Тихая гавань

      — Она скинула мне адрес! Она, блять, скинула мне ёбаный адрес!       Минхо лишь устало вздыхает, кидает в Хана стаканчиком из-под кофе и пытается сконцентрироваться. В последнее время все мелкие будто с ума посходили и стали воспринимать Лино как личного психолога. Раньше этим занимался Чан, но за последнее время на него столько навалилось, и дети, видимо, не хотят нагружать его ещё сильнее. Оно и понятно: популярность растёт, работы много, так ещё и стафф творит лютую дичь, раздражая лидера.       Лино от проблем парней открещивается, говорит, что у него и своих забот полно, да и вообще, они взрослые люди, сами могут разобраться. И хотя он продолжает играть в снежную королеву, сам в любую свободную минуту прогоняет в голове слова скз и пытается для каждого найти решение, чтобы потом, будто невзначай, подкинуть ребятам пару идей. С Джисоном же так не получится. Лино и Хан уже как слипшиеся пельмешки — даже после варки не разъединятся. И послать его в далёкое пешее нельзя. Хотя бы потому, что Минхо слишком переживает за друга и его ментальное здоровье.       — И что? — Минхо флегматично тянет, почти что глаза закатывает. Его тон так и кричит о том, что Хан выдумал себе проблему на ровном месте: девушка, которая ему нравится, сама в постель зовёт, а он включил истеричку.       — В смысле «и что»?! — Джисон повышает голос и по комнате из стороны в сторону начинает ходить, мельтеша перед глазами друга. И вот что теперь делать? Хан думал, что Суюн в шутку согласилась, ведь она не такая, она про свои похождения однозначно врёт и не цепляет себе каждые выходные нового парня для секса без обязательств! Это у неё жизнь, наверное, сложная, вот она и выдумывает, чтобы отвлечься, да-да. Джисон однозначно чересчур романтизирует развязность своей визажистки и на её поведение смотрит сквозь толстенные розовые линзы. Спасибо Минхо — он в это носом Хана пока не тычет, хотя мог бы. — Ан Суюн ждёт меня вечером, чтобы потрахаться!!!       — И что? — Ли повторяет более раздражённо. Боже, Джисону в руки сама манна небесная падает, а он брезгливо ладони одёргивает и чего-то другого ждёт. У Минхо дела обстоят намного хуже: соблазнительная преподавательница только соблазняет (и то неспециально), но не соблазняется, лишь продолжает держать дистанцию длиной в футбольное поле, будто Ли ей совсем не интересен. И ничего же, он не унывает! Ну да, сдался, ну да, решил выбросить из головы чертовски красивую, сексуальную, слишком воспитанную и до скрипа зубов интеллигентную девушку, зато теперь живёт себе спокойно как раньше и бед в личной жизни не знает.       У Джисона сдают нервы. Он останавливается посередине комнаты, опускается на пол, а затем и вовсе на него ложится, затихая. Сейчас он успокоится, подышит хорошенько, по полочкам книжки с проблемами в горящей библиотеке расставит и примет правильное решение. Отказываться нельзя: Ан Суюн может запросто потерять к нему интерес. Но и соглашаться? Так просто? Джисон не против быстрых перепихонов (но с постоянным партнёром, и чтобы секс был по любви), и Суюн его привлекает очень, просто прикидываться бэд боем ради хорошего впечатления о ненастоящем себе…       Сложно. Хан понимает, что скорее всего уже через пару часов он закажет букет, презервативы, возможно немного еды и поедет совершать сексуальные подвиги. И Лино его решению будет вторить, кивая и давая советы различной степени похабности. Но как тяжело принять тот факт, что снова придётся быть собой только наполовину.       Возможно, Минхо прав. Нет, скорее всего, Минхо прав. Никто на первых свиданиях души друг другу не выворачивает, это всё постепенно происходит, и первое впечатление необязательно должно быть правильным. Так-то оно так, но никто не гарантирует, что второе свидание, если это вообще можно назвать свиданием, когда-либо состоится, и будет Хан в глазах Ан Суюн озабоченным извращенцем, который любит спать со стаффом.       Лино уходит. У Stray Kids три выходных подряд, но Минхо, кажется, для начальства в состав группы в это время не входит, потому что все три дня забиты репетициями, съёмками шоу и занятиями по английскому. Конечно, он не оставил друга без советов; сказал пока плыть по течению, а там, если что, Минхо ему спасательный круг на верёвочке бросит и из воды вытянет.       