Искомое чувство

Главенствующая роль во всём этом.

К слову, Микаса, неплохо готовит. Если не считать то, что мы чуть не умерли от голода в первые несколько недель её готовки. Но учится с ней неплохо. Особенно когда дело доходит до того, чтобы заставить её съесть подгоревший блин. А чай её вполне сдобный. Уступает моему, но это ненадолго. К этому мы позже ещё вернемся. Глаза с каждой секундой возвращаются к небу. Мирное. Микаса ненавидит сидеть здесь. Смотря на его надгробный камень на котором даже и имени нет. Она отряхивается, понимая как долго торчала здесь. Идти ей к слову некуда. Друзья ждут неподалеку. Впервые она чувствует себя такой бесполезной, без желания жить. Истерики исчерпаны на первое время. Крики и скандалы тоже. Армин и капитан Леви выказали огромное терпение. Первый держался рядом, но кроме капитана она никого к себе так и не подпустила.

***

Первым подал голос Жан. Сидя за небольшим столом в кафе, они старались не нагнетать и не перебарщивать с алкоголем. — Я получил предложение и дом в центре. Конни и Армин охотно пожали ему руку и поздравили. Судьба Армина уже давно определена. 15 Главнокомандующий Развед Корпуса. Конни стал майором. И вот и Жан, получил свою нишу. — Заслужил. Коротко прокомментировал капитан и покрутил в руках чашку. — Что насчёт вас? Армин с любопытством взглянул на него. — Не прекращают присылать письма о желании видеть меня. Военная часть безуспешно присылают письма бывшему капитану, но Леви упорно игнорирует. Все замолчали как в воду опущенные. Разговор иссяк и говорить уже не о чем. Микаса за все это время даже глаз не подняла. Смотрит в одну точку уже битые 15 минут. Когда все приняли решение расходиться, капитан дернул её за плечо. — Аккерман. Она подняла на него глаза. Серые, бездушные и чужие. Армин обратился к ней ласковее. — Микаса, нам пора, пойдём. — Я не хочу никуда идти. — Но ты не можешь здесь остаться. Жан дернул плечом, смотря как девушка холодно глядела на него. Армин сжал плечи обоих товарищей. — Мы подождем снаружи. Вывел и Конни и Жана, оставив лучшую подругу на попечение капитана. Один только он мог заставить что-либо её делать. Когда они остались одни, он прищурился. Боль в ноге отдавала острыми иглами. Он снова присел рядом с ней. Микаса тихо прошептала. — Вы можете идти. Не задерживаю вас. — Прекрати. Он отрезал так грубо, но девушка даже не заметила. — Ты решила стать овощем? Она молчит и его это ещё больше нервирует. — Смотри мне в глаза, Аккерман. Я вытаскиваю тебя в город уже какой раз. И ты ведешь себя так. Думаешь мне приятно от этого? — Я вас об этом не просила. Она прошептала это так тихо, что если бы он не сидел так близко, в жизни бы не услышал. Её лицо опущено и черта с два на её глазах снова слезы. Каждый день она плачет. И он живет с этими всхлипами. Комнаты их рядом, а стены тонкие. Всю ночь он слушает её терзания за стенкой и мнет простынь. — Прекрати плакать, Микаса. На её имени он делает акцент и дергает головой. — Давай дойдем до отеля. Она обратила внимание, как сильно он сжал колено. Нога снова мучила его. Девушка неохотно, но поднялась. Она ненавидела себя за те моменты, когда становилась настолько эгоистичной. Когда оба вышли на улицу, а её глаза снова покраснели, Армин лишь грустно сводит брови. Капитан всегда мог воздействовать на неё. Но от чего-то, она выглядела ещё более несчастной после этого.

***

Капитан вошёл в комнату и упал в кресло. Ходить долго для него стало самой дорогой роскошью. Микаса проскользнула за ним. Он не просил, но она зашла. Завтра они все уйдут отсюда. Каждый своей дорогой и она останется одна. Ей некуда идти. Наверное поэтому, она хватает последнюю возможность видеть и говорить с капитаном. Снова почувствовать его поддержу. Она садится на пол рядом с ним. — Ты решила что делать? Микаса отрицательно качает головой. — Тц. Этот звук она ненавидела, он всегда обозначал то, что девушка его раздражает в этот момент. — Пора сменить повязку. Леви сжал плечо девушки рукой, как бы останавливая её. — Тебе дерьмово. Если хочешь реветь. Делай. — Я не хочу больше плакать. Я….устала. Эти слова она произносит на выдохе и ее голова падает ему на бедро. Его рука перемещается на макушку. Микаса подняла на него глаза, поняв что смяла его брюки. Капитан лишь разжал её пальцы на его бедре. — Пойдешь со мной. Она наконец подала голос. — Куда? Он не ответил. Микаса снова доверилась. Со страхом, с болью, но доверилась.

