Восьмой грех

*** Битва в Циталели принесла с собой немало потерь. Это был поистине страшный день, когда жизнь Вики и её близких в очередной раз висела на волоске. События проносились так стремительно, что девушка едва успевала их осознавать, не то что продумать свои действия. Когда Ребекка убила Йора, чтобы сохранить тайну их крови, Вики, даже не будучи однозначно склонной ни к ангелам, ни к демонам, с трудом понимала хладнокровную жестокость матери. Но сегодня, направляясь в столицу по приказу Совета, невольно с ужасом представляла, что они сделают, если тайна всё-таки станет известна, и крамольно радовалась, что удалось этого избежать. На то, как ангелы могут быть жестоки, девушка уже успела насмотреться вдоволь. Преисполненные спеси и чувства собственного превосходства, которому молчаливо потакал Шепфа, они могли игнорировать очевидные вещи в пользу выгоды и властолюбия, оправдывая предположения, что помимо семи смертных грехов существует ещё и восьмой — равнодушие. Когда-то, ещё на земле, Вики доводилось читать теологическую философию, где были рассуждения на этот счёт, и этот самый восьмой грех, который часто оспаривали, самой Вики всегда казался более тяжким, чем та же лень или чревоугодие. Не зря ведь даже в законодательстве бездействие порой столь же преступно и наказуемо, как действие. «Ангелы, демоны… сейчас это не столь важно» — вспомнились ей слова матери, столь показательные из уст верховного серафима. Какой бы яркой и несгибаемой ни была Ребекка, она была живым порождением косной правящей верхушки, обладая самыми «лучшими» качествами своих коллег и порой превосходя в них. Если быть совсем уж честной, Вики по-настоящему испугало не столько даже само убийство архангела Йора, сколько то, с каким равнодушием оно было совершено. Вот этим непробиваемым холодом веяло от слишком многих поступков условного Света, марающегося обманчивой непогрешимостью. В темноте спальни Вики зачем-то перевела взгляд на свои изящные руки, а затем впилась ногтями в ладони. Липкое ощущение собственноручно пролитой крови казалось несмываемым, вечным, и с каждым убийством, совершенным ею на войне, всё явственней пропитывало кожу. Сегодня она убила одного из солдат Цитадели, помогая сражавшемуся с ним воину армии Мальбонте, и леденящие мурашки пробежались по всему телу от осознания, что она даже не запомнила лица убитого. На войне в этом нет ничего необычного, скорее, это было неизбежно, но… чёрт, как же тошно. Это чувство только усугублялось предвосхищением переломного для Вики момента, который наступит с рассветом. Она давно уже мысленно, идеологически приняла сторону, с каждым днём лишь укрепляясь в выборе и отбрасывая по чуть-чуть шелуху тревожных сомнений. Идеи Мальбонте были близки ей с самого начала, всё остальное было лишь её путём принятия данного факта и поисками собственных компромиссов. Всё же ей приходится ощутимо наступать себе на горло, перестав зацикливаться на потере земной жизни, перестав бояться взять на себя свою долю тяжелой ответственности в том, что предстояло совершить для установления и изменения мира. Но данный этап уже, можно сказать, пройден, поэтому Вики с трудом удавалось держать лицо и не кривиться с отвращением в том параде лицемерия, который устроила для неё сегодня родная мать, практически посылая в лагерь врага как смертницу. В этом была вся суть гегемонии ангелов: ради своих искажённых представлений о Равновесии и справедливости, удержания власти они готовы пройти по кому угодно как по мосту, даже не заметив, что мост переломился от тяжести за их спинами… Мальбонте тоже не сильно стеснялся в средствах достижения своих целей, но всегда придерживался определённых принципов, своей личной морали, и был честен в совершаемом. Лишь почувствовав, что ногти вспороли кожу на ладонях до крови, Вики осознала, что слишком сильно сжала кулаки и медленно выдохнула, стараясь хоть немного сбить звенящее во всём теле напряжение. Неподалёку в своей кровати тихонько посапывала Мими, и этот мирный звук немного отвлёк Вики, но