hateful love

***

— Также Дмитрий Сергеевич попросил записывать наши сеансы на щебетари. Поймите, таков регламент. — умеренно объяснял терапевт, на приёме у которого сейчас находился Петров. — Ничего страшного, меня это уже не удивляет, у всех моих терапевтов они были. — довольно уверенно разглагольствовал инженер. — Ну что ж, думаю, мы можем продолжать наш сеанс… Насколько я помню, мы остановились на вашем нарциссизме, который вы так и не хотите принимать… — начал психолог. — Господи! Да сколько же мне ещё нужно повторить?! Я не эгоист! Просто я могу признать свои достижения в полной мере и не скрываю их! — звонко возразил Петров. — Значит вы утверждаете, что на самом деле вы не страдаете нарциссизмом и это все чужие предрассудки? — спокойным тоном проговаривал мужчина. — Да! Именно! Поймите же, я не являюсь самовлюблённым эгоистом, просто я намного лучше других в своем деле и даже вы не в силах этого отрицать! — довольно серьёзно для своей обычной интонации произнёс Виктор, в то же время энергичено жестикулируя. — Хорошо… — более тихим тоном продолжал терапевт, слегка опустив голову. — Сколько ещё мы будем заниматься этим бездушным делом? — очень виртуозно пытался перескочить на другую тему инженер. — Столько, сколько понадобится, Виктор Васильевич. Вы ведь понимаете, пока вы не пройдете полный курс реабилитации, вам придется сюда приходить… — умеренно объяснил врач. Казалось бы да, это отличный психолог. Однако, не смотря на свою очень «старательную» работу, был один казус… Данный индивид, не смотря на свою профессию, вполне мог задевать очень болезненные темы для Виктора, даже не пытаясь скрывать того, что он ему противен. А также он часто повышал голос, когда его пациент не отвечал так, как хотел этого сам врач. — Я бы хотел более подробно разобрать вашу проблему с «театральщиной». — с ноткой издевательства проссадил тот. — Очень не профессионально с вашей стороны так называть театральное искусство. — с небольшим артистизмом возразил тот, нахмурив брови. — Виктор, прошу, прекратите разговаривать со мной таким тоном, я уверен что вся проблема в том, что вы не серьезно относитесь к нашим сеансам. — более грубым тоном продолжал терапевт, смотря на Виктора из подлобья. — К тому же, Дмитрий Сергеевич был добр и предоставил мне щебетарей, которые сохранились с того времени, как вы работали в театре. Я был сильно поражён, КАК именно вы комментируете починку балерин. Однако вы умолчали об этой проблеме тоже… Так что я могу сделать вывод, что вы скрываете большинство остальных своих «проблем», и хотел бы, чтобы вы говорили более откровенно со мной. — на последней фразе психолог посмотрел на своего пациента так, словно хотел его прикончить в ту же секунду. — К чему же привели все эти отвратительные картины, грязные сцены, пошлые и подлые характеры? Хахаха… — Петров вновь использовал цитату, потому что не знал как реагировать на такую грубость. — Пожалуй, мне придется сообщить о том, что вы абсолютно не продвигаетесь в своей реабилитации, и если вы не начнете слушать меня, тогда вас отправят уже к психиатру, а не ко мне! — с криком продолжал психолог. — Кхм… Воспитатель сам должен быть тем, чем он хочет сделать воспитанника. — парировал Виктор. — Боже! Опять ты за своё! Неужели так сложно общаться со мной как с нормальным человеком? — уже чуть ли не бился в огонии врач Виктора. — Да господи! Как вы меня достали! Может это ВАМ стоит сначала научиться общаться со мной как с нормальным человеком! — не сдержавшись, выкрикнул Петров в лицо своему злотворителю. В ответ на такую «дерзость» психолог резко встал с места и, со всей силы замахнувшись, подарил Петрову смачную опливуху, после которой второй с шипением схватился за щеку, потирая больное место. — Вы и так ненормальный. Вы просто клоун, Виктор Петров. — прошипел врач. Петров не стал больше ничего говорить, не стал спорить. Он просто не стал. Он лишь окинул своего «психолога» самым ненавистным взглядом которым только мог владеть Виктор. Он просто уверенным шагом вышел из кабинета, хлопнув дверью. Когда же врач схватил его за предплечье, чтобы вернуть на сеанс, Петров со всей силы выдернул руку, ясно давая понять, что продолжать его явно нет желания. Также он снова при этом кричал на него, но Виктор ничего не слышал. Слова расплылись по помещению, он не мог разобрать их. И слава Богу. Достало это трепание. Это вообще можно назвать сеансом у психолога? Любой человек, посмотрев на этот их «сеанс», и не сказал бы, что это психолог. Скорее сказал бы что это какие-то пытки или тюремный допрос. К сожалению несмотря на такого дерьмового психолога, приходилось и дальше ходить на реабилитацию. Приходилось терпеть это всё. А