***

Микаса вышла на улицу с капитаном, снова. Слабо заинтересованная, но из уважения, согласившаяся. Капитан ничего не объяснял, не намекал и проще говоря не хотел с ней делиться своими мыслями. Она просто шла рядом. Благо они пришли довольно скоро. Аккерманы зашли в светлое помещение. Женщина сидящая там, сразу поднялась. — Мистер Аккерман. Добрый день. Обратила внимание и на девушку. Кивнула ей и указала на стул. — Присаживайтесь. Думала вы будете позже, но вы оказались очень пунктуальны. Оскар, чай. Микаса присела рядом с капитаном механически. Из привычки, но не из желания. В них постоянно узнают героев войны. И всегда заинтересовано разглядывают. Перед ними поставили две дымящиеся чашки. Леви чуть придвинул к ней её. Микаса не обратила внимания ни на женщину рассматривающую её с неподдельным интересом, ни на жест мужчины рядом. — И так. Я принесла для вас несколько идеальных вариантов. Капитан потеряв интерес к напитку, кивнул и взял в руки небольшую папку. — Первый дом в небольшом оживленном округе. Одноэтажный со спальней и гостиной. У него есть небольшой балкончик со столиком. Леви кивнул и показал девушке. Микаса осознав что он выбирает себе дом, безучастно взглянула. — Вам очень подходит, капитан. Леви перелистнул. — Мне нужны две спальни и гостиная. Женщина опешила. Только пару дней назад он обозначил одну спальню, а сейчас уже две. Взглянула на Микасу и улыбнулась. Всё это явно было для неё. — Что ж, тогда я покажу двухэтажные дома. Она перелистнула добрые 10 страниц и остановилась. — Думаю, тогда вот этот вариант самый лучший. Так же выходит на море, но он более отдаленный от общества. Два этажа и две спальни на первом этаже. Гостиная просторная. Но стоить будет подороже, сами понимаете. Леви одобрил и кивнул, передавая Микасе. — Что думаешь? — Полагаю вам он понравится. Микаса мельком взглянув, кивнула. Дом выглядел чудесно. Из мыслей её вывел голос капитана. — А тебе? — Что? Недоуменно спросила девушка. Леви цыкнул и уточнил. — А тебе понравится? Ты же тоже будешь там жить. Микаса тут же поняла его. Она молча смотрела на него. Капитан лишь кивнул женщине. — Взглянуть можем? Та тут же подскочила с места. — Конечно. Это близко. Микаса стояла посреди светлой комнаты. Капитан сидел на диване и подписывал какие-то бумаги. Женщина что продавала дом, не переставала улыбаться ему. Хотя мужчина этого вовсе не замечал. Микасе невольно захотелось чтобы она наконец перестала разговаривать. Она вся светилась жизнью. Как будто издевалась над ними. Когда он оторвался от бумаги, обратился к девушке. — Микаса, подойдешь? Девушка беззвучно двинулась и встала возле него. Девушка осмотрев его подпись, вернула лист. — Значит будете жить вдвоем? — Да. Капитан сказал это привычно холодно и грубо. Будто отчеканил. Микаса уставилась в окно, уже привычным безжизненным видом. — Поставьте и вы подпись. В случае чего, чтобы это было вашим гарантом. Она протянула лист Микасе. Девушка взглянула на мужчину и только после его кивка, подписала. — Микаса…Аккерман. Прочла она вслух и вся покраснела. Ход её мыслей явно пошел в сторону супружества. — Ну что ж. Теперь это ваш дом мистер Аккерман.

***

Первые недели прошли смутно. Дом выглядит необжитым. В нём нет никаких звуков. Словно в нём живут призраки. А может так оно и есть. Леви передвигается редко. Большую часть времени читает. Изредка готовит. Чаще заказывает, чтобы домой приносили. Микаса на кухню не спускается вообще. В последний раз когда он заходил к ней, она просто лежала смотря в потолок. И что он сделал? Прикрыл дверь и ушел. Не его дело. Так он про себя подумал.

