Есть ли жизнь после Твоей смерти?

      Уэнсдей, как и Лариса, встала не сразу. Смотря своими чёрными глазами на Уимс, сейчас напоминающими чёрную дыру, которая хочет утянуть в себя вернувшуюся женщину, ученица не верила в реальность происходящего. Лариса же, в свою очередь, тоже смотрела на брюнетку, не отрываясь, не веря в её излишне эмоциональную реакцию. — Вы… — еле слышно произнесла Уэнсдей, даже не пытаясь встать. — Да… я… — тоже почти беззвучно прошептала директриса. Они пролежали так ещё довольно долго. Даже крики Энид не смогли разорвать их зрительный контакт. — Вставайте, Уэнсдей, а не то простудитесь. Пол каменный… холодный… — прошептала Уимс, будто боясь спугнуть иллюзию. Они обе медленно встали, все ещё смотря глаза в глаза. Аддамс неожиданно захотелось удостовериться: не кажется ли ей это, не игра ли это её воображения? Всё ещё пристально смотря на это бледное лицо, обрамлённое пепельными волосами и маленькую красную точку на шее, замеченную боковым зрением… Аддамс вытянула руку и осторожно, практически не дотрагиваясь, начала очерчивать лицо женщины: щёка, подбородок, губы, как всегда ярко выраженные красной помадой, лоб, на который спало несколько прядей и на котором ярко контрастировали с белизной лица несколько порезов из-за темных, и поэтому невидных, веток деревьев… Она чувствовала Её… ощущала кожей своих пальцев… Значит, это не иллюзия, не игра воображения… это мечта, неестественное желание, претворившееся в жизнь. Уимс тоже пришла в удивление от того, что она осязаема. Поймав руку девушки, путешествующую по её лицу, она притянула Уэнсдей к себе — в свои крепкие эмоциональные объятья, которыми она хотела передать всю свою любовь и благодарность… Вот так вдвоём они могли стоять вечность, но, всё-таки вслушавшись в крики Энид, они поняли, что осязаемость и видимость директрисы не настолько хороши, как Уимс и Уэнсдей подумали. — Ты видишь кого-нибудь помимо меня? — спрашивает Аддамс. — Чегооо? — кричит блондинка, ещё не оклимавшись от потери слуха. — Только меня видишь? — орёт Уэнсдей, пытаясь докричаться до Энид. — Я. Тебя. Не. Слышу, — вопит Синклер, видя, что губы брюнетки движутся. Уэнсдей внезапно поняла, что они кричат слишком громко и их может кто-нибудь услышать и, может, даже увидеть Уимс. Пока не известно: для кого она видима. Посмотрев в концы коридора, Уэнсдей взяла Уимс за запястье и повела в комнату. Энид, увидя, что подруга пошла, последовала за ней. Зайдя в помещение, обе ошеломлённые женщины сели на кровать. — Вы вернулись… Но как? — спросила Уэнсдей облегченно и радостно, с частичкой изумления в голосе. — Я сама не знаю… — призналась директриса, опустив взгляд. — Мне помог твой кулон: благодаря ему мне удалось перейти границу этого мира. Но, похоже, что результат более интересный, чем может показаться на первый взгляд… — сказала блондинка, смотря на Энид, взгляд которой был обращён только на Уэнсдей, как будто не замечая директрису. Но это так и было — Синклер просто не видела женщину. Только после этих слов Уэнсдей заметила кулон, висевший на шее Ларисы Уимс, к которому не преминула прикоснуться. Переведя взгляд с ожившей на Энид, Аддамс поняла, что подруга не видит её собеседника, и поэтому попыталась объяснить ей, что она не настолько сумасшедшая, чтобы просто так валяться по полу и кричать. Брюнетка взяла руку Синклер и вложила в руку женщины. И это удалось! Все трое пребывали в замешательстве. К этому времени слух Энид уже восстановился и она сказала: — Удивительно! Просто невероятно! Теперь Вас, директриса, можно сравнить с магнитным полем: вас не видно, то есть можно считать, что Вас нет, но в то же время Вас можно обнаружить, если Вы будете воздействовать на предметы. Практическое доказательство Вашего существования! Но