старалась держать нейтралитет, чтобы не устроить жесточайшую войну. Но Огай умудрился все испортить, заключив с ними договор. Договор, скрытый от всех в организации и ставивший под угрозу всю мафию.        В глазах Дазая гнев и решительность. Чуя вернется домой, чего бы это не стоило Осаму, мафии, да даже миру. Это тот самый случай, когда злодей жертвует миром ради одного человека. Вот только сейчас Дазая не остановит никакой герой. Чуя вернется к Осаму и никак иначе.        Глава каждого отряда связывается с мужчиной и докладывает о готовности. Как только прозвучал последний голос, бинтованный подключился к общему каналу: — Выезжаем, — голос четкий, без капли неуверенности.        После команды затонированные автомобили, в каждом из которых по семь человек, двинулись с места, выезжая в сторону Токио. Всего таких минивенов около десятка, все разъехались в разные стороны, дабы не привлекать внимание. Остальные отряды уже ждут на месте, подготавливая все к атаке.        Дазай облокотился на черное кожаное сиденье. Перед ним ноутбук, в нем несколько вкладок с информацией о клане, видео с камер около их базы, а также программа, связывающая его с отрядами. Рядом сидит Рюноске, замерший и будто совсем не моргающий, в его теле читается напряжение, которое будто никогда не покидает парня. Напротив него Ацуши. Он положил руки на колени и нервно смотрит в окно, барабаня пальцами по коленке. Парнишка в миссии участвовать не будет, но на крайний случай все же едет со всеми. Кроме трех вышеперечисленных парней, в машине находятся еще трое человек и водитель.        Осаму дергает бинты на запястье и в который раз проверяет глок под поясом. Он наблюдает за камерами в Токио, ожидает. Сам бой должен начаться чуть раньше, чем они приедут, чтобы у Дазая уже был очищен путь в карцер, где по последней информации держат Чую. В груди все еще что-то трепещет. Бинтованный не мог вспомнить, когда в последний раз не мог совладать с собой на миссии или перед ней. Это какой-то нонсенс, чтобы Дазай Осаму и нервничал перед заданием?! Пф, бред психов.        Бред бредом, но это не отменяет того факта, что внутри все переворачивается от мыслей о Накахаре, от того, что они могут провалить операцию, не успеть или... Нет, они не провалят ее... Они не— — Дазай-сан? — хриплый голос прервал бегающие мысли. — Я... Кхм, Чуя-сан дорог нам всем. Он стал незаменимым человеком в мафии, семье и... — темноволосый вздохнул и опустил взгляд еще ниже, чем он был до этого. — И каждый, кто участвует в сегодняшней операции, сделает все, чтобы он вернулся в порт. Вернулся в семью. Не сомневайтесь в наших силах, — то ли для подтверждения, то ли для самого себя Акутагава кивнул в пустоту и замолчал.        Осаму смотрел прямо перед собой и переваривал слова кохая. Тот никогда не смел говорить что-то подобное Дазаю, а тем более утверждать, что он сомневается в чем-то. Неужели нервозность была так заметна? Он определенно теряет хватку. Потерев переносицу, мужчина уставился в экран, не давая никакой комментарий по поводу сказанного Рюноске.        В машине воцарилась тишина. Накаджима уже оторвал свой взгляд от окна и смотрел на парня напротив. Его слова запали прямо в душу парню, в который раз подтверждая, что мафия это не просто организация, занимающаяся нелегальным бизнесом и убивающая сотни людей, а также и семья. Мафиози не животные, они такие же люди, живущие свои жизни, только несколько иначе, нежели остальные. Каждый из них рискнет своей жизнью, ради одного. Это своеобразное проявление любви по отношению к людям, ставшими родными или просто близкими друг другу. Ацуши все еще смотрел на темноволосого, когда тот повернул голову в его сторону и вопросительно вскинул бровь, мол: "Че смотришь?" Тут же отведя взгляд, светловолосый смутился. Он даже не думал, что так пристально наблюдает за ним. — Готовность? — голос Дазая прозвучал, как гром среди ясного неба в нынешней тишине. Он поднес рацию к лицу, запрашивая информацию. — Все отряды на позициях, территория очищена. Начало операции по приказу, — Хироцу, как главнокомандующий отвечал за большинство отрядов, в том числе и за Черных Ящеров, что находились в Токио вместе с остальными. — Сколько осталось до точки? — не отрываясь от просмотра камер, Осаму задал вопрос водителю. — Пятнадцать минут, без пробок. — ... — мужчина молчал, вспоминая сколько времени должно понадобится, чтобы расчистить путь до подземных этажей штаба врага. — Выдвигайтесь ровно через десять минут. — Принято.        Переключив вкладку, Дазай продолжил изучать информацию о клане, а именно о планировке здания, которое мафия собирается атаковать. Глаза бегают от одной картинки к другой, просматривая в сотый раз одно и то же. Он уже выучил план карцера Какимура лучше, чем свой собственный. — Тц, — думать о том, что теперь он босс организации, до сих пор непривычно.

