Ты обещал мне

11 июня 2022

      Миловидный и тихий омега завел Чонгука в отдельную комнату и оставил одного подготовиться к сеансу. Тэхен изнемогал эти десять минут, пока тот самый массажист не подал ему знак, что можно заходить.       Альфа принял обезболивающие, чтобы во время сеанса его не беспокоили головная боль и саднящие ушибы. Он переоделся в местную форму, которую выторговал у сотрудников вместе с разрешением самому провести сеанс. Тэхен намазал пахучую железу и запястья маслом пачули, чтобы не выдать себя сразу, и чтобы муж как можно дольше думал, что с ним работает омега.       Приятный сумрак, успокаивающая музыка и калейдоскоп легких ароматов окутали Тэхена, когда он вошел в массажный кабинет. Среди разных запахов масел, скрабов и лосьонов выделялся один самый любимый, самый необходимый — лаванда. Он тихо закрыл за собой дверь и щелкнул замком.       Его восхитительный муж в ожидании лежит на животе в одном только нижнем белье, спрятав лицо в специальном отверстии кушетки. Ну, разве он толстый? Нет. Он пышнее, мягче, чем до родов, но не толстый. Дыхание сбивается, кожа электризуется, а пальцы подрагивают в нетерпении оттого, как хочется наброситься на любимого омегу, схватить и жулькать как мягкую игрушку, прижимать к себе, упиваться запахом. Боже, как он скучал… Тэхен прикрывает глаза и медленно выдыхает, собирая последние крупицы выдержки, наконец находит силы подойти к кушетке.       — У меня проблемы с поясницей, будьте добры, уделите ей внимание, — бесцветным голосом произносит Чонгук. Все еще расстроенный, думает альфа.       — Мгм, — Тэхен пытается сделать голос выше, но омега все равно замирает и пытается поднять голову. Альфа успевает подскочить и положить ладонь на шею, начиная разминать мышцы у позвонков.       — О, да, очень хорошо, — выдыхает Чонгук, и сам себе бормочет: — Надо расцеловать папу, замечательная идея.       Тэхен лишь усмехается и продолжает водить ладонями, мягко проминая мышцы. Он чувствует, что в поясничном отделе волокна почти каменные — забитые от нагрузок, и вновь поджимает губы в сожалении. Он наливает больше масла, согревает в ладонях и массирует интенсивнее, нажимает сильнее. По очереди он проминает плечи, уделяет много внимания шейному отделу. Зная, что Чонгук боится щекотки, старается аккуратнее прорабатывать грудной отдел. Когда Тэхен вновь возвращается к пояснице, дыхание уже начинает подводить. Конечно, он завелся, оглаживая любимые изгибы, конечно, член уже стоит по стойке смирно с момента, как он увидел раздетого мужа. Боже, ему памятник надо ставить за выдержку. Глаза все чаще цепляются за метку, а во рту копится слюна оттого, как хочется вылизать ее, почувствовать их вкус на языке.       Тэхен слегка приспускает резинку нижнего белья, открывая вид на округлые ягодицы с ложбинкой и проходится большими пальцами от копчика к бедрам.       — Ай, — вскрикивает Чонгук, и Тэхен резко убирает руки.— Больно!       Альфа возвращает ладони и круговыми движениями больших пальцев проходится от поясницы до ягодиц. Не нажимает, не проминает — ласкает. Нарочно нежничает и улыбается сам себе, гладит, как ему захочется. Он уже целых полчаса дарит наслаждение мужу, который даже не догадывается, в чьих руках расслабляется, постанывает и ойкает. Возбуждение уже сложно скрывать, и даже масло пачули не удерживает густой запах луговых трав. Альфа слышит, как Чонгук начинает принюхиваться, и понимает, что режим инкогнито бесповоротно рушится. Тэхен закусывает губу, хотелось бы ему подольше понежить любимого омегу, но он широкими ладонями проходится от ягодиц до плеч, сжимает пальцы и наклоняется, чтобы оставить легкий поцелуй за ушком, рвано выдыхая горячий воздух, что уже не помещается в его легких.       — Это уже слишком! — начинает возмущаться Чонгук, поднимаясь на руках, и распахивает глаза, когда встречается взглядом с мужем. — Какого черта, Ким? — судорожно выдыхает омега. Свесив ноги с кушетки, он суетливо пытается прикрыть наготу руками, затем хватает простыню, попавшуюся под руку, и тянет ее на себя. Тэхену больно видеть это. Понимает, что это он внушил своему прекрасному омеге, что он некрасив. Снова вина заставляет сжать зубы, снова хочется рухнуть на колени и вымаливать прощение, но он лишь заламывает брови и извиняющимся тоном произносит:       — Не надо, Гуки, не прячь свое тело от меня. Оно прекрасно, — не стесняясь разглядывать, завороженно произносит Тэхен. Он садится на кушетку рядом с мужем, оставляя небольшое расстояние между ними.       — Ты, кажется, спутал меня со своим омегой, — шипит любимый.       — Леон — наш с Намджуном секретарь. Бывший секретарь, он уволился. Он сказал врачу, что он мой омега, чтобы ему позволили остаться в больнице. Вот и все, — спокойно объясняет альфа, с горечью наблюдая, как Чонгук натягивает простыню все выше, сжимая ткань в кулаках у самого подбородка. — У нас с ним ничего не было. Я никогда тебе не изменял. Я клянусь тебе, — уже шепчет альфа, медленно протягивая руки к мужу.       — Что за цирк ты устроил? — отодвигаясь от альфы дальше, спрашивает Чонгук. И смотрит так забито, так загнанно, но со злостью. Будто удара ждет, готовится увернуться.       — Я соскучился, — честно отвечает Тэхен, в нежном взгляде мерцают боль и восхищение, и Чонгук теряется от такой внезапной перемены. Вот они погавкались на ровном месте, а сейчас альфа смотрит на него как на самое ценное в мире сокровище. — Гуки, я был не прав. Я хочу все исправить. Тебе понравился мой массаж?       — Тэ, это неуместно, — смутно возмущается омега, — не делай вид, что у нас все хорошо. Я настроен на развод.       — Нет, Гуки, — Тэхен мягко улыбается, оглаживая взглядом лицо, что отвечает ему смятением, — никакого развода. Даже не мечтай.       — Тэ… — беспомощно выдыхает Чонгук. — Ну, что ты несешь, а? Мы в тупике, все… Нам некуда идти дальше, это конец. Ты меня так извел, что я даже видеть тебя не хочу.       — Говори… — не меняя нежного тона, произносит Тэхен. — Я готов слушать.       — Тэхен, это не смешно.       — Я и не смеюсь. Говори все, что хотел.       — Я говорил, но ты не слушал, альфа, что изменилось?       — Теперь я готов слушать. Не жалей меня. Говори, как есть.       — Поздно, Тэхен. Я больше не хочу разговаривать.       — Тогда я начну. Можно?       — Тэ, пожалуйста, я все решил! Я хочу развода! — стоит на своем Чонгук.       — Если ты не хочешь говорить, то выслушай меня. Это все, что я прошу. Я не слушал тебя, а ты не слушал меня. Разве не так? Ты не готов говорить, а я хочу высказаться. — Альфа смотрит пронзительно, руки так и тянутся к мужу, но так страшно спугнуть, страшно, что Чонгук психанет и выбежит из кабинета. Тэхен слегка касается простыни пальцами, ощущая себя чуть ближе к любимому. Молчание он воспринимает как разрешение и поэтому, глядя в глаза, тихо продолжает: — Начну издалека. Мой папа всегда говорил Намджуну, что он альфа, главный в семье, добытчик, защитник. А на мне как будто крест поставили, потому что никаких наставлений я никогда не получал и жил сам по себе. Поэтому, когда Джуни взбрыкнул, он переключился на меня. Я хотел соответствовать его представлениям об идеальном альфе. Мне хотелось получить его одобрение и любовь. Папа рос в традиционной семье, и он уверен, что альфа работает и обеспечивает семью, а омега дома возится с хозяйством и детьми. Ему самому хотелось так, но пришлось крутиться на разных работах, чтобы содержать нас, может, поэтому он жалеет об упущенном времени с нами и желает, чтобы наши семьи были счастливыми. А в его понимании счастливая семья — это традиционная семья. И вот я строил из себя неизвестно что, закрывал глаза на твои нужды, потому что правда не считал, что тебе трудно.       — Конечно… — недовольно фыркает Чонгук.       — Я не оправдываю себя, потому что вел себя незрело, и то, что я скажу, тоже прозвучит по-детски, но я скажу… Когда родились мальчики, ты переключился на них, а я чувствовал себя ненужным. Просто кошелек, который оплачивает вам жизнь. Мне не хватало тебя, не хватало нас. Мне хотелось видеть, что ты все так же любишь меня.       — Что за хуйню ты несешь?       — Сейчас я понимаю, что должен был поддержать, должен был участвовать во всем этом. Должен был быть отцом, но я остался только мужем и требовал от тебя слишком многого. Но попробуй представить, каково было мне, когда из любящего мужа ты превратился в человека, которому на меня наплевать.       — Мне было не наплевать… — возмущается омега.       — Ты уставал, плохо ел, мало спал. Ты был уязвим, поэтому я должен был сделать шаг навстречу первым. Я это понимаю. Сейчас. Но тогда я тоже был обижен, потому что мне казалось, что ты меня вычеркнул из жизни, полностью переключившись на мальчиков.       — Если бы ты включился сразу, то у меня были бы силы и на тебя! Я же говорил, что от меня ничего не осталось! Я просто человеческая оболочка с бытовыми функциями, — обиженно произносит Чонгук, глаза блестят, губа дрожит. Тэхен ждет. — Ты хоть представляешь, сколько всего исчезло из моей жизни после родов? У тебя остались и работа, и друзья, ты мог спокойно сходить на день рождения или корпоратив, ты мог уйти и прийти в любое время! А я? У меня из рук все валится, Тэхен! Я не могу контролировать ничего в своей жизни, у меня вообще никакой жизни не осталось. И мне так стыдно за эти чувства, за усталость и за то, что я иногда хочу закрыть мальчиков в шкафу, чтобы они перестали уничтожать все на своем пути. Я люблю их безумно, обожаю и должен быть счастлив! Но я так устал, Тэхен, так устал. Понимаешь?       — Понимаю, — шепчет, легко кивая.       — Я не могу побыть наедине со своими мыслями! Я даже не уверен, что они у меня вообще остались. Да просто в магазин одному сходить — для меня сейчас это как неделя на Мальдивах! Я пытаюсь поддержать чистоту, но мальчики снова проливают что-то, разбрасывают. Пытаюсь лечь пораньше, чтобы выспаться, но они встают среди ночи, чтобы поиграть. Пытаюсь поесть, но они то дерутся, то требуют внимания. Пытаюсь поддерживать общение с друзьями, но мой телефон вечно садится от мультиков! Да! Я ставлю им мультики, чтобы посидеть хоть немного на одном месте! Вот такой я ужасный папа! — Первая слеза рисует блестящую дорожку. Альфе больно это слышать, больно за своего мужа, за то, что ему в одиночку пришлось справляться с совершенно новым и пугающим миром родительства.       — Ты замечательный папа. — Тэхен слегка тянет простыню на себя и двигается чуть ближе.       — То есть для того, чтобы ты это понял, надо было просто пригрозить разводом? — язвит омега.       — Возможно, — тянет уголок губ альфа, двигаясь еще ближе, он кладет руку на бедро, что прикрыто белой тканью и слегка сжимает. — А может, мне раньше надо было удариться головой.       — Вот так просто? — кивая на руку мужа. — Думал, я выскажусь, мы все забудем и будем жить счастливо?       — Я наминал тебя целых полчаса, Гуки, и тебе нравилось. — Тэхен все еще боится спугнуть, поэтому убирает руку и кладет ее рядом с чужим бедром. Он лениво перебирает простыню и оголяет участок кожи, касаясь ее пальцами.       — Не надо. — Чонгук резко отодвигается, и Тэхен на время сдается.       — Я думаю, тебе стоит снова начать рисовать, — произносит альфа.       — Да что ты? — омега вновь выпускает иголки, злится.       — Да, Гуки, — кивает Тэхен, — мы наймем няню, чтобы освободить для тебя время. Встречайся с друзьями, рисуй, танцуй. Делай все, что хочешь, милый. Хочешь на целый день в салон? Пожалуйста. Хочешь к психологу пожаловаться на меня? Вперед. Хочешь в зал привести себя в порядок? Выбирай время.       — Хах, — кривится в неприятной усмешке Чонгук, закатывая глаза. — Конечно, толстый некрасивый омега позорит такого пиздатого альфу. Стыдно за меня?       — Нет, Гуки, если тебе комфортно так, пусть будет так. Я лично сильно возбудился, пока наглаживал тебя. Ты такой мягкий, — ласково улыбается альфа, снова тянет пальцы к кулакам у шеи и тянет их вниз. Чонгук поддается и опускает руки с зажатой в них тканью, оголяя торс. — Посмотри на себя. Твое тело взрастило в себе двух человек! Представляешь?       — Я их посчитал, когда они выходили из меня, — вновь язвит Чонгук, но уже смягчаясь. Тэхен спрыгивает с кушетки и встает между ног омеги, не приближаясь слишком, но так, чтобы воздух между ними соединял их запахи, напоминая, кто они друг другу. Альфа вновь осторожно кладет ладони на бедра и чуть сжимает пальцы. Чонгук напрягается и рычит тихо, хмурясь. Тэхен послушно отстраняется, но руки не убирает. Хоть терпение трещит по швам, но время, проведенное там, научило сдерживать свои желания при виде омеги.       — Я понимаю, Гуки, ты зол на меня и обижен. Имеешь полное право. — Альфа смотрит в глаза, взглядом пытается донести то же, что и словами, но видит, что его муж не может поверить в такие резкие перемены. Альфа видит, с каким подозрением смотрит на него Чонгук, он будто ожидает подвоха, что вот сейчас Тэхен рассмеется в лицо и снова навалит оскорблений. — Хочешь, можешь остаться пока здесь, в Пусане? Отдохнешь, успокоишься, подумаешь. Но развода я тебе не дам, Гуки. Не сейчас. Я не отпущу тебя, пока мы не попробуем. Поэтому дай мне знать, когда ты будешь готов, и я вас сразу заберу.       — Я просто не понимаю, Тэхен, что такого произошло? Сначала ты хуесосишь меня, на чем свет стоит, а теперь ведешь себя как идеальный альфа.       — Просто слишком ярко представил, каково это — жить без вас, без тебя… Мне сильно не понравилось, — легко улыбается альфа и кладет руку на щеку, рисуя сердечко большим пальцем на коже. — Я очень люблю тебя, Гуки. Я забыл про это, но вспомнил. Все, что мне нужно — это еще один шанс. Я буду бороться за тебя. Буду стараться быть тем, с кем ты будешь счастлив. Мы сможем и пройдем через это вместе. Да? — Тэхен кивает, желая увидеть то же твердое намерение в чужих глазах. Чонгук смотрит внимательно, разглядывает, думает о чем-то, наверняка принимает какие-то решения, но молчит. Альфа лишь пропадает в этих черных глазах, что наполняются — они совершенно точно больше не пустые. Да, там много вопросов и страхов, но еще Тэхен отчетливо видит огонек надежды и желание сдаться, упасть в родные руки. Может, альфа все снова придумывает, но взгляд мужа теплеет, пусть медленно, спотыкаясь о сомнения, но теплеет же…       — Мне снился сон, — сбивчиво начинает Чонгук, — в ту ночь, когда тебя сбили.       — Сон?       — Да, — осторожно кивает омега, стараясь не разрывать контакта с ладонью мужа, сам легко трется щекой, нежится и прикрывает глаза. — Мне приснилось, что ты не поцеловал меня тогда, в наш самый первый раз… — Тэхен столбенеет. Изумление рябью пробегается по позвоночнику и заставляет содрогнуться.       — Продолжай, — настороженно произносит альфа. Он осторожно кладет свободную руку на плечо Чонгука и ведет пальцами до метки. Коснувшись следов своих зубов, альфа уже знает, что скажет дальше его муж, но переводит взгляд с метки на омегу.       — У меня была совсем другая жизнь в этом сне. Кажется, у меня была сеть художественных студий. И замуж я вышел не за тебя, хотя наши дети были точь-в-точь Тэхо и Чихо, но с другим разрезом глаз разве что. Ты появлялся там, смотрел так, то как будто злился, то как будто сильно скучал. Мне было так неуютно с тобой, но в то же время меня к тебе очень тянуло. Я был как бы не на своем месте. А потом… Там все закрутилось так. Я тебя рисовал в парке, потом ты сидел с нашими детьми, чтобы я сходил по делам, потом признавался в любви, а потом… Мне было страшно за тебя. Казалось, что ты собираешься умереть, и я пришел к нам домой. И там совсем все было странно… Меня иногда выбрасывало из того сценария, и я понимал, что там все не по правде. Не знаю, что все это значит…       — Это значит, что мы с тобой связаны куда сильнее, чем мы думали, любовь моя, — поражаясь рассказу, неуместно радостно произносит альфа.       — Тэ… Там тебя сбили на моих глазах, а потом меня разбудил звонком Намджун и сказал, что тебя на самом деле сбили на самокате. Я так испугался, помчался в Сеул среди ночи, а там вы… — сглатывает обиду Чонгук, пытаясь высмотреть в чужих глазах очередное обещание, что это была неправда.       — Не мы, а я и он. Леон мне никто, слышишь? Я никогда, ни разу не изменял тебе! Ты мой омега, мой муж, папа моих детей и любовь всей моей жизни. — Тэхен чувствует, как Чонгук млеет от этих слов. От слов, которые он должен слышать каждый день. Альфа чуть сжимает пальцы на метке, слегка оцарапывает неровности шрама, и пока Чонгук выдыхает от удовольствия, расслабляя губы, Тэхен слегка касается их своими и оставляет невесомый поцелуй. — Я не могу обещать, что сразу все станет идеально, но обещаю, что буду стараться. — И еще один поцелуй, более смелый, потому что его муж не противится. — Чонгук, я не хочу без вас, не буду, слышишь? — почти отчаянно произносит альфа и впивается в чужие губы так, как хотелось все те годы в той жизни. Омега, прикрыв глаза, позволяет целовать себя, но не отвечает, отчего альфа скулит, нервничает, но и радуется тому, что позволяют. Тэхен наконец оплетает любимого мужа руками и сжимает крепко. Влажные губы касаются метки и мажут легко, вырывая тихий стон мужа. Получив зеленый свет, альфа не сдерживается, проводит широким языком по шраму, чуть засасывая кожу, и прижимает любимое тело плотнее к себе.       Чонгук ломается.       Разнеженный массажем, ласковыми взглядами и такими необходимыми словами, он наконец-то позволяет себе сдаться. Так хочется верить. Омега видит, как искренен его муж, если он ошибается — это будет точно бесповоротный крах.       — Я так скучал по тебе, — шепчет Чонгук.       — Что? — отрывается от вылизывания шеи Тэхен.       — Скучал, — медленно моргает омега и тихо вздыхает, губы облизывает в ожидании. Просит поцеловать. Альфа внутри ликует, его омега принимает его, ждет ласк и поцелуев.       Тэхен припадает к раскрытым губам и сразу проталкивает язык, его больше ничто не сдерживает, а ему так не хватало его омеги, его мужа. Альфа вылизывает его рот неистово, будто запивает многодневную жажду, наполняет себя лавандой и вжимает себя в тело омеги, трется, гладит руками с нажимом, с ума сходит — вот теперь точно. Тэхен метнул взгляд на часы, у них осталось около пятнадцати минут. Он разрывает поцелуй и тяжко дышит, разглядывая раскрасневшееся лицо мужа.       — Один дорогой мне человек сказал, чтобы вернуть искру в отношения, нужно возобновить любимые совместные занятия, — горячо шепчет альфа, щекотит губами лицо. — В нашем списке общественных мест, кажется, не было массажного салона.       — Кто этот человек? — хмурится Чонгук.       — Ты… — Тэхен выдыхает горячий воздух в шею, язык вырисовывает витиеватую змейку от плеча до подбородка и прикусывает нежно, дает последний шанс отказаться от предложения.       Пальцы Чонгука несмело цепляют край хлопковой широкой рубашки, забираются под нее, касаясь горячей кожи, и ползут по рельефам до сосков. Омега давит несильно на ареолы, а Тэхен лишь мычит тихо, прикрывая глаза. Альфа стягивает с себя форму салона и горячей кожей льнет к мужу, жизненно необходимо почувствовать омегу вот так, без лишних преград даже в виде тканей. Тэхен трется собою о торс мужа, вгрызается в губы развязным и мокрым поцелуем. Оба мычат, стонут, но знают, что нужно тише, опыт шалостей в общественных местах у них большой. Альфа сам не замечает, как трется вставшим членом о внутреннюю сторону бедра омеги, лишь ныряет широкими ладонями под резинку нижнего белья, наконец-то сжимает мягкие ягодицы и, вжимая чужие бедра в себя, кусает чужие губы от переизбытка чувств. Боже, да его съесть хочется, булочку эту родную, сладкую. Тэхен несдержанными укусами проходится по линии плеч, оставляя свои следы, и дергает мужа на себя, чтобы тот спрыгнул с кушетки и дал снять с себя уже раздражающее нижнее белье. Пока трусы летели в неизвестном направлении, альфа успел заметить немаленькое влажное пятно. Пусть твердый член и сладковато-терпкий запах лаванды и так выдавали возбуждение омеги, но то, что он течет от своего альфы, вызывает хищный оскал. Чонгук правда скучал и так быстро завелся.       Тэхен разворачивает мужа и кладет грудью на кушетку. Наглаживая все еще скользкую от масла спину, он обильно смачивает два пальца своей слюной и проникает во влажную дырочку. Тэхен готов поклясться, что последний раз его муж был таким мокрым до наступления беременности. Это еще больше разжигает альфу, но понимает, времени мало. К ним могут постучать с минуты на минуту хотя бы за то, что Чонгук не особо справляется со сдерживанием звуков и выстанывает каждое проникновение пальцами громче, чем стоило бы.       — Гуки, тш-ш-ш, нас поймают, — тяжело дышит альфа, спуская штаны и белье до середины бедра. Шанс быть пойманными заводит обоих сильнее, чем тоска друг по другу. Тэхен опускается на колени и разводит ладонями ягодицы. Носом кружит вокруг влажной дырочки, дразнится, наслаждается. Широким языком собирает каплю смазки, стекающую по бедру и дрожит, с ума сойти, как он скучал. Чонгук шипит и стонет сладко, когда чувствует кончик языка, кружащий там, где надо. Его муж знает все его слабости и пользуется этим, заставляя жмуриться и закрывать себе рот ладонью. Бедра содрогаются в руках, когда язык альфы оказывается внутри. Но омега прижимается грудью к кушетке, охотно подставляется, движется навстречу и еще больше раскрывается для своего альфы, который так старательно вылизывает его. Влажные пошлые звуки заводят до предела, Чонгук чувствует, что долго он не продержится, но и альфа, что заведен уже довольно давно, тоже не уверен, что готов бить рекорды по длительности. Им главное не это. Им нужен этот момент, снова довериться, пообещать друг другу, что они оба постараются. — Тихо, милый, тихо, мой хороший… — горячо шепчет в самое ухо альфа, приставляет головку и медленно входит на всю длину до упора, прижимаясь плотно, потирается пахом о ягодицы. — Ты готов?       — М-м-м, да, — выдыхает Чонгук и крепко сжимает край кушетки пальцами, когда альфа совершает первый толчок. Тэхен двигается, уплывает, теряется. Кричать хочется оттого, как ему хорошо сейчас, но он лишь шумно дышит, тянет Чонгука на себя и снова кусает плечи, пальцами чуть утопает в мягкой коже груди и живота. Тэхен успевает накрыть раскрытые губы возлюбленного ладонью до того, как он протяжно зазвучал, когда альфа совершил серию быстрых и жадных фрикций, и притормозил, желая растянуть момент хоть еще на несколько мгновений. Ну, потому что он восемь лет не касался своего мужа. Тэхен выходит наполовину и опускает взгляд вниз, смотрит, как плотно его охватывает колечко, видит, как блестит на его члене чужая сладкая смазка, и чувствует, как накатывает. Не механическое, а то самое… Когда физическое схлестывается с эмоциями и искрится по всему телу сладкой дрожью, растекается по внутренностям, оседая томной тяжестью внизу живота. Тэхен сжимает челюсть омеги, придавливая его щеку к своим губам, и рычит, ускоряясь до предела, вжимаясь носом в чужое лицо:       — Мой! Ты только мой, Гуки! — сбито успевает произнести альфа.       — Да-а-а, — выстанывает Чонгук и жмурится до белого шума в глазах, взрываясь оргазмом и пачкая белоснежные салонные простыни. Альфа рвано дышит в сгиб шеи, подрагивая от долгожданной разрядки, кожей чувствует, как его омега тоже дрожит, закинув голову ему на плечо. Тэхен вынимает член, рукой доводит себя до конца и шипит, пока изливается на чужие ягодицы. Он разворачивает мужа и затягивает в развязный, пошлый и очень громкий поцелуй.       — Люблю тебя, — шепчет альфа, прерываясь от яростного вылизывания чужой полости рта. — Даже не представлял, что настолько…       — Я тоже, — еле выговаривает омега, цепляясь за широкие крепкие плечи, — тоже люблю…

***

      Они хихикали как нашкодившие школьники, когда убегали из салона под негодующие взгляды персонала, которые, очевидно, слышали все, что происходило в массажном кабинете.       Тэхену показалось, что Чонгук мгновенно похорошел и посвежел, хотя альфа так сильно влюблен, что рядом с его омегой даже самый красивый в мире человек померкнет. Глядя на широкую улыбку и ожившие глаза мужа, плакать хотелось. Ну, потому что Чонгук кажется таким счастливым и на этот раз из-за него, из-за Тэхена. Начало положено, осталось лишь осилить дальнейший путь и не скатиться в претензии и обиды снова.       Вернувшись в дом родителей Чонгука, Тэхен не мог оторваться от драконят. Те с обезоруживающим восторгом приняли мягких тигренка и зайчика и с заливистым детским смехом наблюдали за дурачествами отца весь вечер. Уложив сыновей спать, альфа снова взял своего омегу, ласкал как помешанный, шептал слова любви и обещания. Благо, комната Чонгука находилась в отдалении от остальных мест общего пользования. В ту ночь он так и не уснул, в эйфории от новой старой жизни Тэхен любовался на спящего мужа до самого рассвета. Прогулку с Чимином они, конечно, обсудили. Хоть Чонгук уверял, что это была дружеская встреча, но все же альфа стискивал зубы, чтобы не высказаться грубо на этот счет. Он доверял мужу, но вот если бы это был не Пак Чимин, Тэхен был бы просто рад, что у Чонгука была компания для прогулки.       Семья Ким вернулась в Сеул на следующий день. Тэхен, воспользовавшись своим законным больничным, с нездоровым рвением принялся воплощать в жизнь свои обещания, на что Чонгук обеспокоенно просил притормозить, чтобы растянуть этот запал, а не перегореть за неделю.       Они наняли няню, добродушного омегу около пятидесяти лет, и к празднику двойняшек Тэхо и Чихо спокойно реагировали на нового человека в своем окружении.       Первый день рождения мальчиков они отметили в кругу родных и друзей. Ушик так и не пришел. Тэхен какое-то время ждал, но принял выбор папы и отпустил эти метания. Хоть совесть и грызла альфу, но его собственная семья сейчас стояла на первом месте. Праздник вышел очень душевным и недолгим, потому как виновники торжества от обилия подарков и эмоций вырубились раньше положенного.       Но зато под удивленными взглядами друзей Тэхен гордо совершил омывание попы Чихо, а также много возился с Тэхо, который все время просился на ручки к папе. Шутки про то, что альфа настолько сильно ударился головой, что его личность перепрошилась в прилежного семьянина, не оставляли Тэхена весь вечер. Но так срать… Когда глаза любимого омеги снова сияют, снова смотрят с любовью и восхищением, какая разница, кто что думает?       Когда няня увел укладывать спать драконят, гости тоже начали расходиться. Последними они проводили Намджуна и Джина.       Старший брат приобнял Тэхена и похлопал по спине, шепнув на ухо: «Я очень горжусь тобой. Главное, не сдуйся.» Альфа лишь подмигнул лукаво и шлепнул Намджуна по заднице, чтоб выметались скорее, потому что у него были планы на своего потрясающего мужа.

