Take my hand

***

      Чонгук тяжело вздыхает, останавливаясь позади машины отца. Тот приехал пятнадцать минут назад, чтобы забрать ключи от квартиры, из которой парень выехал ещё два дня назад с помощью Тэхёна, Чимина и Юнги, — который привлек своего одногруппника с тачкой, — чтобы перевезти вещи в один заход. И вот сейчас, добравшись до квартиры с опозданием, Чонгук начинает нервничать. Он совершенно не знает, что должен сказать отцу. Должен ли он просто вручить тому ключи и уйти? Или ему стоит попытаться отстоять свое мнение по поводу всей сложившейся ситуации? Он не знает. Не понимает. От этого на душе кошки скребут, а руки нервно сжимают руль мерседеса, с которым в скором времени придется расстаться.       Чонгук не жалеет, что послушал Чимина и Тэхёна. Он принял это слишком легко и быстро. Отчетливо понимая, что так будет лучше. Что так будет правильно. Он столько лет потратил впустую, и сейчас упускать шанс, который ему подарили, он не намерен. Он хочет стать счастливым. Свободным. Наконец-то любимым.       Парень выходит из машины ещё спустя пять минут, наблюдая из-за тонировки за нервным отцом, который стоял возле джипа с сигаретой между пальцев. Он, очевидно, заметил машину сына, но подходить не собирался. Слишком гордый для этого.       — Старый мужлан, — хмыкает Чонгук, слегка трясущимися руками зачесывая отросшие волосы назад. Он неожиданно вспоминает, как Чимин днями ранее плел ему косички под смех Тэхёна, и улыбается. Тепло моментально разливается в груди, отодвигая на задний план панику, которую вызвала предстоящая встреча с отцом. Тот, скорее всего, уверен в том, что Чонгук не сможет прожить без него.       Парень подходит к отцу, смотря на его напряженную спину. Молчит. Уверен, что тот слышал, как позади него остановились. Чонгук тоже с характером, может потягаться хотя бы в гордости.       — Что ты решил? — без всяких приветствий, с ходу интересуется мужчина, оборачиваясь к сыну, когда тишина затягивается.       Чон молчит. Достает из кармана джинсов связку и передает удивленному родителю. Тот молчит с минуту, разглядывая протянутую вещь. Хмыкает, что-то про себя решая.       — Что планируешь делать? — уставший взгляд поднимается к светлому и юному лицу, на котором нет ничего, кроме незаинтересованности.       — К чему вопрос? — выходит более грубо, чем хотелось.       Отец в удивлении приподнимает брови, не ожидая такого выпада в свою сторону. Смотрит пристально, словно в душу. А после начинает говорить:       — Ты изменился. К сожалению, не в лучшую сторону, — хмыкает в очередной раз, — Ты не протянешь и месяца. Где ты будешь жить? На какие средства будешь питаться? Ты же ничего не умеешь. Всю жизнь сидел на моей шее. И как ты благодаришь меня за это? Никому ненужным бунтом? Чего ты добьешься этим?       — Слишком много ненужных вопросов, отец, — Чонгук смотрит прямо в глаза, выдерживая зрительный контакт, — Для начала, — он вспоминает недавние слова Чимина, когда они вели диалог во время ремонта лестницы у дома, — Я не просил себя рожать. Не просил содержать и растить. Это ведь была ваша прихоть. Тогда, почему я должен за это нести ответственность? Почему обязан вам чем-то? Это не так работает, — нервно похрустывает шеей, стараясь сдерживать обиду в голосе, — Вы не дали мне любви. Вы не растили меня, спихнув все на домашний персонал. Так почему я должен беспрекословно слушать вас и идти по пути, который вы мне выбрали?       — Ты был рожден для этого. Ты должен перенять мой бизнес, — мужчина был непробиваем, это выводит из себя Чона.       — Я ничего никому не должен. Разве что… Людям, которые приняли меня и показали, что такое семья.       Чонгук более ничего не говорит. Разворачивается на пятках и уходит в сторону машины, через минуты срываясь с места и исчезая в дневном дорожном трафике.       И лишь одинокая слеза, скатывающаяся по щеке, дает понять, что прошлая жизнь больше не будет доставлять ему столько боли и одиночества. У него начинается новый жизненный этап. У его жизни наконец-то наступает белая полоса.