***

       Спустя десять обговоренных минут на камерах появилось движение. По улице побежали люди Коё, что подбросят к входу штаба шумовую гранату, после чего начнется перестрелка. Задача людей, уже находившихся в Токио, заключается в том, чтобы перевести внимание на себя и расчистить путь Дазаю и его отряду. Картинка на компьютере показывает первые взрывы, когда до слуха доносятся выстрелы. И это не тот звук, что в ноутбуке, а тот, что слышен за тонированными окнами машины. Камеры передают изображение с отставанием, это раздражает Осаму. Мужчина закусил нижнюю губу и продолжил смотреть в экран.        В это время в машине все зашумело, люди готовились к выходу и оперативной поддержке. — Зай, — женский голос прозвучал во всей какофонии звуков, как нечто неуместное.        Мужчина поднял взгляд. Перед ним сидит девушка, собранная и готовая к бою. В ее глазах можно прочитать только одно слово: "Убивать". — Нет, — от его тона по спине пробежали мурашки. — Ты остаешься в машине вместе с Ацуши. Это не обговаривается, это приказ. — Совсем зазнался, — девушка сложила одну ногу на другую, скрестив руки перед собой. — Я не в твоем подчинении, если забыл. То, что я оказываю тебе помощь, лишь исключение из правил. — Извини, — глаза каждого в машине расширились в удивлении. Дазай-сан и извинился перед кем-то? — Я ценю твою помощь, но в этой битве ты участвовать не будешь. Ты нужна здесь как врач. Послушай меня, не как босса, а как брата. — Тц, — плечи темноволосой опустились, она явно не довольна происходящим. — Спасибо, Кико. — Потом спасибо будешь говорить.        Выстрелы и взрывы становились все громче, когда первые машины начали останавливаться, и из них повалились люди. Минивен Дазая также остановился, но никто не смел выбегать без приказа. — Ждем, — от такого тона Йосано закатила глаза, все-таки ее мальчик вырос.        Мальчик этот и правда вырос, причем не только в размерах, но и мышлением. Не сказать, что в свои десять-одиннадцать Осаму был глуп, нет, скорее даже наоборот. Но он был весьма равнодушным по отношению к окружающим его людям. Девушка стала одним из первых людей, которые пробили лед в сердце мальчишки. Акико стала для него кем-то, на кого можно равняться, почти старшей сестрой.        В прошлом их сблизило именно травмирующее детство, созданное Мори. Насилие, избиение и попытки сделать из них удобных работников, создавали для детей настоящий ад. Сначала, когда Осаму был еще маленьким и доставалось только Йосано, девочка старалась не показывать свою боль младшему, хотя тот все прекрасно понимал. Она по максимуму старалась отгородить его от происходящего, но получалось из ряда вон плохо.        Позже, все то, что происходило с ней, перекачевало к Дазаю. Тогда Акико смогла вздохнуть с облегчением, как бы это эгоистично и не звучало. Ее оставили на время в покое, просто заставляя учиться и работать, но ненадолго. Началась война, на которой происходил еще больший ад, чем раньше. Девушка благодарна всем богам, если они вообще существуют и смотрят в их сторону, что отгородила мальчика от тех событий. После возвращения "домой", Йосано повзрослела. Изменилось ее мышление и ей стало намного тяжелее жить. События, которые она пережила, очень плохо сказались на ней. Воспоминания о людях, которым она не смогла помочь, о людях, что корчились от боли и умирали в муках, преследовали ее по пятам. Осаму не умел помогать, но для Акико делал все возможное. Одно из немногих воспоминаний с тех времен отложилось в головах обоих навсегда.