Леви открывает глаза. Взгляд упирается в голубое небо. Чистое, свободное… Почему он смотрит в небо? Умер? Он поднимается, опираясь на одну руку. Пальцы на месте. А почему собственно они у него должны отсутствовать? И колено не болит. А должно болеть? Странно. Почему эти вопросы звучат? Это его мысли или чужие? Леви все ещё смотрит на небо. Двигает ногой и слышит хлюпанье. Это кровь? Почему воняет кровью титанов?Опускает глаза. Под ногами целое красное поле цветов. Странных. Такие он видит впервые. Это от них так разит? Бездумно срывает один. Пальцы мгновенно окрашиваются кровью. Капитан морщится, откидывая цветок. Какой бес его натолкнул сорвать? Он оглядывается. Так тихо ещё никогда не было. Словно весь мир замолчал. Ни шелеста травы, ни журчания воды. Даже собственное дыхание. Он делает шаг, потом ещё и ещё. Просто идёт вперёд. До тех пор, пока перед ним не появляется силуэт. Он никак не может разглядеть лица. Подходит ближе и смотрит. Это девушка. Волосы у неё угольно-черные, глаза тусклые, серые. По её руке стекает кровь. От неё образовывается река и словно подпитывает это поле цветов. В другой руке она сжимает нож. Какой-то знакомый. Он его раньше видел? Так много вопросов. Она смотрит на него и стоит ему шагнуть, она поднимает руку и засаживает нож себе в живот. В эту же секунду из травы вылетают тысячи черных птиц. Они громко кричат, оглушая его. Первые звуки и настолько отвратительные. В горле застревают все слова и звуки. Леви словно нем. Она медленно падает и ее белоснежное платье моментально начинает впитывать кровь с земли. Глаза её все ещё смотрят на капитана. Его бьет мелкая дрожь, когда он замечает красный шарф. Он знаком с ней? Почему ему больно? Жаль её? Она шепчет ему без звука, но Леви понимает её.

«Простите…»

В какой-то момент крики птиц становятся настолько невыносимыми и он падает на колени.

Леви просыпается в поту. Дыхание не может никак выровняться. Разве это страшный сон? Разве кошмары не мучают его достаточно давно, чтобы перестать так просыпаться? Микаса… Мысль, которая проскочила со скоростью свистящих пуль. Он бросается к её спальне, игнорируя тупую боль в ноге. Чуйка не раз его выручала. В темноте он бредет к самой дальней комнате от его спальни. В ней относительно не так темно, как в его. Она никогда не зашторивала окна и лунный свет проникал, освещая её. Он дернул за край одеяла. Микасы нет. — Микаса! Кричит он, надеясь что сейчас она окажется где-то в углу спящая. Выходит из комнаты, глаза бегают и замечают тонкую полоску света из ванной. Подходит ближе. Шум воды. Слишком тихий для душа. Он дергает ручку. Та не поддается. Заперла. — Микаса, открой. Он стучит, но за дверью тихо. Он ещё раз дергает ручку двери. Вода на фоне действует на него словно отрезвитель. Кто будет мыться в 3 ночи?… Он дергает ручку с такой силой, что она не выдерживает и дверь открывается. Взгляд его упирается в душевую кабину. Девушка сидит на полу, прислонившись к стенке. Он заходит и опускается на колени. — Блять! Глаза Микасы безжизненно смотрят в стенку и не моргают. В руках она сжимает нож. Кухонный. Из сна. Другая исполосована порезами и по ней стекает кровь. Вода окрашивается в багровый и утекает в слив. — Гребанная суицидница. Ты последние мозги проебала?! Он шипит, выплевывая ругательства. Прежде он никогда не кричал такими настолько нелестными словами в сторону женщин. Но этот случай — особенный. Он вырывает кухонный нож из её руки и откидывает в сторону. Берет за лицо, заставляя смотреть на себя. — Безмозглая девчонка! Она наконец моргает. Смотрит безжизненно. Взгляд его становится ещё свирепее. Он сжимает её подбородок сильнее. — Ты вообще осознаешь идиотка?! Затем она плачет. Плачет как ни разу до этого. Так сильно и навзрыд что ему хочется стошнить кишками, ведь в желудки пусто. Она плачет и теперь мокнет под струями воды. Леви дергает её на себя, прижимая. Она вжимается в его грудь. Словно только он один может её спасти. А может оно так и было. Сейчас он спас её от самого опасного что может быть. Спас от самой себя. — Простите меня. Простите, простите, простите! Вода стихает. Он убирает руку с крана и кладет ей на голову. Глотает комки в горле. — Борись. Слышишь меня? Чтобы в последний раз ты поступала так слабо, как сейчас. Борись, черт возьми! Голова пухнет. Микаса вспоминает это чувство. Словно током прошибает. Она сжимает его рубашку и закрывает глаза. Истерика отступает. Когда она совсем затихает, он отпускает её. — Вставай и без выкрутасов. Он поднимается, все ещё игнорируя боль в ноге. Берет из полки коробку. Она забита разными медицинскими всячинами. Большей частью он пользуется сам. Подходит к ней и грубо дергает за руку. Она его доведет до гроба, это точно. Микаса откровенно боится смотреть ему в глаза. А он и рад что она наконец чувствует хоть что-то, кроме безразличия. Смотрит на ее руку. Он успел. Если бы задела вены, он бы хоронил ещё одного человека. Перевязать ей руку оказалось сложнее, чем себе. Шрамы точно останутся. Закончив, он раскладывает всё по местам. Затем прислоняться к стенке, смотря на нём. Её белая ночнушка кое-где в крови, но по большей части, просто мокрая. И сейчас с неё капает кучу воды, устраивая лужу в ванной.

