Ты обещал мне

19 июня 2021

      — Давай, Гуки, давай, милый… — Тэхен не знает, что говорить, он мечтает лишь забрать хоть часть той боли, что испытывает сейчас его омега. Все, что он может делать — без сожалений отдавать свою кисть на крошево под родными пальцами Чонгука, которого накрывают очередные потуги, и говорить хоть что-то, успокаивая своим голосом, укутывать запахом луговых трав.       Если быть до конца честным, этим бормотанием он успокаивает только себя, потому что муж его не слышит. Он в своем космосе, в болевом трансе, где каждая кость трещит, каждый нерв воспален, каждое движение губит и нет этому конца, потому что он и есть сама боль.       — Думай о ребенке, Чонгук, не расслабляйся… — строго, но мягко произносит врач. — Еще совсем немного, я вижу, что ты устал, но и твоему маленькому омеге тоже непросто, помоги ему.       — Давай, Гуки… — Тэхен тянется к небольшому тазику с водой, выжимает полотенце, что нащупал там, и протирает лицо измученного родами мужа. — Еще немного и мы станем родителями. — Альфу трясет, он в панике, но должен держаться, должен быть опорой и гарантом спокойствия для своего омеги.       — Прости, — шепчет Чонгук, срываясь на скулеж, — я не могу, я больше не могу.       Тэхен горячо целует его кисть, с мольбой, с обещанием, что они справятся, что скоро конец.       — Гуки, ты самый сильный, самый восхитительный, слышишь? Я так люблю тебя, ты бы знал, — снова целует любимые пальцы. Скулит, сдерживая рвущийся вой. — Давай на следующей схватке мы еще постараемся, да?       Чонгук лишь кивает, кривясь от боли, которая вновь накрывает все его существование.       — Дава-а-ай, — кричит Тэхен, то ли оказывая поддержку, то ли чтобы заглушить хруст своей кисти, которую отчаянно сжимает Чонгук.       Долгожданный крик ребенка разливается по палате звонкой волной, что сшибает все самообладание альфы. Тэхен обессилено плюхается на колени прямо на пол у кресла, как будто молится на своего омегу. От переизбытка эмоций по лицу текут слезы. Омега трясется от беззвучных рыданий, но уже не из-за боли, там все сразу смешалось в окситоциновой буре, и непонятно, какие эмоции первичны. Альфа носом тычется в щеку мужа и потом мягко целует, смешивая их слезы на губах, безмолвно благодаря и восхищаясь своим омегой. Этот драгоценный миг они пережили вместе, и ни одно слово в мире не способно описать ту величину любви, что они разделяют в этот момент. Младенца кладут папе на грудь.       — Поздравляю, у вас чудесный омега!       — Тэхо, — шепчет Чонгук, трепетно прижимая горячий комочек к себе, — мой маленький Тэхо.       — Какой альфочка джентльмен оказался, пустил своего братика-омегу вперед, — добродушно усмехается врач. — Чонгук, времени на отдых мало, альфа все же крупнее, поэтому соберитесь, совсем скоро все закончится, и оба ребенка будут у вас на руках.       — Чихо, малыш, пожалей папу, не задерживайся, — хрипит омега, уставившись в потолок. Тэхо обрезают пуповину и забирают у Чонгука. Молодые родители провожают акушера беспокойным взглядом, затем, улыбаясь, смотрят друг на друга.       — Гуки, ты сделал меня самым счастливым альфой на Земле. Я обещаю, что сделаю счастливыми вас… — нежно заглядывая в изможденное лицо любимого мужа, шепчет Тэхен. И по хвату на запястье чувствует, что на свет готов появиться его альфочка.

