Ты обещал мне

      Тэхен был крайне разочарован тем, что его порыв чистого сердца прервал запыхавшийся Чимин. А он так надеялся увидеть счастливого и благодарного Чонгука, когда бы он вернулся. Альфа умудрился не напортачить с пропорциями для смеси. Дети были вовремя накормлены, не без труда уложены спать, легкий полдник он заказал прямо в номер. Тэхен особо не понимал, чем занять годовалых детей, импровизировал и с горем пополам ему удавалось отвлечь их внимание настолько, чтобы они не заметили отсутствия родителей. За пять часов он так выдохся, хотя дети вели себя вполне спокойно, за исключением того, что альфе пришлось отмывать стены гостиничного номера от йогурта. Ему все же предоставилась возможность помыть попу Чихо, и ни одной брезгливой мысли в тот момент в голове не проскочило. Кроме той, что ему бы простирнуть брюки, на которых осталось напоминание о его доблестном поступке. Чимин много не говорил, с мрачным видом сумбурно поблагодарил и выставил за дверь.       Тэхен, конечно, расстроился, но у него в телефоне теперь есть неизмеримое количество фотографий мальчиков и километровая переписка с омегой. Чонгук часто писал, интересуясь, как они проводят время, все ли у них хорошо, получилось ли уложить спать, вовремя ли поели. Между дежурными вопросами проскакивали шутки, слова поддержки, извинения, что Чонгук задерживается. Общение лилось так легко, что если опустить все жизненные обстоятельства, то можно представить, что они все еще мужья, у которых два замечательных драконенка, а Тэхен — нормальный альфа, который своего мужа любит и уважает, при этом Чонгук — тот омега, который, несмотря на родительство, не забивает на себя и свои желания, потому что у него есть мощная поддержка в лице любимого мужчины. Вот она — здоровая семья, та, о которой Тэхен теперь мечтает, перечитывая их переписку с Чонгуком уже на шестой раз. Правда, перечитывает только до того сообщения, где омега пишет, что Чимин выехал из Пусана пять часов назад и уже подъезжает к Сеулу. Как забавно, что альфа пулей вылетел в столицу, как только узнал, кто именно остался с детьми, чтобы Чонгук смог попасть на важную встречу.       В своих мыслях, слабо улыбаясь, альфа набрал код от замка, но льющийся свет из гостиной вытянул его из приятных фантазий.       — Тэхен? — слышится знакомый голос, и альфа замирает, когда в поле зрения появляется Леон. Выглядит плохо. Тэхен помнит его совсем другим. Почти серый цвет худого лица отталкивал. И глаза… Не блестят, не горят, не смотрят с той преданностью и желанием, как в ту ночь, когда он привозил пиджак, или в тот вечер, когда он пришел в гости. Омега в мешковатом спортивном костюме, который на нем сидит плохо. Светлые волосы отросли, выставляя напоказ черные корни, а на лице ни грамма косметики. Тэхен про себя усмехается неприятной мысли: это снова его заслуга? Чонгука бросил одного вывозить родительство, а Леона, видимо, просто забросил.       — Ты же должен быть еще на мероприятии? — омега смотрит на часы и возвращает взволнованный взгляд.       — Я там не был, — хмурится альфа.       — Как? — округляет глаза Леон. — Это же…       — Я знаю, но они прекрасно справляются, у меня были дела поважнее, — говорит Тэхен. — А ты что здесь делаешь?       — Приехал за оставшимися вещами, — тихо проговаривает омега, опустив глаза. — Я думал, ты допоздна будешь на работе.       — Эм, ясно, — Тэхен чувствует себя крайне неловко, потому что не помнит теплых чувств к этому человеку, который, по словам окружающих, его муж. Он испытывает к нему ровно столько, сколько требуется для дружелюбного общения на работе и не более. — Я могу уйти, если помешаю.       — Нет, не помешаешь, — рассматривая свои носки, отвечает Леон. — Я уезжаю в другой город. И увольняюсь. Завтра скажу Намджуну.       — Хорошо, — альфа не знает, что еще ответить, разувается и неуверенным шагом проходит в гостиную.       — Документы на развод тебе пришли?       — Что? — вскидывает взгляд Тэхен. — Не знаю, надо проверить.       — Тебе прям настолько похрен на этот брак? — разочарованно усмехается Леон. — Настолько, что даже документы о разводе не заслуживают твоего внимания?       — Я просто не проверял почту, — зачем-то врет альфа.       — Ну, конечно, — не верит омега, и мотает головой. — Я до сих пор не понимаю, как мы вообще умудрились расписаться.       — Я, если честно, тоже… — поджимает губы Тэхен. — Когда мы поженились?       — Что? — оскорбляется Леон.       — Давай допустим, что я потерял память или сошел с ума, что-то в этом роде… Поэтому прошу, ответь на вопрос — когда у нас была свадьба? Хотя нет! Стой! Когда мы начали встречаться?       — Пиздец, — беспомощно выдыхает омега.       — Прошу, — громче настаивает альфа, — правда, мне нужна твоя помощь…       — Год назад, — медленно начинает Леон, окинув недоверчивым взглядом, — ты оставил пиджак в ресторане, а у тебя был мой галстук, я тебе его завез, ну, и мы… Сблизились тогда.       — Но… — напрягается Тэхен. — Это было после «Голубой лагуны».       — Ты точно того? — крутит у виска пальцем омега. — «Голубая лагуна» была сегодня.       — Вот именно! — что-то не так. Определённо какая-то ошибка. В поисках ответов альфа сжимает чужие предплечья и умоляет продолжить.       — А потом через полгода у меня был положительный тест, мы расписались, но тест оказался ошибочным, — напряженно продолжает Леон. — Ты правда ничего этого не помнишь?       — Только регистрацию, мельком, — Тэхен часто моргает и глубоко дышит. Не понимает, это было или он сам себе придумал, чтобы оправдать эту коллективную ложь. — Леон, тогда, год назад ты пришел с пиджаком, какое число это было?       — 19 июня. Меня назначили креативным директором, и мы поехали отмечать. Ты оставил пиджак, и я завез, — тревожно произносит омега. — Тэхен, с тобой все в порядке? Ты не ударялся?       — Ударялся? Ударялся… — Альфа зависает, все еще цепляясь за хрупкие предплечья, будто отпусти он их — от него ускользнет нечто важное. Мозг заработал, спутанные мысли зашевелились, по ниточке выкарабкиваясь из клубка. Он очнулся после того, как ударился головой о дно бассейна, а до этого… Посиделки с друзьями в их с Чонгуком квартире, пока муж был в Пусане. Тэхен из вредности позвал Леона. Он точно помнит, что не собирался переходить черту. Он выбежал на улицу, взбешенный упреками и насмешками над ним, как над альфой, помнит свет и крик… Так, может, все-таки он все еще там лежит и видит этот сон?       — Тэхен? — испуганно зовет парень.       — Почему я не знаю твоих родителей? — хмурится Тэхен.       — Они не смогли приехать на свадьбу, — омега оправдывается. — Они живут далеко, и нам некогда было съездить.       — А мой папа? Он был на свадьбе?       — Конечно, был, — недовольно кривится Леон. — Он не мог не прийти и не испортить весь вечер. Ты даже не помнишь, как он радовался, когда узнал, что я не беременный?       — Нет, — мрачнеет альфа.       — Извини… — осекается Леон и с сожалением выдыхает. — Я не хотел. Правда. Сейчас-то уже чего…       — О чем ты?       — О твоем папе, — растерянно произносит. — О мертвых плохо не говорят.       — Что? — выкрикивает Тэхен и еще больше пугает омегу.       — Ты и этого не помнишь? — громче спрашивает Леон и пятится назад от наступающего мужа.       — Когда? — глаза непроизвольно расширяются и наливаются влагой так, что лицо омеги размазывается.       — Да вот, — куда-то в сторону ведет рукой парень, — 18 февраля.       — День рождения Хосока? — уточняет альфа.       — Ну, да, — сглатывает омега. — Мы были на празднике, и Намджуну позвонили… В торговом центре его случайно толкнули на эскалаторе, он упал и неудачно ударился головой об острый край.       — Но он же… В тот день он сидел с мальчиками… — Тэхен переплел пальцы на затылке и ошарашенно забегал глазами по растерянному лицу омеги, как будто там все ответы на его вопросы. — В первый и в последний раз. Он вызвал Чонгука через полтора часа.       — Ц, — яростно вздыхает Леон, — опять твой Чонгук! Дождись хотя бы, когда я уйду, и можешь дрочить на своего Чонгука сколько влезет!       — Не говори так о нем! — злится альфа.       — Конечно, — горько ухмыляется Леон, — чужого омегу защищать — так это пожалуйста, а своего даже перед своим придурошным папашей защитить не мог! Поливал меня на чем свет стоит, а ты и слушал молча. О чем я только думал? — давит пальцами на веки Леон.       — Ты думал, что я самый лучший альфа в мире. — Тэхен садится на диван и обнимает себя за плечи. — Извини меня, Леон. Извини, что все так. Я все исправлю.       — Что именно? — беспокоится омега. — Ты о чем вообще?       — Вот это все, — альфа головой обводит гостиную, — это все не по-настоящему. Папа жив, а мой муж — Чонгук, а не ты. У нас с ним двое детей. Я, — акцентирует альфа, легко тыкая себя указательным пальцем в грудь, — я — креативный директор в нашем агентстве. А ты очень красив и свободен, только вот ко мне зря клеишься, тебе не светит ничего.       — Я, пожалуй, пойду, — растерянно произносит Леон, — зайду собраться в другой раз.       — Я все исправлю, Леон, — продолжает бормотать себе под нос альфа. — Я придумаю как.

***

      Находясь в предсонном состоянии, Тэхен продолжал изводить себя математикой. Сопоставив все важные даты и события в той и этой версии его жизни, он понял одно, 9 июня — та самая дата, когда он может рассчитывать на разрешение этой ситуации. В этот день он очнулся у бассейна — дважды в обеих реальностях в этот день он, разгневанный, выбежал на улицу, и, скорее всего, с ним тоже что-то случилось. Стало быть, и этого 9 июня с ним должно что-то произойти, а если нет, то Тэхен сам найдет, куда ему приложиться головой, чтобы очнуться там… Там, где Чонгук его любимый муж, там, где жив его папа, там, он сможет все исправить или хотя бы начать выгребать то дерьмо, в котором оказался. Или же этот день пройдет, и 10 июня продолжится эта жизнь, которую он не помнит, не понимает и совершенно точно не принимает.       Тэхен почти провалился в сон, но стук в дверь заставил подскочить с дивана. Первая мысль — Чонгук! Но это предположение рассеялось так же быстро, как и появилось. Омега даже не писал больше, но Тэхену уже неважно. Вернее, ему важнее вернуться туда — к своему Чонгуку. Краем сознания альфа смеялся сам над собой — он точно сумасшедший.       — Намджун? Ты чего так поздно? — растирая глаза, интересуется Тэхен.       — Мне Леон позвонил… — помявшись с ноги на ногу, отвечает альфа.       — Оу, наверное, наплел про меня всего? — пытается шутить Тэхен. Намджун входит в прихожую и прикрывает дверь, не закрывая на замок.       — Тэ, ты правда не помнишь, как познакомился с ним? Как вы начали встречаться?       — Не бери в голову, Джуни. — Альфа разворачивается и шагает в гостиную, приглашая брата за собой. — Выпьешь что-нибудь?       — Ответь на вопрос, Тэ, — требовательно проговаривает Намджун. Он располагается на диване, поправляет серый пиджак и разглаживает ладонями брюки в тон.       — Мы просто поговорили о нашем прошлом, — пожал плечами Тэхен. — У меня тоже к тебе вопрос, Джуни. Что у вас такого произошло с Джином, что ты так резко изменился по отношению к нему? Ты тоже изменил Джину?       — В смысле, тоже? — хмурится альфа. — Ты изменял Леону?       — Нет, — врет Тэхен, потому что понятия не имеет, изменял ли он ему, — но одному моему другу изменил альфа и стал вдруг идеальным, совсем как ты. Так что случилось у вас?       — Это не твое дело, — рычит Намджун, — но я ему не изменял.       — Ты же всегда делишься братской мудростью, — все еще старается быть задорным, — даже папе наперекор пошел.       — Кстати, об этом, — еще больше мрачнеет брат. — Ты правда не помнишь, что он умер?       — Конечно, помню, — отмахивается Тэхен. — Как о таком можно не помнить?       — Тэ… — многозначительно смотрит на брата Намджун. — Просто скажи, если тебе нужна помощь, ты всегда можешь обратиться ко мне. Ты ведь это знаешь?       — Конечно, брат, — кивает Тэхен, улыбаясь.       — Ты пугаешь меня в последнее время.       — Ты был прав, мне просто нужно отдохнуть, — часто кивает альфа. — Я загонял сам себя, вот и поплыл. Не о чем переживать.       — Ты уверен?       — Конечно, Джуни, — по-доброму улыбается Тэхен. — Уже поздно, твои, наверное, волнуются.       — Тэ… Прошу, обещай, что попросишь помощи, если она понадобится.       — Обещаю, Джуни.       Попрощавшись, Тэхен выглянул из окна на улицу. В свете фонарей он увидел карету скорой помощи. Из подъезда фигуру брата сопровождали два санитара. Ему явно нужно быть осмотрительнее, чтобы дотянуть до 9 июня и не попасть в психушку.