недостаточно — она самой себе напоминала перетянутую тетиву. «Нужно немного остудить голову. Иначе я сегодня просто сойду с ума» — подумала девушка и поднялась с кровати. Взяв из шкафа полотенце, она направилась в ванную. С земной жизни у неё осталась привычка купаться подолгу, с наслаждением. Горячая ванна, ароматические свечи и бокал вина были её маленькой слабостью, безотказным способом привести мысли в порядок. Вина, к сожалению, не было, а вот ванная и аромасвечи — в полном её распоряжении. Зачем-то запершись на замок, словно отрезая себя от внешнего мира, Вики зажгла свои любимые свечи с лёгким дразнящим ароматом хвои и включила воду, быстро настроив нужную температуру. Сняв тонкую ночную сорочку и дождавшись, когда вода наберётся до нужного уровня — Вики нравилось, когда он был чуть выше половины — сложила крылья, плотно прижав их к спине, и залезла в ванну. По размерам та как раз подходила идеально, чтобы не чувствовать себя стеснённо даже с крыльями. Конечно, определённую неповоротливость намокшие перья сами обеспечивали, но тут уж ничего не поделаешь. Расслабленно откинувшись на задний бортик ванны и прикрыв глаза, несколько минут Вики просто наслаждалась полумраком, обволакивающей тело тёплой водой и пустотой в голове. Однако затем мысли сами собой потекли в том самом направлении, которого какой-то малодушной части Вики хотелось избежать. Мысли о Мальбонте, но не как о лидере, которому она собирается завтра доверить жизнь, а как… о мужчине. Безумно притягательном мужчине, таком противоречивом, непостижимом, одновременно далёком и до боли близком. Если чисто в плане выбора стороны Вики была рассудочно тверда, то во всём остальном, что касалось Мальбонте, чувствовала себя мотыльком, летящим на беспощадный огонь, неспособным справиться с этим губительным притяжением. Судьба или стечение обстоятельств — неважно, но связь между ними была куда сильнее, чем это можно было бы объяснить просто куском его тёмной энергии, наполнившей её после ритуала. Да, ключ, подходящий только к одному замку… Но можно ли одной лишь этой двусмысленной фразой описать всё то, что происходило между ними?.. Определено, нет. С лёгкой тоской девушка подумала о Бонте. Об их долгих разговорах, нежных, возвышенных поцелуях, трепетном стремлении к друг другу. Уже тогда её сердце тянулось к нему, преисполненное щемящей нежностью и ощущением невероятной духовной близости. Но чистый ангел не вызывал в ней того взрывного коктейля эмоций, которые вызвал Мальбонте. В Бонте она хотела пробудить дремлющий огонь, а с Мальбонте сама боялась сгореть дотла. Кончики пальцев ног непроизвольно поджались от чувственной явственности воспоминания о недавнем поцелуе на крыше. Безумная, всепоглощающая страсть на самой грани, как танец на лезвии; чуть потрескавшиеся на морозе губы, сладкие, как самый желанный смертельный яд, и опасный, тёмный, возбуждённый взгляд, прожегший ей кровь… Сердце вновь бешено забилось в груди, и Вики быстро облизала кончиком языка вмиг пересохшие губы, будто всё ещё пылающие, хранящие вкус того поцелуя. С юности окружённая мужским вниманием, чуть ли не поклонением, Вики давно уже не была неопытной девочкой, но никогда с нею не случалось, чтобы мимолётное свидание и поцелуй вызывали такую страсть, превращающую кровь в жидкое пламя при одном воспоминании. Так же, как и не могла вспомнить, чтобы в играх с собой, которые нравилось порой устраивать в ванной, ей хотелось представлять кого-то конкретного. Но, пожалуй, пора привыкнуть к тому, что Мальбонте — исключение из всех правил. Пальцы сначала нерешительно погладили ложбинку меж полных грудей с напрягшимися чувствительными сосками. Кровь приливает к щекам и дыхание учащается от мысли, что именно она собирается сделать, но Вики отбрасывает сомнения: жажда забыться, сбросить негатив и перенапряжение сошлись в гремучую смесь с жарким неудовлетворенным желанием, почти болезненной страстью к Мальбонте, которой больше не хотелось противиться. Одна рука медленно скользит вниз по женственным изгибам, талии, бёдрам