всё потому, что О-Великий-Дмитрий-Сергеевич-Сеченов так сказал. «Да я тут скорее еще больше травмируюсь, а не реабилитируюсь! Идиоты!» И после нескольких таких же отвратительных сеансов у недопсихолога, у Виктора начало проявляться более выраженное чувство тревоги и ненужности. Конечно же это его не радовало от слова совсем, однако он и не сомневался что так будет. Об этом он никому не сообщил чисто из принципов. Но и без каких-либо последствий это не обошлось… Продолжая копить в себе всю эту грязь, после очередного рабочего дня Петров возвращался домой один, так как Сергей отлучился по каким то очень важным делам. Странно, что эти «важные» дела находились в стороне пекарни, где большую часть времени вечером проводил майор. По возвращению в квартиру, инженер первым делом решил зайти на кухню, где прятал свою запрещённую психологом литературу, которую даже Нечаев порой пытался выбросить, так как: «Дмитрий Сергеевич отдал приказ о том, чтобы я выполнял и просьбы психолога тоже.» «Чертова псина.» — на мгновение пронеслось в голове инженера. Однако, долго инженер в своих мыслях оставаться не стал, а подошёл к шкафчику, в котором сам же сделал полое пространство, благодаря которому любимая литература была надёжно припрятана. Пёс тоже не знал, что она лежала здесь. И вот заветная книга практически в его руках, но… Пол под ногами словно провалился, а ноги стали ватными. «Чёрт!» — громким эхом пронеслось в голове программиста — «Что происходит…?!» Руки, словно не его вовсе, начали царапать гарнитур до боли в фалангах пальцев. Неужели его халатность могла привести к таким приступам? Попытка дышать полной грудью не принесла никаких плодов, а только вызвала тугую боль в солнечном сплетнии. — С-сука… Да что это з-за…— голова как назло начала гудеть, а в глазах всё плыло. Но вдруг послышался звук открывающийся входной двери, а затем и чьи-то шаги по дому. Это был Сергей… В одно мгновение, после осознания того, что в квартину пришёл ОН, у Виктора не только сбилось дыхание, но и руки полностью онимели так, что он их не чувствовал вовсе. Чувство страха и стыда полностью поглотили разум Петрова. Он даже представить боялся, что о нем подумает Нечаев, когда увидит его. Руки предательски сползли с гарнитура и начали дергатся сами по себе, ноги из-за ватного состояния подкосились, да так, словно инженер шаткая ветка на ветру, а в голове звенящим эхом повторялось: «Господи, только не сюда…» Он не мог уйти с кухни из-за своих «ватных» ног. Сейчас он просто хватался за грудь и пытался нормально дышать. Плевать на этого пса! Он ничего не мог сделать! Черт. Он зашёл на кухню с таким оторопелым выражением лица, что было даже смешно… Наверное. «Ебать, что с ним…» — пронеслось в голове майора. Сейчас перед ним был не Петров, который всё время смеётся над ним и вставляет ему палки в колеса. Сейчас перед ним был совсем другой человек. Виктор сейчас был словно…ребенком. Потому что выглядел так беззащитно… Да, именно этим словом можно было описать Петрова. Первое, что пришло в голову майора- это начать успокаивать этого психа: — Господи, да успокойся ты уже! Что случилось то, что ты так разнервничался?! — с ноткой волнения проговорил Нечаев. — Уй… Уйди… — жадно вдыхая воздух, пробормотал Виктор. После этого он не мог вообще ничего произнести, потому что рваное дыхание сбивало его с толку. Да он даже не слышал что говорил Сергей, его уши заполнил жуткий звон. Сергей же, не теряя времени, схватил Виктора за плечи, притянув ближе к себе и в итоге обняв. На удивление инженер не стал сопротивляться, а наоборот даже сам прижался ближе, что безусловно удивило майора. Для Виктора странным же было то, что прикосновения этой собаки не приносили какого-то неприятного или даже «скользкого» противного чувства, которое он ощущал при малейшем взгляде или взаимодействие с ним. Однако Виктор этому значения на данный момент не придал, потому что сил на это попросту сейчас не было. Руки Сергея, находившиеся на спине Виктора, поглаживали её большими пальцами. Они несли какой-то успокаивающий эффект. Виктор уже не смотрел в одном направлении стеклянными глазами, а увел свой взгляд куда-то в угол комнаты, не желаяя смотреть на человека, который сейчас обнимал его, черт возьми. Руки инженера уже не подрагивали, а были спущены вдоль туловища и крепко сжаты в кулаки. Однако грустный взгляд и редкие всхлипы после внезапного прихода Нечаева не проходили совсем. Спустя какое-то время, Виктор всё же захотел освободиться из рук майора, лёгким движением пытаясь вытиснуться из объятий. — Отпусти. — умоляюще прошептал Петров, до конца вырвавшись на свободу. — Я не хочу об этом говорить. — так же шепотом продолжал инженер.