1 июня 2022

      — Чонгук, где мой голубой галстук? — раздраженно, но тихо спрашивает Тэхен, застегивая белоснежную рубашку на поджаром теле.       — Я не знаю, — отрешенно отвечает омега, делая глоток остывшего с утра кофе.       — Конечно… — выдыхает альфа, закатывая глаза. — Как всегда, ничего не знаю, ничего не вижу…       — Потише, дети спят, — игнорируя иголки в свой адрес, отвечает Чонгук.       — Дети, дети… А то, что у тебя альфа есть, ты не забыл случайно? — предъявляет Тэхен.       — А то, что у тебя есть омега, ты не забыл? — Чонгук поднимает красные от усталости и обиды глаза на своего мужа. — То, что твоему омеге нужно иногда есть и спать, ты не забыл?       — Начинается! — вспыхивает Тэхен. — Давай не перед работой! Сегодня важное мероприятие, ты же знаешь. И если все пройдет хорошо, мы получим эксклюзив на проведение всех их мероприятий на три года! А это деньги в семью! — Выпучивает глаза альфа и не удерживается, режет по больному: — Что-то не помню, когда ты в последний раз зарабатывал деньги, Чонгук.       Омега не отвечает, лишь поднимается, ставит чашку на стол у тарелки с подсохшим бутербродом, отворачивается к окну их большой гостиной и обнимает себя за плечи. Чонгук в растянутых серых штанах и длинной бесформенной темно-серой футболке, которая выцвела от бесконечных стирок. Только такую одежду носить дома не жалко, ведь это вопрос нескольких мгновений, когда кто-то из двойняшек не угваздает его вновь. Непослушные волосы держит красная широкая лента. Чонгук старается не смотреть в зеркало, потому что уже давно не видит там того омегу, которым любовался сам, нет там той яркой улыбки и искрящихся глаз, нет больше в зеркале Чонгука, готового перевернуть весь мир своими амбициями, напором и обаянием. Там только пустая оболочка некогда человека, у которого были работа, друзья, жизнь… Сегодня в ненавистном зеркале лишь разочарование, усталость и бесконечная сила воли, на которой он держится.       — Давай наймем няню, и я выйду на работу, если тебе кажется, что мы сидим у тебя на шее, — смотря вдаль с семнадцатого этажа, проговаривает Чонгук.       — Мы на няню будем тратить столько же, сколько ты заработаешь, Гуки.       — Тогда я не понимаю, какие претензии ко мне? — не может контролировать дрожь в голосе омега.       — А ко мне какие претензии? — повышает голос Тэхен и тут же осекается, вспоминая, что если с дневного сна прямо сейчас проснутся оба драконенка, на работу он точно опоздает. — Мне не нужны твои деньги, мне нужен омега, который не забивает на своего альфу! Понимаешь, Ким Чонгук? Мне нужно твое внимание и хоть малейшее желание наладить со мной контакт! Дай мне хоть за что-то зацепиться, я как в одни ворота играю! Дай мне моего Чонгука, которого я полюбил, за которого боролся и взял замуж, с кем мечтал завести большую семью! Мне нужен мой омега, мой Чонгук, понимаешь? — делает упор на последнем слове Тэхен.       — Понимаю… — на грани шепота произносит омега. — Но мне просто нечего тебе дать. От меня не осталось ничего.       — Опять ты в свои сопли, — раздражается альфа. Когда-то сладкий аромат лаванды терпкой горечью растекается по глотке.       — Да, можешь не разговаривать со мной вообще.       — Так, опять я плохой? Опять ты из себя брошенку строишь? Не ценят тебя… Не любят. Я тоже устаю, я работаю! Я содержу нашу семью!       — Я понимаю это! Понимаю! Если ты забыл, то мы работали вместе, и я помню, каково это — уставать на работе! Но это ни в какое сравнение не идёт с тем, как я устаю сейчас, запертый в квартире с двумя детьми!       — Вот именно, ты дома сидишь! — обводя руками их жилище, возмущается мужчина.       — Не понимаешь, в чем разница, да? — все еще надеясь достучаться, донести хоть крупицу своей драмы, Чонгук с мольбой заглядывает в глаза мужа. — Ты работаешь, и тебе платят за это деньги. Ты развиваешься, твои навыки ценят, — загибает пальцы, приводя железные аргументы. — Ты имеешь в обществе ценность как личность. А я? — всплескивает руками омега. — За мою работу не заплатят, и кто ее кроме тебя и наших сыновей сможет оценить? Какая у меня ценность? Я просто приложение к нашим детям. Прозрачное такое, не особо заметное. И вся моя ценность заключается лишь в том, что я обеспечиваю жизнедеятельность двум маленьким человечкам. Твоя работа начинается и заканчивается, а моя как началась год назад, так до сих пор я не могу с нее отойти даже на обед, Тэхен…       — Я не понимаю, честное слово, не понимаю, чего ты жалуешься? Ты даже не убираешься, дома срач постоянный! Не готовишь толком, только детям… А то, что у тебя альфа есть, тебе, похоже, вообще срать! — Альфа давит феромонами, терпкий аромат луговых трав жжет на слизистых омеги, Чонгук хочет сжаться в комок, но он и так один сплошной сжавшийся комок.       — Я обязан ухаживать за детьми, но почему я выслушиваю жалобы от взрослого альфы, который ведет себя как его годовалые сыновья?       — Что ты опять несешь? — Тэхен зажмуривается и трет пальцами переносицу.       — А то, что альфа заботится о своем омеге и своих детях! А мой альфа обещал сделать меня счастливым, а в итоге положил на меня хуй! — повышает голос парень.       — Ты сам на себя хуй положил! Посмотри на себя. Потолстел, одежда растянутая, я забыл, когда ты красился, да и вообще приводил в порядок себя!       — Да что ты? Так дай мне эту возможность — привести себя в порядок. Посиди с детьми хоть один выходной, — язвит омега.       — Чтобы сделать легкий макияж и прическу, необязательно идти в салон на весь день.       — У меня нет на это времени и сил.       — Повторюсь… Ты дома сидишь! У тебя времени во, — агрессивно проводит по шее ребром ладони альфа. Не понимает, не слышит Чонгука Тэхен, слёзы раздражают, жалобы эти, скулеж беспочвенный. Не хочется утешить, хочется встряхнуть и в чувства привести.       — Вот именно…. Я только дома и сижу, Тэхен… Этот разговор ни к чему не приведет. Опять… Ты не слышишь меня. Не хочешь. Поймешь, только когда сам в моей шкуре окажешься.       — Та же история! — почти рычит альфа. — Почему мой папа никогда не жаловался? Он вырастил двоих и ни разу не пискнул!       — Вас вырастили дедушки, ты сам говорил, — хмыкает Чонгук.       — Потому что папе надо было работать! Отец испарился, если ты забыл.       — Не забыл, — разочарованно шепчет омега, — но напомни, когда он в последний раз сидел с внуками? Восемнадцатое февраля, Тэхен. Мы ездили на день рождения к Хосоку, и он позвонил нам через полтора часа, чтобы я срочно приехал. Это был первый и последний раз, когда он провел время наедине с мальчиками. Ты тогда остался на празднике, а я выслушивал реки оскорблений в свой адрес.       — У него свои дела, мы не имеем права усаживать ему на шею наших детей, — возмущается Тэхен. — Он прав! Ты совсем обленился. Совсем забил на все и на всех!       — Ну, так испарись, если тебя что-то не устраивает, — горько произносит омега.       — Да блин, — шипит в потолок альфа, глубоко дышит, пытаясь сдержаться. — Чонгук, я так не могу. Серьезно. Чего ты добиваешься?       — Услышь меня, — забитым взглядом смотрит омега, — хоть раз. Ты обещал мне… — громкий всхлип заставляет альфу раздраженно поморщиться. — Ты обещал…       — Чонгук, — встряхнул плечами альфа, сбрасывая напряжение. Понимает, что перегнул, но и поражение принимать не собирается. — Не неси хуйни, а?       — Я заберу Тэхо и Чихо, и мы поедем в Пусан к родителям… — дрожащим голосом проговаривает омега.       — Делай, что хочешь, — злобно бросает Тэхен и вылетает из гостиной в коридор. Купит новый галстук по пути.       Омега слышит, как в коридоре его муж нервно и быстро шуршит обувью и бумажными пакетами, как сдергивает пиджак с вешалки, чтобы поскорее покинуть персональную Чонгука клетку, которая для Тэхена таковой не является. Омега садится за стол и уже тянется за холодным кофе, как входная дверь с силой и громко захлопывается.       — С-с-сука, — шипит Чонгук и слышит плач из детской. Он не мог не знать, что разбудит их. Омега очень хочет расплакаться и поорать в подушку, но тихо встает и плетется в спальню. Заглядывая к плачущим детям, омега «включается»:       — Тэхо, Чихо, мальчики мои, проснулись? — сюсюкается с широкой белоснежной улыбкой омега. — Папе сладко улыбнулись? Потянулись? О-о-ой, как потянулись. — Чонгук ладонями проводит по животикам мальчишек, и те, потирая глазки, улыбаются папе.       Омега посадил мальчиков в манеж и вручил им мешочек с мягкими кубиками, чтобы убрать последствия полдника. Хотя сколько ни убирай, эта квартира погрузилась в перманентное состояние помойки, что удручало и без того поникшего молодого папу. Он убирал и убирал, мыл, натирал, раскладывал, но, оборачиваясь, наблюдал, как все аккуратно сложенное разлеталось в новые точки двумя драконятами. Забивать на уборку не получалось, потому как хотелось сохранить хоть какую-то видимость чистоты. Без бесконечных уборок квартира давно бы превратилась в забытый чулан какого-нибудь дедушки с синдромом Плюшкина. Поэтому Чонгук поддерживал порядок, насколько мог.       Закончив отмывать йогурт со стульчиков, молодой папа выдохнул и уже собирался вернуться к детишкам, но проходя мимо зеркала в пол, задержался и обреченно окинул себя с ног до головы. Он натянул широкую бесформенную футболку вокруг талии, вернее, там, где она должна была быть. Сейчас он видит лишь предательски слегка свисающий животик, и в унисон ему мешки под глазами повторяли эти очертания. Глаза вновь щиплет от подступающих слез, но не время раскисать, нужно еще собирать вещи. Чонгук шумно выдыхает и через зеркало бросает взгляд на своих детей, которые забирают и отдают друг другу в ручки разноцветные кубики. Омега не может не улыбаться, глядя на них. Вернее, пока может улыбаться…

