Мальчик, которого я встретила в Выручай-комнате

Том отшатнулся и захлопнул дневник. Маленький черный журнал выглядел так, как и должен был, идеально изготовленная кожа безупречно переплетала толстые пергаментные страницы. Буквы его имени на обложке сверкали золотом. Дразнили и предупреждали о том, что находится внутри. Когда Том создал этот первый крестраж, в дневнике словно гудела магия его души. Теперь Том больше не мог почувствовать, что его душа спрятана между этих страниц. Там ничего не было. Дневник был инертным, пустым, как будто он никогда не был его драгоценным билетом к бессмертию. Единственным оставшимся признаком его абсолютной собственности на эту вещь было его имя на обложке. Том уставился на него. Он был пуст. Пуст. Руки Реддла дрожали, когда он схватил перо из своей сумки и приблизился к баночке с чернилами. Он окунул перо в чернила и начертил руну, чтобы показать скрытые записи на первой странице. Его дневник всегда впитывал чернила, выливаясь в слова, знание и его намерение. Он был главным доверенным лицом, тем, чем никто из его последователей никогда не смог бы стать. Чернила остались на странице, высохли и перманентно закрепились там. Громко тикали секунды, когда рычаги его прикроватных часов непрерывно крутились, двигая время вперед на пружинах и крошечных латунных кусочках, каким-то образом подогнанных друг под друга. Они бы продолжали отсчитывать секунды и двигаться вперед. Они бы не остановились для Тома Реддла. Он уставился на руну, которую начертил на странице, его разум отказывался воспринимать то, что он увидел. Что случилось с его крестражем? Как, черт возьми, он мог просто исчезнуть? Том переключил внимание на кольцо Гонтов, надетое на средний палец левой руки, пульсирующее темной энергией, комфортно резонирующее с магией в его венах. С кольцом все было в порядке. Почему тогда что-то было не так с дневником? Он не чувствовал ничего плохого. В рукописях, в которых он прочитал о крестражах, говорилось, что вы должны были почувствовать часть себя умирающей, когда крестраж был уничтожен. И все же, он не чувствовал себя ослабленным каким-либо образом. Не было никакого чувства потери или смерти части его души. Итак, если она не была потеряна или уничтожена, и ее явно не было в дневнике, то где была часть его души? У Тома сжалось сердце, когда он понял, что потеря его крестража может быть связана с экспериментами с темными рунами, которыми он занимался. Он не писал в дневнике с той ночи и не мог сказать, когда именно пропала часть его души. Темная магия, сильная магия, всегда требовала высокую цену от заклинателя. Это могло быть незначительным, как головная боль или череда неудач, которых вы не смогли бы избежать. Что, если его магия установила цену встречи с Гермионой из будущего, и это стоило части его души? Осколок его души на проблеск далекого будущего? Стоила ли встреча с ведьмой так дорого? Более того, почему его магия и магия его предка, Салазара Слизерина, сочли нужным совершить обмен? Горький привкус жестокого детства и очерненного злобой юношества сироты осел у него в горле. Вкус был знакомым, ярость, вышедшая на поверхность, напоминала ему старую броню, которую он надевал сотни раз. Они бросили его, Гермиону и частичку души, не так ли? Том не хотел думать об этом, но как только это началось, гнев переполнял его. Путь, ведущий по спирали во тьму, был тем, чего Том не мог контролировать. Что, если чтобы увидеть её снова, ему пришлось бы пожертвовать ещё большей частью себя самого, и этого все еще было бы чертовски недостаточно? Сколько раз он смог бы благополучно разорвать свою душу на части, прежде чем окончательно потерять себя, пытаясь удержать ту-что-пришла-не-из-его-времени? Этот удар, вдобавок ко всему остальному, стал тем, чего Том не мог вынести. Вал чистого гнева, пронзившая наследника Слизерина, превратилась в волну магии, которая захлестнула каждый дюйм его тела. Его балдахин вспыхнул огнем, обуглились гербы старосты и Хогвартса, сотканные на толстой зеленой ткани. Темный шар поглотил свет жизни, сжигая дюйм за дюймом. Другая волна вырвалась наружу, превратив его деревянный стол и стул в пепел, выжигая часть ковра, на котором стояла мебель. Пламя не коснулось его защищённого портфеля и сундука. Всё остальное сгорело дотла. Том разжал кулак и стиснул челюсть, пытаясь унять то безумие, которое свело его магию с ума. На толстом стекле окна его спальни, заглядывавшем в глубины черного озера, появилась огромная