Томительное ожидание

— Пустынники в последнее время ведут себя слишком нагло, — говорит аль-Хайтам, не поднимая взгляд от бумаг. Сайно отвечает тихим: — Понял. Аль-Хайтам перелистывает страницы толстого журнала, хотя в этом нет никакого смысла: они пусты. Все, что нужно сказать Сайно, он держит в голове. Лучше чтобы никто не знал, зачем в этот раз он отправляется в пустыню. Аль-Хайтам не то чтобы совсем не доверяет никому из оставшихся в Академии, но осторожность не помешает. Просто на всякий случай. Кавех говорит, что он стал слишком мнительным и совсем невыносимым, будто раньше он был открытым, прям душой компании. На деле еще не так давно он даже Сайно не доверял до конца, а потом изменилось многое. Слишком многое. И об этом он тоже хочет сказать. Он так долго тянул, но встал сегодня с ощущением: или сейчас, или никогда. Одна проблема: язык ворочается с таким трудом, что «сейчас» грозит превратиться в «никогда». Он перелистывает еще несколько страниц — шуршание бумаги успокаивает. Наверное, он выглядит очень тупо, но поднять взгляд и проверить, с каким выражением Сайно смотрит на него, нет никаких сил. Тот стоит возле стола, аль-Хайтам видит бедра и торс — его обнаженную часть, — и даже этого слишком много. Присутствие Сайно почему-то всегда ощущается очень остро, даже когда он молчит и не шевелится, от него исходит такая мощная энергия, которую аль-Хайтам чувствует всем существом. Наверное, это не в Сайно дело, наверное, проблема в самом аль-Хайтаме. — На западе пустыни нашли какие-то руины. Конечно, их закрыли от местных и охраняют, но ты знаешь, никогда нельзя быть уверенными, что никто не проникнет внутрь. Нужно бы проверить, что там, и, если необходимо, запечатать навсегда. — Ага, — отвечает Сайно так же тихо. Он не торопит, терпеливо ждет, пока аль-Хайтам закончит и отпустит его. В пустыню он вернется уже завтра, на какой срок — непонятно, учитывая, сколько всего нужно сделать, месяц, не меньше. Для Сайно это привычно, он и так большую часть своей жизни проводит в пустыне. У аль-Хайтама мысли о таком длинном сроке неожиданно оседают горечью на языке. — Ходят слухи, что в деревне Аару завелся какой-то нечистый на руку торговец, который сильно портит жизнь местным. Скорее всего, это просто слухи... — Я проверю, — говорит Сайно ровно. Это в принципе все, что аль-Хайтам хотел сказать. Почти. Он закрывает журнал, по-прежнему не поднимает на Сайно взгляд. — Будь осторожен, не рискуй понапрасну и, если станет слишком опасно, посылай за помощью, — напутствует аль-Хайтам, хотя это бесполезно. Во-первых, Сайно не беззащитный ребенок, он уже много раз доказал, что в одиночку способен на то, что многие не смогут сделать толпой. Во-вторых, он все равно не послушает и скорее рискнет собой, чем кого-то еще подвергнет опасности. В-третьих, аль-Хайтаму не пристало говорить что-то подобное, в конце концов, он ему не нянька и вообще, они не так уж и близки. Кстати об этом. — Я тебя люблю, — добавляет аль-Хайтам таким же тоном, каким до этого перечислял список заданий. — Смотри, чтобы солнцем голову не напекло. Можешь идти, — заканчивает он, прожигая взглядом несчастный журнал. Сайно разворачивается и выходит, тихо щелкает замок. Аль-Хайтам откидывается на спинку кресла и прикрывает глаза, мысленно перебирая список дел на сегодня. Дверь с легким скрипом открывается снова, Сайно засовывает голову в кабинет и переспрашивает: — Что ты только что сказал? — Смотри, чтобы солнцем голову не напекло, можешь идти, — аль-Хайтам послушно повторяет последнюю фразу. Сайно задумывается на мгновение, а потом кивает и снова закрывает дверь. День только начинается, а аль-Хайтам уже чувствует себя немного уставшим.