Томительное ожидание

За этой картой и застает Сайно. Сайно сидит в его кабинете и смотрит на нарисованную пустыню. Аль-Хайтам замирает в дверях и ждет, пока видение исчезнет. Галлюцинациями он еще не страдал. Пусть кошмары так и не прекратились, они никогда не перетекали в реальный мир: Сайно не чудился ему за каждым углом, не слышался его голос или мягкие шаги, уж точно он не сидел за его столом в его кресле и не склонялся над картой. Аль-Хайтам трет глаза и думает, что это всего его доконало. Видение поднимает голову и приветствует кивком. Аль-Хайтам оглядывается, закрывает за собой дверь — если он будет разговаривать сам с собой, лучше чтобы этого никто не видел и не слышал, — и проходит к столу. — Привет, — говорит Сайно и добавляет: — Я вернулся. Аль-Хайтаму хочется подлететь к нему, схватить за руку, обнять, почувствовать — убедиться, — что он реально здесь. Ничего этого он, конечно же, не делает. Все еще ждет, что видение исчезнет, растворится, оставив после себя опустошающее ничего. Насколько же сильно он сходил с ума все это время. — Неплохой маршрут, правда, ты забыл несколько мест, — замечает Сайно пересаживается на стул для посетителей. — Так и будешь стоять? Аль-Хайтам падает в кресло и чувствует тепло. Сайно и правда здесь. Смотрит на карту — на ней еще несколько пометок, сделанных чужой рукой. — Это места, где я бываю чаще всего, — поясняет Сайно. Аль-Хайтам их тщательно запоминает: если Сайно снова пропадет, у него будет больше шансов его найти. Но сейчас это неважно, потому что он здесь. На самом деле здесь. Облегчение и страх смешиваются во что-то непонятное, давят изнутри. Аль-Хайтам накрывает лицо ладонями и трет глаза, пока Сайно коротко рассказывает о проделанной работе. Он потом напишет полный отчет, и аль-Хайтам его внимательно изучит, но сейчас он с трудом воспринимает, что тот говорит, сердце гулко бьется, кровь шумит в ушах, пальцы покалывает от желания прикоснуться, внутри все сжимается от нахлынувших чувств — все это не помогает сосредоточиться. — ...руины пока охраняют матры, думаю, тебе захочется на них взглянуть. Можем сходить туда вместе, я нашел короткий путь — это не займет много времени. Аль-Хайтам с трудом вылавливает из речи «сходить вместе» и думает, что Сайно не собирается от него прятаться, и это хорошо. — Прости, что все это заняло столько времени, — говорит Сайно, и аль-Хайтам не понимает, зачем тот извиняется, если никто его ни в чем не обвинял. — Но я сделал все, что ты мне поручил, хотя надо бы перепроверить. Повтори, что ты мне тогда сказал? — Пустынники в последнее время ведут себя слишком нагло. На западе пустыни нашли какие-то руины, нужно бы проверить, что там, и, если необходимо, запечатать навсегда. Ходят слухи, что в деревне Аару завелся какой-то нечистый на руку торговец, который сильно портит жизнь местным. Будь осторожен, не рискуй понапрасну и, если станет слишком опасно, посылай за помощью. Я тебя люблю. Смотри, чтобы солнцем голову не напекло. Можешь идти, — повторяет аль-Хайтам. Он все помнит настолько хорошо, будто сказанные в тот день слова навсегда были выжжены в его мозгу. — Руины проверил, — перечисляет Сайно, загибая палец, — про торговца были не слухи, но ничего серьезного, я опишу в отчете. — Он загибает еще один палец. — C пустынниками разобрался, особо ретивые уже в тюрьме, остальные пообещали вести себя прилично. Аль-Хайтаму очень интересно было бы посмотреть, как Сайно этого добился. Так подумать, ему в целом было бы очень интересно еще раз поработать с Сайно. — Понапрасну не рисковал, — продолжает Сайно, — опасно не было, за помощью не посылал. Голову не напекло. Аль-Хайтаму почти смешно от того, с каким серьезным видом Сайно все это говорит. Кажется, он стал еще смуглее, видимых ран нет, разве что несколько синяков выделяются на коже еще более темными пятнами, да волосы стали немного