Параллель

T3NZU — Balenciaga

Белые с иллюминаторами двери вели в просторный светлый комплекс размером с аквапарк, почему-то именуемый спортзалом. К своему стыду, крутя головой по сторонам, я уже почти не слушала Розарию. Вдоль бассейнов, наполненных до краёв, бежали искрящиеся на свету водные дорожки-лабиринты. За прозрачной стеной находились тренажёрный зал и игровое поле. Там, где мы шли, я насчитала восемь столиков и девять кофе-автоматов, сбоку были раздевалки. Кругом стояли пальмы в кадках, и кое-где вода была подсвечена. Присев на корточки, немного зачерпнула. Тёплая, почти горячая. Неудивительно, что сюда ходят на свидания! Смотрителей я почему-то не увидела, и мысли, что закрались в голову, вогнали меня в ступор. Зажмурившись, мотнула головой, ну потому как всё-таки, в конце концов, навряд ли Дилюк с девушкой уединялись где-нибудь в кабинке… Скорее, пили кофе! Мой мозг, однако, говорил другое, я спрятала лицо в ладонях, а, отняв руки от лица, помчалась за Розарией, которая уже ушла вперёд. Нельзя про них так думать! Да и вообще ни про кого нельзя, меня ведь не касается… — Красиво очень-очень! — воскликнула я, подбегая. Розария стояла у круглой бирюзового цвета кабинки, снисходительно улыбаясь. — Проходи. Я заскочила внутрь. Кабина бесшумно взмыла вверх и остановилась на последнем пятом этаже. — Рада, что лифт есть! — заметила я, выскакивая. На всякий случай поискала глазами лестницу, но не нашла. — Твоим сверстникам так вообще раздолье, — откликнулась Розария. — Не застревай они всё время парочками, и этому лифту цены бы не было! — Эмм… Воображение подкинуло несколько картинок с целующимися персонажами, и я непроизвольно вспомнила про одно видео. Я тогда как раз писала про Альбедо и, как бы глупо ни звучало, немного ревновала его, как персонажа своей истории, к Розарии. К учебному помещению с интерактивной доской и одиночными партами примыкал коридорчик, ведущий в личные комнаты преподавателя. Квартира-студия, оборудованная по последнему слову техники, с такой же бело-чёрной мебелью, коврами, барной стойкой от нашей отличалась хаотично устилающими стол эскизами, изящно вытянутыми статуэтками на полках и манекенами в плащах и платьях. Я потянула за атласную ленту на шляпке манекена, но под укоряющим взглядом села на предложенный стул. — Я запрещаю студентам что-либо здесь трогать, — пояснила Розария, подходя к шкафу.— Периодически они ко мне заглядывают, как правило, болтаем ни о чём, но мне интересно послушать бывает, что они думают об образовательном процессе… Так. Давай ты примеришь вот это, и посмотрим с тобой. Есть такое же светло-голубое! — Спасибо, мне нравится, беру его, — машинально откликнулась я. Слова Розарии о навещающих её студентах сбивали с толку. Значит, я всё-таки права, и на мой счёт в плане взаимоотношений с ними всеми она заблуждается! Ну, подумаешь, засиживаются вечерами, где не следует… Не от хорошей жизни люди иногда хватаются за что покрепче, к сожалению. Нельзя так… Всё равно нельзя! Есть ведь и другие способы! — Примеришь сразу? — Вопрос вывел меня из задумчивости. — Н-нет, лучше позже! — улыбнулась я и, спохватившись, поблагодарила. — Голубое не посмотришь? — с сожалением спросила Розария. — Спасибо большое! Посмотрю… Но возьму, скорее всего, это! Мне цвет нравится. — Под глаза тебе, — кивнула Розария, перебирая платья. Разглаживая воланы, я издалека рассматривала содержимое шкафа, когда взгляд зацепился за знакомый белый наряд с шарфиком… Платье Люмин. Я вскочила. — Простите… Не могли бы вы показать мне белое? Розария с неестественной улыбкой задвинула створку. Не стоило спрашивать! Я спешно села, прижимая к груди платье. Розария поправила накидку на манекене. — Не помню, куда я голубое дела. Давай так. Ты примеришь зелёное, а если что-то не понравится, заглянешь вечером, и мы с тобой его на голубое