9 июня 2014

      — Тэхен? Тэхен! Он очнулся! — обеспокоенный голос заставляет поморщиться от громкости звука. Голова болит. От макушки, где ноет больше всего, пульсация разносит боль до самой шеи. А еще холодно. Почему холодно? Альфа открывает глаза. Из размытого пятна выплывает лицо Чонгука, чьи глаза от волнения больше, чем обычно.       — Чон… Гук? — еле выговаривает Тэхен, он слышит свой голос внутри головы, что звоном растекается по черепной коробке, и снова альфа кривится от неприятных ощущений.       — Да, это я! — вскрикивает омега и затыкает себе рот, когда альфа шипит от громкости, хватаясь за ушибленное место.       — Такой красивый, — расплывается в глупой улыбке Тэхен. Еще больно, но постепенно он приходит в себя, и мир расширяется, расставляя по местам все, как было. Альфа слышит шепотки людей, что склонились над его телом, но перед глазами только он. Такой восхитительный, идеальный и самый желанный на свете омега.       — Зачем ты прыгнул в бассейн? Я бы и так пошел с тобой на свидание, — усмехается Чонгук, нежно поглаживая влажные пряди.       — Я должен был доказать, что готов на безумства, — храбрится Тэхен и приподнимается на локтях. Пьяные зеваки, убедившись, что внезапной смерти на вечеринке удалось избежать, убрали камеры телефонов и рассосались, оставив парочку наедине.       — И чуть не расшибся к хренам, — садится рядом омега. — Крови нет, только шишка огромная, — цокает Чонгук. — Тебе надо переодеться, вся одежда мокрая. А еще к врачу, проверить, нет ли сотрясения.       — Сотрясения нет, зато есть потрясение, — прикрывает глаза Тэхен, улыбается соблазнительно и валит Чонгука на траву, нависая сверху, — тобой…       Чонгук такой красивый: волосы, распластанные по темной траве, улыбка легкая, манящая, глаза блестящие медленно моргают, смотрят выжидающе. Тэхен насмотреться не может, улыбается, разглядывает, замечает, как облизывает губы омега. Так долго он этого ждал, бегал за ним, вертелся перед носом, раздражал порой, был рядом, удивлял, сторожил на стоянке, чтобы довезти до дома, задаривал пустяками, совершал безумства, таскал кофе, притворялся, что не разбирается в макроэкономике, чтобы лишний вечер провести с умницей-студентом. В итоге приучил к себе, привязал. Чувствовал, что Чонгук только и ждет, когда Тэхен сделает последний шаг, замечал, как омегу ведет при виде альфы каждый раз, как тот появляется в поле зрения. Хотя сам Тэхен давно уже у его ног. С того дня, как Чонгук перевелся из Пусанского университета в Сеульский на третьем курсе, популярный альфа резко развидел всех омег вокруг, свет клином сошелся на обаятельном и перспективном отличнике. Был бы Тэхен один такой оригинальный, но нет же. Толпы альф он лично осадил, заявив свои права на омегу, но вот с Пак Чимином они закусились не на шутку. Тот тоже из кожи вон лез, чтобы угодить Чонгуку, чего только не выдумывал, чтобы наедине с омегой побыть. Если Тэхену случалось зазеваться, то он мог застать Чонгука с Чимином в кафе недалеко от университета, где они обсуждали зарубежную литературу, в которой Пак нихрена, сука, не смыслит! Единственное, что удерживало Тэхена от того, чтобы не начистить этому интригану фасад, так это поведение умницы омеги. Чувствовал альфа, как Чонгук откликался на него, видел, как он его глазами искал и взгляд прятал, если находил. Другому альфе такой роскоши не доставалось. Так что пошел ты, Пак Чимин!       И вот спустя полтора года напряженных гонок он нависает над ним, не решаясь сократить расстояние, хотя, к черту… Этот омега слишком потрясающий, слишком желанный и долгожданный. Тэхен с выдохом прижимается к мягким губам и прикрывает глаза, когда лаванда растекается по рецепторам, заставляя все мышцы сократиться от удовольствия. Чонгук отвечает на поцелуй, наглаживая крепкую шею, посмеивается в чужие губы оттого, как альфа «случайно» скользнул под кофту пальцами. Языки сплетаются и снимают вкус друг друга, губы шире раскрывают, чтобы глубже, чтобы ближе. Они валяются у дома одногруппника на траве и бесстыдно впиваются друг в друга более жадным и глубоким поцелуем, не обращая внимания на съемки пьяных сокурсников. Через пятнадцать минут непрерывных ласк было решено все же переодеть альфу в сухую одежду. Для этого им пришлось поехать к нему домой.

