Шёпот сердца

***

      Атмосфера в Большом Зале была напряженной. Ученики, сидящие за столами своих факультетов, активно шептались между собой в надежде выяснить причину срочного собрания. Касси сидела рядом с Оминисом, который с момента их последнего разговора не проронил ни слова. — Попрошу организовать тишину! - Финеас Блэк поднял руку, привлекая всеобщее внимание. Шум постепенно сошел на нет, и в зале воцарилось гробовое молчание. Директор прочистил горло прежде, чем продолжить: — Как вы помните, в прошлом году на Хогвартс было совершено нападение. Несмотря на то, что угроза миновала, родителей многих студентов до сих пор очень беспокоит вопрос безопасности школы и ее учащихся... Некоторые студенты в недоумении стали переглядываться между собой. До Кассандры донесся шепот двух младшекурсников неподалеку: — Так и есть. Моя мать чуть с ума не сошла, когда узнала об этом. Всё лето писала письма в Министерство… Её паранойя дошла до того, что меня хотели перевести в Дурмстранг. — Да уж, не сладко тебе пришлось. — И не говори. Спасибо отцу, что я всё ещё в Хогвартсе. ... — в связи с этим, ради общего спокойствия, было принято решение о необходимости проведения в конце этого месяца дня открытых дверей, на который будут приглашены ваши родители. Оминис побледнел, палочка из его рук полетела вниз и с глухим стуком покатилась по полу, привлекая к себе внимание других учеников. — Мистер Гонт, — на скулах главы Хогвартса заходили желваки, — соизвольте проявить чудеса самообладания. — П-простите, Директор Блэк. — И поднимите уже, наконец, свою палочку! Опустившись на пол, Оминис дрожащими руками пытался на ощупь отыскать треклятую палочку, но та никак ему не поддавалась. Кассандра мягким, успокаивающим жестом коснулась плеча, заставив его тело содрогнуться от неожиданности, после чего подняла виновницу всеобщего внимания и с трепетной осторожностью вложила её в руку слизеринцу. — Спасибо...— голос Гонта был не таким, каким она привыкла его слышать - тихим, надломленным, с непривычной хрипотцой. — Ты побледнел... Все в порядке? — в её голосе слышалась беспокойство. Оминис закусил губу, оставив вопрос без ответа. Характерный скрежет ножек стула по полу заставил девушку обратить внимание к преподавательскому столу, из-за которого вышел Томас Гибсон. — Профессор Блэк, вы позволите мне сказать пару слов нашим студентам? — Да, кхм-кхм... Конечно. Передаю слово преподавателю по теории магии. — Благодарю. Мистер Гибсон подошел к кафедре и внимательно осмотрел зал, на несколько секунд задержав цепкий взгляд на Кассандре с Гонтом. — Доброго дня, ученики! — он улыбнулся присутствующим своей безупречной улыбкой. — Думаю, многим из вас уже не терпится поскорее увидеть родные лица в стенах любимой школы, поделиться с близкими своими успехами и новыми знаниями. Хочу обрадовать вас ещё одной замечательной новостью, — профессор выдержал торжественную паузу, — по завершении родительского дня всех вас будет ожидать подарок в виде Осеннего бала. Конечно, уже без родителей. Зал взорвался гулом обрадованных приятной новостью учеников. — Советую вам как следует подготовиться к этому событию. Естественно, не забывая про свои обязанности в учебе. Благодарю за внимание! Ученики проводили профессора бурными аплодисментами. За кафедру встал Финеас Блэк. — Спасибо, мистер Гибсон. Кхм... На этом собрание окончено! Можете расходиться по своим делам.