слышать я Вас, к сожалению, не могу, поэтому нам могут не поверить, что это именно Вы… — Только зачем зачем Вы вернулись? — спросила Уэнсдей, смотря в эти глаза серо-синего цвета, пытаясь проникнуть в Её душу… и узнать ответ. — Я не знаю… Я не знаю, ни почему я вернулась, ни почему я вернулась именно сюда. Возможно, я ещё нужна здесь для чего-то… — огорчённо сказала Уимс, опустив взгляд. — Ой, мы совсем забыли о том, что нашли в библиотеке зашифрованные рукописи! — неожиданно вскрикнула Уэнсдей. — Ааай, я забыла их поднять с пола после падения, — досадуя на себя, сказала Уэнсдей, рванув с кровати. Но Энид помахала ей стопкой листов в руках, которые она уже успела собрать. — Что это? Где вы это взяли? — удивленно смотря на девочек, сказала Уимс. — В библиотеке, — ответила брюнетка. Женщина взяла в руки старые рукописи и стала внимательно их рассматривать. — По Невермору долго ходили слухи об этом. Многие говорили, что основатель школы где-то спрятал книгу по вечной жизни или безграничной силе… похожую на Книгу Теней, но никому так и не удалось это найти. А вам удалось, если это и вправду то самое… Однако это ещё нужно расшифровать… Известно, что основатель был любителем древних языков: латыни, греческого… — Мы уже расшифровали, — резко сказала Аддамс, перебив говорящую и неожиданно вспомнив про книгу, но всё же умолчав о своей мысли. Лариса удивленно смотрела то на Уэнсдей, то на Энид, чего не могла увидеть последняя. — И что же там? — заинтересовавшись и высоко подняв брови, спросила женщина, сидя на кровати, резко выпрямившись. — Нам ещё нужно перевести. Вы были правы, говоря о том, что у мужчины была слабость к мёртвым языкам. Данный манускрипт написан на древнерусском, — ответила брюнетка, смотря то в глаза женщине напротив, то на её руки, перебирающие старые тексты. — Перевести, говорите? Я когда-то увлекалась древнерусским… только боюсь, что всё забылось. Ну, давайте попробуем. Можно расшифрованные листы? Уэнсдей взяла из рук ничего не понимающей девушки перевод, написанный в библиотеке, и вложила листы в эти бледные, но всё равно прекрасные руки. — Думаю, что мне понадобится время, чтобы это перевести. Для начала нужно будет вспомнить всё то, что я учила… — сказала Уимс задумчиво глядя на листки, написанные неумелым почерком. — Может быть, тогда сначала расшифруем до конца? — спросила Аддамс, внимательно смотря на женщину, пытаясь прочитать каждую её эмоцию. — Да, было бы неплохо. Но сейчас вам всем нужно поспать. Вы и так сделали очень много! — Даже совершенно случайно убили, — пробурчала себе под нос девушка. Уимс, не расслышав, погладила брюнетку по голове. Энид всё ещё непонимающе смотрела на подругу, не смекая по отрывочным фразам этого недомонолога, о чём идет речь. — А можешь это, как бы мне сказать, о чём вы говорите? — осторожно начала Синклер, чтобы на неё не обрушилась волна гнева соседки, которая с таким трепетом лелеяла мысль о Её воскрешении и встречи с Ней. Уэнсдей, осознав, что Синклер не слышит её разговора, кратко рассказала ей всю суть. — Дам-с, — протянула после всего ей сказанного девушка, — я искренне надеюсь, что Вы и вправду сможете нам помочь перевести… потому что мы полные профаны в этом деле, а варакаться с одними словарями будет очень муторно и долго. — Хорошо, я понимаю, а пока ложитесь, девочки. А я пока порасшифровываю вашу находку, — сказала Уимс, гладя обеих по голове. Уэнсдей стала телеграфировать слова директрисы для Энид. — Как мы можем лечь, когда тут такое? — вскричала она, не дав Уэнсдей закончить. — Да, мы слишком долго были без Вас. Так что Вы нам должны… — Уэнсдей прикусила губу, осознав, что сказала то, чего не следовало. На минуту забыв, что это именно она виновата во всём произошедшем — в Её смерти. Все эти воспоминания