***

9 июня

      Тэхен: Срочный сбор у меня. Бухаем…       Хосок: Есть.       Намджун: Буду       Минхо: Я с омегой своим, ок?       Тэхен: Начинается…       Минхо: Тогда не приду.       Тэхен: Приезжай с ним, похуй       Тэхен повертел в руках телефон, сомневаясь, стоит ли звать Леона. Тогда он был. Нужно ли омеге присутствовать сейчас, чтобы все сработало?       Перед приходом гостей Тэхен не устоял и набрал знакомый номер.       — Алло?       — Чонгук, здравствуй! — волнуясь, произносит альфа.       — Привет! — весело звучит из динамика.       — Такой задорный, как дела?       — Хорошо! Иду на встречу с друзьями, — улыбка слышна в голосе, и Тэхен не может не улыбнуться в ответ.       — После маникюра?       — Д-да, — с подозрением тянет Чонгук. — А ты откуда… Следишь за мной, что ли?       — Просто предположил, — усмехается альфа. — Я очень рад, что ты и отдыхать умеешь тоже.       — Что ты хотел?       — Ничего особенного на самом деле, просто захотел услышать.       — Тэхен… — тихо произносит Чонгук, не зная, что ответить.       — Я все понимаю, — успокаивает Тэхен. — Просто знай, что я рад видеть тебя таким…       — Каким?       — Счастливым.       В трубке повисает тишина. Альфа понятия не имеет, о чем думает Чонгук, но сам он в смешанных чувствах. Столько всего рвется наружу, столько слов, столько эмоций. Как хочется поделиться со своим омегой мыслями и догадками насчет того, что это все — не по-настоящему, это просто какой-то затянувшийся страшный сон.       — Тэхен, ты ставишь меня в неловкое положение…       — Прости, Гуки, я больше не посмею, — хрипло произносит альфа. — Но… Последний вопрос. Позволишь?       — Последний позволю, — устало вздыхает Чонгук.       — Тогда… У отеля. Скажи, ты что-то почувствовал?       — Я не знаю, — честно признается Чонгук. — Мне на миг показалось, что… Неважно.       — Очень важно, — горячо протестует Тэхен. — Прошу, договори.       — Ну… Мне на миг показалось, что… Ну… — мнется омега. — Я не знаю.       — Что я твой муж? — с надеждой в голосе озвучивает альфа.       — Да, мне так на миг показалось, — Чонгук сглотнул. — Этот жест… Когда ты прикоснулся ко мне и нарисовал сердечко, как будто показался знакомым. И знаешь, глупо может, но мне показалось, что я не на своем месте, что ли. Не знаю, это… Это было странно.       — Спасибо, Гуки, — ярко улыбается Тэхен, теперь он точно уверен. Точно уверен, что эта версия жизни не его. Он сегодня сделает все, чтобы вернуться. — Я люблю тебя!       — Что?       — Что слышал, Ким Чонгук, я люблю тебя! Хорошо тебе встретиться с друзьями. Я все исправлю! — тараторит Тэхен и сбрасывает вызов.

***

      Вечер шел своим чередом, разговоры перетекали из одной темы в другую, на алкогольных изливаниях эти темы становились все горячее, но Тэхен ни в чем особо не участвовал.       Он ждал.       Сам не понимал, чего именно ждал, но предчувствие необратимости закипало в груди, мандраж накрывал от неизвестности, и главное, что его нервировало, так это то, что он, возможно, напридумывал себе это все и просто хочет сбежать от реальности в свои фантазии. Если б не телефонный разговор с Чонгуком, наверное, он смог бы убедить себя в том, что он просто устал или не просто сошел с ума. Тэхен смотрел на часы, выглядывал в окно, проверял телефон. Волнение нарастало, и это не могли не заметить его друзья.       — Ты кого-то ждешь? — спросил Минхо.       — Э, да. Леон должен прийти, — врет альфа, он все же его так и не позвал.       — О, — удивился Хосок, — ты все же решился дать вам шанс? — На этих словах как раз позвонили в дверь. Тэхен нахмурился и поднялся со своего места. Постояв немного, он медленно направился в прихожую.       — Чонгук? — вытаращился на него альфа. — Ты… Как? Здесь?       — Ты меня напугал, Тэ… Тэхен, — пытаясь отдышаться, проговаривает Чонгук, — что ты там нес по телефону, а?       — Я… — часто моргает альфа. — Чонгук, ты же должен быть в Пусане. Разве нет?       — Какая разница, как я здесь оказался? — злится омега. — Я вчера приехал в Сеул, а сегодня ты звонишь мне и несешь всякую хрень, как будто собрался…делать с собой что-то…       — Чщ-щ-щ… — Тэхен накрывает ладонью рот Чонгука, чтобы его пламенные речи не достигли ненужных ушей. — Ничего я не собирался! — хрипит в самое ухо альфа, чувствуя, как действует его голос на Чонгука: омега слегка теряется и млеет. — У меня гости. Зайдешь, может?       — Мм, — просит убрать руку омега. Тэхен заламывает брови от ощущения горячего дыхания на своей ладони, от мягких губ, что слегка касаются кожи. Альфа внутри скулит, скучает по своему омеге, требует большего, но Тэхен лишь скользит ладонью вниз, пальцами оглаживая мягкие щеки до подбородка. Чонгука не смутила эта ласка, он продолжает смотреть в глаза и щурится: — Точно все хорошо?       — Абсолютно, — тихо уверяет альфа. — А скоро будет еще лучше.       — Вот! Ты опять! — шипит омега.       — Я рад тебя видеть, Чонгук. Очень рад, — пропуская истерику мимо, он улыбается, любуясь раскрасневшимся от спешки омегой, берет чужие ладони в свои и тянет за собой в гостиную.       — Ого, Чонгук?! — восклицает Хосок. — Ты как здесь?       — Я… Шел мимо, написал Тэхену… А он сказал, что у вас тут это… — неловко начинает Чонгук.       — А дети где? С Чимином? — интересуется Намджун и замечает, как Тэхен недовольно закатывает глаза.       — Нет, мальчики у моих родителей, в Пусане. Я приехал один. По делам.       — Что-то выпьешь, Чонгук? — мягко спрашивает Тэхен, нежно касаясь чужого запястья.       — То же, что и ты, — улыбается омега.       Тэхен передает Чонгуку стакан с коктейлем виски-кола и садится рядом с ним на диванчик. Он ловит два недоуменных взгляда напротив и ухмыляется. Точь-в-точь такие же, как тогда. Новая волна тревожности прошла по телу. Обратный отсчет запущен.       — Недавно встретил Леона в магазине, — начинает Минхо. — Слушай, он так запустил себя, Тэхен.       — Вообще не понимаю омег, которые позволяют запустить себя, — важно добавляет Йон. — Нормальный омега всегда найдет и время, и мотивацию, чтобы выглядеть хорошо.       — А вам не кажется, что то, как выглядит омега, — встревает Намджун, — напрямую зависит от его альфы?       — Ты абсолютно прав, Джуни, — грустно улыбается Тэхен и кивает.       — Вот так просто? — усмехается альфа. — Даже не будешь брызгать слюной и защищаться?       — Нет, — отрезает Тэхен, — от омеги тоже многое зависит, но если в паре нет поддержки и уважения, то результат будет один — развод.       — Мне кажется, что Тэхен замечательный альфа, — робко вставляет слово Чонгук и ловит на себе благодарный, полный нежности и боли взгляд.       — Я на пути к этому, — улыбается Тэхен, не имея достаточно сил, чтобы отвести глаза от прекрасного омеги. — Благодаря тебе, Гуки.       — Мне? — распахивает глаза Чонгук.       — Именно! — кивает Тэхен. — Ты показал мне, как не должно быть, а потом показал, как надо. Я исправлюсь, я буду очень стараться.       — Ты опять начинаешь быть странным, — хмурится Чонгук и замечает мрачный взгляд Намджуна.       — Значит, мне не показалось? — нервничает альфа.       — Все хорошо, — пытается казаться расслабленным Тэхен и на свою голову добавляет: — Скоро все будет хорошо.       Намджун переглядывается с Хосоком и Чонгуком. Ни слова не говоря, двое альф скручивают Тэхена и прижимают к полу под вопли Йона.       — Нет-нет-нет, Джуни, — пугливо шепчет Тэхен. — Отпустите!       — Вызывай их, — не слушая, бросает Хосоку Намджун.       — Джуни, отпусти! Блядь! — Тэхен переходит на крик.       — Я должен убедиться, что ты не пытаешься с собой ничего сделать, брат, — глубоко дышит Намджун. — Не знаю, может, смерть папы на тебя так повлияла?       — Да я ничего не пытаюсь! — старается вырваться альфа.       — Ага, — возмущается Чонгук, — а все эти твои «скоро все будет хорошо», «я все исправлю», прощания твои эти! И… признания… Звучит так, как будто ты хочешь… — слова застревают в горле, и омега не может закончить предложение.       — Вы думаете, что я самоубийца? Вы совсем, что ли? Отпустите!       — Прости, Тэ, — хрипит Намджун, пытаясь удержать сильного альфу в захвате, — я не могу потерять еще и тебя.       — Я… Блядь… Сука! — Задыхается в панике Тэхен. — Отпустите!       — Ты вызвал? — спрашивает Хосока, который одной рукой старается удержать чужие ноги.       — Да, едут, — отвечает альфа. — Успокойся, Тэ, здесь никто не желает тебе зла. Мы просто волнуемся.       — Тогда отпустите! — снова кричит Тэхен, но понимает, что чем больше и яростнее он барахтается, тем больше походит на умалишенного. Тяжело дыша, он прекращает всякие попытки вырваться и старается говорить спокойно: — Все! Все, я понял. Вы не желаете мне зла. Я понял… Вы волнуетесь. Я спокоен.       — Я все равно не отпущу, — грозно шипит Намджун.       — Не отпускай, — ухмыляется Тэхен. — Давно не обнимались, да, Джуни?       — На похоронах последний раз, — выдыхает старший Намджун.       — Ну, значит, обнуляем счетчик, — смеется альфа и расслабляется. Он усыпит бдительность брата.       — Тэ, прости, — шепчет Намджун.       — Все нормально, я понимаю, — бормочет Тэхен. — Гуки? Ты еще здесь?       — Да, — приходит в себя омега и садится у головы альфы, несмело подхватив прядь светлых волос, — я здесь.       — Извини, что напугал. — Тэхен не видит омегу, но плывет от робких касаний. От самой макушки до кончиков пальцев на ногах по коже пробегают приятные разряды тока. Он чувствует, как пальцы перебирают волосы, и эта ласка становится до боли похожей на ту, что дарил ему его Чонгук. Нет, она совсем такая же! И движения, и нажим, и ощущения — это его Чонгук гладит своего альфу. Тэхен жмурится и чувствует, как любимые пальцы замирают.       — Намджун, — обращается омега бесцветным голосом, — отпусти его.       — Чего? — удивляется старший. — Нет! Пока за ним не приедут…       — Отпусти… — тверже повторяет Чонгук. — Ему нужно идти. Прямо сейчас, иначе будет поздно.       — Блядь, это заразно, что ли? — возмущается Намджун и ослабляет хватку.       — Я не знаю, но… — глубоко дышит омега и хлопает глазами, удивляясь самому себе. — Он должен идти!       — Спасибо, Гуки, — выпаливает Тэхен, резко переворачивается на спину, скидывая с себя брата, и вскакивает на ноги. Он пулей мчится к двери и без обуви вылетает в коридор. Альфа мчится по лестнице вниз, перескакивает через несколько ступенек, держась за перила. В голове настигающий топот стучит совсем близко. Кажется, вот-вот и его схватят за руку обеспокоенные альфы. Он вылетает на улицу и бежит в неизвестном направлении в ожидании чего-то. Он слышит крик Намджуна и Хосока, поворачивает голову и в последний момент уворачивается от несущегося на него электросамоката.       Холодом сковало позвоночник. Внезапное осознание обухом ударило по вискам. Электросамокат… Это было оно. Тэхен уверен.       