длиннее — только это напоминает о том, как долго его не было. — Что еще? — Сайно задумывается или делает вид, что задумывается. — Кажется, я что-то упустил. — Он пристально смотрит на аль-Хайтама. — Не повторишь еще раз? Аль-Хайтам сглатывает, прекрасно понимая, о чем именно говорит Сайно. — Ну? — поторапливает тот. — Я тебя люблю. — Аль-Хайтам сдается без боя и понимает, что это никуда не делось. И теперь у него есть шанс все прояснить, и он не боится получить отказ — это все еще лучше той неопределенности, которая грызла его все это время. — Это правда? — спрашивает Сайно. — А я похож на лжеца? — Нет, — с серьезным видом отвечает Сайно и смотрит, смотрит, смотрит. Аль-Хайтаму неловко под этим взглядом, а еще — жарко, будто Сайно принес с собой кусочек пустыни. — Если тебя это смущает или пугает, или ты не определился и пока не хочешь отвечать, или точно знаешь, что не чувствуешь ничего ко мне, я пойму и не буду тебя доставать, только не бросай Сумеру, ты здесь нужен, — выпаливает аль-Хайтам: не может ничего сделать с желанием вывалить все, о чем думал три месяца. — Можно тебя поцеловать? — спрашивает Сайно, и это совсем не то, чего ожидал аль-Хайтам. Он думал об их разговоре, представлял разные варианты развития событий, даже просчитывал, что отвечать и как действовать, но никак не ждал такого вопроса. Он только кивает, а Сайно вмиг оказывается рядом и целует. Его губы сухие и обветренные после пустыни, не мягкие, как аль-Хайтам себе представлял, и целует он как-то неумело и неловко, может, опасаясь, давая шанс передумать и оттолкнуть. Вот только аль-Хайтам вообще не собирается передумывать. Обнимает за талию, с трепетом прикасаясь к обнаженной коже, и целует глубже, толкаясь в рот языком. И Сайно — этого можно было ждать три месяца, хоть полгода, хоть год — перекидывает ногу через бедра и оказывается у аль-Хайтама на коленях, прижимаясь еще ближе, целуя глубоко и жадно. И все это намного лучше, чем аль-Хайтам мог вообразить. И он точно принес с собой жар пустыни, потому что без него — в кабинете аль-Хайтама никогда не бывало так душно, без него кожа под одеждой не горела. Без него все было не так. Аль-Хайтам отстраняется и смотрит на него немного осоловело, обнимая ладонями за щеки. — Что это значит? — спрашивает он. — Что я тебя тоже, — отвечает Сайно, оставляя еще один легкий поцелуй в уголке губ. Дверь тихо скрипит и в кабинет вваливается Кавех с громким: — Кажется, я видел Сайно... И замирает, глядя на них. Аль-Хайтаму с одной стороны неловко, с другой — отпустить сейчас Сайно кажется невозможной задачей. Так что он прижимает его поближе и недобро смотрит на Кавеха, ожидая язвительных комментариев. Но тот только округляет губы и выдает удивленное: — О, вижу, вы уже встретились, теперь я могу спокойно пойти домой. И уходит, закрывая дверь, и аль-Хайтам вообще ничего не понимает. — Я просил его приглядеть за тобой, пока меня не будет. И Тигнари тоже. Теперь понятно, откуда взялась вся эта забота и почему Тигнари его ждал и так много времени проводил в Академии. — Думал, я без тебя не справлюсь? — Аль-Хайтам вопросительно выгибает бровь. Сайно пожимает плечами. — Я решил перестраховаться. Аль-Хайтам улыбается и гладит пальцами шею. — Обещай, что больше не уйдешь так надолго, — просит он. — Я не могу этого обещать, — говорит Сайно. — Но обещаю, что всегда буду к тебе возвращаться. Этого в принципе достаточно. В голове звучит «он всегда выполняет обещания» голосом Тигнари, напряжение отпускает окончательно, и аль-Хайтам тянется за еще одним поцелуем, думая, что стоит закрыть дверь. Еще стоит отправить Сайно писать отчеты и все-таки их просмотреть, закончить важные дела, о которых он забыл в последнее время, и сделать еще кучу всего. Но все это потом, решает он, плавясь в неторопливых поцелуях. Наконец-то все так, как должно быть. Наконец-то все хорошо.