1 июня 2022

      Тэхен злым вихрем врывается в офис, потому как из-за пробок он и так опоздал, но и не успел заехать в магазин за галстуком. Вышагивая вдоль столов с компьютерами, реквизитом, коробками и прочим хламом, он пытается высмотреть на сотрудниках голубой или хотя бы синий галстук, но вот уже приближается к их с братом кабинетам, но ни на ком так и не обнаруживает желанного предмета. «Креативный директор Ким Тэхен. Behind The Scenes. Event agency», гласит вывеска на его кабинете. Соседняя дверь, на которой красуется табличка его брата «Генеральный директор. Ким Намджун. Behind The Scenes. Event agency», открыта нараспашку, поэтому, твердо направляясь туда, Тэхен бросает «привет» секретарю и тормозит, заметив серо-голубой галстук на омеге.       — Леон, милый, ты спасешь своего непутевого начальника? — альфа смягчается, он не из тех, кто свое незадавшееся настроение станет вымещать на ни в чем неповинном человеке, тем более омеге, который, несмотря на небольшой срок работы в их компании, работает с завидной самоотдачей.       — Господин Ким, чем могу помочь? — с улыбкой спрашивает помощник.       Тэхен картинно переводит взгляд на грудь омеги, из-за чего тот вспыхивает румянцем и рефлекторно тянется пальцами туда, куда смотрит начальник.       — Мне нужен твой галстук, — беззлобно закатывает глаза Тэхен. — Эй, я вообще-то замужем, Леон, хватит так нагло заигрывать со мной, — и с хитрым прищуром грозит пальцем.       — К-конечно, господин Ким, — самоотверженно сдергивая требуемый предмет, бормочет секретарь и прячет взгляд. — Вот, пожалуйста.       — Мой спаситель, — коротко улыбается Тэхен, хватает галстук и направляется в кабинет брата.       — Ты опоздал, — говорит Намджун, откладывая телефон, и поднимает взгляд на брата поверх очков.       — Так, а ты чего сидишь? Поднимай свою задницу и поехали скорее, — возмущается альфа. — Я был уверен, что ты внизу меня будешь ждать.       — Джин позвонил… — вздыхая, отвечает Намджун. — Решали вопрос.       — Ему срочно потребовалось на маникюр? — стебет брата Тэхен. — Или очередные друзья проездом, и ему надо на тусовку? Или, подожди-подожди, дай угадаю, эксклюзивная распродажа у Селин, и ему срочно нужно попасть туда, поэтому «похуй на твою работу, мчи, Нами, домой»?       — У Енджуна поднялась температура, а няня отказывается выходить к больному ребенку, — Намджун с укором смотрит на брата и ловит что-то вроде сожаления в чужом взгляде. — И да, Джин сегодня вечером собирался встретиться с Юнги. Было бы здорово, если бы и ты Чонгука хоть раз к ним отпустил.       — Я разве его держу? Пусть берет детей и дует куда угодно, — фыркает Тэхен. Намджун напрягает лицо и недовольно качает головой.       — Ты бы хоть няню нанял, чтоб разгрузить его, не бедствуем же.       — Так, я только что оставил этот разговор в своей квартире и не собираюсь продолжать его на работе! — раздражается Тэхен. — Если ты тоже собираешься говорить мне, что я плохой альфа, то можешь сразу завалить свой рупор.       — А ты прям охуенный альфа, чей омега охуенно себя чувствует? — скалится Намджун. — Ты используешь детей как поводок для него. Так нельзя, Тэ. Нашим мужьям и так от нашего папы хорошенько достается, мы должны быть на их стороне.       — Я вообще потерял момент, когда ты превратился в лужицу, в которой Джин моет свои ножки. Не ты ли говорил, что своего омегу нужно держать в узде?       — Говорил, — мрачно отвечает Намджун, — когда был долбоебом, так и говорил.       Альфа открыл рот и набрал воздух, чтобы продолжить нотацию, но их прервал телефонный звонок. Намджун, отвечая на ходу, кивает брату головой в сторону выхода, а Тэхен, нервно завязывая заимствованный галстук, быстро следует за ним.       Крупный производитель электроники сегодня презентует новую модель плазмы. Тендер на проведение этого мероприятия было очень сложно выиграть, потому как те уже сотрудничали с крупным рекламным агентством с услугами по ивентам. Но с десятками презентаций, поправок, подгонов и переделок им все-таки удалось урвать это мероприятие. Пусть оно небольшое по меркам производителя и «для своих», но им дали шанс, и они его не упустят. Именно поэтому Намджун и Тэхен лично курируют это событие. Нет права на ошибку, они должны проявить себя как профессионалы, и опаздывать — это последнее, что они могут себе позволить в такой важный день.       Врываясь на точку, Тэхен придирчиво оценивает велком-зону, модели с блестящими хвостами русалок и потекшим боди-артом лежат на вершинах многоярусных столов, на нижних поверхностях стоят закуски и напитки. Позади каждого стола по огромной презентуемой плазме, которые транслируют воды различных океанов. «Русалки» игриво приветствуют гостей:       — Добро пожаловать в Голубую лагуну, путники. Отдохните, выпейте и попробуйте дары наших океанов, — томно тянет один из них.       Тэхен подзывает менеджера и сквозь зубы приказывает поправить моделям прически и боди-арт, а также наказать им не разговаривать с гостями как портовые шлюхи. Другому менеджеру наказал следить за тем, чтобы на ярусах не было дыр без закусок и выпивки.       В основном зале последние команды раздает Намджун. Тэхен скептически осматривает сцену, когда к нему подбежал омега и всучил гарнитуру, которую альфа цепляет на себя не глядя, эта процедура отточена до автоматизма.       — Проверка связи, Ким Тэхен на месте. На вэлком-зоне у русалок потек боди-арт, срочно подправить.       — Уже, — отвечают на том конце.       — Хорошо, танцоров заряжайте, готовность пятнадцать минут. Эквилибристов отправляйте на точки прямо сейчас. Обручи проверили? Крепления надежные?       — Да, господин Ким.       — Хорошо… Ведущие готовы? Да бля-а-а-а, — мученически тянет Тэхен, — срочно поменять скатерть на седьмом столе, жопорукий официант разлил воду.       — Господин Ким, у нас нет запасных скатертей.       — Вы издеваетесь сейчас? Сука… Значит, эту высушить или пиздуйте за новой скатертью! Какого хуя у нас нет запасных скатертей?       — Этим занимается кейтеринг, Господин Ким, — слышится с помехой.       — Господин Ким! — панический голос в гарнитуре заставляет заломить брови в неприятном ожидании. — Господин Ким, мерч! Они привезли только половину пакетов с сувенирами! Только половину!       — Что? Блять! Да почему? Намджун! — кричит брату Тэхен и спешит к нему. — На ком был договор по мерчу? Они привезли половину пакетов!       — В смысле?       — В прямом, сейчас Тэиль в панике орет, что пакетов только половина.       — Вторую половину везет Леон из офиса, они доставили первую партию туда, чтобы мы все проверили.       Тэхен выдыхает и краем глаза замечает, как меняют скатерть на седьмом столе.       — А какого черта я об этом не знаю? — Намджун лишь пожал плечами и ответил на очередной звонок.       Все технические моменты проверены уже с утра, поэтому все службы заряжены и в полной готовности начинать.       — Всем службам, готовность пять минут. Первые гости подъезжают. Запускайте видеоряд на все плазмы, музыку и эквилибристов в основной зал. Ну, Behind the scenes, сделаем красиво…