и гнетущие мысли тут же вернулись и стали давить с вдвое большей силой… Уимс улыбнулась и сказала: — Ладно, давайте ещё полчасика посидим и вы мне расскажете, что тут без меня случилось… — она опустила глаза, пытаясь скрыть в них горечь. Это не ускользнуло от зорких глаз брюнетки, и она обняла рядом сидящую. Энид, увидевшая это, тоже попыталась наощупь найти директрису и обнять. Теперь они сидели втроем, образуя счастливый пазл, один из кусочков которого был частично невидим; с счастливыми улыбками на лице хоть от какого, но воссоединения. После такой минуты счастья волчице пришло в голову всё-таки отметить это впечатляющее событие и она решила сварить какао. — Вы же будете какао, мисс Уимс? — Я думаю, что нам нужно что-нибудь покрепче… мы же не возвращение после болезни празднуем, — ответила Аддамс, — что насчёт вина… красного полусладкого? Глаза директрисы округлились. — Никто из учеников ещё не предлагал мне пьянствовать… — Всё бывает в первый раз, директриса Уимс, — ответила девушка, пытаясь найти в своих закромах бутылочку хорошего вина. Достав, она разлила живительную жидкость по бокалам и произнесла тост: — За скорейшее возвращение. Энид поддержала подругу, а Уимс улыбнулась, радуясь услышанному. Для Энид это выглядело очень интересно: парящий бокал с красным вином, объем содержимого которого постепенно уменьшался, витал в воздухе, создавая интересную иллюзию. Они говорили о неожиданном и непонятном возвращении директрисы, выспрашивая все подробности, но не касались того дня, понимая нежелание каждого предаваться воспоминаниям о нём, изменившим и жизни девочек, и уже нежизнь директрисы, причиной чего себя считала Уэнсдей Аддамс. После ещё двух-трёх бутылок всех клонило ко сну, кроме Уимс, которая сама пыталась понять абсолютно непредсказуемое обновлённое поведение своего организма. В итоге почти под утро девочки легли, а Лариса расположилась у стола, рассматривая рукописи и слушая тихое и милое посапывание. Она уже осознала с той секунды, когда ей вонзили шприц в горло, что больше никогда не увидит этой школы, в которую она вложила столько сил, учеников, которые стали ей родными, и её — Уэнсдей Аддамс, которая только и могла, что нервировать и раздражать директрису своим постоянным отвратительным поведением, которое пыталось нарушить сразу все запреты, а может, и больше… но так не хотелось с этим мириться… «Но вот она лежит передо мной, сложив руки на груди и видя самые чёрные сны… Я понимаю, что она винит себя в моей гибели, но я знаю, что Уэнсдей не должна корить себя за это. Я сама виновата, что не смогла предотвратить этот удар судьбы… И вообще, Уэнсдей саму могли убить… — подумала директриса, подперев свою растрепанную голову рукой и вспомнив капли крови на том проходе. — От её постоянных выходок я скоро всё равно бы умерла, — попыталась пошутить про себя Уимс, чтобы отвлечься от воспоминаний о том злополучном дне, но это никак не удавалось. — Я поговорю завтра… ой, точнее сегодня поговорю с девочками о том… и ещё объясню Аддамс её ошибку». Остановившись на этих рассуждениях, таким образом придя к выводу, Уимс решила продолжить изучение дешифрованного куска текста. Поняв, что практически всё выветрилось из головы, женщина уткнулась в учебник и начала вспоминать изученные ею правила, потягивая остатки вина из бокала. Неожиданно раздался стук в дверь — кто-то подергал ручку, но дверь была заперта. Уимс быстро спрятала листы и бутылки с бокалами, боясь, что дверь не выдержит. Но через минуту всё стихло и на полу оказалось письмо, запечатанное сургучной печатью. Уимс, стараясь не издавать ни звука, подошла к двери и подняла письмо. Надломив печать и открыв конверт, она прочитала содержимое:

«Мы всё знаем. Верни это в 12 ночи, оставив рядом с могилой».