***

      Летнее солнце обжигает нежную кожу сквозь лобовое стекло машины. В салоне негромко играет радио, а с задних сидений доносится смех Тэхёна и Джехёка, который держит на своих руках Ёнатана. Чонгук за рулем тихо подпевает очередному треку, в то время как Чимин жмурится от ощущения обжигающих лучей на собственной коже. Он дышит прерывисто, слегка нервно. Пытается запечатлеть этот момент на собственном теле и в душе́.       — А мама с дядей уже там? — доносится до слуха Чимина, который нехотя открывает глаза.       — Они с моей мамой и папой едут прямо за нами, — отвечает Тэхён, заметив расслабленное состояние друга, который нехотя повернул голову влево и посмотрел на них из-за плеча. — Только с кресла не вставай, а то дяде Чонгуку по голове настучат страшные дяденьки полицейские.       — Дяде Чонгуку? Тэ, он же просто Гук-и! — громко произносит Хёк, получая в ответ тихие смешки парней. — А мы будем купаться?       — Конечно! Я притащил такой огромный матрац. Мы все на нем поместимся! — воодушевленно поддерживал диалог Тэхён, в то время, как Чимин перевел взгляд на расслабленного Чонгука.       Тот был прекрасен. Солнечные лучи нежно оглаживали его лицо, отражаясь от черных стекол очков. Его губы были растянуты в легкой улыбке, а руки плавно выкручивали руль, лишь изредка перемещаясь на автоматическую коробку передач.       Прошел месяц с тех пор, как лицо Чонгука начало маячить перед его собственным двадцать четыре часа в сутки. И почти месяц Чимин не ощущал себя, будто не на своем месте. Просто в один момент, когда проснувшись, первое, что он увидел — было расслабленное лицо Чонгука, который нежно оглаживал светлые, местами спутавшиеся, волосы. Тогда все встало на свои места. Словно, утерянная годами ранее, деталь паззла была найдена. Чонгук завершал картину своим присутствием. И это не могло не подвергать раненое сердце Чимина в восторг и, в то же время, неверие.       — Ты реален? — спросил он как-то у Чона, когда очередная вспышка страха накрыла его с головой. Он боялся вновь остаться один. Боялся, что эта иллюзия испарится так же быстро, как и ощущение эйфории.       — Настолько, насколько и ты… — прошептал Чонгук перед тем, как нежно запечатать немое обещание в поцелуе, скрытом за дверьми комнаты и шумом рассветного мира.       Чон сжигал все его страхи. Крепко обнимал, скрывая от всех. Безмолвно дарил надежду на лучшее. И открыто любил не только Чимина, но и Мелиссу с Джехёком. Иногда Паку казалось, что тот уделяет больше времени маме и брату, вечно вызываясь подвезти до садика или в магазин.       Он был мечтой. Мечтой любой девчонки, которая жаждала романтики и тепла. Однако он стал жизнью самого Чимина. И сейчас, ощущая на своем бедре крепкую руку Чона, Пак понимает, что будет бороться за него до последнего. Что не позволит страхам и молчанию разрушить то, в чем они вдвоем нуждались. Он не упустит этот шанс.       — Скоро будем на месте, — произносит Чонгук, переплетая свои пальцы с пальчиками покрасневшего блондина. — Хёк-а, на тебе ответственность за Ёнтана. Тэхён…       — Знаю-знаю. Отвечаю за них двоих, — буркнул Ким, замечая нежную улыбку на губах Чимина, который обернулся в его сторону. Тепло моментально наполнило его грудь, и собственные губы растянулись в квадратной улыбке. Наконец-то Чимин вернулся.       — Юнги с парнями уже там? Заняли место? — спрашивает Пак.       — Да, написал пять минут назад, что беседку забронировали, мангалы поставили. Уже даже начали что-то готовить.       — О, а Юнги это тот дяденька с голубыми волосами? — привлекает к себе внимание младший среди компании.       — Да. А ты откуда его знаешь? — удивляется Чимин, смотря на брата.       — Я видел, как он вчера поцеловал Тэ-тэ возле нашего дома!       — Ким Тэхён!       — Да это все Юнги виноват!

***

      Приехав на место, парни восторженно устремили свои взгляды на лазурное сияние Тихого океана, выбираясь из, нагретого солнцем, салона автомобиля Чонгука, который всё-таки продал мерседес и взял вариант дешевле. Пляж Бейкер Бич был расположен в сорока минутах от дома Пака, поэтому, когда ноги коснулись земли, то отозвались ноющей болью.       — Тебе надо было брать минивен, — сетует Тэхён, разминая спину, — У меня ноги не помещаются на заднем ряду!       — В следующий раз поедешь на электричке, нытик, — хмыкает Чон, помогая выбраться Джехёку с Ёнтаном на руках, — Всё хорошо? Не укачало?       — Немного. Есть водичка? — шепчет мальчишка, предварительно попросив Чонгука опуститься перед ним на корточки, — Не хочу, чтобы братик переживал.       Брюнет мысленно умиляется заботе младшего, сразу же поднимаясь и отходя к багажнику, в котором находились термо-сумки с едой и напитками. Достав минералку, он протягивает ее подошедшему младшему, и внимательно следит за тем, чтобы тот не подавился.       