***

      Кассандра шагала по одному из многочисленных коридоров школы в сторону подземелий в компании Поппи Свитинг. Подруга всю дорогу восторженно грезила о предстоящих событиях. К слову, слизеринка её восторга не разделяла. — Поверить не могу! Я скоро увижусь с бабушкой! Да еще и бал устроят в самом начале учебного года! Кстати, ты уже успела подумать, с кем хочешь пойти? — Честно говоря, я не особо хочу туда идти. — Знаешь, порой я тебя абсолютно не понимаю, — пуффендуйка остановилась, сделав глубокий вдох. — Я думала, ты захочешь пойти на бал с Оминисом, но, наверное, не правильно поняла увиденное... Сердце Мур пропустило удар. — Ты о чем? — Да брось ты. Я же вижу, как ты на него смотришь. Потом ещё эта сцена с палочкой в Большом Зале... Да и на твой отбор в команду он явно не просто так пришел. Давай признавайся – между вами что-то есть? Слизеринка вспомнила как пол часа назад столкнулась с Гонтом в коридоре – она всё ещё слышала фантомные нотки его безумно приятного аромата в своем подсознании, перекрутила в голове каждую деталь их короткого разговора, вспомнила как чуть не утонула в его глазах. «Мерлин, какие же они красивые...» Девушка затрясла головой, прогоняя навязчивое наваждение. — Остановись, Поппи. Мы просто друзья. — Просто друзья, говоришь? Что ж, видимо, мои подозрения оказались ошибочным, — подруга заговорщически улыбнулась. — Знаешь, я тут подумала, было бы здорово если бы Гаррет пригласил меня на бал. — Уизли??? — Кассандра еле сдержала смешок. — Ну а что в этом такого? По-моему он довольно милый... Слизеринка заметила, как заалели скулы подруги. — Ну, так будь смелее. Прояви инициативу и пригласи его сама. Разговор подруг прервал пропитанный желчью голос: — Так, так, так... Вы только посмотрите на эту уморительную картину. Новенькая и её ручной барсучок. Прямо в их сторону направлялась Имельда Рейес в компании хихикающих подруг. — Небось не нарадуешься своей удаче на пробах, Мур? — слизеринка остановилась в метре от неё, с вызовом глядя в глаза. — Наслаждаешься всеобщему вниманию на факультете? — Что тебе от меня нужно, Имельда? — Да так... Просто до меня дошел весьма интересный слушок, — Рейес сделала паузу и ядовито улыбнулась, — якобы ты росла в магловском приюте. Сердце Кассандры пропустило удар, уходя в пятки. — Откуда ты... — Хах! Так и знала, что это правда! — Имельда издала ехидный смешок, переглянувшись со своими подругами. — Не долго же продлится всеобщее обожание, когда они узнают, что в Слизерине завелась грязнокровная крыса, от которой даже собственные родители отказались! Слова слизеринки были словно удар под дых. Взгляд Мур затуманило пеленой, и она почувствовала, как древняя магия начала пробуждаться, скапливаясь на кончиках пальцев. — Не смей так про нее говорить! — заступилась за подругу пуффендуйка. — А не то что, Свитинг? Натравишь на меня пушишку? — слизеринки премерзко заулюлюкали. — Заткнись, Рейес! Всем и так понятно, что ты просто завидуешь Кассандре. — Завидую? — Имельда прыснула надменным смешком, — Мерлин, было бы чему завидовать! Право, вы обе такие убогие. Древняя магия закипала внутри, готовая вырваться наружу и наказать обидчицу. Она хотела убить, разорвать её на части... Девушка сорвалась с места прежде, чем могло случиться непоправимое. Она не слышала слов подруги, брошенных ей вслед. Их заглушил остаток рассудка, панически кричавший в голове: надо бежать, бежать, бежать, бежать пока ещё есть силы сдерживаться!