поменяем, идёт? — Х-хорошо! Спасибо, что позвали! — Всего хорошего. Не забудь про обед! Столы накроют к часу. Мысли о Путешественнице не отпускали до самого номера. Неужели же она успела побывать здесь? Иначе откуда платье?! Тут я, правда, осознала, что ключей, вернее, карточки, видимо, их заменяющей, которая лежала на столе, с собой я не взяла. Платье на плечиках повесила на дверь, бегать с ним по коридорам было бы ужасно неудобно. Искать Аделинду не стала и, побродив по второму этажу, по-прежнему пустому, начала спускаться, но на последних ступеньках так и обмерла. Фойе не пустовало больше. Две студентки у стенда обсуждали расписание, а я едва не выронила сумку, которую сняла с плеча, чтобы до конца закрыть. В рыжеволосой девушке с кудрями до плеч, ярким макияжем и платье в обтяжку я признала Донну, а рядом с ней в кепке, ботах на шнуровке, парке и шортах крутилась Ху Тао. Подойдя к ним, скользнула взглядом по строчкам расписания. Уши будто заложило ватой из-за стучащего в висках: Знакомиться сейчас или пока не надо? У себя на факультете человеком я была известным, отлично училась и везде участвовала. В учебные, творческие, рабочие коллективы я без проблем вливалась, однако в обыденной жизни в компании ровесников мне было одиноко, поэтому я и рвалась здесь на учёбу, в привычную среду! — Амм… Привет, — поборов смущение, решилась я. — О, приветик! — Ху Тао протянула руку, которую я с благодарностью пожала. Мы познакомились. Донна руки протягивать не стала. Зевнув, сообщила своё имя и ушла. Обрадованная, что можно, наконец, расслабиться в компании дружелюбно настроенного лица, я принялась болтать. — Не знаю точно, но, может, буду здесь учиться с вами! Ну, то есть, поучусь какое-то время. Ты не подскажешь, как здесь распределяют по факультетам?.. Они как-то разделяются по зданиям? И где ты сама учишься? И, кстати, классная кепка! Ну что поделать, когда в голове роится столько мыслей, а расспросить Розарию я толком не успела?! — Тсс! — Задорно подмигнув, Ху Тао повела рукой по воздуху и выудила из рукава парки яркие фломастеры. — Дарю! — Торжественно кланяясь, она протянула их мне. — С первым днём в академии! Сбитая с толку, подарок я, конечно, приняла, но не успело из меня вырваться и слова благодарности, как Ху Тао убежала. По коридору разнёсся её заливистый смех. На душе у меня потеплело. Может быть, станем подругами… Под цоканье каблуков я открыла сумку, чтобы убрать дареное. Сухо кивнувшая мне Мона, резко остановившись, обернулась. От пристального взгляда захотелось малодушно дать дёру и припустить следом за Ху Тао. — Откуда они у тебя? — Ткнув пальцем в один из фломастеров, Мона пытливо на меня посмотрела. Моргнув, я отвела взгляд. Переглядки с ней пришлись мне не к душе. — Отвечай! — Мне подарили! — с вызовом ответила я, чем привлекла внимание охраны. — Прости, прости, пожалуйста! — выдохнула я испуганно. — Не хотела поднимать шум! Что-нибудь случилось? Почему ты так на меня смотришь? — Она ещё спрашивает! — фыркнула Мона и добавила, сменив гнев на милость: — А впрочем… Пойдём-ка со мной! Хочу кое с кем познакомить! — Х-хорошо! Ладно. Всё равно я ничего дурного не сделала… ведь так? Кое-как на ходу покидав фломастеры в сумку, я прошла за ней вперёд по коридору. Мона толкнула дверь. В ресторане рядом со входом сидели Фишль, какая-то девушка, Беннет, Рэйзор и незнакомый юноша в пиджаке, рубашке и джинсах. Выглядели они взрослее, чем подростки в игре, лет на девятнадцать-двадцать. Девушка, что сидела, возле Фишль, громко возмущалась, и мне инстинктивно захотелось спрятаться за Мону. Стоило, однако, сбавить шаг, как Мона как назло потянула меня за собой к столу. — Привела нашу художницу, — объявила она. Взгляды присутствующих устремились на меня. Я вскинула голову. Девушка, в которой смутно прослеживались знакомые черты, возмущаться перестала и поднялась из-за стола. Золотистые