Спустя десять минут, парни встречают подъехавших родителей. Достают сумки из салонов машин, а после направляются к нужному месту, обсуждая путь сюда и количество народу на самом пляже. Через пару минут их встречает улыбающийся Юнги с Хосоком, — одногруппником, — под боком, и ещё двое парней, которые позже представятся, как Намджун, — брат Юнги, — и Джин — молодой человек Кима, которые приехали на каникулы.       Все знакомятся, раскладывают вещи, переодеваются в пляжные вещи. Женщины помогают с приготовлением мяса и салатов, в то время, как Чимин с Хёком уходят под пристальные нежные взгляды в сторону океана.       — Тебе тут нравится? — тихо спрашивает Чимин, усаживаясь на горячий песок. Смотрит на улыбающегося брата, который держит Ёнтана на поводке.       — Очень. А тебе?       — И мне, — кивает, растягивая губы в счастливой улыбке. Отдаленно слышит громкий смех своих близких, и прикрывает глаза. — Как тебе Чонгук?       Мальчишка на мгновение хмурится. Тянет на себя собаку, а после усаживается возле Чимина и заинтересованно на него смотрит.       — Он очень хороший, — начинает говорить, — Постоянно играет со мной, гуляет. Он как ты, только больше! — хихикает, — А еще… Мне нравится, как он смотрит на тебя…       Чимин удивленно смотрит на брата, склоняя голову.       — Ну, знаешь… Так в фильмах смотрят на тех, кто им нравится. Вот! Только, у него глазища такие большие становятся. Иногда мне кажется, что он… Как же говорят-то? — мальчишка в задумчивости прикладывает палец к губам, — Будто теряется в реальности! Вот! Например, вчера, когда ты готовил, он перестал меня слушать. А я и не понял сразу. А потом увидел, что он смотрит на тебя.       — О, Боже, — хихикает блондин, искренне умиляясь словам и реакции младшего брата.       — Он любит тебя, да? Как и ты его, — тихо произносит Хёк, поднимаясь на ноги, — Я тоже люблю Гук-и.       — Я не знаю… — шепчет Пак, оборачиваясь назад и моментально сталкиваясь взглядом с Чонгуком.       Тот смотрит пристально, нежно, с теплой улыбкой на устах. Слегка приподнимает подбородок, безмолвно спрашивая всё ли хорошо, а после улыбается шире, получая положительный ответ.       — Он мне очень нравится, — говорит блондин, поворачиваясь в сторону брата.       — Это хорошо! Но если он будет тебя обижать — ты только скажи! Я так его отругаю, — Джехёк широко улыбнулся, обнимая брата за шею, — А теперь — купаться!       Чимин быстро поднялся на ноги и стянул футболку, отбрасывая сразу же на песок. Подхватив брата на руки, он аккуратно направился к воде. Та не была холодной, но и парным молоком ее назвать было сложно.       — Давай, братик, вперед!       — Я же не лошадь…       — Иго-го!

***

      Чимин в очередной раз грелся в теплых объятиях Чонгука, с волос которого капала вода. Блондин сильнее прижимался спиной к горячей груди и кутался по самый нос в общее с Чоном полотенце. Внимательно следил за оживленными людьми вокруг и улыбался, наслаждаясь умиротворением и теплыми лучами, заходящего за горризонт, солнца.       — Тётушка, — Хосок вымученно простонал, заваливаясь на песок с Джехёком, который продолжал щекотать парня, — Прошу, спасите!       — Малыш, отстань от Хоби! — Мелисса поднялась со своего места, крепче обвязывая стройный стан полотенцем, — Ну же, дай ему отдохнуть.       — Мам, но он так весело хрюкает. Только послушай!       Чимин тихо хихикает, наблюдая за происходящим, а после вздрагивает, ощущая горячий поцелуй на шее. Чонгук крепче обхватывает его талию, удобнее усаживаясь на расстеленном покрывале.       — Ты так сияешь, — шепчет куда-то в волосы, а после касается их губами.       — Моя жизнь изменилась с твоим приходом, — откровенничает Пак, упираясь затылком в ключицу Чонгука, — Всё вокруг вдруг обрело краски.       В ответ блондин получил очередной поцелуй в шею. Горячее дыхание опаляло нежную кожу, руки на талии нежно оглаживали доступные участки, а сердце Чонгука подстроилось под его собственный ритм сердца.       — В тебе я нашел смысл, Чимин. Спасибо, что дал мне этот шанс. Я не разочарую тебя.       Очередной поцелуй оказался на нежной щеке, покрытой легким румянцем. Чимин на мгновение прикрыл глаза, стараясь сдерживать счастливую улыбку и обжигающие слезы.       Вокруг было шумно, весело и ярко. Заходящее за горизонт солнце окрашивало небо в теплые цвета, приковывая тем самым к нему взгляд. Шум океана приятно ласкал слух, а его запах расслаблял тело. Чимин наконец-то почувствовал себя свободно. Вот так, в крепких объятиях, среди близких и новых для него людей, он чувствовал легкость и счастье, когда-то утерянные среди небольших домиков в провинциальном городке.       Он вновь научился дышать.

