Томительное ожидание

Солнце клонится к горизонту, когда аль-Хайтам покидает свой кабинет, чтобы хоть немного размяться. Выходит на улицу и на мгновение щурится от все еще яркого света. Сайно, наверное, уже на полпути к пустыне. Он предпочитает не задерживаться лишний раз в Сумеру, а все необходимые вещи и оружие практически всегда носит при себе. Тем более он знал, что его ждут задания в пустыне, наверняка подготовился заранее. Аль-Хайтам пустыню не любит, но пост великого мудреца не любит больше, так что сейчас предпочел бы шагать в ногу с Сайно, утопая в песках и поджариваясь на обжигающем солнце, а не возвращаться в душный кабинет и перебирать бумаги, оставленные Азаром. Бесполезные документы, в которых нет ничего, что касалось бы его безумного плана — и хорошо, задача аль-Хайтама в том и состоит, чтобы вычистить всю информацию из Академии. Азар был очень осторожен, но аль-Хайтам все равно на всякий случай решил все проверить и лишний раз убедиться, что ничего не сохранилось. В конце концов, пусть он и освободил мудрецов, которые изначально не согласились с Азаром, посадил на их место тех, кто с Азаром согласился, но нельзя быть уверенным, что не осталось в этих стенах его безумных последователей. То, что теперь на их стороне архонт, немного успокаивает, но полностью расслабиться аль-Хайтам себе не позволяет. И потому, что не может до конца — за редким исключением — доверять людям, и потому, что даже матры не могут уследить за всеми, и потому, что устав Академии нарушался уже не раз и будет нарушаться и в будущем, вопрос в том, успеет ли он — или кто-то вместо него — остановить очередных безумцев до того, как станет слишком поздно, еще и Сайно опять в пустыню свалил, пусть аль-Хайтам его туда и отправил, но только потому, что знал, как сильно тот ее любит. Ну еще и потому, что Сайно как раз и есть то исключение из списка людей, которым аль-Хайтам не доверяет или доверяет совсем немного: ему он и свою жизнь доверил бы, даже несмотря на то, что Сайно открыто и глядя в глаза как-то сказал ему, что, если понадобится, он и аль-Хайтама убьет. Что ж, это просто отлично, на самом деле, если аль-Хайтам сам сойдет с ума, есть кому его остановить. А он точно сходит с ума. Правда, по другому поводу. Он не хочет нарушить устав Академии, не хочет оживить царя Дешрета, не хочет создать нового архонта или наделить механизмы разумом. Он просто хочет затащить к себе в постель Сайно, разложить его на простынях и не давать спать всю ночь приятными для обоих способами, и это даже хуже, хотя никаких правил Академии и не нарушает. Вроде. Интересно, есть там что-то про отношения великого мудреца и генерала махаматры? Наверное, это неправильно, наверное, это будет вредить всем, ведь чувства часто убивают беспристрастность и умение рационально мыслить, убивают самым жестоким образом, выкручивая суставы, сдавливая грудную клетку до боли, сжимая внутренности до тошноты. Потрясающие, в общем, ощущения, аль-Хайтам к ним явно не привык и не понимает, что с ними делать. Не понимает даже, когда все началось. Тогда ли, когда Сайно напал на него в пустыне, и хотя дрались они на равных, потом сказал, что если бы хотел убить, то сделал бы это, и аль-Хайтам ему поверил? Наверное, он и правда не сумел бы с ним справиться, куда ученому тягаться с генералом, одно имя которого наводит страх и который может в одиночку арестовать кучу людей. Аль-Хайтам не считает себя слабаком, но может рационально оценивать силы и признавать чужое превосходство. Быть может, именно Сайно разложил бы его на постели. Этот вариант тоже звучит отлично. Если честно, этот вариант звучит как быстрое передергивание где-то в темном углу Академии. А ведь аль-Хайтам так хорошо держался. Иногда даже целый день умудрялся не думать о Сайно. Но теперь, когда он признался, не получил никакого ответа и Сайно ушел, внутри будто плотину прорвало и поток из мыслей хлынул в и так перегруженный повседневными заботами мозг. Хлынул, и больше его не остановить. Аль-Хайтам уже несколько минут смотрит на испещренный числами журнал и не понимает, то ли это сложный шифр, то ли бухгалтерская книга, то ли неизвестные ему вычисления. Он решает разобраться с этими записями позже, быть может, даже показать их Нахиде — она хоть и провела сотни лет в заточении, благодаря своим способностям явно превосходит по знаниям аль-Хайтама да и любого другого человека в Академии. Быть может, она даже помогла бы разобраться с чувствами аль-Хайтама. Нет, это было бы неприемлемо, если бы он решился поговорить об этом с с архонтом. С другой стороны, молятся же люди богам, делятся своими переживаниями, тем, что на душе, почему же разговор с Нахидой — это совсем другое? Потому что она точно будет слушать и слышать? Вполне возможно. Да и что ей сказать? Аль-Хайтам даже мысленно ничего связного сформулировать не может. Трясет головой, подтягивает к себе следующую книгу. В ней — перечень студентов даршана Хараватат и краткие пометки, кто в чем хорош. Наверное, где-то в этом журнале есть и о нем информация. И, возможно, о Сайно. Аль-Хайтам не уверен точно, на каком даршане учился Сайно, они разминулись с ним на несколько лет, но если верить слухам, то там же, где проходил обучение и сам аль-Хайтам. И почему он даже не удосужился спросить? С другой стороны, почему это важно? Сайно сам себя выгнал со службы в Академии, потом, правда, сам себя и вернул, убедив аль-Хайтама в том, что ему понадобится помощь, охранник, друг. Как будто аль-Хайтама нужно было убеждать. Быть может, все началось именно тогда? Когда их план сработал, когда они небольшой командой выступили против такой махины, как Академия, и победили. Аль-Хатам хоть и был уверен в успехе, иначе не перешел бы к решительным действиям, но все-таки вздохнул с облегчением. А теперь эта махина в какой-то степени свалилась на его плечи и мешает дышать. Или это отсутствие ответа так сказывается? Он, конечно, не ожидал, что Сайно кинется ему на шею или признается, или сделает хоть что-то. Если бы аль-Хайтам ждал от него ответных действий, он бы признался совсем иначе, не между делом, забивая эфир и голову Сайно текущими делами. Так смысл теперь переживать? Он просто хотел облегчить душу, ни к чему не обязывая другого человека. Вот только легче не стало, стало в разы хуже. Такого поворота аль-Хайтам не ожидал. Как и того, что работать нормально после ухода Сайно он не сможет. Сдавшись окончательно, он собирает оставшиеся записи, журналы и книги, прячет, решив закончить в другой день, и необычно рано уходит из Академии.