***

1 июля 2022

      — Ты уверен, Тэ? — омега даже не пытается скрыть мандраж. — Я больше года сидел дома и деградировал до уровня дождевого червя.       — Гуки, ты работал на мероприятиях много лет, ты быстро вольешься. Тем более за год с двойняшками твоя многозадачность наверняка прокачалась до уровня «Бог», — приободряет альфа. Неожиданно свалились несколько мероприятий на один день, поэтому пришлось делиться и привлекать людей со стороны, чтобы все прошло на достойном их агентства уровне. Чонгук восхитительно выглядел в темно-синем костюме, с легким макияжем и небрежной укладкой, его муж заставлял сжирать себя взглядом. — Такой красивый…       — Мы на работе, господин Ким, поэтому свои домогания оставьте на вечер, — игриво улыбается Чонгук, когда они подходят к точке, на что альфа отвечает лукавым рыком, обещая, что те самые домогания ждут своего часа.       — Удачи, Гуки, — Тэхен принимает на руки две гарнитуры и одну вручает мужу. — Тебе помочь?       — Нет, спасибо, Тэ, — омега кладет ладонь на линию челюсти мужа и рисует большим пальцем сердечко на щеке. — Спасибо, — шепчет. Оба понимают за что. Они справляются с гарнитурой и, зайдя в огромный зал, расходятся в разные стороны.       — Ким Тэхен на связи! — приветствует подчиненных альфа. — Какого хера торт привезли на пять часов раньше?       — Сказали, что у них так написано в графике доставки, — отвечают робко начальнику.       — Здесь нет, блядь, холодильника для этой махины, он сдохнет тут на жаре.       — Но…       — Нахера вы вообще приняли торт? Пусть бы покатался еще. Что нам с ним делать? Разбирайтесь!       — Да, господин Ким.       — Танцоры приехали, я их расположил вместе с кавер-группой в третьей гримерке. Группа выходит на саундчек, — отчитывается родной голос.       — Спасибо, Гуки, — ласково тянет альфа, осекается и исправляется более официальным тоном, — спасибо, Чонгук, кхм.       Альфа слышит сдавленный смешок и сам поджимает губы, чтобы не рассмеяться.       — Тэхен, у нас заложена статья расходов на форс-мажоры, можно вызвать рефрижератор. Это будет сильно дешевле, чем новый торт, — предлагает Чонгук.       — Мое золото, — выдыхает Тэхен и грозно добавляет: — косипоры, слышали? Срочно вызывайте рефрижератор! И если торт будет грустным, вычту из зарплаты каждого его полную стоимость, — распаляется Тэхен.       — Да, господин Ким.       Менеджеры суетились, все шло своим чередом, по расписанию, без заминок и задержек. Чонгук, сосредоточенный на своих обязанностях, не подвел ни в чем. Он с азартом носился по своим делам и расправлялся со всеми недочетами, не дергая альфу. В какой-то момент Чонгук заметил, как красивые омеги с интересом посматривают на его мужа. Но когда перевел взгляд на Тэхена, оценить его реакцию, то приятно удивился, отметив, как голодно муж смотрит на него самого.       Поймав взгляд омеги, Тэхен вскинул руку и поиграл пальчиками, вызывающе скользнув языком меж губ. С детской радостью Чонгук отметил, как красноречиво сверкает в софитах обручальное кольцо, успокоился и вновь включился в работу.       Гости довольны, хозяева вечера в восторге от организации, и альфа тянул самодовольную улыбку, пока не заметил, как его муж вылетел из технического закутка, явно чем-то расстроенный. Тэхен подошёл к дверному проему и прислушался к разговору.       — Ты вообще видел его? Чонгук так располнел, как можно было запустить себя так? — усмехается голос.       — Это вопрос времени, когда Тэ пойдёт налево. Я тебе говорю. Он же тебе нравился? Вот подожди, скоро будет самое время к нему подкатить, — убеждает второй.       Альфа недовольно поджимает губы и от раздражения не с первого раза попадает по кнопке вызова на рации:       — Ким Чонгук, срочно подойдите к технической подсобке у гримерки.       — Да, — тихо отвечают на том конце, — иду.       Тэхен нервно стучит носком, пока омега подходит к нему, стараясь не смотреть в глаза.       — Что-то случилось? — намекая на поникший вид мужа, спрашивает Тэхен.       — Неважно… Я устал, вот и все, — отмахивается Чонгук. — Зачем звал?       Тэхен молча тянет за руку мужа в подсобку, откуда доносились голоса. Не обращая внимания на омег, которые явно работают на своем последнем мероприятии, он подхватывает Чонгука за бедра и усаживает на стол.       — Не могу терпеть, ты такой… М-м-м, — томно тянет альфа, втягивая запах лаванды с шеи мужа, заставляя парней неловко переглядываться.       — Тэ… Тэхен, — Чонгук, растерявшись, пытается оттолкнуть неожиданный натиск.       — Нам нельзя вместе работать, я с ума схожу, когда вижу тебя, — горячо шепчет в губы альфа, краем глаза замечая, как по стеночке омеги тихонько пытаются покинуть каморку. Поэтому Тэхен шумно и влажно целует мужа, демонстрируя свой выбор и свою позицию относительно домыслов глупых и завистливых омег. — Один такой, неповторимый Гуки. Мой. Любимый.       — Тэ, — еле успевая отвечать на поцелуй, Чонгук пытается вставить хоть слово, но альфа расслабляется и лыбится заговорщически в поцелуй, когда парни справляются с миссией «исчезнуть из неловкой ситуации». — Что это было?       — Не слушай кого попало, Гуки, — заглядывая в черные глаза, тихо произносит Тэхен.       — Они смеялись над моей внешностью и обсуждали, кого ты трахнешь в первую очередь, когда бросишь меня, — виновато делится омега.       — Милый, — вздыхает альфа.       — Я понимаю, но…       — А что теперь делать с моим стояком? — сбивает напряженную атмосферу Тэхен. — Ты думал, я понарошку возбудился?       — Дурак, — смеется омега.       — Не очень-то и смешно, — тычет в бок и без того хохочущего мужа. — Подрочи мне хотя бы.       — Сам подрочи, у меня там артисты ждут отмашки, — кокетничает омега и спрыгивает со стола, плотнее прижимаясь к мужу. — А вечером подрочу, отсосу и буду громко стонать, когда ты будешь душу из меня вытрахивать.       — Вот это мой Гуки, — альфа звонко шлепает по заднице уходящего мужа и губу закусывает. Со стояком все же делать что-то надо.