***

Оминис впервые за долгое время вернулся в Крипту, в надежде найти спасение от мерзкого, тревожного предчувствия, что терзало изнутри. Абсолютно непривычная для этого места гробовая тишина обступила со всех сторон, позволяя утонуть в собственных мыслях. Крипта ещё никогда не казалось такой опустошенной. Оминис подошел к ближайшей колонне, прислонился к ней спиной и откинул голову прикрывая глаза. Пол часа назад сова принесла ему сверток от отца, в котором находись парадная мантия и письмо с весьма кратким, но многообещающим содержанием: «До встречи в конце месяца. P.s.: Надеюсь, ты меня не разочаруешь.» Как всегда, в его стиле.       Отец был жесток к нему. С поразительно ледяным безразличием он мог наблюдать как старшие братья пытают Оминиса круциатусом, выбивая спесь протеста против традиций семьи. Полные презрения слова отца зазвучали в голове диким эхом: «Запомни, щенок! Наследникам Салазара Слизерина не подобает проявлять свою слабость!» Чертов чистокровный маньяк! Гонт никогда не питал теплых чувств по отношению к родным, но тем не менее не упускал возможности воспользоваться громким именем своей семьи, если в этом была необходимость. Должна ведь быть хоть какая-то польза от такого наследия.       Знакомый скрежет потревожил покой Крипты. В помещении эхом раздался звук быстро приближающихся шагов. Слизеринец замер, стараясь по звукам опознать незваного гостя. Мимо него в остервенении пронеслась Мур. Раздался разрезающий воздух взмах палочкой, — Бомбарда! — и одна из многочисленных деревянных бочек в Крипте разлетелась в щепки. В бессильной ярости девушка посылала по целям одно боевое заклинание за другим. — Конфринго! Депульсо! Экспульсо! Слезы туманили взгляд, но она в чувствах вытирала их рукавом мантии и продолжала уничтожать всё, что могла разглядеть перед собой. В голове навязчиво звучало: «ГРЯЗНОКРОВКА! УБОГАЯ! ДАЖЕ РОДИТЕЛИ ОТКАЗАЛИСЬ!» Одна за другой бочки превращались в груду щепок, разлетавшихся по полу. Когда слезы наконец-то закончились, девушка остановилась перевести дух. Тихий шорох раздался за спиной в противоположной стороне Крипты. Рука державшая палочку, непроизвольно дернулась, готовая защищаться. — Ужасный был денек? — из тени вышел Гонт. Девушка с облегчением выдохнула, опустив палочку вниз. — Мерлин! Оминис, прости, я не услышала как ты вошел. — Я и не выходил. Ты не заметила, когда ворвалась и начала крушить всё вокруг. — он сделал несколько шагов в её сторону. Палочка в его руке мигала привычным красным огоньком, отражавшимся от тёмных стен помещения, — Может, расскажешь что произошло? Думаю, я имею право знать в чём перед тобой провинились несчастные бочки. Девушка в сердцах поведала ему о своей стычке с однокурсницей. Слизеринец помрачнел, когда его слуха коснулось самое оскорбительное в волшебном мире прозвище. — Как только у нее повернулся язык сказать подобное, — возмутился Оминис. — Это действительно ужасно.... Постой, почему ты раньше не рассказывала ни мне, ни Себу о своем прошлом? — Как-то не подвернулось возможности, — из груди девушки вырвался ироничный смешок, — ведь я весь прошлый год носилась вместе с тобой за Сэллоу и спасала волшебный мир от восстания гоблинов. Да и что тут рассказывать, — она глубоко вздохнула, наполняя легкие воздухом, — ещё младенцем меня нашли на пороге приюта. Я жила там без каких-либо намеков на магические способности, а потом, в 15 лет, магия внезапно пробудилась и профессор Фиг забрал меня в Хогвартс. Кем были мои родители - неизвестно. Маглорожденная я или нет - я не знаю... Несколько секунд Оминис молчал, обдумывая ее слова. В абсолютной тишине помещения было слышно прерывистое дыхание девушки и остро ощущалось