***

— Кико, я принес тебе фрукты. Я не знаю, какие ты бы хотела, поэтому принес несколько разных.        В ответ тишина. Мальчик зашел в комнату своей сестры, она обустроена, как мини-студия. Было темно, но он решил не включать свет и прошел вперед. Там, на полу сидела девочка. В ее руках находилась толстая веревка, а справа от нее стул, отодвинутый от обеденного стола. Она была погружена в свои мысли, из-за которых не услышала ни звуки открывающейся двери, ни голос Дазая.. — Ты...        Йосано дернулась. Она с распахнутыми глазами обернулась на младшего, что стоял с миской, наполненной фруктами. Их взгляды пересеклись. На щеках девушки появились слезы. Она не хотела, чтобы Осаму, ее любимый маленький Осаму, видел ее такой. Не было нужды в том, чтобы спрятать все те вещи, разбросанные кругом. Он и так все понял. Дазай просто продолжал так стоять посреди коридора, когда Акико подползла к нему, забрала миску из рук и прижала к себе. — Прости, прости, прости, — слова вырывались из ее уст самостоятельно, она не контролировала себя. Все, что она могла, это просто крепко-крепко обнять младшего и просить прощения.        А тот все так же стоял, смотря в одну точку. В глазах не собралось ни капли слез, но что-то в сознании мальчика надорвалось.        Спустя несколько дней после инцидента, Дазай в очередной раз пришел к старшей. Он, теперь уже с опаской, аккуратно открыл дверь и тихо-тихо прошел внутрь. В комнате не было никого. Тишина окутала помещение, а из открытого окна дул холодный ветер. Мальчик весь день не виделся с Йосано и боялся, что та решила повторить предыдущую попытку, но благо догадки оказались неверны.        У них был небольшой тайник, где они иногда прятались и проводили время вместе. Осаму побежал туда, надеясь увидеть сестрицу, но и там ее не было. На маленьком столике в углу коморки лежала записка. Почерк был размашист и очень неаккуратен, видно, что девушка спешила. "Зай, со мной все будет хорошо. Я ухожу в хорошее место, но тебя с собой забрать не смогу, прости. Будь сильным и не давай себя в обиду. Мы еще обязательно встретимся. Надеюсь ты меня простишь.        Твоя Кико.