— Да уж… — еле слышно прошептала директриса, скорее всего, по полной матерясь про себя. — Похоже, что мы и вправду слишком громко кричали… Но кто это был? Стоп. «Мы»? Это ещё в каком смысле? — мысленно задалась вопросами женщина, вообще ничего не понимая. Она решила ничего не говорить Уэнсдей, а разобраться во всём сама, чтобы с ученицей не случилось то же самое, но девушка, однако, уже может не вернуться. Уимс ещё раз осмотрела конверт и письмо: ничего особенного. Просто белый конверт и лист с написанным на нём чёрной ручкой текстом. Только немного пахло как-то душисто и ярко… Уимс спрятала письмо в подкладку платья и решила, что для начала узнает у девочек о том дне, чтобы прояснить всю картину, ведь она умерла ещё до воскрешения Крэкстоуна и даже не знала о его непродолжительном появлении. А пока… пока нужно заняться делом, от которого она оторвалась. «Думаю, что мне может понадобиться ноутбук… мой ноутбук… — прошептала женщина, приложив указательный палец к губам и пытаясь предположить, куда могли деть её вещи. — Думаю, что компьютер не стали бы класть в кучу барахла. Можно сначала проверить кабинет. Мой бывший кабинет… Но неожиданный визит может повториться, поэтому я проделаю это в учебное время, а пока посижу здесь, охраняя покой и жизнь девочек — подумала директриса и продолжила возиться с бумагами и книгами». На уже это утро Уимс пришлось будить учениц: после такой насыщенной ночи не было сил даже, чтобы встать, но властный голос директрисы пробудил Уэнсдей, а затем жёсткий подзатыльник от брюнетки помог проснуться и Энид. Еле переставляя ноги, девочки привели себя в порядок: кое-как умылись, оделись и взяли попавшиеся под руку учебники. Уимс одарила на прощание Уэнсдей широкой улыбкой, а Энид надписью на листе: «Удачного дня!» — Почему бы Вам не пойти с нами, мисс Уимс, — спросила Уэнсдей, прокручивая в голове варианты, чем будет заниматься директриса, когда они уйдут на уроки. — Я планировала вернуть свой ноутбук для начала, а потом… я ещё не решила, — ответила директриса, смотря в полуприкрытые от усталости глаза. — Не волнуйтесь, я его Вам сегодня верну, можете не утруждать себя. Хотя… Вы даже не устаёте. Вообще, это хороший план. Сначала всех поубивать, а потом использовать в качестве безлимитной рабочей силы… Ходите аккуратнее по коридорам, а то Вас и вправду может кто-то увидеть, а ещё с большей вероятностью почувствовать, — быстро сменив тему, сказала Уэнс. — Я думаю, что это не очень хорошие идеи… Вас могут заметить, отчитать и наказать. — Идея, что недопризрак будет бродить по школе ещё более опасная и рискованная. Мне, конечно, нравится такое сочетание, но не в этом случае. И вообще, я уже привыкла и мне понравилось, что меня ругают. Без пыток, конечно… но насилие над мозгом и сознанием оказывает более сильное действие на любой организм, так что я получу только удовольствие. Энид, заметив, что соседка увлечена разговором и прерываться не собирается, решила пойти на уроки, чтобы не опоздать и заодно придумать отмазку для брюнетки. Пожав руку Уимс, тем самым наверняка осознавая, что она попрощалась, вышла и поплелась на уроки. А Уэнсдей и Лариса Уимс продолжили разговор: — Что с Вами делать, Уэнсдей Аддамс… — Всё что угодно, но я бы предпочла что-нибудь новое и изощрённое. — Хорошо, Вы слишком упёрты: я подумаю над выбором наказания… Будьте осторожны, — после непродолжительной паузы добавила Уимс, опустив голову. — Вот это да, директриса! Вы боитесь, что моё здоровье может пострадать даже в стенах школы? Не волнуйтесь, со мной ничего не случится, только если я этого не захочу. Или что-то случилось, что Вы так беспокойтесь? — испепеляюще смотря на женщину, спросила ученица. — Так, мисс Аддамс, я просто беспокоюсь за здоровье учеников, как и всегда. Не знаю, что Вы тут такого нашли… — Лариса посмотрела в глаза брюнетке, выказывая излишнее раздражение и пытаясь скрыть нотку лжи во взгляде. — Я такой человек, которому бесполезно врать, Лариса Уимс, но если не хотите признаваться — я