***

Год спустя

19 июня 2023

      — Гуки, милый, ты видел мой красный галстук?       — М? — Чонгук долбит по клавиатуре.       — Мой красный галстук, любимый… — жалобно стонет альфа.       — Он на месте, — не отрываясь от ноутбука, произносит омега.       — Не-а, там нет, — беспомощно пожимает плечами Тэхен.       — Тэ, я закончу и помогу тебе. Хорошо? Хозяин помещения просил срочно подкорректировать бизнес-план.       — Ты такой сексуальный, когда работаешь. — Тэхен подходит к мужу, гладит шею и кладет подбородок на плечо, заглядывая в экран. — Но скоро вернутся мальчики с прогулки, и нам надо выезжать в парк.       — Да, любимый, сейчас. Скоро. Галстук точно на месте, я его складывал, — бегая пальцами по кнопкам, тараторит омега.       — Его там нет, я только что смотрел.       — Ну, мы же оба понимаем, что если я сейчас встану и открою ящик, то он будет лежать на самом видном месте?       — Не на самом видном, — бурчит Тэхен и плетется за мужем, который со вздохом все же поднялся и направился в их спальню. Как только они зашли в комнату, альфа валит Чонгука на кровать. — Попался, мой занятой омега?       — Тэ, — обижается Чонгук, — ну, правда, я должен закончить.       — Я соскучился, Гуки, — облизнув чужие губы, тянет альфа.       — Тэ, — принимая легкие поцелуи, шепчет омега, — мне осталось совсем чуть-чуть, и я весь твой.       — Ты и так весь мой, — Тэхен смотрит убеждающим взглядом.       — Милый, пожалуйста… — Чонгук пытается оттолкнуть мужа. Тот сдается и садится на край кровати, показательно поникнув. — Так нечестно, Тэ.       — Ты ушел в проект с головой и совсем забил на нас, — бурчит альфа.       — Не заставляй меня чувствовать вину за то, что осуществляю свою мечту, — упрекает Чонгук, садится рядом и вдыхает любимый аромат луговых трав. — И у меня это получилось благодаря тебе.       — Я знаю, но… — сдается Тэхен. — Я скучаю, Гуки. Когда ты просто ходил на танцы и рисование, тебя было больше в моей жизни. А сейчас ты то на звонках, то в соцсетях, то за ноутом.       Чонгук прекрасно понимает чувства своего альфы. Конечно, они не один раз проговаривали этот момент, и хоть он безмерно благодарен мужу за поддержку, но эти капризы терпеть не станет. Тэхен искренне радуется каждой победе, каждому проданному курсу в его художественной студии, но так страшно, что муж с головой уйдет и всего себя отдаст своему проекту, что лишний раз не может справиться с эмоциями.       — Я говорил, что люблю тебя? — улыбается омега.       — Сегодня? — театрально задумывается альфа. — Всего один раз.       — Я люблю тебя, Тэ, — ласково разглядывает мужа Чонгук и оставляет легкий поцелуй за ушком.       — А я люблю тебя, Гуки, — грустно произносит Тэхен, — сильнее, чем когда-либо.       — Так, а галстук-то нашел, да? — омега поворачивает на себя лицо мужа и чмокает чужие надувшиеся губы       — Нет, на пикник он мне не нужен вообще-то. Но я хрен знает, как еще привлечь твое внимание, — все еще вредничает Тэхен, не позволяя Чонгуку отстраниться, притягивает за шею и целует по-собственнически.       — Тэ-э, — выдыхает прямо в чужое ухо омега, когда его член накрывают рукой и поглаживают сквозь брюки, сжимая слегка.       — Я хочу тебе отсосать, Гуки, — альфа заглядывает в глаза в поисках согласия, — и вылизать.       — Нетерпеливый альфа, — улыбается Чонгук, закусывая губу, — я сейчас испачкаю все брюки…       — Так давай снимем их? — Тэхен нетерпеливо расстёгивает чужие штаны и стягивает их, оголяя стройные ноги. Чонгук похудел, привел тело в тонус. Теперь не так легко промять его пальцами, он больше не мягкая игрушка, а божественная скульптура — идеал! Для Тэхена, само собой. Только для него. Ревностный рык вырывается, неподвластный хозяину, и Тэхен кусает внутреннюю часть бедра.       — Альфа, угомонись, я только твой, — хохочет Чонгук и получает еще один предупредительный укус, но уже в плечо. — У меня скоро течка, там оторвешься, а пока мне правда надо закончить.       — Ты уже без штанов, если ты не заметил, — выцеловывая линию челюсти, мямлит Тэхен, и замирает. — Течка?       — Мы же обсуждали это на днях.       — Да… Просто… — Тэхен с надеждой смотрит в соблазнительное лицо мужа с чуть покрасневшими щечками. — Ты не думал? Ну…       — Смелее, альфа, — подначивает Чонгук.       — Не думал про еще одного драконенка? — совсем тихо произносит альфа и тухнет, наблюдая, как лукавое выражение лица мужа перетекает в тревожное.       — Тэхен, я только занялся студией, я… Я только расправил крылья! Если я снова застряну в четырех стенах…       — В этот раз все будет по-другому, я буду рядом. Обещаю. Мальчики подрастают, а я бы хотел еще понянчить малыша.       — Милый… — извиняющимся тоном начинает Чонгук.       — Я не давлю, но знай, что я об этом думаю. Дай знать, когда созреешь, и я накачаю тебя своей спермой до ушей.       — Ой, дурной, — качает головой омега. — Это же снова бессонные ночи, нервы, больные спины, куча какашек…       — Я очень хочу, — запуская пальцы в черные волосы, тихо произносит альфа, — хочу снова жулькать тебя пузатенького, хочу еще ребенка от тебя. Мне не страшно.       — Конечно, не тебе же рожать, — смеется Чонгук.       — Обещай, что подумаешь, Гуки, — просит Тэхен и широко улыбается, получив уверенный кивок. Альфа снова валит мужа на постель и вжимается пахом между ног. — Мой самый любимый.       Тэхен уже почти достиг желанных губ, когда пара услышала скрежет замочной скважины и подорвалась с места. Няня и мальчики вернулись еще раньше, чем ожидалось.       — Штаны, Гуки! Надень штаны! — шипит альфа, вылетая из комнаты встречать именинников.