2 июня 2022

      Тэхен вернулся домой около часа ночи. За весь день они с мужем ни разу не созвонились и не перекинулись ни одним сообщением, поэтому альфа был уверен, что его семья давно уже спит. Но обнаружив, что Чонгук и дети действительно уехали, вновь разозлился, вместе с тем испытывая укол вины за то, что обидел своего омегу настолько, что тот собрал вещи и укатил, демонстрируя свою независимость хотя бы таким дурацким способом. Он надеялся, что фраза об отъезде была брошена в сердцах, и к его возвращению они оба остынут и, возможно, попробуют поговорить. Хотя эти разговоры больше напоминали сломанный телефон, каждый из них желал быть услышанным, но слышать в ответ не хотел. Оба настолько погрязли во взаимных обвинениях, что эта масса ненужных обид и слов отталкивала их друг от друга все дальше и дальше.       Тэхен не дурак и понимал, что его положение намного выгоднее, чем у его омеги. Чонгук максимально уязвим, поэтому заводится с пол-оборота и воспринимает каждый вопрос как упрек. Альфа включил свет, и глаза зацепились за огромную картину, которую Чонгук когда-то нарисовал для мужа к его дню рождения. Это был портрет Тэхена, замаскированный в чувственный пейзаж. Таким, кроме омеги, его не видел никто. Когда его муж последний раз рисовал?       Тэхен мрачнел с каждым шагом, что он совершал вглубь квартиры, в которой было неуютно от тишины, несмотря на ночь. В нос залез запах мяты, который источал чужой галстук. В толпе он не так врезался, а теперь доставлял дискомфорт, альфа внутри рычит, не принимает аромат постороннего омеги, и Тэхен резкими движениями сдергивает чужую вещь и швыряет в сторону. В кармане вибрирует телефон, и он, не глядя на экран, принимает звонок:       — Да?       — Господин Ким, не помешал?       — Нет, Леон, я только зашел домой, что случилось?       — Я… Вы оставили свой пиджак на точке, хотел сказать, что он у меня, и завтра я вам его отдам. А вы вернете мне галстук.       — Ох, спасибо большое, извини, что сразу не вернул. — Тэхен вертит головой и, найдя глазами чужой предмет, берет его в руки, чтобы положить на видное место.       — Ничего. Моя машина правда теперь пахнет летним лугом, — застенчиво усмехаясь, говорит омега.       — Можешь его завезти прямо сейчас, если тебя это смущает, — в шутку произносит Тэхен.       — Правда? Я как раз скоро буду проезжать мимо вашего дома. Только, наверное, я разбужу всех там…       — Они уехали, поэтому будить некого, — без задней мысли отвечает альфа.       — Хорошо, я скоро буду, — тараторит секретарь и сбрасывает звонок.       Тэхен крутит в руках телефон и открывает окно с диалогом. Он знает, что гаджет Чонгука всегда на беззвучном режиме, поэтому уверен, что не разбудит своего омегу, если он спит.       Тэхен: Неужели ты не мог уехать тогда, когда я мог бы вас проводить? Что за демонстрации?       Альфа стирает сообщение, потому что сам видит, как много агрессии в этих словах.       Тэхен: Не думал, что ты уедешь прямо сегодня. Я бы проводил.       И снова стирает текст, потому как и это выглядит претензией.       Тэхен: Мой омега настолько вспыльчивый?)       Удаляет вновь. Эта неуместная игривость тоже наверняка больше раздражает.       Тэхен: Как вы добрались? У вас все хорошо?       Отправляет и видит, что сообщение прочитано и тут же его муж набирает ответ.

Чонгук: Уже все хорошо. Джин и Юнги проводили. Родители встретили.

      Альфе неуютно от каждой точки, которую так жестоко ставит омега в конце каждого сухого предложения.

Чонгук: Твой голубой галстук нашелся под кроватью.

      Тэхен: Почему не спишь?

Чонгук: Как раз собираюсь. Как все прошло?

      Тэхен: Замечательно. Заказчики довольны, и на следующей неделе мы заключим с ними договор на эксклюзивные мероприятия.

Чонгук: Я вас поздравляю. Правда… Рад, что все получилось.

      Тэхен: Спасибо       Сигнал домофона заставляет альфу дернуться, он берет чужой галстук, запускает гостя и ждет у входной двери, когда секретарь поднимется. Леон, оказавшись на пороге, стеснительно мнется и крепко держит вещь альфы.       — Ваш пиджак, господин Ким, — говорит омега и протягивает руку.       — Ваш галстук, господин Кан, — улыбается Тэхен и вручает чужой предмет омеге. Леон невзначай задевает пальцы и неуместно нежно проводит своими по чужим костяшкам, неуверенно заглядывая в глаза альфы.       — Леон? — хмурится Тэхен.       — Господин Ким? — задыхаясь от волнения, произносит омега.       — Тебе лучше уйти, — альфа морщится от усилившегося запаха мяты.       — Н-но, господин Ким… — запинается секретарь, в глазах которого разливается стыд и отчаяние.       — Леон, — строго говорит Тэхен, — я не знаю, что ты там себе придумал, но если ты сейчас спокойно уйдешь, то я закрою глаза на то, что произошло сейчас. Я замужем, Леон. Замужем, — демонстрирует кольцо на своей руке альфа.       — Д-да, простите. Простите меня. Я просто подумал, что вы позвали меня…       — Позвал тебя трахаться, пока моей семьи нет дома? — жестко выпаливает Тэхен. — Ты думаешь, я такой мудак? Прекрасно… Прекрасно, что все вокруг считают меня чудовищем.       — Нет! — горячо возражает Леон. — Нет! Вы не мудак, Тэхен, вы самый прекрасный альфа, которого я встречал за всю свою жизнь!       — Что ты несешь? — Тэхен устало прикрывает ладонью глаза и проходит в квартиру, что для секретаря стало неким разрешением проследовать за ним. Он осторожно ступает за альфой, судорожно сминая свой галстук. Наблюдая за мужчиной, Леон дожидается, пока тот снова обратит на него свое внимание.       — Господин Ким… Тэхен… Простите, — омега подходит ближе и тянет свою ладонь к чужому лицу, — но позвольте…       — Не позволю, — рычит альфа, уворачиваясь от чужой руки. — Почему ты еще здесь?       — Я люблю вас, господин Ким, — отчаянно произносит омега и тянется за поцелуем.       — Ты с ума сошел?! — дернулся Тэхен. — Леон, ёб твоего папу!       — Господин Ким… — шепчет омега, в чьих глазах наворачиваются слезы. — Я не могу смотреть на вас каждый день и не иметь возможности прикоснуться. — Чужие ладони ложатся на талию альфы и мягко сжимают ее. — Позвольте позаботиться о вас.       Чонгук и так нечасто мог ответить на желания мужа, потому что сам вырубался рано, но и в те редкие разы обоюдное удовольствие не баловало супружескую постель. Механические фрикции, финал и душ. Сценарий заезженный. Альфа внутри соскучился по ласкам и тянется к омеге, который предлагает себя. Тянется к омеге, который восхищается им и видит в нем только хорошее, не упрекает, не фыркает, а только лишь просит приласкать. Тэхен прикрывает глаза и тянет запах мяты с чужой шеи, чем вызывает еле слышный стон, слетевший с губ помощника.       Омега ладонью скользит к ключицам и нежно проводит пальцами по линии кожи, что была доступна из-под расстёгнутой рубашки. Тэхен жмурится… Руки такие неправильные, запах такой чужой и раздражающий. Метка на шее бешено пульсирует, напоминает, кому альфа принадлежит, кого клялся любить и оберегать. Тэхен грубо хватает чужое запястье и ведет настырного секретаря к выходу.       — Уходи, Леон, — скрипит зубами альфа, — ты уволен.       — Но вы не любите его! Я же вижу!       Тэхен с грохотом захлопывает дверь, по инерции ежится, но вспоминает, что никого не разбудит…       После душа альфа первым делом направился к шкафу с вещами мужа. Он выудил футболку, натянул ее на подушку Чонгука и обнял, жадно втягивая родной аромат лаванды.