сама узнаю, что Вы пытаетесь скрыть. Девушка развернулась на каблуках на 180 градусов и вышла вон, хлопнув дверью, оставляя директрису в полном замешательстве. Уимс решила хоть как-то воспользоваться своей высоковероятностной невидимостью, поэтому последовала за Аддамс. Выйдя из комнаты, направилась к кабинету фехтования. Идя по коридору она всячески избегала прикосновений, но один раз всё-таки не удержалась и коснулась неизвестной ей женщины. Реакция не заставила себя ждать: незнакомка начала вертеть головой, озираясь по сторонам, но, никого не обнаружив, пожала плечами и пошла своей дорогой. «Значит, меня всё-таки никто не видит, но чувствует… Нужно быть аккуратнее», — подумала блондинка, маневрируя между учениками. Неожиданно кто-то, стоявший в боковом коридоре, упал и приглушенно вскрикнул. Уимс резко остановилась и вернулась, чтобы узнать, что случилось. Она прошла три шага и увидела такую картину: Мортиша, полулежавшая на полу с выпученными глазами, смотрит прямо на неё, издавая только какие-то приглушенные то ли стоны, то ли всхлипы. Уимс, надеясь, что женщина смотрит через неё оглянулась, но, не заметив ничего интересного, присела на корточки и спросила: — Ты меня что, видишь? — Ты… — только и смогла вымолвить Мартиша. Неожиданно собравшись, сев на корточки, Мортиша всем телом приблизилась к недоумевавшей, что происходит, Уимс, заключила её в объятия и три раза поцеловала: в левую щёку, в правую и в губы. Это было легко и нежно, просто практически неосязаемые прикосновения, но сами эти действия настолько удивили Ларису, что теперь упала бы уже она, если бы не объятия, в которых она всё ещё находилась. Блондинка посмотрела в глаза женщине, проявившей такой спектр эмоций, которая до этого даже ни разу за всё время не одарила свою соседку по комнате и добрым взглядом. Лариса осторожно отстранилась, заглядывая в эти агатовые глаза, пытаясь увидеть в них причину изменения отношения к ней. — Ты что? — только и смогла вымолвить Уимс. — Прости… Я просто слишком рада… что… Ты жива… — прерываясь и всхлипывая, ответила брюнетка. Бывшая соседка поскорей попыталась успокоить расчувствовавшуюся женщину, но это никак не удавалось: старшая Аддамс сидела на коленях, слёзы сами текли из её глаз, вырывались редкие всхлипы, а сама она держала двумя руками лицо этой чудесной женщины, сидящей прямо перед ней, слегка сжимая и поглаживая щёки, боясь отпустить, будто, если она это сделает, то Уимс растворится в окружающем пространстве… — Прости… прости… — ещё раз повторила Мортиша. — Я так рада, что ты вправду сейчас передо мной… — из груди вырвался ещё один всхлип. — А вдруг мне кажется, и ты просто плод моего воображения, разыгравшийся от нахлынувших воспоминаний по учебному времени в Неверморе… — сказала она, пристально вглядываясь в сине-серые глаза напротив, пытаясь понять их реальность и искренность. — Твоя дочь сейчас на фехтовании… — вздохнув, молвила Лариса, поняв, что если скажет что-то из школьных лет, то женщина наверняка это помнит, и всё равно будет считать, что это её мозг и воображение решили строить ей такие жестокие козни. Мортиша вскочила и вскрикнула: — Давай проверим! Они обе побежали к кабинету. Уимс держалась за бежавшей Мортишей. В итоге они наконец добежали до зала и… Аддамс там не было. А что? Что ещё ещё ожидать? Что она, как примерная ученица, отложит свои дознания касательно секретов Уимс и пойдет на уроки? Держите карман шире! — Твою ж мать… — хором сказали женщины, заглядывая в щелку двери, одна поверх другой. — Ну, теперь я хотя бы уверена, что ты и вправду не галлюцинация, — прошептала брюнетка, заметив Энид, наблюдающую за Аяксом. — Извините, можно, пожалуйста, Энид Синклер на минуточку, — громко сказала Мортиша, стараясь привлечь внимание учителя, который пытался научить новенького правильно держать шпагу. Оторвавшись от ученика, мужчина спросил: — А Вы вообще кто? Энид, услышав своё имя, подняла глаза и от удивления выпучила их. «Что мать Уэнсдей здесь делает? И что ей нужно?.. И