волосы каскадом струились по оголённым плечам, чёлка пышными прядями ниспадала на лоб. На руках и шее поблёскивали украшения. Одета она была в короткое платье в обтяжку. На ногах красовались босоножки на высоких каблуках. — Кто это? — Недоумённое выражение на лице красавицы сменилось возмущением. Брови сошлись на переносице. — Новенькая, да? Так это ты испортила афишу? — Она схватила мою руку, чтобы рассмотреть, всхлипнула и, оттолкнув меня, опустилась на стул. Парни принялись её успокаивать. — Её сестра не даст тебе спуску, если узнает. — угрюмо заметил Рэйзор. — Звёздочку нельзя обижать. — Он поджал губы. Звёздочку? Это… Барбара?! Второй мой самый прокачанный женский персонаж после Эмбер выглядит как настоящая фотомодель! Вау! Втиснувшись между незнакомцем и Рэйзором, я погладила её по плечу. Она встрепенулась. — Клянусь, я никого не обижала! — Мой взгляд упал на зазывающий на вечеринку плакат с её изображением. И кто, спрашивается, додумался пририсовать ей разноцветные ушки и кошачьи усы?! — Ну, конечно! — Мона закатила глаза. — Да у тебя все пальцы во фломастерах! Я одёрнула руку. И, правда. Пойду помою… Барбару жалко! Судя по всему, произошедшее с плакатами её задело не на шутку. На столе таких штук десять, и все перепечатывать… Стоп. Неужели же мои сокурсники всерьёз считают, что их разрисовала я?! — Приветики! — К столу подлетела Ху Тао и как ни в чём ни бывало безмятежно мне улыбнулась. — Привет, куколка! Меня, однако, смутило не прозвище, а возникшие в ушах отголоски смеха. Нет! Не может быть! Ху Тао не стала бы меня подставлять! Но почему тогда она умчалась, стоило появиться поблизости Моне? Этому должно быть объяснение! Ну… Например, ей нужно было выгородить кого-то другого. — Ты будто привидение увидела! — Ху Тао щёлкнула пальцами у меня перед носом и присела рядом с Барбарой на корточки. — Бу! О-ой! Котёнок, что случилось? — Случилось то, что кое-кому придётся отбывать наказание у Джинн! — гневно сказала Фишль, косо на меня глядя. Они с новым юношей, в котором я, наконец, признала Альберта, ввели Ху Тао в курс дела. — Да не портила я ничего! Ну не портила и всё тут! Я вас всех в первый раз вживую вижу, ну… кроме Ху Тао и Моны. — Кажется, опять я что-то не то говорю. — Послушайте же! — Не кричи, — осадила Мона. Ху Тао огорчённо поцокала языком и, сев возле Барбары, принялась ей что-то показывать в своём телефоне. А почему у неё его ещё не изъяли?! Перехватив мой взгляд, она прижала палец к губам и подмигнула. — Не ты, значит, да? — сказала Барбара, глядя на меня, улыбнулась и, оттолкнув от себя плакат, подошла вплотную. Её рука сжала моё плечо. Ногти впились в кожу. Блузка была шифоновой, и по руке разлилась боль. — Что ты делаешь? — я в ужасе на неё посмотрела. — Говорю тебе, это не я! — А кто тогда? Ещё раз сотворишь нечто подобное, и я устрою тебе сладкую жизнь, «куколка», — с улыбкой пообещала она, на последнем слове настолько точно спародировав голос Ху Тао, что я вся скукожилась. — Пусти же! Барбара… Пусти, пожалуйста! — взмолилась я шёпотом. — Ребята поймут, что ты мне угрожаешь… И будут о тебе думать плохо! — Дёрнувшись, я вырвалась из её хватки. — О, какая милашка! Наивная дурочка, — хмыкнула Барбара, забавляясь. — Ладно, так уж и быть. Можешь поесть, я тебе разрешаю! Только не с нами. Эй, котики, давайте определимся со временем репетиции! — Она развернулась, хлопнула в ладоши, насмешливо на меня глядя. — Надо бы с ней разобраться… Мона, зайка моя, сбегай приведи старосту! Где он шатается? Староста — Дилюк? То есть, и Дилюк, и Мона — старосты… Одна есть, зачем ещё одного звать? Вот зачем? Жмурясь, чтобы не дать волю слезам, я так и застыла на месте с кулаком, прижатым к разгорячённому лбу. В голове не укладывалось, что милая девушка из игры, с хвостиками, в белом платье и… особа в чёрном одеянии, расшитым блёстками за столом — одно