и животу, пока Вики представляет большую мужскую ладонь проделывающей этот извилистый путь, а вторая сначала тянет, потом слегка выкручивает розовую горошинку соска, добавляя к горячей фантазии девушки требовательно ласкающие губы на её груди. Зачерпнув горсть воды, Вики провела по своей изящной шее, и по траектории стекающих тёплых капель в её воображении спускались быстрые, голодные поцелуи. Затем рука вновь спустилась вниз, в податливую водную гладь, коснулась самой чувствительной, пульсирующей от желания точки тела. Вики то поглаживала себя, то сжимала двумя пальчиками, не пытаясь проникнуть ими внутрь. Как же отчаянно, нестерпимо ей хотелось в этот миг ощутить рядом его. Стянуть проклятую тунику так порывисто, чтобы металлическая бляшка на поясе жалобно звякнула о противоположную стену; провести жаждущими пальцами по раскалённой коже, ощущая, как в ответном желании сокращаются под ладонью стальные мышцы пресса, а потом ниже, ниже, не отрывая взгляда от пронзительных чёрных глаз, сексуальность которых должна быть запрещена законом во всех мирах. — Мальбонте… — тихонько простонала Вики, чувствуя потребность даже в его имени, звучащем как колдовское заклятие, в нём всём — целиком и полностью. Всё это потрясающей силы духовное и физическое влечение, концентрируясь в моменте так, словно воздух превратился в афродизиак, легко дорисовывало в пространстве некоторые элементы, например, добавляло к хвойному запаху свечей свежий аромат стремительной горной реки и мощное ощущение присутствия. Поэтому Вики поначалу решила, что это раззадоренное воображение с нею так шутит, когда она увидела высокую фигуру Мальбонте, заслоняющую дрожащий свет свечей в полумраке. — Занятно, какие ещё сюрпризы преподнесёт наша связь, — мираж лукаво ухмыльнулся, пожирая взглядом обнажённую, распалённую Вики, — Полагал, что лишь я могу по своему желанию приходить к тебе в видениях, но, похоже, ошибался. И только когда мираж расположился на бортике ванной, совсем близко, съедая глазами открывшийся прекрасный вид, Вики осознала, что это ничерта не мираж. Моментально закрыв руками грудь и поджав колени, девушка инстинктивно закричала, однако вовремя закрывшая ей рот мужская ладонь превратила крик в сдавленное мычание. — Тише. Ты же не хочешь перебудить всю школу? Вики залилась краской: и от осознания ситуации, и от мысли о Мими, которая довольно чутко спала в соседней комнате. Замерла, уставившись на Мальбонте ещё немного шальными, огромными голубыми глазами с немым вопросом. — Умница, — склонившись к ней ещё ближе, так, что она могла бы потонуть во тьме его зрачков, шепнул он, разглядывая Вики со смесью желания, любопытства и лёгкой насмешки. — Какого…?! Что ты тут делаешь? — мелко дрожа от переполняющих эмоций под этим тяжёлым, будоражащим взглядом негромко воскликнула она, когда он убрал ладонь с её рта, судорожно ловящего воздух, — Не мог получше время для появления выбрать?! — Прикусила язык, едва не добавив «тем более, что с утра я сама к тебе полечу». Усмешка Мальбонте стала поистине дьявольской. Завораживающей. — Задай этот вопрос самой себе, Вики… Поняв, что именно означает этот ответ, она едва не задохнулась от волны смущения и стыда. — Это не то, что ты… Я не… «О, ну да. Я не допредставлялась тебя до того, что спровоцировала видение. И это не я, а мой пошлый двойник только что на всю ванную выстанывал твоё имя посреди интересного занятия. Черт, лучше бы меня кто-нибудь таки прибил в бою — хотя бы сейчас не хотелось утопиться» — подумала Вики, ища выход из положения. Мальбонте, в отличие от неё, явно не чувствовал ни малейшей неловкости. Ладонью, что сдержала её крик, он мягко провёл по губам, чуть надавив на нижнюю, будто вновь замысловато призывая к молчанию. Пульс девушки участился ещё больше от этой лёгкой ласки, что не ускользнуло от внимания Мальбонте, улыбка которого стала слегка самодовольной. Победной. — И стоило сбегать из моего лагеря, если ты так жаждешь моего общества? Вики протестующе сверкнула глазами, невольно выпрямив спину и чуть