Хан остаётся один. Время наедине с собой для него всегда самое ценное и комфортное, но сейчас будто стены давят, потолок стал ниже раза в два, и воздух из комнаты стремительно выкачивают. Хочется сжаться в крохотную незаметную точку и не чувствовать никакого давления со стороны жизни.       Если Ан Суюн хочет видеть Хана, он пойдёт у неё на поводу. Или на поводке, если к себе ближе потом подпустит и позволит под кожу залезть. Вот прямо сейчас, соберётся с духом, приведёт себя в порядок и вызовет себе такси. А на месте постарается страсть увести в нежную романтику при свечах и с красным вином.       Но Суюн нетерпеливая до безумия и с претензией пишет, потому что Хан ей не ответил. А у того сразу тревожных мыслей куча: неужели на его место уже есть претенденты и откажись он или не ответь вовремя, до тонкой шеи визажистки Ан будет дотрагиваться другой. Джисон, не попадая по буквам с первой попытки, обещает приехать через часа полтора и следом для чего-то кидает селфи с закусанной нижней губой. Он принимает душ, пялится на себя обнажённого в зеркало, оценивая возможности на первых этапах отношений задержаться в постели Суюн и не подпускать туда никого.       По дороге на нужный адрес заказывает доставку цветов и суши (хотя последнее, наверное, то ещё клише) и удачно приезжает на место одновременно с курьером. В дверях квартиры Хана встречает Суюн в атласном коротком халатике (Джисон поклясться готов, что видел подобные сцены в сотнях фильмов, даже позы везде одни и те же), который завязан только для вида; полупрозрачный бюстгальтер выделяется слишком сильно. Хан облизывает губы и взгляд героически держит исключительно на лице, переводя его затем за девушку в попытке разглядеть квартиру. Он разочаровывается почти сразу: помещение не выглядит обжитым, оно похоже больше на обычную съёмную на ночь квартиру. Ан Суюн оказалась хитра и скрытна, о возможных случайных встречах со скелетами в шкафу позаботилась заранее и пригласила в другую квартиру.       Джисон на мгновение даже задумывается о том, чтобы уйти. Она не доверяет ему, не хочет пускать в свой дом и за масками прячется. Минхо предупредил, что маскарада может и не быть, что потом может быть очень обидно, и если Хан боится разочароваться не только в своей визажистке, но и в себе, то лучше строптивую девчонку обойти стороной.       — Ты же не думал, что я тебя позову в свой дом? — на его лице, вероятно, застыл немой вопрос, на который Суюн поспешила съязвить. Сегодня она честно не будет стервой, просто гладить против шерсти не следует.       — Пойдём, накормлю тебя, черепашонок, — Джисон её вопрос игнорирует, за талию двигает девушку в сторону и идёт на поиски кухни. Он спиной чувствует, как Суюн закатывает глаза, как брезгливо морщится и два пальца ко рту подносит. Хан прикусывает щёку изнутри, выкладывая коробку с суши на стол.       Ан Суюн грациозной кошкой подкрадывается сзади, но ластиться не начинает. Наблюдает из-за спины и своим мыслям языком цокает. От неё пахнет дорогими духами, но Хану бы естественный запах её кожи вдохнуть и им лёгкие пропитать.       — На самом деле, я уже поужинала, — девушка отходит от Джисона и подпирает спиной холодильник. Хан молча плечами пожимает и продолжает распаковывать еду. Совершенно спокойный внешне, внутри он переживает целую бурю и, кажется, близок к состоянию тревоги. Минхо обрисовал ему примерный сценарий вечера, только Суюн от курса откланяется.       — Ничего с тобой не будет, если поешь ещё раз, — Хан поджимает губы и распакованные суши переставляет на стол. Джисон позволяет себе похозяйничать на чужой (причём буквально) кухне и находит пару бокалов на высокой ножке. Разливает вино, по-джентльменски отодвигает стул и взглядом призывает на него сесть.       Суюн весело хмыкает, садится за стол и сразу же приступает к еде, не дожидаясь Джисона. Парень улыбается нежно, радуясь, что не зря эту банальную прелюдию устроил. Он разливает вино по бокалам (правда, свой божится не трогать совсем) и нагло на девушку смотрит.       Она прекрасна, даже когда ест, когда хватает суши руками, уже изрядно опьянев и игнорируя палочки, когда облизывает пальцы и языком по губам проходится. Хан ликует, глядя в затуманенные глаза Суюн: та, кто рассказывает о своих еженедельных похождениях в бары за крепким алкоголем и красивыми мужскими задницами, улетела с двух бокалов вина. Кажется, кто-то заврался.       