Альфа беспомощно озирался по сторонам, хватая воздух. Он слышал свое дыхание сквозь долбежку пульса по ушам. Варево мыслей взорвалось в голове, доставляя физическую боль. Тэхен запустил руки в волосы, сцепил пальцы на затылке и, закусив губу, заскулил, проклиная долбанный инстинкт самосохранения. Сквозь пелену отчаяния он замечает брата, который грозно и уверенно надвигается на альфу, и решение пришло само.       — Ты, блядь, совсем охуел? — орет брат. Тэхен поднимает на него влажные глаза и видит растерянность в чужих.       — Намджун, помнишь, ты сказал, что я должен попросить у тебя помощи, если потребуется?       — Конечно, Тэ! — горячо подтвердил старший, все еще раздражаясь неадекватному поведению брата.       — Ёбни мне, — как можно спокойнее и убедительнее произносит Тэхен.       — Что?       — Ёбни! Со всей силы! Как тому мудаку, который хотел нас обсчитать на подарочных пакетах, — умоляюще смотрит на брата альфа.       — Тэ, почему ты ЭТО помнишь, а про смерть папы не помнишь? Про свадьбу свою не помнишь…       — Папа жив, но не здесь. И если ты мне вмажешь, как следует, то все будет хорошо, поверь!       — Тэ, ёб твоего папу, да что с тобой? — кричит Намджун.       — Ёбни, блядь! — перекрикивает его Тэхен.       — Да не стану я тебя бить!       — Ну, ладно, — шипит младший, широко замахивается и бьет брата кулаком в скулу.       — Ах, ты сука, — в ответ прилетает мощный удар. Тэхен отшатывается, но остается на ногах.       — Еще… — твердо произносит альфа и получает серию ударов, которые тоже выдерживает и кричит: — Сильнее, блядь, Джун! Бьешь как малолетний омега!       Глаза Намджуна наливаются неведомой яростью, он с силой толкает брата, не замечая подъезжающей кареты скорой помощи.

***

      Тэхен помнит лицо Чонгука, скривившееся в ужасе, мерзкий скрип тормозящих шин об асфальт, а затем сознание меркнет и обволакивается болью. Сквозь мучительную долбежку в висках альфа недовольно кряхтит и морщится. Пытаясь разлепить глаза, он еще больше жмурится от дискомфорта, что причиняет яркий свет. Через мгновение он гаснет, и Тэхен наконец получает возможность поднять тяжелые веки.       — Господин Ким, — зовет незнакомый альфа из размазанной дымки, — меня зовут Чо Инсон, я ваш врач.       — Я… — хрипло произносит Тэхен. — Я в больнице? — Медленно картинка становится все четче, обретая объем и ясность. Альфа, который говорит с ним, внимательно всматривается в пациента и делает записи в карточку.       — Да, господин Ким. Вчера поздно вечером вас сбили, — говорит врач тихим голосом, чтобы не раздражать слух только что очнувшегося альфы. — Кроме сотрясения и гематом от столкновения никаких серьезных травм нет, вам повезло. Вы были без сознания шесть часов. Сообщите, как будете чувствовать себя хорошо. Ваш омега ждет в коридоре.       — Мой омега? — резко оживляется Тэхен и приподнимается на локтях, натягивая трубки катетеров.       — Вам не стоит совершать таких резких движений сейчас…       — П-позовите, — еле лепечет альфа, — позовите моего омегу.       Врач слегка кланяется и покидает палату. Через мгновение ручка двери дергается. Момент истины. Получилось? Тэхен глубоко дышит, время будто нарочно растягивается, что так сильно раздражает альфу, заставляет колотиться сердце на предельной скорости.       Дверь наконец открывается, входит взволнованный омега. Тэхен распахивает глаза и резко выдыхает:       — Нет-нет-нет, — мотает головой альфа, быстро дышит, пытаясь отогнать то, что видит, — нет. Леон, почему ты здесь?       — Намджун уехал полчаса назад, а я остался, — нерешительно начинает омега, поправляя светлые, аккуратно уложенные волосы. — Ты как?       — Ты, — хрипло уточняет Тэхен, — ты мой омега? — Он не хочет слышать ответ на этот вопрос. Если сейчас Леон ответит «да»…       — Уау! — слышится за спиной Леона знакомый голос. Резко обернувшись, парень открывает вид на запыхавшегося Чонгука, который кривится в неприятной усмешке. — Твой омега? Что ж, поздравляю! Быстро ты действуешь, Ким, знаешь ли…       — Чонгук? — шепчет Тэхен. И с придыханием: — Чонгук… — Вот он, вот он! Это он! С взъерошенными волосами, которые держит черная лента, с припухшим лицом от слез и, видимо, бессонной ночи в пути до Сеула. В бесформенной одежде, что скрывает его лишний вес, и глаза… Теперь не просто пустые, теперь они наполнены обидой, презрением и болью. Но это он, это его Чонгук, его муж. Тэхен кусает губы, но слез сдержать не может. Они текут бесконтрольно по щекам, но утирать их нет никакого желания, руки зудят оттого, как хочется схватить своего омегу в объятия и задохнуться любимой лавандой. — Такой красивый! — восхищенно выдыхает альфа и пытается встать.       — Да, твой омега действительно очень красивый, — окинув пренебрежительным взглядом Леона, цедит Чонгук. — Какой ты все-таки мудак, Ким! — выкрикивает омега и выскакивает прочь из палаты.       — Стой! — пытается кричать альфа и резко встает, сдирая с себя все датчики и иглы. — Чонгук! Стой! Прошу, — крик переходит в хрип и, сделав нетвердый шаг к двери, Тэхен замирает перед двумя крепкими медбратьями.       — Вам нельзя вставать, господин Ким, — басит один из них и мягко двигает альфу к кровати.       — Нет-нет! Пустите! Чонгу-у-ук! — почти воет альфа. В порыве гнева Тэхен толкает медбрата и стремится к двери, но его хватают, скручивают. Альфа чувствует жжение в шее и понимает, что сейчас он вряд ли будет способен продолжать сопротивляться.       Палата вновь меркнет, закутываясь во мрак.