9 июня 2022

      Прошла неделя в одиночестве. Тэхен не станет врать самому себе, что действительно отдыхает без семьи. Спустя дни после клининга в квартире все еще чисто. Приятно находить вещи там, где он их оставил, приятно, когда все, что сложено, все еще аккуратно лежит. Приятно, что перед работой не нужно менять носки, потому что наступил на яблоко или пролитый йогурт, на закатившийся под стул виноград или того хуже…в детскую неожиданность.       Вместе с тем его разрывало от тоски. Да, он не был идеальным отцом. Ему не хватало терпения подолгу сидеть и играть с детьми в игрушки, читать книжки или пачкать листы каракулями. Его максимум — это покружить сыновей, покатать на себе, пожулькать омежку и шутливо побоксировать с альфочкой. Однажды он взял более спокойного Тэхо в магазин, но он устроил полный разнос в машине, когда понял, что в салоне нет папы и брата. Муж был абсолютно прав, говоря, что дети спокойнее относились бы к отцу, если бы тот уделял им больше внимания, если бы хоть раз в неделю вставал ночью к сыновьям, если бы хоть раз покормил их завтраком, если бы не боялся оставаться с ними наедине дольше, чем требовалось Чонгуку на туалет. Но у альфы, при всем желании, мысли то и дело окунались в работу, где иногда был очень плотный график и много проектов. Он не мог не думать, не мог не работать.       Ему самому стыдно от того, что он был бы не против, если бы Чонгук вернулся один. Он так скучает по своему омеге, по тому, который был до рождения детей.       За семь дней Чонгук исправно присылал фото сыновей и сухие отчеты о том, что у них все хорошо. Тэхен устал от дежурного общения и набрал мужа по телефону:       — Да? — весело звучит из трубки.       — Гуки… — Тэхен улыбнулся, он соскучился по голосу мужа. — Привет.       — Привет, — бодро отвечает Чонгук.       — Такой задорный, что делаете? — улыбается Тэхен.       — Мальчики на пляже с дедушками, а я после маникюра иду на встречу с друзьями, — делится омега.       — Вот как, — прямого упрека не прозвучало, но альфа принимает это как камень в свой огород. — Может, там и останешься, если там так хорошо тебе?       — Я приехал к родителям отдохнуть, и я отдыхаю, что не так опять? — обижено отвечает муж.       — Ничего, я рад, что хоть кто-то заботится о моем омеге, раз уж у него альфа такой хуевый, — сарказм Тэхена включается автоматически.       — Блядь, вот как ты это делаешь, а? Как с «привет» мы скатились в претензии? Что я такого вообще сказал, что тебя понесло?       — Прости, что испортил настроение перед встречей с друзьями. У меня тоже все пиздато, кстати, если тебе вдруг интересно. Хотя было бы тебе интересно, ты бы спросил за семь дней, как я тут.       — Тэхен… — Чонгук всхлипывает. — Блядь, Тэхен…       — Понятно, опять плохой альфа довел тебя до слез…       — Я… Я был так рад, когда увидел, что ты звонишь… — снова всхлип. — Я так скучал по тебе…но… Я так не могу больше. Сижу дома — плохой омега. Вышел из дома — плохой омега. Плачу — плохой омега. Слишком бодрый — плохой омега, — повышает голос Чонгук. — Что я должен сделать, чтобы не быть для тебя вечно виноватым во всем? Почему ты просто не мог сказать, что рад за меня? Рад слышать, что мне удалось вырваться на встречу?       — Ты сам знаешь… — Тэхен никогда не скажет этого вслух, но то, что о его омеге кто-то (даже если это его собственные родители) заботится лучше него, ранит самолюбие альфы.       — Не знаю, — кричит муж, — не понимаю! Тэхен… Давай разведемся. Очевидно же, что это тупик.       В трубке повисает молчание… И только рваное дыхание омеги раздражает слух.       — Еще раз я такое услышу… — сквозь зубы цедит Тэхен.       — Услышишь… Давай разведемся. Я не могу так больше. Ты обещал сделать меня счастливым, не справился и бесишься.       — Чонгук! Что ты несешь?       — Подумай, Тэхен. Мы даже минуты спокойно поговорить не можем.       — Вот так просто? Восемь лет отношений… Пять лет брака… И ты по телефону мне говоришь, что хочешь развестись?       — Хочешь сказать, ни разу не думал об этом за последний год? — В ответ молчание. — Если бы я мог попасть в прошлое, я бы ни на шаг тебя не подпустил к себе.       — Если бы я попал в прошлое, я бы даже на тебя не посмотрел бы! — зло выпаливает альфа. — Не бегал бы, не добивался, если б хоть кто-то сказал мне, что все скатится вот к этому.       — Если твое желание когда-нибудь сбудется, буду признателен, если ты так и сделаешь. А пока вопрос можно решить разводом.       Чонгук сбрасывает звонок, а Тэхену легких не хватает, чтобы набрать достаточное количества воздуха от шока и возмущения.       Он кидает в альфий чат сообщение:       Тэхен: Срочный сбор у меня. Бухаем…       Хосок: Есть.       Намджун: Буду       Минхо: Я с омегой своим, ок?       Тэхен: Начинается…       Минхо: Тогда не приду.       Тэхен: Приезжай с ним, похуй       Чуть подумав Тэхен открывает другое окно с сообщениями.       Тэхен: Привет. Сегодня ко мне приезжают друзья в гости. Если ты свободен и есть желание — присоединяйся.