***

       В тот вечер, еще совсем юный, парень осознал какого это — терять близкого человека. После такого "предательства" Осаму совсем закрылся и стал тем, кем является сейчас. Встряхнув головой, Йосано вернулась из воспоминаний. То, что произошло тогда, останется в их прошлом и только в нем. Как девушка и пообещала, они встретились через несколько лет. Тогда они обсудили все, что их тревожило, так, как будто и не было этой долгой разлуки. Дазай уже не держал ни зла, ни обиду на нее, что Акико не могла воспринять сразу. Она еще на протяжении нескольких лет винила себя в том, что стало с ее маленьким мальчиком, который уже и не был таковым.        А сейчас, уже взрослый мужчина, босс опасной организации, идет в бой с одним из сильнейших кланов Японии только ради одного человека. Человека, который сумел восполнить пустоту в груди шатена. Йосано правда была рада за обоих и желала им только счастья, поэтому после срочного звонка Осаму, она сразу согласилась помочь, и как уже было сказано ранее, готова была пойти вместе с парнем в бой. — Путь расчищен, — рация передала сообщение Коё, после чего дверь их машины распахнулась, и из нее выбежало четверо человек. — Игараси и Шибата, вы прикрываете, — мужчина крикнул двум парням, находившимся все это время с ними.        Сквозь занавесу пуль и осколков, летевших в его отряд, Дазай и Акутагава бежали внутрь, сразу осматриваясь. Планировка здания была изучена обоими до мельчайших подробностей, поэтому не замедляясь ни на секунду они рванули вперед к лестнице, ведущей в карцер. Сигнализация о вторжении чужаков сливалась со звуками яростной борьбы, через которую пробивался мини-отряд.        Ацуши и Йосано сидели в машине в колоссальном напряжении. Минивен остановился там, до куда бойня еще не добралась и по плану добраться вообще не должна, но камни, обрывки здания и даже некоторые пули все равно долетали до них. — Ты же Ацуши, верно? — разрядить обстановку вряд ли получится, но девушка все равно попытается. — А? Д-да, — парень не думал, что женщина заговорит с ним. Она не выглядит как та, что будет обращать внимание, на каких-то людишек, подобных Накаджиме. — Занятно. Ты не похож на того, кто мог вступить в мафию, да еще и стать ближним Дазаю... Кто ты? — интерес Акико был понятен. Мужчина никого не подпускал к себе так близко за такое короткое время, чего только стоит Акутагава и его годы непрерывной борьбы за признание. — Я-я.. Я не знаю? Все как-то само получилось. Дазай-сан вытащил меня с улицы и оставил жить у себя, пока был мертвым, — мальчик выделил это слово специально. — А сейчас я вроде как собираюсь вступить в его ряды, но... — Но ты сомневаешься, — женщина перебила его, прекрасно понимая о чем тот говорит. — Ты не выживешь в порту, это я тебе говорю как человек, проживший долгое время там. Но выбор всегда за тобой. — ... — парень молчал. Он очень много думает об этом. В какой-то момент он даже окончательно решился, но слова Йосано подбили его уверенность. — Йосано-сан, а вы мо— ЭТО НАКАХАРА-САН?!        Резкий визг Накаджимы заставил врача вздрогнуть, но услышав его имя, она тут же обернулась в сторону, в которую указывал парень. Оттуда, из одного из окон здания, только что вылетел человек с рыжей макушкой. Акико резко подорвалась с места, а за ней рванул младший. Они бежали через дорогу, когда девушка орала в рацию о происходящем, а Чуя, держась за стену, пытался подняться на ноги.        Услышав крики Йосано, Дазай резко поменял направление, летя со всей скорости обратно. Он только успел что-то крикнуть Рюноске, после чего тот также свернул в обратном направлении. Двое, что были все время с ними, не понимали ничего, но также поспешили догнать их. — Хироцу, отправь отряд на юго-запад от здания. Накахара с Йосано, — четкий голос Дазая выделялся на фоне взрывов и стрельбы и был прекрасно услышан главой отрядов.        Шатен бежал, не обращая внимания на пули, которые еле как успевал отбивать Расёмон. Метка жгла все сильнее и сильнее, прожигая кожу до костей.        Вот уже видна машина у которой столпились Черные ящеры. Ногу пронзает внезапная боль. Пуля прошла прямо на вылет, не задев кости. Но не это сейчас волнует мужчину. Уже не с такой скоростью, но он бежит к минивену. Адреналин не дает прочувствовать боль до конца, что сейчас играет ему на руку. Отряд расступается перед входом, впуская внутрь. — Дазай-сан... — Ацуши смотрел на старшего. На запыхавшегося, быстро дышащего, с мокрыми волосами от пота и кровью, текущей по ноге и откуда-то с головы.        Осаму ничего не слышал и никого не видел. Перед ним Чуя, его Чуя. Он смотрит только на него и осматривает с головы до пят. Волосы косо отстрижены, на лице куча царапин, лицо осунулось, глубокий порез вдоль левого глаза и изуродованные руки. Страшно представить, через что прошел его Чуя. Дазай в бешенстве. Кто-то посмел тронуть его сокровище, его смысл жизни. — Он не умирает, но в тяжелом состоянии. Нужно доставить его ко мне, там смогу использовать способность, — Акико уже осмотрела парня. Он не на грани смерти, но в его случае... В его случае лучше работать со способностью. — Ты все слышал. Выезжаем, — Осаму все еще смотрел на Накахару, что лежал на сиденье машины. — Хироцу, отступаем. — Так точно, — мужчина, стоявший на улице у двери, достал рацию и передал приказ. Люди отошли от машины, и она тронулась.        Воцарилась мертвая тишина. Дазай сидел у лица рыжего на полу и держал его окровавленную руку, смотря на лицо, что казалось бледным и жутко истощенным. Всю дорогу он не думал ни о чем, он просто желал, чтобы все закончилось и Чуя очнулся. Метка перестала так сильно жечь, просто пульсировала, будто передавая его сердцебиение, что сейчас было очень-очень быстрым.        Йосано пересела вперед к водителю, чтобы показать дорогу к ее дому. Ацуши и Акутагава тихо сидели в салоне, смотря на такого непривычного Дазая. Рюноске видел их любовь, видел, как они дорожат друг другому, даже когда орут, дерутся и обливают друг друга трехэтажным матом. И так странно наблюдать за тем, как судьба пытается их разъединить, как его учитель страдает и волнуется...