***

      Тело налито свинцом и не слушается. Выплывая в этот мир, Тэхен уже понятия не имеет, в каком именно он находится. Страшно открыть глаза и увидеть правду, но желание смочить высохшее горло побеждает любые страхи.       — Пить, — еле шепчет он, слышит суетливое копошение и чувствует мягкую ладонь, что скользнула под шею и приподняла голову, чтобы не пролить воду на альфу. Тэхен послушно приоткрывает губы, чувствует ребристую поверхность пластикового горлышка и совершает три жадных глотка. Его голову так же аккуратно кладут обратно на подушку, и Тэхен наконец решается открыть глаза, чтобы поблагодарить спасителя.       — Сыночка… — обеспокоенно вздыхает Ушик, — Тэтэ…       — Папа, — с улыбкой выдыхает Тэхен, с облегчением осознавая, что все же он там, где должен быть.       — Да, сыночка, я здесь, с тобой, мой милый. Все сбежали от тебя, — причитает Ушик, — а я с тобой.       — Я так рад тебя видеть, папа, — рассматривая омегу, счастливо произносит альфа, — живой.       — Конечно, живой! Что со мной может случиться? Но хоть один сын меня рад видеть, — горько тянет печальную ухмылку Ушик. — Намджун только утром позвонил и рассказал про аварию. Сказал, что уехал ночью. И даже не возвращался!       — У него семья и работа, — снисходительно произносит Тэхен. — Чего ему возле меня сидеть? Тем более врач сказал, что ничего серьезного. Ты не видел Чонгука здесь? — осторожно спрашивает альфа.       — Нет, сыночка. Когда я пришел, никого не было.       — Ясно, — Тэхен переводит взгляд на свои руки, замечает кольцо и улыбается сам себе. Он резко вскидывает взгляд на папу и хватается за шею — метка! Метка на месте! Боже, это лучшая новость на сегодня. Он начинает натирать ее, ощупывать как помешанный, хотелось бы посмотреться в зеркало и полюбоваться на нее. Тэхен все исправит, наизнанку вывернется, но тот, кто оставил свои зубы на этой шее, будет снова рядом.       — Тоже мне, неженка нашелся, — недовольно поджимает губы Ушик.       — Что?       — Чонгук твой!       — А что с ним не так, папа? — почти скалится альфа.       — Устал, видите ли, уехал отдыхать… Сбежал он! — Дергает головой омега. — Где вы понаходили себе таких слабаков? Ему же только дома сидеть да с детьми ворковать! Деньги ты приносишь, думать об этом не нужно. Но нет же, всем подавай разгульную жизнь! Зачем вообще детей заводить, если не можешь задницу прижать?       — Ты закончил? — тихо цедит Тэхен.       — О, поверь, мне много есть что сказать о твоем лентяе! — вспыхивает Ушик, уверенный в том, что нашел свободные уши. — Даже не приехал к своему альфе в беде! Вот где он? А я скажу! Плевать ему и на тебя, и на семью! Тоже лишь бы развлекаться…       — А теперь ты закончил? — с рыком произносит Тэхен.       — Что такое? — недоверчиво косится омега. — Ты разве со мной не согласен? Он должен быть здесь! Он хоть позвонил после аварии?       — Похоже, ты никогда не закончишь поливать моего мужа дерьмом? — грубо отвечает альфа, приподнимаясь на подушках.       — Я не понял, ты что, сейчас пытаешься мне…       — Заткнись, папа! — рычит Тэхен, следит взглядом за тем, как Ушик поднимается со стула и встает в позу, выдающую все его возмущение данной грубостью.       — Что ты себе позв…       — Еще раз ты оскорбишь Чонгука при мне, и я исчезну из твоей жизни, честное слово, — уверенно смотрит на папу альфа и тише добавляет: — И в отличие от Намджуна, перестану содержать тебя.       — Оскорбляю? С каких пор правда — это оскорбление? А он разве не оскорбляет меня, хочешь сказать?       — Никогда…       — Рассказывай, — закатывает глаза омега и усмехается. — Вот он и убедил тебя, что папа плохой, так? Все вы хорошие, а я один плохой?!       — Ты желаешь нам жизни, о которой мечтал сам. Ты был вынужден работать, но хотел бы сидеть дома с детьми и обеспечивать уют. Отец ушел, и тебе пришлось трудно, да. Но это не значит, что мой омега должен хотеть того же, что и ты. Не значит, что мы с Намджуном должны строить такую семью, чтобы тебе понравилось. Намджун, к слову, счастлив, если ты не заметил. И я тоже буду счастлив. С Чонгуком, — уверенно кивает альфа. — Я все исправлю и стану нормальным альфой, который не только деньги в семью приносит, но и заботится о своем омеге и детях. Я так искал твоего одобрения, папа, что, к сожалению, слушал все твои бредни. И чуть не потерял семью!       — Да какая семья? Я тебя умоляю!       — Чонгук — мой муж, моя семья, моя любовь и мой дом. Повторяю, если ты еще раз оскорбишь его при мне…       — Что, тоже откажешься от папы? — обижается Ушик.       — И даже не пожалею об этом.       — Ах, вот как?! — распаляется омега. — Значит, я вас растил…       — Нас растили дедушки. Они тебе помогали. Деньги ты присылал, да, но и дедушки работали. Тебе помогали все вокруг, но тебе нравится выставлять себя героем-мучеником, на которого свалилась тяжелая доля, ждешь поклонений своей жертве и благодарностей. Мне жаль, что твоя жизнь не сложилась так, как ты этого хотел, но разве пока мы жили у дедушек, ты не развлекался? Не встречался с друзьями? С альфами… Ты сплавил нас, а когда забрал обратно, то мы уже были сами по себе. Ты продолжил жить так, как жил без нас. И теперь ты хочешь сказать, что наши омеги должны сидеть дома взаперти без возможности встретиться с друзьями или просто пройтись в одиночестве? Ты хочешь сказать, что они должны достаточно пострадать для того, чтобы они заслужили твое уважение? Так, папа? — тяжело дышит Тэхен, яростно разглядывая Ушика, который то возмущенно вспыхивал взглядом, то виновато прикрывал веки, сдаваясь той правде, что звучит из уст любимого сына. — Ну, так слушай меня еще раз. Мой омега не будет больше страдать. Не будет сидеть взаперти. Я найму няню, и он будет заниматься всем, чем хочет, будет тратить наши деньги так, как ему вздумается, и я буду только счастлив, когда после работы увижу его искрящиеся глаза. Он будет рассказывать мне, как провел день, а я буду с удовольствием слушать! И знаешь что? Он замечательный папа для наших детей, самый лучший! У тебя не вышло стать нам хорошим папой, но есть шанс стать хорошим дедушкой, но ты и здесь находишь причины, чтобы избегать общения с внуками.       — Понятно все, — брезгливо тянет Ушик. — Воспитал неблагодарных слюнтяев.       — Получается так, папа… — прикрывает глаза Тэхен, этот мужчина несгибаем, он всегда прав, а если не прав, то скорее всего, ты не прав, что он не прав. — Ты жив только благодаря тому, что сидел с внуками тогда, — вкидывает фразу альфа и усмехается реакции.       — Не понял, — хмурится Ушик. — Ты мне сейчас угрожаешь?       — Нет, папа, но будь осторожнее на эскалаторах, хорошо? — серьезно произносит Тэхен, и чтобы избавить себя от вопросов, на которые не сможет ответить, добавляет: — Скоро у мальчиков день рождения. Давай сделаем так: если ты придешь на праздник, это будет значить, что ты впредь будешь уважительно относиться к моему мужу и у наших сыновей будет дедушка, который с удовольствием проведет с ними время. А если не придешь, то можешь забыть, что у тебя есть сын, — твердым тоном произносит Тэхен и более низким голосом добавляет: — Я серьезно, папа.       — Я тебя понял, Тэтэ, — обижается Ушик, разворачивается и уходит. У двери он останавливается и через плечо кидает: — Можешь больше не присылать мне свои деньги. И кстати, Намджун перечисляет на мою карточку больше денег, чем ты, чтоб ты знал.       — Я тоже люблю тебя, папа, — сухо говорит альфа, прекрасно понимая, что омега уйдет с огромным чувством вины за свое поведение и, скорее всего, через пару часов поступит звонок с извинениями. Такой их папа, вспыльчивый, обидчивый и упертый, но альфа знает, что он их любит.       Дверь неожиданно открывается с другой стороны, и Ушик охает оттого, как близко к носу пролетело деревянное полотно.       — Папа? — удивленно произносит Намджун. — Извини, я… Я тебя не ударил?       — Нет, — оправляется от испуга омега и приосанивается.       — Привет, — неуверенно тянет альфа.       — Здравствуй, сын, — окидывая взглядом альфу, что выше его на голову, отвечает Ушик и, зыркнув на Тэхена, возвращает взгляд Намджуну, — в твоем полку прибыло. Можете все вместе собраться со своими омегами и обсудить, какой я плохой, — фыркнул мужчина и, дернув головой, умчался прочь. Намджун поморгал в непонимании, уставившись в одну точку, и перевел вопросительный взгляд на брата.       — Что это было сейчас?       — Я сказал папе, чтобы он следил за языком и не говорил при мне мерзости про Чонгука.       — Оу, да ты никак яйца у себя нашел? — подкалывает Намджун, подходит к кровати и ставит пакет с фруктами и черную спортивную сумку в ногах брата.       — Давно пора, Джуни, — грустно улыбается Тэхен.       — Я заехал к тебе за вещами, — кивает на сумку альфа, — там щетка, паста, сменная одежда. Если нужно что-то еще — скажи, я сгоняю.       — Спасибо, брат.       — Слушай, извини, Тэтэ, мы с Хосоком перестарались, да… Алкоголь развязал язык, и мы тебя обидели… Но и ты перегибаешь с Чонгуком…       — Вы были абсолютно правы, — спокойно отвечает Тэхен.       — Чего? — хмурится Намджун.       — Ты был прав, Джуни. Я был хуевым альфой для своей семьи и намерен это исправить. — Тэхен выпрямляется в спине, садится на кровати, молчит несколько секунд, разглядывая брата, и спрашивает: — Джуни, скажи, что у вас произошло, что ты так поменялся в отношении Джина? Ты же был альфачом всех альфачей. Высмеивал тех, кто носится со своими омегами, и…       — Я помню, — накрывая глаза рукой, с раздражением выдыхает Намджун. — Я же говорил, я был долбоебом.       — Так, а что все-таки произошло? — Тэхен внимательно изучает брата, который явно борется сам с собой. Хочет рассказать, но что-то мешает. — Ты изменил ему?       — Я? Нет! Я не изменял! — громко возмущается альфа, выпучив глаза. Намджун прикусывает губу и садится на стул у кровати, принимая решение поделиться своей историей. — Мы пообещали друг другу, что унесем эту историю с собой в могилу, и, рассказывая все тебе, я предаю своего омегу. Но тебе будет полезно услышать, — сам себе кивает Намджун, убеждая себя наконец начать рассказ. Тэхен не двигается, пристально уставившись на разволновавшегося брата. Таким он его видел только раз в жизни, когда он впервые взял сына на руки. — Если в двух словах, я чуть не потерял семью.       — Джин хотел уйти?       — Да, — с тяжелым выдохом произносит альфа, — из жизни.       — Что? — одними губами произносит Тэхен, распахнув глаза.       — Поклянись, что то, что я тебе расскажу, не покинет этой палаты.       — Да, блядь! А то я пойду трещать про это, конечно?       — Поклянись! — настаивает Намджун.       — Ну, клянусь.       — У Джина была постродовая депрессия, как оказалось, очень сильная, — тихо начинает Намджун, — а я его сверху еще гнобил за то, что он забил на меня и на себя тоже, за то, что все время плачет и жалуется. — Альфа морщится от неприятных воспоминаний, снова закипает ненависть к себе. — Он долго просил о помощи, хотел поговорить, обсудить, а потом замолчал. Не было ни упреков, ни разборок. Он просто молчал и на автомате выполнял действия по уходу за Енджуном. Ему тогда было всего восемь месяцев. Я думал, что Джин просто дуется… Долбоеб… — сам себя ругает Намджун. — В тот день я пришел домой раньше и… — сделав глубокий вдох, альфа потер пальцами глаза, но все равно не смог скрыть подступивших слез. Голос задрожал. — Я застал Джина… Он… Он писал предсмертную записку. Черт, — закусив губу, старший проморгался, собрался с мыслями и продолжил. — Енджуна он посадил в манеж, а на столе лежал лист А4, где Джин расписал его режим, его любимые продукты и игрушки. Джин тогда сильно испугался, когда увидел меня, и пытался спрятать то, что писал. Я вырвал записку и прочитал… Там не было ни слова о том, что я плохой альфа, он просто больше не мог выносить все это в одиночку. Он мало спал, плохо ел, не мог отвлечься, начинал срываться. Джин был уверен, что он ужасный папа, плохой муж и без него всем будет лучше. Понимаешь? Я ему это внушил! Папа наш хорошо в этом помогал. Упрекал, указывал на недостатки, стыдил за желание отойти от ребенка. Самое ужасное, что я был согласен с ним! Еще и добивал сверху. Его жизнь перевернулась с ног на голову, а я продолжил жить как жил, бросил его одного, еще и в депрессии.       — Боже мой, Намджун… — Тэхен прикрывает ладонью рот, не зная, что сказать.       — Сейчас уже все хорошо, как ты видишь. Нет, мы ссоримся, конечно, но сейчас это хотя бы диалог, а не тупой ор. Я перевез в Сеул его родителей. Нанял няню. Мы каждый месяц посещаем психолога. Уделяем время только нам двоим. Мы проделали большую работу и сейчас по-настоящему счастливы. Без ярлыков, без предрассудков. И мне плевать, что там папа фыркает. Я так зол на него, но на себя я злюсь гораздо больше. И ты еще ему поддакивал, бесил, капец…       — Извини, Джуни, — пораженно шепчет Тэхен. — Почему ты раньше мне ничего такого не говорил?       — Я же сказал, эта история уйдет с тобой в могилу! И только попробуй проболтаться Джину! Урою!       — Обещаю, я — могила, — убеждает Тэхен.       — Я столько раз тебе пытался объяснить, что у хорошего альфы омега должен чувствовать себя хорошо. Но глядя на Чонгука, тебе хотелось уебать, если честно… — исподлобья смотрит Намджун. — Но я так понимаю, до тебя наконец-то тоже дошло?       — Мне понадобилась дополнительная жизнь, чтобы понять, где я не прав.       — Чего?       — Ты там, кстати, такой же зануда, — пытается улыбаться младший, все еще находясь под впечатлением от истории. В голову лезли пугающие мысли, что Чонгук тоже мог думать о чем-то подобном.       — Хорошо тебя припечатало, — качает головой Намджун.       — Джуни, вытащи меня отсюда, — тихо произносит Тэхен. — Мне нужно к Чонгуку и к детям. Трубку он не берет. Я боюсь, что потеряю их, если проваляюсь тут хоть еще день.       — Тэ… — с сожалением начинает альфа.       — Прошу. Мне нужна твоя помощь, — пронзительно смотрит Тэхен, — пожалуйста. Врач сказал, что со мной ничего серьезного.       — Но он еще и сказал, что тебе важен постельный режим, — строго отвечает Намджун.       — Как только верну Чонгука — лягу. Пожалуйста…       — Ц, — вздыхает альфа, — хорошо.       — Спасибо, брат, — улыбается Тэхен и наконец-то с облегчением выпускает воздух, который держал в себе, пока уговаривал Намджуна помочь.

***

      — Алло, господин Чон?       — Тэхен? Дорогой мой, как ты? — интересуется обеспокоенный голос.       — Хорошо, спасибо. Чонгук рядом? — осторожно начинает Тэхен.       — Нет, Тэхени, он… Он ушел прогуляться, — сбивчиво отвечает Чонхен, чем заставляет напрячься альфу.       — С кем? — уточняет Тэхен.       — Это неважно, дорогой. Тэхени, скажи, у вас какие-то проблемы? Вижу, что Гуки сам не свой, но он ничего не рассказывает. А вернулся из Сеула, так совсем расклеился. Мы уж думали с тобой что… Плачет и плачет. Вот Чимина и вытащил его в парк.       — Что? — вспыхивает Тэхен. — Чимин? Пак чертов Чимин?       — Блин, — чертыхается омега, ругая себя за неосторожность. — Слушай, ты не переживай. Чонгук не станет изменять тебе, но скажи, пожалуйста, что произошло? Вы поругались?       — Да, господин Чон, я подвел вас, — сдается альфа. — Я очень виноват и хочу все исправить. Мне нужна ваша помощь.       — Я слушаю…       — В Пусане есть массажный салон — «Золотой лотос». Пожалуйста, завтра отправьте его туда к 18:00. Я оплачу сеанс, — говорит Тэхен.       — И это все? Ты же можешь сам…       — Он не разговаривает со мной, — виновато произносит альфа.       — Милый, только не говори, что ты изменил ему, — горько произносит Чонхен.       — Нет, но он так думает, — глухо отвечает Тэхен. — За мной куда более крупный и длительный косяк. Но я все исправлю, я сделаю Чонгука счастливым, как и обещал. Теперь я знаю как.       — Хорошо, Тэхени. Завтра в 18:00, «Золотой лотос».       — Спасибо вам! Спасибо большое, господин Чон! — горячо произносит Тэхен. — Я больше не подведу вас, обещаю!       — Ох, мальчики, давайте миритесь, — усмехается омега, — вам друг без друга нельзя.       — Господин Чон? А как Тэхо и Чихо?       — Скучают по тебе, — вздыхает Чонхен. — Но, я так полагаю, завтра вы увидитесь?       — Конечно, — уверено произносит Тэхен. — Передайте мальчикам, что отец по ним очень сильно соскучился. До завтра, господин Чон.