трещина. Наследник Слизерина бесстрастно наклонил голову, глядя на быстро распространяющуюся трещину. Он задавался вопросом, будут ли убиты какие-либо ученики или учителя, если темные воды озера внезапно затопят подземелья. Смогут ли защитники Хогвартса держать воду под контролем? Нет, если он ослабит их. В конце концов, будучи наследником Слизерина, он получил особую власть над замком. Хогвартс был его домом во многих отношениях, и замок признал его. Том мысленно перечислил волшебников и ведьм, у которых было достаточно таланта, чтобы избежать наводнения вовремя, настоящих выживших среди этого тупого стада. Он взвесил шансы остальных студентов, если все окна подземелья внезапно разобьются. Некоторые бы погибли, волшебники, как известно, не научились плавать, считая, что этот навык бесполезным по сравнению с их магическими способностями. Это может послужить уроком никогда не терять бдительности, даже когда они комфортно лежат в постели в самой безопасной школе в мире. Он задавался вопросом, как пройдут первые годы. Крошечная часть трещины открылась достаточно, чтобы струйка воды потекла по стеклу. Том посмотрел на свое отражение в стекле, увенчанное нимбом светящихся красными угольками занавесок, разбитое паутиной трещин. В черном отражении он выглядел как дьявол, глаза искрились от перспективы пожинать несчастные души, изменчивое отражение его тела выказывало готовность сеять хаос в собственном доме. Среди размышлений об убийстве и о том, как максимизировать масштаб бойни, прорвался отголосок здравого рассудка. Том взглянул своему образу в глаза и кивнул в знак признания и принятия увиденного им красноглазого демона. Затем последний наследник Слизерина произнес «Репаро». Стекло сомкнулось, затыкая струйку воды. Он пробормотал заклинания для восстановления защиты окон, и подтолкнул Хогвартс ускорить процесс. Хватило бы обычного Репаро, чтобы избавить его от трещин… Том признал, что был излишне задумчив. Никаких сомнений, что в этом были виноваты все те эмоции, выбивающие его из колеи. Появление ведьмы по имени Гермиона встряхнуло его. Он обнаружил за собой плаксивое поведение более чем приемлемое количество раз. Это была причина, по которой он не любил слишком много чувствовать. Проклятая сентиментальность и хаос, который она произвела на его излишне проницательный разум. Ему нужно было укрепить оборону, отбросить все опасные вещи и ясно мыслить. Он добавил пропавший крестраж в растущий список переменных в своих расчетах путешествий во времени. Чтобы избежать неприятных сюрпризов, он должен был выяснить, что случилось с его душой, прежде чем экспериментировать с большим количеством фрагментов. Его душа, его кровь, его наследие были драгоценны. Он бы не потерял их по прихоти судьбы. Это было обещание, которое он дал себе много лет назад, и он собирался сдержать его. Реддл знал, что часть души не была уничтожена. Просто ее больше не было в дневнике. Он вспомнил, что читал что-то об отслеживании вещей, пропитанных магией. Ему нужно было снова прочесть эту книгу в Запретной секции и убедиться, что он на верном пути. Он встал и покинул безнадежные развалины своей комнаты. Он легко нашел древний том в Запретной секции библиотеки. Было непохоже, что кто-то еще читал или изучал такие малоизвестные книги, кроме него. Он осторожно донес ее до кресла, бросил сильное заклинание конфиденциальности вокруг себя и принялся читать. Спустя три часа и четыре темных книги, Том сформулировал разумный план поиска своей души. Разумеется, в книгах упоминалось отслеживание объектов, содержащих магическую кровь или магические подписи, через кровавые жертвоприношения. Он предположил, что души не должны так сильно отличаться. Затем ему нужно было выяснить, что стало бы достойной магической жертвой, которая смогла бы придать заклинанию силу, достаточную, чтобы привести его к местоположению недостающей части его души. Он решил начать испытания с жертвоприношения магических существ и проверить некоторые из своих теорий. Его рыцарям следовало бы снова зайти по колено в практическое применение темной магии. Беспроигрышный вариант. На следующую ночь Том Реддл стоял перед своими рыцарями, просвещая их о прелестях темной магии, которую он считал необходимой, чтобы они достаточно поняли, что им предстоит сделать. Он сохранил истинную цель ритуала, отследить часть его души, в тайне, рассказывая остальным слизеринцам, что они и практикуют и совершенствуют магию, необходимую для путешествия во времени. — В