подавшись вперёд, однако высказать всё, что она думает об этом замечании и о вырывании крыльев в частности ей не дал стремительный, оглушающий поцелуй. Именно такой, как ей представлялось минуту назад: берущий в плен, головокружительный. Руки её дёрнулись было в порыве оттолкнуть, но, во-первых, вряд ли у неё хватило бы сил сдвинуть такую скалу, и во-вторых, желания такого не возникало. В отличие от желания иного свойства, которое вновь вспыхнуло, как плохо погашенный костёр, с такой чуткостью к каждому прикосновению этого мужчины, что Вики впору было бы подозревать себя в нимфомании, настроенной исключительно на него. Поэтому руки лишь безвольно скользнули по его груди, словно гладя, а не отталкивая, чтобы уже в следующий миг обвить шею и вцепиться в мягкие смоляные волосы на затылке. Забывая обо всём, Вики прильнула к нему всем телом, будто русалка, норовящая утащить к себе в воду очарованного моряка. Поддаваясь её ответному пылу, Мальбонте что-то глухо прорычал ей в губы, намотав на кулак её длинные, влажные лишь на кончиках волосы, заставляя чуть откинуть назад голову. Опалил поцелуями линию подбородка и шею, собственнически прикусив местечко, где шея переходила в плечо и бешено, в такт обезумевшему сердцу, билась голубоватая венка под нежной кожей. В ответ Вики вновь поймала поцелуем его губы, цапнув зубами нижнюю до крови и мстя таким образом за бесцеремонность и притягательность. Мальбонте удивлённо отстранился, инстинктивно слизав выступившую кровь, но, поймав её совершенно опьяненный взгляд, вновь усмехнулся и, одновременно ласково и властно взяв за горло, прижал обратно к задней стенке ванны, с каким-то хищным удовольствием наблюдая, как рвано, взволнованно вздымается её грудь. А вторая рука пустилась в примерно те же путешествия, что проделывала сама Вики до его появления. Это, определённо, было какой-то разновидностью пытки — сладкой, одуряющей до цветных кругов перед глазами. Весь мир для неё вдруг сосредоточился на его по-мужски красивом лице, выразительных глазах, полных космической, непроглядной тьмы, и неторопливых, смакующих ласках, под которыми она чувствовала себя инструментом в руках талантливого музыканта. Когда его пальцы коснулись клитора, Вики несдержанно застонала, и ладонь, удерживающая горло, вновь закрыла рот. — Тш-ш. Мы же по-прежнему не хотим, чтобы нас услышали. Густая хрипотца в его голосе вкупе с не прекращающимися захватническими действиями добили её окончательно, и Вики поймала ртом лежавшие на её губах пальцы, развратно посасывая, отчего чёрные глаза Мальбонте, казалось, стали ещё чернее. Ей до одури хотелось сделать так, чтобы ему тоже сорвало крышу, чтобы утратил контроль, но у него, очевидно, были другие планы. Движения пальцев, доводящие её до исступленного экстаза, ускорились, и вскоре тело девушки выгнулось, сотрясаясь в ярчайшем оргазме, будто распадаясь на сотни элементарных частиц. А когда она вновь открыла свои затуманенные удовольствием глаза, в ванной уже никого кроме неё не было. *** Рассвет неизбежно наступил, и когда ей прямо-таки торжественно вручили камень преткновения, не спавшая весь остаток ночи Вики, тем не менее, чувствовала себя полной сил и уверенности. Она давно выбрала сторону и больше не боялась ответственности за принятое решение. Однако, как бы глупо это ни звучало, сгорала от смущения, боясь представить, как посмотрит Мальбонте в глаза после видения, которое связало их этой ночью. Наплыв эмоций мог выбить из колеи, мог заставить усомниться в объективности некоторых важных выводов, но в одном Вики была совершенно уверена: так пугающий её восьмой смертный грех, породивший столько ужасных последствий на Небесах и столь коварный в своей кажущейся незначительности, рядом с Мальбонте ей точно не грозил. Старательно задвинула эти мысли в уголок сознания, сосредоточившись на куда более важных вещах. До поры — до времени. В конце концов, вряд ли финальное сражение состоится прямо сегодня. А на ночь у демонической половины натуры Непризнанной были определённые планы на реванш…