Раскрасневшаяся Ан Суюн выглядит до чёртиков мило. Джисон поднимается на ноги и подходит к ней, чтобы собрать в охапку и уложить спать, да только Суюн против. Девушка дёргается, вырывается и за шею кусает, заставляя парня недовольно ойкнуть.       — Я жду свой десерт, Хани, — она с вызовом смотрит в тёмные глаза напротив и облизывает в нетерпении губы. Джисон боится спугнуть, а потому по её правилам действует; убирает посуду со стола и на него сажает Суюн.       — Нежности хочешь, грубости? — голос Хана понижается, будто он своё тело чертям под контроль отдал. Он до последнего надеялся, что вечер закончится милыми объятиями, а не бесчувственным перепихоном, ради которого его сюда и позвали. — Хотя не отвечай.       Руки Джисона обвивают утончённую талию Суюн, большие пальцы гладят рёбра. Девушка обнимает ногами Хана и прижимает к себе ближе, довольно улыбаясь. Джисон стал слишком простой добычей, в пору потерять к нему интерес и выгнать из квартиры, но с ним ещё работу работать придётся. Да и соблазнительный он до ужаса: его фигура буквально идеал Суюн. Особенно задница.       Поцелуи у Хана сладкие, томные, но не страстные вовсе. Ан Суюн хочет дикости, животных повадок, поэтому кусает больно парня за губу и в поцелуй улыбается. Джисон тянется к поясу халата, лёгким движением развязывает его и ладонью от живота к спине скользит уже по голой коже. Чужие следы укусов, выглядывающие из-под бюстгальтера, лезвием Хана режут — у неё кто-то был, возможно есть до сих пор, и этот кто-то может быть лучше него. Парня перемыкает, он кусается в ответ и халат скидывает на пол. Рука на спине ловко расстёгивает бельё, но оставляет на теле. Второй ладонью забирается под тонкую ткань бюстгальтера и на пробу сильно сжимает правую грудь. Он лучше, он чувствует настоящую Суюн, он докажет.       И хотя выдавленные порнографичные стоны кроме отвращения мало что вызывают, Хан чувствует мурашки на коже и тяжесть в паху. Не то что бы он мечтал о сексе с Суюн денно и нощно, но тем не менее тепло и бархат её тела под подушечками пальцев будоражит. Девушка чувствует чужое возбуждение — самолюбие это тешит только так. С мужского торса легко стягивается футболка, ремень на джинсах расстёгивается за пару секунд. Суюн не хочет долгих прелюдий, Суюн хочет Хана.       Джисон пальцами опускается к трусикам девушки и пальцем по ткани кружит, вызывая у девушки недовольство. Ан приподнимается, и сама с себя остатки белья снимает и смотрит с вызовом — ну возьми, если сможешь. Хан в джинсах нащупывает презерватив, который забыл заказать доставкой (заботливый Лино-хён сунул пачку в руки другу прямо перед уходом), раскатывает его по члену и без всяких ласк толкается во влагалище. Да уж, никакой романтики; на столе, в приспущенных джинсах и с сухими поцелуями для галочки.       — Ну, нашёл куда вставить, уже радует, — через громкие стоны Суюн вбрасывает колкие фразочки. — Я боялась, что у тебя настолько маленький, что я даже не почувствую.       Джисон останавливается на мгновение, шумно выдыхает, трясёт головой, чтобы чёлка глаза закрыла.       — Ты можешь заткнуться хотя бы сейчас?       Ан Суюн стонет под ним, выкрикивает его имя, по столу растекается и с паузами лепечет что-то о том, что Хана она себе именно таким и представляла вне работы. Бездарно и так грязно, что помыться хочется. Джисону не приятно, не хорошо и не радостно. Ему нравится страстный секс, только если утром он будет лениво и нежно приставать к своей девушке, извиняясь за возможную грубость. Но сейчас он сухо имеет свою визажистку, о которой грезил последние пару месяцев, и удовольствия никакого нет.       Когда Суюн сжимается внутри, начинает легко дрожать и пытаться отползти назад, Хан с облегчением выдыхает, выходит и снимает презерватив, который в этот раз защищал только от потенциальных заболеваний, а не от детей. Парень выкидывает резинку в мусорку, подхватывает Суюн на руки и относит её в кровать, не позволяя себе нежностей в виде лёгкого поцелуя. Ан довольная и раскрасневшаяся, она молчит и просто на Хана пялится. Джисон же улыбается вымученно, строя на лице игривую ухмылку и облизывая губы.       Она не предлагает остаться на ночь, а он не собирается соглашаться. Сейчас импульсивность в нём кричит всё бросить, призывает тут же написать Чану и попросить другого визажиста, но нужно успокоить себя, добраться до дома и созвониться с Минхо, чтобы тот в который раз взглянул на ситуацию со стороны.