и то же лицо! Да если бы настоящая Барбара, которая заслуживала поистине королевского обращения, сейчас оказалась бы в этой реальности, то, посмотрев на другую себя, не оправилась бы до конца своих дней! — Салли! Идём сюда. Как на ватных ногах я дошла до стола, где сидела Розария, и без сил упав на стул, закрыла лицо руками. — Воды? Прозвучало как утверждение, а не вопрос. Я кивнула и заставила себя посмотреть на Розарию. Грудь теснил страх, что если вдруг ей вздумается жалеть меня, я не выдержу, разревусь, и заработаю репутацию неуравновешенной ябеды! На репутацию мне, положа руку на сердце, было всё равно, но надежды по-человечески прояснить сложившуюся ситуацию терять не хотелось. На её лице застыла привычная сосредоточенность. Я залпом осушила протянутый стакан. — Может, если будешь вести себя поувереннее, ты с ними, конечно, и поладишь, — задумчиво сказала она. — Что они там обсуждают с таким остервенением? — Плакаты… — я вкратце пересказала произошедшее, опустив тот факт, что злочастные фломастеры мне вручила Ху Тао. — Понятно, — помолчав, вздохнула Розария. — Я поговорю со всеми ними на занятии. Сваливать всё на тебя — это, конечно, не дело! Местных руководителей привлечь не могу, но меня эти дети любят! Я кивнула. Молодая, стильная преподавательница со стержнем им нравилась наверняка! — Только не ругайте! Барбара среагировала бурно, но я её понимаю… Я прикусила язык, вспомнив, что этого имени мне никто ещё не называл, но Розария, к счастью, похоже, не обратила на оговорку внимания, и, кроме того, сидели мы через несколько столов, а значит, наши диалоги она навряд ли слышала, и не могла знать наверняка, успела ли я познакомиться со всеми или нет. Ресторан потихоньку заполнялся людьми. Мимо нас прошли Кэйя и женщина с платиновыми отливающими золотом волосами. На ней был брючный костюм и ярко-красная помада. Вошёл Дилюк, подойдя к Фишль, наклонился, поцеловал в губы. Дилюк и Фишль?! Нет, она, разумеется, абсолютно точно уже достигла совершеннолетия, однако более странного тандема нельзя было себе и представить! — Свидание потом устроить можно. Господин Чжун Ли здесь! Надо встретить. — Достиг моих ушей оглас Моны. Вытянувшись по струнке, я непроизвольно отвернулась, больше всего на свете желая куда-нибудь из ресторана исчезнуть. Очень надеюсь, что занятый более важными делами Дилюк, не вспомнит об обязанностях старосты! — Давай-давай! — игриво подначила Фишль. — А то получишь выговор. Сначала от ректора, потом я добавлю! — Ничего себе, как мы заговорили! — делано изумился Дилюк. Боже, куда я попала?! — Я закажу нам с тобой что-нибудь, — уже в который раз вывела меня из мыслей Розария. — Суп, салат. Ты будешь? — Спасибо! Я могу принести их… Может, помочь? — К нам подойдут, — хмыкнула она и, сделав заказ официанту, перевернула мою руку ладонью вверх. — А! Не успела оттереть, — сгорая от стыда, прошептала я и, чтобы немного себя подбодрить, улыбнулась. — Не будет ли у вас влажных салфеток? Розария протянула мне антисептик с ягодами. Я вытерла руки, и вовремя! Гомон стих. — Добрый день, — возвестил знакомый приятный голос сзади. — Не возражаете, мы к вам присоединимся? Розария… Салли, я верно запомнил? — Мы поприветствовали Чжун Ли. Меня, однако, больше занимали его сопровождающие. В женщине с высокой причёской, одетой в белую блузку и юбку-карандаш, я не без содрогания признала Синьору. Мужчина, невысокий жилистый, отнюдь не старый, но с сединами, добрый, судя по усталому чуть отрешённому взгляду васильковых глаз, и, если судить по тонкой линии губ, упрямый, был мне незнаком. Когда все расселись, Розария объяснила, что мужчина — попечитель студенческого совета, а Синьора исполняет роль представителя ректора на мероприятиях и зовут её Розалиной. Я не удержалась от вздоха. В игре мне было по-своему её жаль. Антагонистами ведь не рождаются! Просто, пережив