***

      Погода не подвела. Солнце светило и обещало много ярких праздничных фотографий. Под сенью деревьев находился небольшой стол с фруктами и закусками, еще один — с напитками. Между стволами они натянули яркие флажки, чем обособили свою территорию. На траве раскиданы кресла-мешки и пледы. Для детской зоны надули пару небольших детских бассейнов и заполнили их пластиковыми шариками, друзья притащили небольшой батут и несколько шалашей для игр. Они не собирались пикниковать долго, главное — увидеться с друзьями и запечатлеть очередное важное событие.       Чонгук был одет в белую блузку на выпуск и легкие льняные брюки, как ни странно, но Тэхен был одет примерно так же.       Для беременного Джина специально принесли раскладной стул со спинкой, в который тот плюхнулся с момента прихода и вставал лишь по острой нужде.       — Боже, когда этот чечеточник родится, я сразу запишу его на секцию танцев. Пусть учится танцевать не на мочевом пузыре, — ноет омега. — А еще целых два месяца ходить.       — Вы так и не сказали, кого ждете, — уточняет Тэхен.       — Омега, — довольно лыбится Намджун, — ждем самого милого омегу.       — Подбери слюни, альфа, — закатывает глаза Джин. — Этот омега далеко не самый милый, он еще заставит гореть наши задницы… Задницей чую! Ну, вот опять… Помоги встать! — командует Сокджин и с вызовом тянет руки мужу.       — Скорей бы он родил, — отправив омегу в сторону туалета, сокрушается Намджун. — Этот ребенок все внутренности ему уже отбил.       — Похоже, я буду думать дольше, чем обещал, — многозначительно вздергивает бровь Чонгук и уходит к мальчикам, оставляя братьев.       — О чем он? — интересуется Намджун.       — Я предложил подумать о ребенке, — прямо отвечает альфа.— Хочу еще детей от Чонгука.       — Хм, — щурится Намджун, — поддерживаю, брат.       — Но если перед глазами будет вечно недовольный Джин, то он никогда меня к себе не подпустит, — смеется Тэхен.       — Ему сейчас очень тяжело, — серьезно начинает альфа, но его перебивают.       — Я шучу, Джуни, — перекидывает руку через чужое плечо и слегка виснет, — зубастый альфач всем глотки порвет за своего омегу. Хвалю.       — Я тебя тоже хвалю, Тэ, — мгновенно оттаивает Намджун, — вас обоих хвалю. Рад видеть вас такими счастливыми.       Фотограф бегал среди гостей и ловил живые фото, легкая музыка сочилась из колонки, и праздник уже отгремел добрую половину, когда Чонгук заметил вдали неподвижную фигуру, что явно пялилась на них. Омега прищурился и распахнул глаза в удивлении, когда фигура неуверенным шагом двинулась к их праздничной зоне.       — Тэ, — шипит Чонгук, — Тэ, твоего папу, там твой папа!       — Что? — хмурится альфа. — Где?       Тэхен оборачивается и замечает Ушика, который замер в нескольких метрах и не решается подойти. В руках большой цветастый пакет, на лице нечитаемое выражение. Сложно понять, сейчас польются обвинения в игноре или извинения?       — Здравствуй, Тэхен, — спокойно произносит омега, когда альфа подошел. — Я вот, подарок принес… Внукам.       — Я рад тебя видеть, папа. — Тэхен пристально смотрит в лицо Ушика, ожидая, что сейчас все же что-то будет.       — Можно обнять тебя? — тем же ровным тоном спрашивает омега и, получив одобрительную улыбку, мягко обнимает сына. — Отведи меня к внукам, я поздравлю и уйду. Не буду портить вам праздник.       — Вы не испортите праздник, — слышится голос Чонгука со стороны, — присоединяйтесь.       Тэхен одними губами произносит «спасибо», на что муж лишь подмигивает и тянет уголок губ.       — Здравствуй, Чонгук, — сдержанно начинает разговор омега. — Намджун рассказывал, что ты открываешь свою студию рисования?       — Да, — кивает омега, боясь сказать лишнее при этом человеке.       — Поздравляю, — проговаривает Ушик, поджимает губы и чуть жмурится. — А тебе не кажется, что мальчики слишком маленькие, чтобы вы оба работали?       — Папа! — восклицает Тэхен и грозным взглядом заставляет мужчину горестно вздохнуть.       — Молчу-молчу… Где мои внуки?       — Именинники в палатке, — усмехается Чонгук. — Раздербанили чей-то подарок, а Енджун вон там, с Намджуном. Кажется, его разрисовывают аквагримом.       — Енджуна?       — Намджуна, — ярко улыбается Чонгук и ведет Ушика к их поляне.       — Почему они боятся меня? — недовольно возмущается омега. — Я же их дедушка!       — Они тебя не знают, папа. Тэхо и Чихо боятся незнакомых людей, — пожимает плечами Тэхен. — Но раз уж ты здесь, значит, у них будет шанс познакомиться с тобой поближе?       — Да, сын, — смягчается Ушик, — у моих внуков будет дедушка, если вы позволите.       — Я очень рад, но хочу напомнить, что у твоих внуков есть родители, которым не стоит говорить, как они должны жить, — по-доброму подкалывает альфа.       — Да живите, как хотите, — закатывает глаза омега, — только больше не вычеркивайте меня из своей жизни.       — Папа, ты сам…       — Тщ-щ-щ, — Ушик раздраженно приложил палец к губам. — Ты же понимаешь, что мне и так нелегко было прийти? Можно без вот этого вот?       — Хорошо, — улыбается альфа. — Но если я узнаю, что ты мне опять обижаешь Чонгука…       — Я не стану, — твердо произносит Ушик, — обещаю. Я помню условия, которые ты поставил мне год назад.       — Спасибо, папа, — выдыхает Тэхен, — пойдем к остальным. Оп, кажется, Чихо надо в туалет. Иди пока к Джуну, я свожу …       — Ч-что? Ты поведешь? В туалет? Серьезно? — возмущается омега, но под предупреждающим взглядом сына тухнет. — Ну, у вас же няня есть, в конце концов. — Молчаливый укор продолжается, поэтому все, что оставалось сделать омеге — это сдаться. — Ладно, извини… Сильно прогрессивные вы, конечно…       — Тэхен, Чонгук! — зовет фотограф. — Давайте семейное фото? Вы и мальчики.       Согласившись с предложением, Тэхен берет на руки альфочку, а Чонгук хватает маленького омегу. Они встают у растянутых между деревьями флажков и улыбаются фотографу. Тэхен готов поклясться, что вот-вот лопнет от счастья. Праздник вышел даже лучше, чем они себе его представляли, атмосфера пьянила своей непринужденностью и легкостью, а то, что запланировано после пикника, будоражит все существо альфы. Придумал же Чонгук перед самым приходом гостей показать ему свое фото в облегающем ажурном комбинезоне черного цвета с дырками в нужных местах. И Тэхен знает, что коробочка с этим чулком на тело болтается на дне его рюкзака. Он поворачивает голову к мужу и видит, как тот очарованно смотрит на него, улыбается и игриво жмурит носик. А глаза… В них столько всего сейчас, что потеряться можно. Такие блестящие, такие живые.       — Ты обещал сделать меня счастливым, — тихо проговаривает Чонгук.       — Получилось?       — Получается… А ты счастлив, Тэхен?       — Конечно, я счастлив, любовь моя, — хриплым голосом произносит альфа и ойкает, когда ему прилетает окрепшей ладошкой Чихо по носу.       — Это самое главное.       — Что мы счастливы?       — Что у нас получилось.