Леон: Ты больше не замужем?

      Тэхен: Поможешь определиться.       Вечер течет в приятном тумане алкогольного опьянения и шутках друзей. Они сидели вокруг журнального стола, который ломился от закусок, напитков и дорогого алкоголя. Намджун и Хосок сидели на диванчике, Тэхен развалился один на таком же напротив, сладкая парочка — Минхо и его новоиспеченный омега Йон сидели в обнимку на полу.       Тэхен пытался расслабиться, но утренний разговор то и дело выбивал его из равновесия. Хосок и Намджун косились на него, но ни о чем не спрашивали, но вот прозвучал звонок в дверь, и Тэхен резко подхватился.       Под удивленные взгляды друзей в гостиную прошел Леон, застенчиво пряча глаза от второго начальника. Намджун мрачно проследил за тем, как Тэхен заботливо помог снять омеге светлую джинсовку и повесил на стул.       — Меня зовут Леон, — протянув руку Минхо и Йону, робко произносит омега.       — Приятно познакомиться, я Минхо, а это мой омега Йон, — весело отвечает альфа и затягивает своего парня в поцелуй.       — Фу, такие сладкие, что аж на зубах скрипит, — хохочет Хосок.       — Присаживайся, — указав ладонью на «свой» диванчик, произносит Тэхен. — Что тебе налить?       Леон медленно садится на двухместный диван, и разрезы на его светлых джинсах разъехались, оголив гладкие бедра.       — То же, что и ты… — тихо отвечает омега и потирает ладони о свои колени.       Тэхен кивает, наливает парню виски с колой и, вручив напиток, садится рядом, положив руку на спинку дивана позади омеги. От него не ушло незамеченным, как скрипнул зубами его брат и как Хосок поджал губы, наблюдая за этой картиной. Тэхен вскинул брови в немом вопросе. Намджун опустил глаза и покачал головой.       — Мы так давно не встречались! — мечтательно произносит Минхо. — Классно, что ты нас собрал, Тэ, — поднимая бокал с вином, он подмигивает альфе.       — Обычно тут невозможно спокойно посидеть, да и срач вечный… — недовольно отвечает Тэхен.       — Ну так а кто мешает убрать? — улыбаясь, спрашивает Хосок.       — Альфья гордость, видимо, — недобро ухмыльнувшись, отвечает за брата Намджун.       — Слушай, я недавно встретил Чонгука, он себя нехило так запустил, — говорит Минхо, и Тэхен кивает, соглашаясь.       — Есть такое… — сухо отвечает альфа.       — А вам не кажется, что то, как выглядит и чувствует себя омега, напрямую зависит от его альфы? — глядя в глаза Тэхена, забрасывает вопрос Намджун. На что Тэхен раздраженно облизывает губы, а Леон рядом ежится от напряжения, исходящего от альфы.       — Ну, слушай, Чонгук всегда был красавчиком! Я лично завидовал тебе, Тэ, что урвал такой аппетитный кусочек, — Минхо ойкает, получив локтем под ребра от своего омеги. — Что? Это было давно, Йони! А сейчас я не узнаю его.       — Мне кажется, что любой нормальный омега в состоянии позаботиться и о детях, и о себе, и о своем альфе, — вставляет свое мнение Йон. — Те, кто запускают себя, только ищут оправдания в детях.       — Умничка, — подмигивает Тэхен омеге и обращается к другу, — Минхо, хватай золотого омегу, пока не украли.       — И сколько же у тебя детей, Йон? — плохо скрывая раздражение, спрашивает Намджун.       — Нисколько, — смущается омега, — но это же дети. Любой нормальный омега в состоянии справиться со своим ребенком. Положил спать и занимаешься домашними делами или собой.       — Позвоните мне, когда вашему ребенку будет месяц. Колики — охренительный экспирианс, — усмехается Намджун, но его подхватывает Хосок.       — Не-не, через полгода, там зубы!       — Или лучше когда начнет ползать и тянуть в рот все, что выглядит максимально сомнительно, — смеется Намджун. — Разве нет, Тэхен? Ты застал эти моменты или скрывался на работе? М?       — Я уверен, что Тэхен замечательный альфа, — негромко вставляет свое слово Леон и получает благодарную улыбку от альфы.       — Спасибо, Леон, — Тэхен лениво смотрит на диван напротив, откуда его сверлит два недовольных взгляда. — Что? Вам легко говорить. Твой Джин выглядит шикарно, тебе грех жаловаться. А твой Юнги, Хосок, мало того, что следит за собой, за домом, детьми, так еще и работать успевает.       — У нас у обоих здесь живут родители, — пожимает плечами Хосок, — они нам очень сильно помогают. Дают развеяться, побыть вдвоем, вспомнить, что мы не только родители, но и пара.       — На нашего папу надежды нет, — мрачно вставляет Намджун, — зато няня и родители Джина очень выручают, да. Но и я могу спокойно остаться с ребенком, если Джину куда-то нужно сходить развеяться.       — О, а мне приходится выпинывать Юнги! — возмущается Хосок. — Ну, правда! Не доверяет мне детей!       — Я понял, что вы охуенные альфы, а я плохой. Можем закрыть тему? — скалится Тэхен.       — Так как Чонгук, Тэ? — продолжает нервирующую беседу Минхо.       — Лучше всех! — громко выпаливает Тэхен и, глотнув коктейль, добавляет: — Ему без меня охуенно. Настолько охуенно, что он предложил развестись, — невесело ухмыльнувшись, альфа закатывает глаза оттого, как все гости напряглись. — Что вы лица повытягивали? А? Порадуйтесь за него, наконец-то избавится от горе-альфы, который жизни ему не дает. Заживет теперь нормально! Он там у себя и маникюрчики делает и с друзьями встречается. Я — плохой альфа, мой папа — плохой дед, а там заебись ему! — окончательно выходит из себя Тэхен, встает и с силой ставит стакан на стол, отчего подпрыгнуло на нем все, что находилось там. — Повезло вашим омегам, ребята, что сказать, а я вот такой хуевый. Спасибо, что поддержали, блядь! Я работаю! Я обеспечиваю их всем! А в благодарность только упреки и вечные «слезки на колесках». Теперь еще и развод требуют! Сами живите в своем идеальном мире, а я пошел…       Алкоголь должен был расслабить, но в итоге лишь разжег раздражение и злобу. К брату, к друзьям, к Чонгуку, особенно к Чонгуку. К тому, что вообще влюбился в этого заучку и добивался его как последняя тряпка. Под возгласы друзей «Куда?», Тэхен рванул в прихожую, нацепил шлепки, накинул джинсовку и выскочил на оживленную улицу. Ругаясь себе под нос, как мантру твердил:       — Развод ему. Будет тебе развод! Знал бы… Никогда бы не подошел, ни за что бы замуж не позвал, своим бы не сделал. Никогда и ни за что! Никогда бы не подошел! Ни за что бы не влюбился! Сказал бы кто тогда!       