почему она не позовёт дочь? Ой, а кстати, где сама Уэнсдей?» — подумала Синклер, озираясь по сторонам и не находя брюнетки поблизости. — Скажи, что новый учитель ботаники, — прошептала Уимс на всякий случай, боясь: вдруг всё-таки кто услышит. — Я собираюсь занять должность учителя ботаники, — так же громко отчеканила женщина, сверкнув гагатовыми глазами. — А зачем она Вам, — нехотя спросил учитель. — Вы задаёте слишком много вопросов, но её вызвала директриса, — стараясь избежать конфликта, сказала красавица в ответ. — Хорошо, берите, — ответил учитель и отвернулся обратно к ученику. Энид быстро выбежала из кабинета и тут же встретилась с этим взглядом… — Где она? — спросила Мортиша, посматривая иногда в сторону. — Не знаю, она мне почти никогда не говорит. Я вышла из комнаты на урок и думала, что Уэнс подтянется следом, но её всё не было и не было. Я просто решила, что у неё затянулся диалог с… — почти вовремя остановилась Энид, почти… — С кем? — ошарашенно спросила Мортиша, не зная с кем её дочь может долго беседовать, если даже со своей матерью она стала не так часто посещать вечерние сеансы… — Со мной, только тише, — сказала Уимс. — С директрисой Уимс? — прислушавшись к совету, спросила старшая Аддамс. — Ааа… да, но как Вы догадались? — удивлённо спросила Синклер, уставившись на женщину. — Мне она и сказала, — ответила собеседница, и Энид тут же почувствовала лёгкое поглаживающее прикосновение к правому плечу. — Вы здесь? — пытаясь говорить шепотом, спросила девушка. — Так моя дочь тебя тоже видит? — обращаясь к директрисе, спросила темноволосая. — Получается, что да. Думаю, что нам стоит перейти в более подходящее место, — сказала директриса, озираясь и замечая, что мимо проходят редкие ученики, бросая на них заинтересованные взгляды. — Да, давайте перейдём в более уединённое место, — повторила брюнетка для Энид. — Хорошо, — ответила та. Даже не советуясь, они все направились к тайному месту общества Белладонны. Щелкнув два раза, вошли, и Мортиша первым делом подошла к портрету, на котором была она сама и Гомес, и нажала на две маленькие кнопки, замаскированные под пуговицы пиджака. Ничего не произошло, но Аддамс удалось вынуть картину вместе в дополняющим её механизмом из стены. В этом тайнике были какие-то бумаги, безделушки, тот самый выпускной альбом, про местонахождение которого сама обладательница, похоже, уже забыла. Наконец Мортиша вынула то, что долго искала — пистолет, раритетный, с деревянной ручкой, чуть потемневшим и запылившимся барабаном и резным длинным стволом. Она спрятала его в складки подола длинного платья. — Что? — спросила женщина, заметив на себе удивленные взгляды. — Учитывая величайшую способность Уэнсдей притягивать неприятности и впутываться в них, думаю, что даже одним револьвером мы не обойдёмся. А теперь давайте обсудим. Где она может быть? — Она может быть в моём прошлом кабинете, — сказала Уимс. — А вообще, она может быть где угодно, абсолютно где угодно. Кстати, так и не спросила: зачем ты вообще пришла в школу? — Уэнс так сильно переживала из-за всего этого… Такого никогда с ней не случалось ещё с самого детства. Вот я и решила присмотреть за ней хотя бы недельку, чтобы ничего не натворила. Во взгляде Уимс читалось удивление, радость и наслаждение, связанное с тем, что она всё-таки была права. Девчонка не так проста и безэмоциональна, как хочет казаться, показывая только свою внешнюю оболочку. — Думаю, нам нужно разделиться, чтобы найти её, — предложила Энид, опять не слыша и до конца не понимая, о чем говорят женщины. — Хорошая идея. Давайте так и поступим, — решили обе. — Давайте Энид осмотрит здание, а я с тобой прилегающий к академии парк и часть леса. И потом встретимся здесь же, — предложила Уимс. — Но сначала давайте все осмотрим кабинет директора. Мортиша озвучила идею её старой, но односторонней подруги — все согласились, и, надеясь хотя бы не на скорый, но успех, направились к самому близкому и родному месту Ларисы. По крайней мере, так было до этого…