боль, кто-то для себя решит, что ни за что не причинит другому зла, а кто-то обратит её в оружие, как это сделала Царица. — Как первый день на новом месте? Вы освоились? — вежливо спросил Чжун Ли. Я покивала и опередила Розарию. Вдруг расскажет, что мне приходится несладко? Обращаться за помощью мне было не зазорно, но очень уж хотелось выпутаться самой и не допустить, чтобы другим досталось! — Простите, я так понимаю, учиться здесь я всё-таки смогу, за что вам очень благодарна! Я только бы хотела уточнить, какие книги мне понадобятся и где их взять. Об учебных планах я говорить могла часами, поэтому мой голос зазвучал чуть поувереннее. Однако толика волнения присутствовала, и тараторить я не перестала: — Вы не подумайте! Дилюк и Мона обо всём мне рассказали, как вы и попросили… Они большие молодцы и очень заботливые! Но я бы всё-таки хотела вас спросить… Мне пропуск понадобится или пособия дадут и так? — Рановато спохватилась! На днях расскажу тебе всё обо всём, — успокоила Розария. — Отличница? — хмыкнула Синьора, переглянувшись с попечителем. — На одном курсе с вашим сыном, Андриус! В его группе, верно? — Да, — коротко ответила Розария, отпивая из стакана. Хорошо, что я не стала пить воду, не то бы непременно закашлялась. Верное предположение, что я буду учиться в одной группе с Рэйзором, меня, само собой, уже нисколько не шокировало, а вот тот факт, что передо мной сидит Андриус в человеческом обличье очень даже! — Несколько преподавателей пожаловались, что Сяо после кхм… отъезда сами знаете кого, совсем от рук отбился! Девушки девушками, но ему ещё год учится. Ваш старший ребёнок — наша гордость, надеюсь, вы с ним побеседовали? — без обиняков спросила Синьора, не замечая или не желая замечать побелевшего лица Андриуса. — Я пытаюсь повлиять на него, — тихо сказал он, откладывая вилку. — Мой младший… не даёт сказать и слова! Встревает в каждый разговор. «Не ругай его, папа…» И всё тут! Вечно рядом крутится, чуть голос повышу, броситься готов наперерез. А на него самого вообще управы нет! — Я бы нашла, — мечтательно сказала Синьора. На лице её мелькнуло какое-то хищное выражение, руки, казалось, крепче сжали нож и вилку, и моя к ней жалость испарилась. — Не дело, чтобы младшие дети вели себя так, — нахмурившись изрёк Чжун Ли. К еде он не притронулся. Наверное, ждёт свой любимый чай! — Смею надеяться, возложенная на его плечи ответственность сделает из него серьёзного человека, на которого можно положиться как на вас, Андриус, или на Сяо, или на вашего воспитанника! Розария, как вы считаете? — Надежда умирает последней! Скажем так… юноша не без талантов, — сказала она и, наклонившись ко мне, тихо прибавила: — Раздолбай ещё тот! Злосчастной водой я всё-таки подавилась. Розария во всех мирах, похоже, отличалась прямотой. Что же такого мог сотворить Рэйзор, чтобы заслужить это прозвище?! Хотя, погодите… Чжун Ли упомянул ещё и воспитанника… Сколько же их там всего?! — Всем доброго дня! — Как возле нас очутилась Ху Тао, я даже не заметила! — Я хочу спросить сразу, мне нужно будет сопроводить госпожу Розарию и господина Андриуса после обеда до их апартаментов? Хотя бы на день останетесь? — протянула она, затаив дыхание. — Боюсь, что нет! — Чжун Ли печально улыбнулся. — Мы бы и рады задержаться, но сможем пробыть лишь до приезда делегации! Ху Тао выдохнула, как мне показалось, с облегчением. — После обеда загляни к нам в офис, милая! Хотя бы повидаемся как положено. Ах да! Наша новая студентка теперь живёт с вами ведь так? Ху Тао помотала головой. — Ей было бы там тесно! У Дилюка и госпожи Алисы студия побольше, чем у нас. Я кивнула, желая поддержать её, но она неприязненно на меня посмотрела. Подавшись вперёд, я едва не выронила вилку. Неужели думает, что я её выдам?! Поговорить бы с ней с глазу на глаз. Мне же обидно, что меня все во всём подозревают. Я всё-таки