***

После прихода Сергея по квартире начал разноситься сладкий аромат. Оказалось, что этим его важным делом- было зайти в пекарню и купить какую-нибудь выпечку. Майор практически каждый день заходил туда с целью найти что-нибудь вкусное. Он приобрел там много видов той самой выпечки: несколько сладких пирогов, разные печенья, булочки, которые он так любил, а так же вишнёвые пирожные- в них Сергея подкупил насыщенный ягодный запах, разносящийся в той части пекарни, где они находились. После того как Виктор ушел в свою комнату, Нечаев стал выкладывать на стол купленные им «плюшки». Конечно сладкий запах пирожных разносился по всей квартире, что привлекло внимание инженера. В конце концов он не удержался и решил заглянуть на кухню. Руки всё ещё тряслись, но он смог сдержать себя в руках и успокоиться. Выглянув, он увидел на столе те самые вишневые пирожные. Виктор их очень любил, а потому просто бесцеремонно вышел на кухню и схватил одно пирожное со стола. — Э! А спрашивать не учили? — возмутился Нечаев, попытавшись выхватить у Петрова ¿вкусняшку¿, но тот в свою очередь увернулся. — Ты все равно человеческий не поймешь. — пожал плечами Виктор, откусив кусочек заветного пирожного. Его вкус был всё так же прекрасен. Песочное тесто, несмотря на свою рассыпчатость, было довольно сладким, с приятной текстурой во рту. Начинка же на удивление не имела кислого привкуса, какой обычно бывает у выпечки с вишней, а наоборот был паточным, что очень любил Виктор. А самое главное, что так понравилось инженеру в пирожных, так это цельные ягоды вишни, которые так же имели сладкий вкус, но плоды были достаточно сочными так что были не слишком приторны. — Мм… Не думал что псы разбираются в выпечке. — с одобряющим лицом пробормотал Петров. — Не думал что клоуны могут быть серьезными… — в ответ буркнул Сергей, на что Виктор фыркнул и ушёл.

***

Весь следующий вечер Петров и Нечаев провели в абсолютной тишине, что удивительно…так как кто-то из них вечно или гремел весь вечер, чаще всего инженер, или как обычно происходили ссоры из-за того, что им обоим неприятно находиться в компании друг друга. Но сейчас каждый из них был занят каким-то делом, хоть и не очень важным… В данный момент майор был занят не сколько делом, сколько размышлением. Конечно, он был обеспокоен, даже напуган тем, что произошло сегодня, хоть и не хотел этого признавать. Но кто знает, как часто будут происходить эти приступы, мало ли что может случиться… Виктор в свою очередь всё же умудрился стащить пару книг и несколько понравившихся вишневых лакомств, и сейчас тихо читал кажется Гёте «Страдания юного Вертера». Эта книга была запрещена в чтении программисту не из-за своего содержания, вовсе нет, хотя возможно сентиментальность этого романа могла повлиять на и так шаткую психику этого человека. На самом деле её запретили только из-за стихотворной формы, которую так часто использовал Петров как в диалогах, так и в своих монологах, что так любил проводить инженер в процессе своей новой «работы». Однако хоть и Нечаев пытался сильно не волноваться за своего сожителя, всё-таки он решился зайти к Виктору. Пока Петров был занят своей «секретной» книгой, Сергей всё же решился зайти к своему «психу». Замявшись в арке между комнатами, боясь даже взглянуть на инженера после этого происшествия, майор собрал в кулак всю свою смелость, которая у него только осталась, и начал разговор. — Эт, слушай…эм…ну короче, если тебя беспокоит что-то, ты…ну… это…короче… можешь со мной там…ну…— пытался выразить свою мысль Сергей, хоть и получалось не очень, даже не смотря на то, что он очень старался. «Сука!» — в этот момент инженер запаниковал и закричал в мыслях во весь голос. — «Если он сейчас увидит книгу, мне конец!». И вот Петров, в позе Вакха с виноградом, пытаясь спрятать всё, что взял с кухни, за своей довольно-таки хлипкой спиной. — Да-да-да, я обязательно с тобой поговорю если захочу, а теперь можешь идти, а то… А то я опять переволнуюсь из-за твоего присутствия! — протараторил Виктор, а после этого замер, смотря в одну точку и не моргая, осознав, что ляпнул лишнего. «Стоп… Что я только что сказал?» — в один момент лицо недоактера покрылось лёгким румянцем, но по выражению лица Сергея можно было точно сказать, что он ничего не понял, а только покивал головой в знак согласия и вышел из комнаты. Что это было? Никто из них не понял. Но одно майор позже осознал точно- они думали о разном. Но ладно, главное что Петров дал согласие на то, что Сергей может поддерживать его в трудные минуты. И как он вообще стал переживать о таком? Он же наоборот только был бы рад смерти Петрова. Скорее, он даже желал ему смерти. Так что же произошло? Он испугался его паники? Выглядело это действительно жутко… Или ему не хотелось получить от Сеченова за то, что «он ничем не помог Виктору»? Мало ли он бы там задохнулся от этой панической атаки. Да какого чёрта у него вообще началась эта паника? У него же ее раньше не было?

«Я должен узнать в чём дело.»

***