сочетании с нашими парадоксальными вычислениями, ритуал, который мы будем практиковать, это способ путешествовать назад во времени. Это редкое произведение искусства, этот ритуал, он извлекает маленькие кусочки жизни из живых и превращает его в колоссальный удар магии. Эта магия, когда она под контролем, может сотворить то, что никто не считает возможным. Рыцари выглядели несколько взволнованными. Они знали о какой-то темной магии, в которую Том углублялся в прошлом. Эксперименты их господина всегда заставляли волосы вставать дыбом, всегда запрещенные и опасные для человека. Страх перед ним и его магией был здоровой эмоцией, которую они культивировали многие годы. — Сколько жизни нужно для этого ритуала, Милорд? — Поинтересовался Нотт. — Сколько потребуется. Мы узнаем, — улыбнулся Том. — Как мы собираем жизнь? — Спросил Блэк, чтобы не остаться в стороне, или чтобы Том не подумал, что он бездельничает. — Мы собираемся попробовать этот ритуал с нашей кровью. Если этого недостаточно, мы добавляем к заклинанию жертвы существ. — Есть ли вероятность провала? — Спросил Абраксас, костяшки побелели от того, как крепко он сжимал свою палочку. — О, приободрись, Бракс, — ухмыльнулся Том своему лучшему другу, — провал всегда возможен. Мы должны проверить это, разумеется. Информация об этом ритуале мало доступна, и случаи его использования не были задокументированы. Нам приходится выполнять тяжелую работу. Я уверен, что мы добьемся успеха, — ответил Том. — Конечно, Милорд, — кивнули мальчики, некоторые склонили головы, чтобы попытаться скрыть панику в глазах или гримасы на лицах. Тем не менее, все они были преданы своему делу и исследованиям Темных Искусств. Они были важны для планов Тома и не не предали бы его. Он бы позаботился об этом. — Чем мы собираемся принести в жертву? — Спросил Долохов, ликование сочилось из каждого слова. Среди них Долохов был психом, который преследовал, а затем убивал существо без причины, искренне наслаждаясь происходящим. Чем извращеннее, тем лучше. — Наша волшебная кровь, отданная добровольно, заливается воском и сжигается свечами. Вместе мы смогли бы извлечь достаточно магии, чтобы один раз привести в действие маховик времени, — ответил Реддл, наслаждаясь побелевшими лицами вокруг него, — если это не удастся, мы продвинемся к волшебным существам. Акромантулы, фестралы… эльфы. Рыцари молчали, впитывая все, что им говорил их лидер. Никто не возражал. Куда бы ни пошел Том Реддл, они следовали за ним. — Мы начнем в день Всех Святых, — объявил Том. — Да, Милорд, пробормотали его последователи. Они начали в день Всех Святых. И не смогли провести ритуал одной только кровью. Итак, Реддл выбрал следующую лучшую ночь и следующую жертву. И следующую…

…

Это была еще одна темная безлунная ночь, когда слизеринцы нарушили комендантский час и, одетые в едва различимые темные мантии, спокойно направились в Запретный лес. Слизеринцы ждали, пока доберутся до знакомой им поляны, пройдя примерно километр, прежде чем избавиться от своих дезиллюминационных чар. Блэк избавился от нескольких сорняков, растущих в нетронутой грязи. Малфой и Нотт начали обозначать точки восьмиугольника черными свечами, сходящимися в круг из костей в центре. Кровь была смешана с грязью в кругу из костей, остатки от их предыдущих попыток ритуала, когда они принесли в жертву акромантула. Это было пустой тратой в глазах Тома, потому что магия, изгнанная из огромного паука, не дала достаточно энергии заклинанию, чтобы получить то, что они искали. Его рыцари не знали, что именно они искали. Они думали, что все это было частью попыток заглянуть в будущее и отправиться в путешествие во времени. Том не чувствовал необходимости опровергать их предположения. Сегодня они готовы были пойти на жертву и использовать фестрала вместо пауков. Нежные существа, каковыми они были, в плане волшебного потенциала также были на голову выше своих восьминогих собратьев. Ранее в тот день Том выманил стареющего самца из стада и оставил его недалеко от места проведения их ритуала. Теперь, он левитировал существо в центр восьмиугольника, внутрь круга из костей. Остальные начали занимать позиции, в то время как староста присел, чтобы нарисовать руны, соединяющие волшебников друг с другом и с магическим кругом костей, который они подготовили. Кости были особенными. Каждый из волшебников совершил набег на родовые склепы и «позаимствовал» мощи своих предков. — Джентельмены, будьте добры, — жестикулировал