беспокойство, которое тянуло её по нарастающей вниз. — Разве это имеет какое-то значение? — Оминис с раздражением выдохнул. — Будучи рожденным в семье прямых потомков Салазара Слизерина, я никогда не мог смириться с их безумной одержимостью статусом крови. Отцом и братьями всегда руководила слепая ненависть к маглам и маглорожденным волшебникам. Я никогда не разделял их идей, а они считали это слабостью. Оминис в чувствах заметался из стороны в сторону. Размеренный стук шагов приводил его мысли в порядок, эхом отлетая от стен. — Моя семья - сборище чистокровных маньяков, опьяненных жаждой крови и собственным статусом, Ты даже представить не можешь насколько они безумны в своей жестокости... — он болезненно съёжился своим воспоминаниям. — Меня пытали собственные братья, а Отец... Отец не повел и пальцем. Слова собеседника резкие, словно пощечина, привели девушку в чувства. Мур неподвижно наблюдала за метаниями слизеринца. Неожиданное откровение Оминиса пробудило в ней смешанные чувства, будто она сама смогла пережить большую часть его непростой жизни. — Я не могу гордиться своим наследием. Наличие чистой крови не оправдывает всех грязных поступков моей семьи, — резко остановившись, слизеринец выдержал паузу, чтобы подобрать правильные слова. — Мне не важен твой статус, Кассандра. Маглорожденная или нет - не имеет значения, ты всё равно чище любого из них! Несколько секунд девушка стояла в замешательстве, пораженная его словами. — После всего, что ты сейчас рассказал, мне стала понятна твоя реакция на слова Блэка в Большом Зале. Ты не хочешь видеть в Хогвартсе своих родителей, верно? — Отца, — поправил Оминис. — Да, абсолютно не хочу. Но он уже в кусе всего, прислал мне сову с мантией и многообещающим посланием. Чёртов больной ублюдок! — выругавшись, он медленно опустился на пол. Покрутив в пальцах палочку, продолжил, — через несколько месяцев мне исполнится 17, и я наконец-то перестану зависеть от него, разорву все связи с этой проклятой семьей, а пока... — тяжело выдохнул, — придется мириться с неизбежным. Мур подошла к слизеринцу, тихо присела на пол рядом, положив голову ему на плечо. Она хотела поддержать, стать спасительным маяком в этом непроглядно-отчаянном мраке, но не придумала ничего лучше, чем ответить откровением на его откровенность. — Знаешь, — голос девушки предательски дрогнул, — с самого детства я задаюсь вопросом: «Почему меня бросили?». Я не понимаю кто я, не понимаю, откуда у меня появились способности к древней магии и не понимаю, как я должна их контролировать... Прерывисто дыша, Оминис слушал девушку, хватаясь за каждое сказанное ей слово, словно за ниточку, способную вытащить его из глубокой ямы. — Целый год я пытаюсь найти ответы на эти вопросы, отчаянно цепляясь за каждую соломинку, но все напрасно, — девушка перешла на полушепот, признаваясь. — Я могла убить Рейес сегодня, понимаешь? Эта штука внутри меня буквально жаждала разорвать её на части... Мне страшно, Оминис! Ёе слова подействовали на слизеринца не хуже ледяного душа. Он никогда не думал, даже представить не мог что ей пришлось пережить. Весь прошлый год она носилась с их с Себастьяном проблемами, помогала, жертвовала собой, но молча держала в себе всю эту боль. Сейчас, когда она открыла ему свою душу, он чувствовал себя полным и абсолютно слепым идиотом. Отбросив все предрассудки, он заключил Мур в свои объятия. К его удивлению, та покорно уткнулась лицом ему в грудь, позволяя эмоциям вырваться наружу. — Я в абсолютном отчаянии… — её голос надрывался от слез, — Мне нужны эти ответы! Что, если в следующий раз я не смогу сдержаться и тогда... — Выброси эти мысли из своей головы, — шепча, пресек девушку Гонт, — Пойми, ты можешь