Тэхен помнит чей-то крик и яркий свет. Боль, что нарастает в голове заставляет сморщиться. Он слышит голос издалека. Тэхен пытается вслушаться, пытается пойти за ним, но лишь болючая пульсация заполняет всю черепную коробку.       — Тэхен? — снова слышит альфа уже ближе. — Тэхен? Тэхен! Он очнулся! — обеспокоенный голос заставляет поморщиться от громкости звука. Голова болит. От макушки, где ноет больше всего, пульсация разносит боль до самой шеи. А еще холодно. Почему холодно? Альфа открывает глаза. Из размытого пятна выплывает лицо Чонгука, чьи глаза от волнения больше, чем обычно.       — Чон… Гук? — еле выговаривает Тэхен, он слышит свой голос внутри головы, что звоном растекается по черепной коробке, и снова альфа кривится от неприятных ощущений.       — Да, это я! — вскрикивает Чонгук и затыкает себе рот, когда Тэхен шипит от громкости, хватаясь за ушибленное место.       — Такой красивый, — расплывается в глупой улыбке альфа. Еще больно, но постепенно он приходит в себя, и мир расширяется, расставляя по местам все, как было. Тэхен слышит шепотки людей, что склонились над его телом, но перед глазами только он. Такой восхитительный, идеальный и самый желанный…       Так, стоп…       — Зачем ты прыгнул в бассейн? Я бы и так пошел с тобой на свидание, — усмехается Чонгук, нежно поглаживая влажные пряди.       — Что ты сказал? — не верит Тэхен. Это сон?       — Говорю, что и так бы пошел на свидание с тобой, без опасных для жизни трюков, — разглядывает невозможно черными глазами Чонгук. Боже, красивый какой. Кожа светлая, гладкая, отражает разноцветные гирлянды, которые висят в зоне бассейна, и окрашивают одну сторону лица то в красный, то в желтый, то в зеленый, то в фиолетовый. — Ты как, Тэ? Может, в больницу?       — Н-нет, не надо… — Тэхен садится на траве и ойкает, когда проводит по затылку, что принял на себя удар дна бассейна.       — Тш-ш-ш, — мягко перехватывает руку Чонгук, — не трогай. Сильно больно? Давай все-таки в больницу. Вдруг сотрясение, — омега собирается подняться, но Тэхен вертит головой.       — У меня нет сотрясения, Чонгук, — строго проговаривает альфа, все еще злясь на своего омегу за предложенный развод и все еще не понимая, что за нахрен происходит. — Это та вечеринка у Субина?       — Ну, да, — растеряно хлопает глазами, Чонгук. — Тэ, прошу, давай съездим…       — Нет, — обрывает его Тэхен, — не надо. Блин, что происходит? — альфа вертит головой по сторонам, моргает часто, дышит мелко. Что из этого сон? То, что он прожил восемь лет с Чонгуком? Или то, что он сидит тут на траве…в прошлом? Но как это может быть сном, когда мокрая одежда неприятно липнет и заставляет дрожать от холода, а голова раскалывается пополам от боли. И омега, что ждет их первого поцелуя… Может, его вырубило так сильно, что чакры раскрылись чуть сильнее, и в пространственно-временной разрыв влетел вариант развития событий, который показал всю пагубность романтичной затеи? Предостережение от ошибки?       Тэхен сам в сердцах кричал, что ни за что не подойдет к омеге, будь у него шанс все исправить, и Чонгук просил о том же. Что ж… Не будет он гневить Вселенную.       — Ты пугаешь меня, Тэхен, — поежившись, произносит омега и тянет руку, чтобы убрать мокрые пряди, что лезли в глаза.       — Не надо… — отпрянул альфа.       — Что с тобой?       — Ничего. Все хорошо, — встает Тэхен и отряхивается от налипшей травы.       — Тебе вызвать такси? — теряется омега.       — Нет. Не надо, Чонгук. Иди веселись. Не беспокойся обо мне, — все еще не веря в происходящее, альфа рассматривает все вокруг. — Там Чимин где-то… Он искал тебя.       — Что? — еле слышно выдыхает Чонгук.       — Да, Чимин. Он совершенно точно искал тебя. — Тэхена трясет от холода, от нервов, и да, от ревности тоже трясет. Своего омегу отправлять в чужие руки ему еще ни разу не приходилось. Но он обещал.       — Я тебя понял, — Чонгук опускает голову, разглядывая свои пальцы, и поднимается, собираясь уйти.       — Прости, Чонгук, но я кое-кому обещал…       — Ты мне ничего не должен, Тэхен, — не оборачиваясь, отвечает Чонгук, — не оправдывайся. Я просто не понимаю, зачем все это было? Что за игры?       — Ну, вот такой я долбоеб, поверь, так будет лучше, — поднимается на ноги Тэхен и не решается подойти. Хотя этого Чонгука он так сильно хочет сжать в объятиях и утащить к себе домой, как тогда. Воспоминания наваливаются, давят предвкушением, руки сами тянутся, слюна во рту копится, но Тэхен снова стряхивает наваждение и шумно выдыхает: — Ну, ладно, пока, Чонгук.       Тэхен быстрым шагом покидает территорию дома и так же молниеносно двигается по тротуару, оставляя позади историю любви, которой он перекрыл воздух с самого начала.       Все правильно. Вот теперь они оба будут счастливы. Но почему так плохо?