Том, обращаясь к семи точкам на восьмиугольнике, — помните, не прекращайте скандировать, не выходите из круга. Круг перенесет боль и магию, но я защищу вас от смерти. Я не могу обещать того же, если вы покинете свою позицию. Все рыцари мрачно кивнули, заняли свои места и подняли палочки, как и их господин. Одетые в плащ и капюшон, освещенные зачарованными черными пылающими свечами, они выглядели демонически зловеще. Том взмахнул палочкой и глубоко ранил бок фестрала. Зверь издал хрип, когда кровь потекла из раны. Все они начали петь заклинание, которое выучили в совершенстве. Фестрал попытался поднять свои костяные крылья, но его попытка к бегству была сорвала силовым кругом. На участников обрушилась боль и отчаянное смятение, отражение того, что чувствовало животное. Это была связь, выкованная из рун, вырезанных на костях. Они уже проходили через это раньше, с акромантулом, но магическая сила фестрала была десятикратной, как и его осознание страданий. Именно по этой причине им пришлось проводить свой ритуал без использования, скажем, единорога в первый раз. Тем не менее, даже подготовленных к боли, именно растущая уверенность в собственной смерти потрясла их всех. Ритуал по завершении этой части был достаточно простым. Магия крови волшебника или ведьмы, закрепленная и усиленная рунами на костях их предков, связана с магией жертвенного существа в круге, опять же через кровь. Замыкание цикла воссоздало бесконечный круг от мертвых к живым и снова к мертвым. То, что было заложено и заколдовано в круге проводником, Томом в данном случае, сбылось, магический удар привел это в исполнение. Заклинатель мог убить свой шабаш, если бы они пожадничали, используя магию. Том решил не поскупиться, пока они все еще пробуют формы ритуала, которые в наибольшей степени соответствуют его потребностям. Наследник Слизерина поднял руку, не державшую палочку, и, не переставая скандировать, он невербально и без палочки начал вытягивать струю крови из фестрала. Поток мчался по воздуху, достигая костей предков, где начертил руны отслеживающего заклинания, завершая финальную часть цикла. Багровые линии собирали всю их магию, направляя ее в фестрала. Зверь заржал в агонии, и волшебники вздрогнули от ответной реакции, которую они почувствовали. Они продолжали поддерживать заклинание словами и магией. Эйвери, Лестрейндж и Мальсибер упали на колени в агонии от фантомных болей, которые они ощущали по всему телу, но не переставали повторять слова, которые они тренировались произносить даже во сне. Абраксас задрожал от усталости и поплотнее запахнул мантию, чтобы оставаться в сознании и продолжить скандировать. Глаза Блэка и Долохова приобрели идентичный маниакальный блеск, когда они направили свою магию в темный ритуал, садистски наслаждаясь медленной смертью существа. Нотт стоял спокойно с пустым бескровным выражением лица, его рукава были закатаны, чтобы держать палочку в обеих руках, направляя в центр. Глаза Тома Реддла были красными, как и его забрызганное лицо, пот смешался с кровью фестрала, придавая ему дьявольский вид. Существо сотрясалось в последних судорогах, проецируя свое страдание на восьми волшебниках, связанных с ним внутри восьмиугольника. Они все чувствовали, как мир темнеет с каждым тяжелым вздохом, как будто их разум растворяется и разлагается изнутри, как будто каждый из них умирал вместе с фестралом. В конце концов, Том взмахнул рукой, чтобы заставить замолчать остальных, и завершил обряд, произнеся последнюю часть заклинания. Семь слизеринцев упали, как марионетки, у которых оборвали ниточки, когда Том увидел, как кровь в воздухе устремилась к центру и начала сливаться в руны. Если бы Том не так значительно преуспел в изучении древних рун, он бы не заметил, какую форму приняла кровь за те несколько секунд, когда он заканчивал произносить последние слова заклинания. Как бы то ни было, Том узнал название места, скрытого в нотациях, вместе с точным указанием времени года и состоянием луны, складывавшихся в точную дату. Он спрятал это в сейф своих воспоминаний и отключился вместе со своими рыцарями. Пройдет несколько дней, прежде чем кто-нибудь из них сможет использовать свою магию без боли. Им всем понадобилась недюжинная смекалка, чтобы одурачить своих однокурсников и учителей, чтобы они не заметили их ослабленных магических ядер и продолжили заниматься своими делами. Староста был первым, кто вернул свою силу. Остальные не торопились и последовали в более спокойном темпе.