***

       Веки невероятно тяжелые. Чуя медленно вспоминает, что происходило до его отключки, вспоминает сон. Ему страшно открывать глаза. Он не хочет вновь оказаться запертым в вонючей и холодной камере. Вновь проживать этот кошмар.        Звук открывающихся седзи слегка испугал парня. Тут же открыв глаза, он зажмурился от света, бившего прямо в лицо. — О, ты уже очнулся, — девушка, зашедшая в комнату поспешила к окну, из которого светило дневным светом, чтобы зашторить его. — Я прикрыла окно, можешь открывать глаза.        Последовав указаниям знакомого голоса, Чуя приоткрыл правый глаз, а затем левый. На лице парня появилось удивление. По его воспоминаниям, левый глаз порезали, но сейчас он прекрасно им видит. Девушка заметила небольшую заминку и поспешила объяснить: — О, не беспокойся, твой глаз в полном порядке, — он взглянул в угол комнаты, где облокотившись на стену, стояла Йосано. — Как и твои руки, — она подмигнула.        Накахара тут же перевел взгляд на свои руки. Пальцы целы, ран от оков нет. Он может ими шевелить. — Йосано... — Тсс, не надо. Теперь все в порядке, а это главное, — Акико не хочет, чтобы он ее благодарил. Чуя для нее тоже дорог. Он подарил счастье ее брату, а значит подарил счастье и ей. — К тебе чуть позже зайдет кое-кто. А пока отдыхай. Завтра осмотрю тебя.        После этих слов девушка вышла, тихонько прикрыв седзи. "Кое-кто"? Это тот, о ком думает рыжий?        Пока он размышлял о человеке, который мог бы прийти к нему, прошло около двух часов, если не больше. Хоть Йосано и использовала свою способность, тело все равно ломило от усталости. Хотелось просто отдохнуть и спокойно поспать. Накахара прикрыл на какое-то время глаза и не заметил, как уснул. Сон не был глубоким, поэтому от любого шороха, парень просыпался, что не давало нормально отдохнуть.        Тихие шаги по комнате вновь прервали хрупкий сон. Рыжий не спешил открывать глаза. Он слышал, как за его спиной кто-то пододвинул стул и сел. Тишина окутывала пространство, создавая что-то неловкое в моменте. Легкое прикосновение по плечу заставило вздрогнуть все тело. — Чуя...        Этот голос. Он распахнул глаза и перевернулся на спину. На него смотрел уставший взгляд. Такой знакомый взгляд. Взгляд, который Чуя похоронил почти месяц назад. Который он думал больше никогда не увидит. — Осаму, — губы прошептали имя человека, которого парень так любил. На глаза навернулись слезы. Он аккуратно поднялся с койки и потянулся к возлюбленному.        Дазай тут же прижал парня к себе. Никаких слов. Просто долгожданные объятия и слезы счастья. Они просто сидели так. Им никто и ничто не нужно, только они и этот миг.        Чуе боялся, что вот-вот шатен исчезнет, испарится, и это окажется очередным сном. Но Осаму все еще держал его и крепко-крепко прижимал к своей груди, вдыхая такой родной запах, чувствуя родное сердцебиение.

Это не сон.