живой человек! — Ладно, пап! До скорого! Всем счастливо оставаться, — сказала она, грусти и досады в голосе как не бывало. Чжун Ли проводил её взглядом. Так значит, Ху Тао — его дочка? — Надеюсь, вам здесь нравится, Салли! — Очень! Спасибо! — Ой, кто здесь у нас? — Синьора заулыбалась фальшивой улыбкой, адресатом которой оказалась Кли. — Амм… Всем доброго дня! Мама хочет поговорить с тобой! — громко прошептала она, обращаясь ко мне. — Д-да, конечно! Была рада поговорить! Чжун Ли не сдержал смешка. — Не спешите прощаться! Смею надеяться, вы ещё вернётесь за наш стол! — Я приведу её! — деловито пообещала Кли и за ручку повела меня за собой. — Ты ведь теперь со мной жить будешь, да? — Она смотрела на меня чуть настороженно. Я погладила её по голове. — Да! Мы будем играть с тобой. Ой! Мне кажется, ты обронила, смотри! — я подняла и протянула ей Додоко. — Спасибо, — просияла Кли. — Ааа… Мы сможем поиграть сегодня вечером? — Конечно, сможем! Кли чуть крепче сжала мою руку. — Идите сюда! Алиса, Кэйя и Джинн улыбнулись, когда, подбежав, она с радостным возгласом бросилась к Алисе, и посмотрели на меня. Кэйя — чуть насмешливо, Алиса и Джинн — с долей разочарования. — О твоих подвигах мы уже наслышаны, — строго начала Алиса, прижимая к себе Кли. — На первый раз со своей стороны делаю тебе предупреждение, Салли, однако, хочу, чтобы ты запомнила раз и навсегда, что нарушение правил карается уставом! Твоего старосту мы уже оповестили, Мона в курсе. Придёт она или нет, её дело, а тебя с ним Лиза будет ждать в половине шестого у себя в кабинете! Учти, что опоздания приравниваются к серьёзным нарушениям. — Я не понимаю, — пролепетала я и более-менее внятно облекла мысли в слова: — Не понимаю, по какому поводу меня вызывают! — Врёт и не краснеет ведь, а? — вздохнул Кэйя. Он-то почему сидит с администрацией? — Твои художественные таланты и в том числе актёрские нам несомненно могут пригодиться! Или, может… — Кэйя пристально посмотрел на меня. — Ты знаешь настоящего автора этих художеств? — Нет, — твёрдо сказала я и обречённо вздохнула. Кто знал, что детский поступок Ху Тао обернётся моим вызовом в кабинет Лизы… Ах, да! Я ведь пока о ней якобы ничего не знаю! — Простите, кто такая Лиза? — Мой заместитель. — Джинн улыбнулась ласково и приторно, меня будто ножом по сердцу полоснули. В игре я так любила её нрав! Серьёзная, ответственная, добрая, приятная в общении. Та девушка исчезла, уступив место ярко-накрашенной молодой женщине, уверенной, что было плюсом, но вместе с тем, похоже, могущей быть властной и решительной. Опять-таки, решительность — прекрасная черта, но вкупе с жаждой к власти к хорошему не приведёт… Ну не похожи эти трое были на себя! И что от их улыбок ждать, я вот совсем не знала, но поняла, что ничего хорошего мне встреча с Лизой не сулит, а Дилюку достанется, что якобы за мной не уследил. Мой староста он? Я ведь не путаю? «Приведи его… пусть разберётся…» — Пять тридцать. Двести двенадцатая аудитория. Второй этаж, справа от актового зала, — с нажимом сказала Джинн. — Я буду! — глядя в глаза, которые смотрели с ледяной насмешкой, пообещала я. — Пока! — несчастным голосом сказала Кли и помахала мне. — Пока-пока, увидимся с тобой вечером! — мягко сказала я и, пожав маленькую ручку, не смотря ни на кого, поспешила к выходу. Я не могу здесь больше находиться! Проходя мимо Чжун Ли, Розарии, Синьоры и Андриуса, с улыбкой и как можно веселее сообщила о желании привести себя в порядок. Кажется, поверили! Мчась с опущенной головой, я еле разминулась в дверях со студентом, тоже, судя по бормотанию — или он так напевал — привыкшим витать в облаках. Мне чуть не отдавили все ноги и, несколько раз извинившись, посторонились, пропуская вперёд. — Ничего страшного, — запоздало пробормотала я вслед вошедшему и, не поднимая головы, побежала по знакомому коридору без оглядки.