потратить всю жизнь в поисках ответов на свои вопросы, а можешь принять себя, свою силу и научиться контролировать её. — Но Оминис... — она всхлипнула, вытирая слёзы рукавом мантии, — Однажды я уже убила Руквуда... — Он был негодяем и мерзавцем, — ровным тоном отрезал слизеринец, — и получил по заслугам. Его голос действовал на Мур лучше любого умиротворяющего бальзама. Оминис мягко водил рукой по её спине и растрепанным волосам, проявляя удивительную нежность и осторожность. Всё, чего он желал всем сердцем - дать чувство защищенности, которое сейчас было необходимо девушке. Кассандра чувствовала как боль отступает под его руками, растворяется, будто ингредиент в нагретом на огне котле, оставляя свое место пустоте и безмятежности.       Тишина Крипы создавала ощущение спокойствия и умиротворения. Здесь ничто не могло отвлечь и потревожить их. От ласковых прикосновений Оминиса тело девушки била мелкая дрожь. Находясь в его руках, она совершенно не думала о правилах приличия - они были ни к чему, ведь сейчас она нуждалась в нём так, как никогда раньше.       Сердца молодых людей учащенно бились от такой волнительной близости друг к другу. Оминис слушал, как прерывалось дыхание девушки каждый раз, когда он с нежностью прикасался к её спине. Он получал удовольствие от такой реакции - она будила в нем ощущения, которых он раньше не знал и не думал, что способен познать. Внезапная мысль: «Отец придет в ярость, если узнает», — с треском разбилась о другую: «Мерлин, клянусь, я готов пожертвовать всем, лишь бы просто быть рядом с ней. Плевать на отца, плевать на их глупые предрассудки и семейные ценности… В ней моё спасение и покой… И будь что будет…»       С этими мыслями он ласково провел большим пальцем по разгоряченным и мокрым от слёз щекам девушки, повернув к себе её голову. В его мутно-голубых глазах будто читалась фраза: «Всё будет хорошо», — а в её – лёгкое недоумение, трепет и одновременно доверие. Она ещё никогда не видела таких красивых глаз, а ему не нужно было зрение, чтобы видеть, насколько она прекрасна. Оминис осторожно отодвинул прядь её непослушных волос, после чего накрыл манящие и столь желанные губы своим поцелуем. К приятному удивлению слизеринца, девушка ответила взаимностью, обхватив руками его шею и позволяя им без остатка раствориться в этом моменте.       Одному Мерлину известно, как долго это длилось - они не считали минуты. Крипта умело скрывала их от посторонних глаз, дарила ощущение безнаказанности и вседозволенности, позволяя насладиться волшебством которое они только что подарили друг другу. Девушка остановилась, шумно выдыхая, прерывисто прошептала: — Оминис, подожди... — Что? — его горячее дыхание обжигало её губы, — Что-то не так? — Нет, всё замечательно, правда... — её рука заскользила вверх, касаясь его тёплой щеки. Она улыбнулась, слегка наклонилась в сторону, шепча на ушко, — Просто уже поздно, и нужно возвращаться в гостиную, пока нас не хватились. Не хотелось бы наткнуться на Пивза или кого-то из старост по пути. Слизеринец нехотя согласился, выпуская девушку из своих объятий. Мур встала на ноги, протянула руку, помогая ему подняться, осмотрелась. — Мерлин, ну и беспорядок я тут устроила. — Хорошо, что я этого не вижу. — усмехнулся Оминис, нежно касаясь её руки своими пальцами. — Просто поверь на слово, тут как будто толпу троллей обучали балету. Они одновременно засмеялись, и взмахнули палочками. — Репаро! Когда заклинание привело помещение в подобающий вид, Оминис взял Кассандру за руку и они направились к выходу из Крипты, слегка смущенные и взъерошенные. По пути в гостиную Слизерина, юные возлюбленные не обсуждали случившегося - им всё было понятно без слов.