***

      Они вернулись домой почти за полночь. Поэтому, проснувшись следующим утром ещё долго не могли подняться с кровати, лениво перебирая пальцы друг друга и разговаривая обо всём на свете. Мелисса зашла в комнату ближе к обеду, поднимая их и приглашая к столу.       Ещё через час ленивой трапезы, женщина с Джехёком уехала к Чонсоку, оставляя двух измученных парней. Первые пару часов они смотрели какой-то фильм, а после перебрались обратно в комнату, чтобы поспать хотя бы пару часов.       — Чимин, — заговорил Чон, прижимаясь к парню со спины, — Когда мы… Ну…       — Что? — недовольно буркнул Пак, слегка оборачиваясь назад.       — Когда мы сможем заняться сексом?       — Что? — глупо захлопал ресницами блондин, полностью разворачиваясь в объятиях.       — Ну, может хотя бы петтинг?       — Что?!       — Боже, ладно, забей. Я просто подумал, что можно было бы попробовать. Но я не настаиваю!       Пак чувствовал себя полным дураком. Смотря на смущенного Чонгука, он ощущал, как сердце в груди билось с немыслимой скоростью, норовя вырваться из грудной клетки. Он не ожидал такого прямого вопроса. Но сказать, что он не думал — не может. Думал. И ни один раз. Как только на горизонте появлялся оголенный торс Чона, в голове шестеренки начинали свой ход. Чонгук привлекал его. Чонгука хотелось. Хотелось до дрожи в ногах. Однако Чимин боялся. Он совершенно не знал, что и как должен сделать. Не понимал, какую роль ему стоит принять. Не понимал, как подготовиться ко всему этому морально.       — Ты… Тебе хочется? — неловко интересуется Чимин, утыкаясь носом в грудь парня, не скрытую футболкой.       — Если ты имеешь ввиду, хочется ли мне тебя, то, ответ очевиден, — было слышно, что Чону тоже неловко. Однако говорил он уверенно и точно, — Я с ума схожу, если честно. Но не до такой степени, чтобы накинуться на тебя без твоего согласия. Как только ты будешь готов, тогда всё и случится. Извини, что поднял этот вопрос.       Чимин тихо угукнул, что-то мысленно отмечая про себя, а после резко подорвался с кровати и, подхватив телефон, скрылся за дверью под удивленным взглядом брюнета.       Парень быстро залетел в ванную, спешно набирая сообщение другу, почти мгновенно получая в ответ:       « Держи. Я приберег эту ссылку для тебя, малыш! Держу кулачки!»

***

      Чонгук устало вздохнул, смотря на время в телефоне. Прошел почти час с момента как Чимин скрылся в ванной. Это было понятно по звуку льющейся воды. И Чон, честно, пытался не думать о том, чем там занимался блондин. Однако червячок возбуждения подкидывал картинки, а недавний разговор всплывал в голове. Ну, нет, Чимин не мог принять решение столь быстро. Не мог же.       Или мог…       Парень появляется в комнате неожиданно. Весь распаренный и раскрасневшийся, с полотенцем на бедрах. Он пристально смотрит на Чонгука, надеясь, что тот поймет всё без слов. И Чонгук понимает. Откладывает телефон в сторону и поднимается с места. Подходит вплотную и пристально смотрит в глаза Пака, боясь опустить их ниже.       — Ты уверен?       — Меньше вопросов.       — Мне нужно в душ. Пару минут, детка, — шепчет в покрасневшие губы, после оставляя на них легкий поцелуй.       Он быстро скрывается из виду, оставляя напряженного парня в полном одиночестве.       Чимин гулко сглатывает слюну, усаживаясь на край кровати, которую пришлось заменить на двуспальную с переездом Чона. Матрац был мягкий, слегка поскрипывающий. Однако это волновало парня сейчас в последний момент. Он не заметил, как погрузился в собственные мысли, поэтому не сразу услышал, как дверь в комнату закрылась, а напротив, в метре от него, остановился Чонгук. Почти полностью обнаженный Чонгук, с полотенцем на бедрах.       — Чимин, — прошептал брюнет, боясь спугнуть.       — Да? — Пак страшился поднять взгляд выше ключиц. Ему было неловко и немного тревожно.       — Можешь лечь на спину?       Блондин молча кивнул, отодвигаясь назад, а после укладывая голову на мягкую подушку. У него перехватило дыхание моментально, как только Чонгук навис над ним, оседлав бедра.       — Ты почти дрожишь. Может ещё не время? — Чон действительно был обеспокоен, поэтому, лишь невесомо скользил пальцами по впалому животу, груди, шее.       — Просто дай привыкнуть, — шепчет в ответ Пак, прикусив нижнюю губу.       Брюнет лишь кивнул в ответ, медленно склоняясь над напряженным телом. Нежными поцелуями он заскользил по открытой шее, переходя на ключицы и плечи. От кожи Чимина приятно пахло кокосовым гелем для душа. Этот запах вперемешку с запахом самого парня сводил с ума Чонгука. Он раньше уже видел обнаженный торс Пака, даже трогал его горячую кожу. Но сейчас это происходит будто впервые. Впервые так близко и детально. Впервые так горячо и желанно.       Большие ладони уже с нажимом скользили по тонкому стану. Оглаживали выступающие ребра, переходя то на тазобедренные косточки, то на грудь. Пальцы играли с горошинами сосков, вызывая судорожные вздохи у блондина. Было заметно, что тот постепенно расслабляется, отдаваясь ощущениям. И Чонгук впервые понял, что ему будет достаточно просто доставить удовольствие Чимину, нежели самому себе.       — Ты такой красивый, — шепчет в район груди, поцелуями поднимаясь выше, — Такой хрупкий в моих руках.       — Замолчи…       — Такой вредный, да? — усмехается, касаясь губами гладковыбритой щеки.       Чимин коротко посмотрел на Чонгука, а после прикрыл глаза, как только губ коснулись горячие уста. С Чонгуком было приятно целоваться. С Чонгуком было умопомрачительно целоваться. Одни его губы заставляли сжимать пальцы на руках и ногах. А язык и вовсе выбивал всякую почву из-под него. Чимин каждый раз сгорал, цепляясь за широкие плечи и отдаваясь всецело в эти крепкие, столь надежные руки.       Чонгук целовал с напором. Не так, как раньше. Глубже, резче, болезненнее. Цеплял зубами нежную кожу губ, а после всасывал в собственный рот. Языком проходился по зубам, нёбу. Сталкивался с другим языком в жгучем, слегка неумелом, танце, выбивая последние крупицы кислорода из легких.       Чимин сильнее цеплялся за шею Чона, слегка приоткрыв глаза и сталкиваясь с поплывшим взглядом парня. Тот смотрел пристально. Будто испытывал на прочность, продолжая терзать, опухшие от поцелуев, уста. А когда отстранился, нежно улыбнулся, целуя в щеку.       — Доверяешь мне? — шепотом спрашивает, вновь скользя поцелуями по груди, задевая губами напряженные соски.       — Да, — зажмурившись, отвечает Пак.       Маленькие ладони соскальзывают с широких плеч, опускаясь на прохладные простыни. Чимин вздрагивает, когда зубы Чона прикусывают кожу в районе пупка, а после, оставляют след на тазобедренной косточке.       — Ты так возбужден, — шепчет брюнет, смотря на оттопыренную ткань полотенца. — Тебе нравится, когда я более груб?       — Н-нет, — еле проговаривает Пак, — Только, когда целуешь так.       — Хорошо, — довольно кивает Чон, мысленно хваля за честность. — А так нравится?       Чимин не успевает задать вопрос, как ощущает губы на члене сквозь ткань. Волна мурашек моментально пробегается по телу, скапливаясь возбужденными разрядами внизу живота. Он слегка выгибается, прикусывая губу, а когда губы ощутимо сжимаются — несдержанно стонет, заполняя комнату прекрасными звуками.       — Боже, — Чонгука будто молнией ударяет. Звук, который издал Чимин прошел по всему его телу, отражаясь от сознания и уходя куда-то в пах, который моментально отозвался на мольбу блондина.       Чон несдержанно стащил с Пака полотенце, сразу же касаясь влажной головки губами. Чимин был слегка горьковат. Однако это не мешало ему самозабвенно вылизывать широкий ствол, иногда посасывая головку.       — Черт возьми! — захныкал блондин, прикрывая глаза руками, — Почему так горячо?       Парень не отдавал отчета собственным словам. Его крыло не по-детски. Подбрасывало на кровати при очередном влажном движении снизу. Он сходил с ума. Преисполняясь возбуждением и осознанием происходящего, медленно сгорал в собственных стонах и несдержанных всхлипах. Он был на грани.       — Чонгук, — когда парень в очередной раз принял полностью плоть, Чимина затрясло, — Отстранись…       — Нет, — моментально прозвучал ответ, после чего горячие губы принялись выцеловывать каждую венку на напряженном члене, медленно переходя к покрасневшей головке.       — Твою мать!       Чимин не мог сдерживаться. Запустив ладонь во влажные волосы, он сразу же сжал их у корней, надавливая на затылок. Его трясло. Голова шла кругом, в то время, как собственное сердце стучало где-то в глотке. Перед глазами все плыло, а руки мелко подрагивали. Он кончил слишком быстро и слишком ярко.       Чонгук же выглядел неимоверно довольным. Смотря на раскрасневшееся лицо, от которого красные пятна румянца расходились по всей груди, он чувствовал, что сам был на грани. То, как минутами ранее Чимин стонал, неосознанно дергая бедра вверх. То, как держал за волосы. Всё это делало его влюбленным дураком, который готов был кончить от одного касания к собственной плоти.       — Всё хорошо? — Чонгук подтягивается вверх, умещаясь между разведенных в стороны ног, а после нежно касается покусанных губ.       — Более чем, — взгляд Чимина всё ещё потерянный. Он быстро скользит глазами по лицу напротив, а после сам тянется за поцелуем, будто получив второе дыхание.       Он решает взять инициативу в свои руки. Старается целовать глубоко, вспоминая, как это делал Чонгук. Скользит руками по гладкой коже груди, слегка сжимая грудные мышцы. Обхватывает ногами талию парня, тем самым притягивая того максимально близко. Кожа к коже. Сердце к сердцу.       — Я… У меня нет смазки, — проговаривает сквозь поцелуй Пак, заглядывая в прекрасные глаза напротив.       — У меня есть, — почти стонет в ответ, толкаясь бедрами навстречу телу блондина.       Чонгук отстраняется слишком резко. Срывает с себя полотенце, а после подходит к сумке в углу комнаты и достает баночку смазки. На мгновение замирает и оборачивается.       — Давай без резинки? Я полностью чист, — пытается сдержать смущенную улыбку.       — Если тебе так будет удобнее, — кивает расслабленный Чимин, слегка приподнимаясь на локтях и смотря на тело перед собой, — Он точно поместится в мою задницу? — изгибает бровь, смотря на крупный член Чонгука, с головки которого капает белесая жидкость.       — Боже, Чимин! Какого черта ты говоришь такие вещи?       — Я должен знать, на что подписался. Если твой член разорвет мою задницу — я натравлю на тебя Тэхёна!              — Давай без упоминания Кима, когда мы оба голые в кровати, — злостно шипит Чонгук, опрокидывая Пака на спину и размещаясь между его ног, — Я растяну тебя достаточно сильно. Не переживай.       Чимин затихает. Пристально смотрит в горящие нежностью глаза напротив и сдается. Робко кивает, а после сам тянется за поцелуем, шире раздвигая ноги. Чонгук довольно мычит в его губы, рукой плавно скользя по изгибам тела. Он вновь на мгновение отстраняется, чтобы вылить смазку на пальцы и согреть ее.       — Тебе нужно расслабиться, — говорит тихо, еле слышно, склоняясь над покрасневшей грудной клеткой блондина. Он оставляет нежные поцелуи, изредка посасывая горошинки сосков, пока одним пальцем погружается в горячее нутро, — Нормально? — интересуется взволнованно, когда сверху доносится шипение, а хватка на плече усиливается.       — Некомфортно, — Чимин дышит шумно, пытаясь сконцентрировать всё своё внимание на обжигающих поцелуях, которые медленно спускались по его телу, останавливаясь на тазобедренных косточках.       Чонгук аккуратно двигает кистью руки, стараясь как можно меньше доставлять дискомфорт Паку. Он аккуратно добавляет второй палец, попутно втягивая влажную головку члена в рот. Мягко посасывает, пальцами оглаживая нежные стенки ануса в попытках найти заветную точку.       Чимин же жмурится, изо всех слил пытаясь расслабиться. Впутывает свои пальцы во влажные темные волосы Чона, который в очередной раз насаживается ртом на его вставший член. Тихо стонет, когда головки касаются зубы, а после задыхается, когда влажные пальцы задевают комочек нервов внутри него.       — Черт возьми, — вскрикивает, когда Чонгук в очередной раз касается простаты.       Чон на мгновение отстраняется от члена блондина, и смотрит на то, как закатываются глаза, когда он оглаживает нужную точку. Чимин невероятен. Влажные пряди волос обрамляют его покрасневшее лицо, в то время, как грудная клетка безудержно вздымается и опускается, выпуская из себя судорожное дыхание.       Брюнет аккуратно тянется вверх, а после касается опухших уст своими. Продолжая растягивать парня, он нежно сцеловывает стоны, после втягивая в себя сладкие губы. Чимин сводит его с ума. Смотрит из-под полуприкрытых век, цепляясь своими нежными руками за крепкую шею. Слегка морщится, когда Чонгук добавляет третий палец, но не жалуется. Жмется к горячему телу сильнее и в нужде тянется за поцелуем.       С Чимином целоваться умопомрачительно. Он пусть и неумел, но вдоволь заменяет все страстью и желанием научиться. Желанием сделать приятно в ответ.       — У меня голова кружится, — шепчут искусанные губы, — И ноги затекли, — немного хнычет, жалобно смотря в улыбающееся лицо напротив.       — Давай поменяем позу, — Чонгук оставляет ласковый поцелуй на нежной щеке, а после отстраняется и просит Чимина лечь на бок и прижать правую ногу поближе к груди, — Еще немного потерпи, — просит нежно, целуя острые плечи и укладываясь позади расслабленного тела.       Он вновь смазывает пальцы и проникает ими в уже растянутое нутро. Двигает ими не спеша, разводя в стороны на манер ножниц, попутно оставляя жгучие поцелуи на шее и спине Чимина, который тихо постанывает в уголок подушки, зажатую в кулаке.       — Чонгук, — парень надрывно выстанывает имя брюнета, когда тот в очередной раз с нажимом проходится по простате, — Я уже не могу…       — Что такое? — Чон останавливается, вынимая пальцы из растянутой дырочки.       Чимин гулко сглатывает слюну, слегка оборачиваясь и запуская влажную ладошку в темные пряди волос. Тянет на себя, заставляя носы столкнуться.       — Хочу твой член, Чонгук, — шепчет, пристально смотря в глаза напротив, а после целует. Почти невесомо. Словно бабочка крыльями порхает возле губ.       Чон повинуется. Просовывает одну руку под спину Пака, а второй приподнимает его ногу, прося подержать под коленом. После выдавливает смазку на собственный, пульсирующий от возбуждения, член, размазывая по всей длине. Тихо шипит, касаясь покрасневшей головкой розовой дырочки. Он практически не дышит, внимательно смотря на то, как медленно погружается внутрь на пару сантиметров. Замирает, поднимая взгляд на хныкающего Чимина. У того губы распахнуты, под лучами солнца, проникающего через не зашторенное окно, отливающие красными бутонами роз с утренней росой. Блондин нервно слизывает своим длинным языком с них слюну, шипя, когда Чон аккуратно двигает вперед бедрами, тем самым проникая глубже.       — Дыши, Чонгук, — усмехается, приоткрывая глаза.       — Не могу, — шепчет в ответ, резко дергая бедрами и полностью проникая в горячее нутро, — Блядство, — несдержанно стонет, кусая Чимина за плечо.       — Нормально, что… Что я хочу в туалет? — сипит Пак, пытаясь отвлечься от неприятного ощущения внутри себя. Член Чонгука слишком сильно растягивает его изнутри. А ещё пульсирует и задевает распухшую простату. Слишком много ощущений для одного Чимина.       — Да. Постарайся расслабиться, — брюнет ласковыми поцелуями скользит по плечу Пака, двигая ими по шее, которую тот подставляет под обжигающие касания, — Попробуй напрячься сейчас, — сипит на ухо, ощущая, как колечко мышц напрягается. — Твою мать!       У Чонгука голова кругом идет от послушного Чимина, который в ответ выстанывает что-то неразборчивое, когда Чон почти до конца выходит из него, а после погружается вновь, сталкиваясь с мягкими ягодицами бедрами. Он опускает правую руку на ладонь Пака, которой тот поддерживает под коленом. Скрещивая их пальцы и ощутимо сжимая нежную кожу ноги.       — Всё, не сжимайся, — просит тихо, оставляя нежный поцелуй на влажных губах.       — У меня голова кружится от ощущений, — честно признается блондин, ощущая, как левая рука Чона перехватывает его сильнее поперек груди, прижимая его тело ближе к собственной груди. — Тебя так много, — смотрит из-под полуопущенных век, прогибаясь в спине и откидывая голову на подушку.       Чон слушает внимательно, медленно двигаясь в горячем нутре. А когда видит взгляд Пака, несдержанно дергается вперед, мгновенно задевая простату. Видит вспышки перед глазами, ощущая, как напрягается тело в его руках. Двигается размеренно, не спеша, из раза в раз задевая комочек нервов и срывая сладкие стоны с плюшевых уст. Наслаждается, видя перед собой человека, который заполняет всю его душу и сердце.       От осознания происходящего голова взрывается. Глаза влагой наполняются, а движения становятся более резкими. Чонгук с ума сходит, сжимая в своих руках вздрагивающего Чимина, который смотрит так вызывающе развратно.       Брюнет не выдерживает. Быстро выходит из Пака, тут же переворачивая его на живот. Приподнимает его бедра, веля опереться на колени. В горле от открывшегося вида пересыхает. Он, словно зачарованный, скользит по мягким бедрам, останавливая ладони на розовых ягодицах. Сжимает, разводит в стороны, а после слабо ударяет по ним, наблюдая как те отпружинивают.       — Чимин? — у Чонгука ком в горле размером с собственный член, который не перестает дергаться, намекая хозяину, что уже пора войти обратно и доставить удовольствие не только себе, но и сладкому мальчику под собой, — Сядешь когда-нибудь мне на лицо? — озвучивает свое желание Чон, кусая нежную кожу ягодиц.       — Если ты перестанешь… Мгх… Говорить такие смущающие вещи…       Брюнет в ответ угукает, аккуратно входя в Пака, который в спине выгибается, руки сжимая в кулаки над головой. Широкие горячие ладони любовно оглаживают изгибы блондина, в то время, как взгляд Чонгука задерживается на соблазнительных ямочках на пояснице.       Чимин сплошная эстетика. Он слишком горяч, порочен, но в то же время — нежен. Пытается подстроиться под неторопливый ритм Чона, вскидывая бедра навстречу толчкам. Невероятен. Всего себя отдает ради удовольствия другого. Чонгук насмотреться не может на покрасневший профиль, когда Пак невольно поворачивает голову вбок, чтобы бросить осторожный взгляд на него.       — Ты т-такой… Красивый, — шепчет искусанными губами, а после в очередной раз вскрикивает, ощущая на талии стальную хватку и то, как крупная головка проскальзывает по простате.       Чонгук безжалостен. Он двигается не быстро, но резко. На мгновение замирает внутри, сильнее сжимая нежную кожу руками, а после в очередной раз начинает двигаться. Лишь изредка срывается на быстрый ритм, но через пару мгновений возвращается к прежнему. Более нежному и заботливому.       Чимину нравится то, как Чон заботится о нем даже в такой момент. Нравится, как интересуется, всё ли хорошо, не больно ли ему. И, конечно, ему безумно нравится то, как он наваливается сверху, чтобы мимолетно поцеловать его спину или шею. Он тяжело дышит в самое ухо, судорожно стонет, посылая мурашки по всему телу Пака.       — Опусти бедра, — просит ласково, заботливо убирая влажную светлую челку со лба. — Такой послушный малыш, — хвалит, укладываясь между разведенных ног и плавно входя. — Не тяжело? — интересуется, размещая вес на левой руке, согнутой в локте, второй огибая изгибы полюбившегося тела.       — Н-нет, — всхлипывает в ответ Пак, вновь ощущая горячую плоть внутри. Невыносимо, — У меня все горит. Ч-чонгук, п-пожалуйста, — поворачивает голову в сторону брюнета. — Сделай уже хоть что-то!       Чонгук же усмехается, медленно приближаясь к лицу смущенного парня. Целует несдержанно, ловя в ответ заглушенный стон. Он всё ещё целует красные губы, когда начинает плавно двигаться, вбивая Пака в матрац.       — Боже, — в губы стонет блондин, закатывая глаза. Неосознанно сжимает внутри себя Чона, тем самым сильнее стимулируя его член.       — Просто Чонгук, — хмыкает брюнет, пытаясь отвлечься от подступающего оргазма. — Не больно?       — Ты можешь б-быть чуть грубее. Я… Чёрт! Я не сломаюсь, Бемби.       Брюнет в ответ чуть ли не рычит. Останавливает руку на бедре Пака и сжимает. Губами касается напряженной шеи, а после увеличивает амплитуду толчков и скорость. Бешено вбивается в разомлевшее тело, под оглушающие стоны и вскрики блондина. Не сдерживается, в очередной раз оставляет болезненный укус на нежной коже, после залечивая горячим поцелуем.       Каждое движение бедер отдается вспышками не испытываемых ранее эмоций у каждого. Чонгук дышит тяжело, боясь сбиться с ритма, в то время, как Пак задерживает моментами дыхание, лишь бы расслышать тихие мелодичные стоны Чона и то, как бедра сталкиваются с невыносимо пошлым звуком с ягодицами. Чимин уверен, позже на них расцветут синяки. Однако все уходит на второстепенный план, когда Чонгук что-то неразборчиво шепчет, чуть ли не всхлипывая.       Парень после этого моментально опирается на обе руки, продолжая вбиваться в податливое тело. Внимательно смотрит на то, как Пак приподнимает ягодицы навстречу его члену, и понимает… Никто и никогда так самозабвенно не отдавался ему. Никто и никогда не был таким, как Чимин в свой первый раз.       Чимин другой. Особенный. Созданный специально для Чонгука. Созданный для того, чтобы его любили. И Чонгук подписывается под каждым своим словом, когда надрывно хрипит:       — Я люблю тебя, Чимин.       А после заполняет комнату своим низким стоном, в аккомпанементе с высоким стоном Чимина, которого на кровати подбрасывает от услышанного. Они кончают практически одновременно. Тяжело дышат, пытаясь привести мысли впорядок.       Чонгук всё ещё сидит между разведенных ног Пака и оглаживает покрасневшие ягодицы. В то время, как сам Чимин что-то мурлычет в подушку, полностью отдаваясь приятным ощущениям и переставая смущаться своей наготы.       — Чонгук, — лениво оборачивается, заглядывая в сияющие глаза, — Я без ума от тебя.       А Чонгуку и этих слов достаточно, чтобы широко улыбнуться, а после прислониться губами к полюбившейся заднице. Он выцеловывает каждый миллиметр нежной кожи. Пальцами оглаживает всё ещё пульсирующую дырочку, из которой сочится его, Чонгука, сперма.       — Блять… Я бы хотел от тебя детей, — игриво подмечает перед тем, как сорвать несдержанный всхлип с губ возмущенного Чимина.       — У тебя реально сказочный язык, — шипит Пак, стараясь сдерживать стоны, — Такую чушь только ты сказать мог перед тем, как запихнуть его мне в задницу!       — Тебе это нравится, детка, — усмехается, после возвращаясь к своему делу.       А Чимин и поспорить не может. Лишь глаза молча закатывает, а после переходит на высокий стон, когда к языку добавляются два пальца.       — Я планирую провести всю жизнь с тобой в постели, — спустя пару минут мучений, произносит Чон, укладываясь рядом и облизывая распухшие губы.       Парень зазывает блондина на свои бедра, аккуратно обхватывая тонкую талию. Пристально смотрит в глаза напротив, а после приподнимается и касается губ Чимина. Тот жмется доверчиво, пальчики впутывает в влажные волосы Чона, дыханием горячим лицо опаляет, когда отстраняется.       — Я без понятия, как двигаться, — шепчет Чимин, большим пальцем правой руки очерчивая нижнюю губу брюнета, — Но мне так нравится смотреть на твою беспомощность, когда я на тебе. Ты такой… Такой мой.       — Я только твой, - усмехается Чон, в очередной раз целуя плюшевые уста.       Они останавливаются ближе к вечеру. Измотанные беспрерывной страстью и любовью, они лежат на кровати, молча смотря в потолок. Чимин медленно оглаживает волосы Чонгука, который уложил голову на его грудь.       — Давай когда-нибудь возьмем из приюта собаку, — шепчет Пак. Он усмехается, смотря на то, как Чонгук возбужденно вскакивает и полностью поворачивается к нему корпусом. Ну что за ребенок.       — Большую?       — Ну, если ты построишь для нее соответствующую будку.       — Хёк будет так рад собаке! — широко улыбается Чон, склоняясь над блондином, который улыбнулся ему в ответ и прикрыл глаза.       Чонгук такой невероятный, когда с любовью отзывается о младшем Паке. Это невольно подкупает, заставляя сильнее пропадать в нем.        — Мы будем лучшими отцами нашего малыша!       — О, Боже, Чонгук, я сейчас передумаю. Нахватался у Тэхёна фразочек… — Пак хихикает, уворачиваясь от хаотичных поцелуев Чонгука. — Прекрати…       — Чимин? — неожиданно серьезно произносит брюнет, нависая над напрягшимся парнем.       — Что?              — Спасибо, что дал мне шанс, — шепчет в искусанные губы, а после запечатывает их нежным, тягучим поцелуем, с привкусом невысказанных обещаний всегда быть рядом.

The end…