***

Девушка тихо сидит на кровати. Он же лежит и сжимает ногу, что теперь мстит ему за его игнорирование. Она перематывает ему колено чистыми бинтами. Пальцы у неё холодные. Невольно он смотрит туда, где спрятаны её шрамы под бинтами. Ей так больно, что она хотела умереть? Он не дал. А правильно ли это было? Он молчит. За весь день они друг другу ничего не сказали. Последние его слова ей были отборные ругательства, затем глубокое молчание. Девушке никогда ещё не было так гадко. Есть она перестала вовсе и из комнаты не выходит. Но когда пришло время ему сменить повязки, она пришла сама и присев начала делать всё как нужно. Леви не стал мешать. Если желает помочь без его полу-просьбы полу-приказа, значит сама желает. А то, что она ещё что-то желает, немного успокаивает его. Когда девушка заканчивает, он кивает в знак признательности. Но она не замечает и сжимает ладони между своими коленями. Микаса совсем похудела отметил он. К еде в его доме всегда есть доступ, но на кухне она ни разу не появилась. Съедала то что он оставлял на её столике и то в порциях какого-то мелкого существа, но точно не живого человека. Леви прерывает тишину и грозным тоном произносит. — Иди поешь. На столе еда. И не говори мне что не голодна. На смерть похожа. Морщится так что ей становится неловко. За все время она и не подумала как выглядит. Наверняка она была ему так противна. Теперь наверняка противна по всем параметрам. От внешнего вида, до поведения. Она поднимается опустив голову и уходит, тихо прикрыв за собой дверь. Мужчина говорит грубо, но это от злости что она вызывает в нём. Или точнее от того, что она вызывает в нём бессилие. Он не знает, как нужно заставлять жить мертвого человека. Он же сам не эталон жизнерадостного человека. В какое дерьмо они попали? Может на их фамилии лежит проклятье? Аккерманы. Мужчина хмыкает и морщится. Лучше бы он сдох уже давно. А ещё лучше бы Микаса родилась позже. Вот, например, сейчас. Когда спокойно. Когда больше нет титанов и боли. Когда детям можно рождаться в мирное время и иметь шанс дожить до старости. Последние Аккерманы в мире и то ничего в этот мир не привнесут. Думал про себя Леви. Может у него есть шанс подарить ей будущее? Просто не дать ей умереть. Дать немного надежды на жизнь. Звучит словно цель или план. Что ему ещё остается? Теперь он на всю жизнь калека. То чему он учился всю жизнь, уже никому не нужно. А вот она… Микаса молода, красива. Ей есть место в этом мире. Просто сейчас, нужно дать ей немного передохнуть. Она сильная девушка. Обязательно справится.