Упорство чайного мастера

Человек, который продает чай, всегда спокоен. Невозможно волноваться, когда у тебя есть нескончаемый ассортимент ромашек, боярышников, жасминов. Не нужно погружаться в медитации — процесс заваривания и упаковки чая методичный, монотонный, требующий внимания и не оставляющий пространства для посторонних мыслей. Да и сам Сичэнь был спокойным по натуре человеком. Он не смог бы вспомнить, когда кричал на кого-нибудь. Или хотя бы повысил голос не от волнения, а от злости, да и это было крайне редко. Он всегда находился в душевном равновесии. Всегда был настолько спокоен, что своим настроем располагал к себе людей. Старался не причинять неудобства ни себе, ни другим. В общем, его душа походила на гладь озера, не искаженного рябью тревог. Так было до одного дня. Сичэнь даже запомнил дату, настолько событие было знаковым. Четырнадцатое сентября, ровно за пятнадцать дней до праздника середины осени. Его магазин не был крупным, однако товар был качественным, не из дешевых. Покупателей немного, в основном постоянные. Тем не менее, магазин не бедствовал: поскольку весь ассортимент отбирался с особой тщательностью, люди не жалели денег на вкусный чай, и часто брали его оптом. Да и бизнес был семейный, и за многие-многие годы Сичэнь досконально знал как его вести. Сейчас он работал один, поскольку его брат наконец наладил личную жизнь и почти все время посвящал своему возлюбленному. Сичэнь был рад за Ванцзи, к тому же помощь ему особо не требовалась — у него-то личной жизни нет и все свое время он отдавал работе. И так, в один из дней, когда перед праздником все закупаются подарками и нет времени отдохнуть от покупателей, Сичэнь испытал самое настоящее душевное потрясение. День стоял прохладный, вчерашние лужи не высохли. Уже за утро Сичэнь успел обслужить более десятка человек, впрочем, не устав, но и не пытаясь запомнить новые лица. Большинство из этих людей так и будут приходить только по праздникам, поскольку не в состоянии на постоянной основе покупать что-то дорогое. Сичэнь досыпал в коробки кончившийся чай и не заметил нового посетителя — дверь открывалась и закрывалась тихо, а шаг у вошедшего был легкий. — Прошу прощения. Сичэнь обернулся, не отрываясь от своего занятия, так что смог заметить только строгую опрятную одежду и удивительно чистую для стоявшей погоды обувь. — Подсказать что-нибудь? — Чай. Сичэнь наконец взглянул на несколько грубоватого посетителя и случилось это. Он никогда не видел подобных людей. Богатых, презирающих его за работу у прилавка; бедных, срывающих на него злость. Все они не волновали его. Но человек перед ним смотрел на него как никто другой — будто у Сичэня на лбу было написано нецензурное оскорбление. Что удивительно, лицо было незаконно привлекательным, даже с таким выражением. Вернее, это выражение парадоксальным образом располагало еще больше. По крайне мере Сичэня; если так подумать, вряд ли у такого человека было много поклонников и вообще людей, не боящихся его взгляда. — Какой вы предпочитаете? — Ничего определенного. Сичэнь вздохнул. Это самый тяжелый вид клиентов. Он ведь не мог наколдовать каждому идеальный чай просто потому что хорошо в нем разбирается. — Может, что-то необычное? У гостя появилось недовольство во взгляде. Он чуть нахмурился. Сичэнь внимательно за ним наблюдал с доброжелательной улыбкой. Как много эмоций из-за короткой фразы! Может, он стеснялся? Бывает ведь, что человек от собственного незнания начинает злиться. Поэтому Сичэнь тут же принял меры. Он достал с полки большую банку, до верху набитую бутонами тайской орхидеи. — Молодые люди часто берут этот. — Я уже не молодой, — с насмешкой сказал гость, но потянулся понюхать содержимое банки и сразу скривил нос. — Аромат неяркий. Специфический. Знаете, говорят, анчан помогает бороться с признаками старения. — Почему тогда его берут молодые люди? — пробурчал мужчина. — Анчан? — Синий чай. Буквально синий. Люди преклонного возраста предпочитают традиционный китайский чай. Этот тайский. Сичэня в душе позабавила реакция гостя. Он даже не знал почему. Он в целом не привык как-либо реагировать на гостей: вежливых, грубых, веселых, грустных. С постоянными посетителями он мог поболтать. Сейчас же ему стало интересно, как этот мужчина отреагирует на один из немногих (взятых в качестве эксперимента) химозных чаев, вроде «Чар Клеопатры». Наверно умрет на месте от запаха или будет ворчать не менее часа и так ничего не купит из мести за испорченное настроение. Однако, поскольку Сичэнь никому не желал зла, он никогда не предлагал эти чаи к покупке, так что реакция гостя останется загадкой. — Если вы добавите немного лимона, он станет фиолетовым. — Он вкусный? — Вкус неяркий. Похоже на сырую картошку. Гость, к удивлению Сичэня, не выказал злости, а со скептическим выражением справедливо заметил: — Зачем тогда вы предлагаете его? — Цвет красивый, — простодушно ответил Сичэнь. — И, конечно, полезные свойства. Не знаю, помолодеете вы или нет, но точно расслабитесь. Он хорошо успокаивает. А вам разве не нравится фиолетовый? Мужчина приподнял бровь. Интересно, как часто продавцы задают ему неуместные вопросы? Должно быть, никогда. А зря, Сичэнь улыбнулся шире, когда заметил, как гость недовольно поджал губы. Этот жест пугающий. Не для Сичэня. Дети поджимают губы, когда недовольны. Это не пугает взрослого мужчину, у которого свой бизнес и железобетонное умение регулировать конфликты. — Мой вопрос неуместен? Вам бы пошел фиолетовый цвет. Это точно был неуместный вопрос. Сичэнь не собирался его задавать. Он вообще чувствовал себя странно. И был твердо уверен, что этому недовольному лицу пойдет фиолетовый. Что ж, возможно в следующий раз не стоит заваривать слишком крепкий чай — странные вещи творились. — Нравится, — резковато ответил мужчина. — Купите? — Куплю. После импровизированного тарантиновского диалога, Сичэнь достал пакет и, пока насыпал чай, пояснил: — Мы продаем чай от тридцати грамм. Анчан довольно легкий и тридцать грамм вам хватит примерно на пять заварок. Одну заварку можно использовать два-три раза. Я прикреплю этикетку с инструкцией. Может, вы желаете подарочную упаковку? — Нет. — Что-нибудь еще? — Нет. Оплата картой. Сичэнь протянул запечатанный пакет и заметил какие красивые пальцы у его гостя. Подушечки, кажется грубые, а сами пальцы длинные, с аккуратно подстриженными ногтями. В этом человеке вообще все было аккуратно, от длинных волос, забранных в пучок, до обуви. — Если придете второй раз в течение двух недель, будете иметь возможность завести скидочную карту. — Что за странное правило? — фыркнул мужчина. — Я так решил, поскольку не каждый может покупать мой чай раз в две недели. Для постоянных покупателей, способных платить, своя программа лояльности. — Так это ваш магазин? — без удивления спросил мужчина, скорее подтверждая свои догадки, и расплатился, не обратив внимания на цену. — Да. — И что, состоятельные люди бегают за скидочными картами? — саркастично заметил гость. — Бегают за чаем, — легко ответил Сичэнь. — Буду иметь в виду, — и ушел. Вот, собственно, и все. Ничего больше. Закономерный вопрос: что могло потревожить Сичэня? Говоря глобально — все. От прекрасной внешности и притягивающего внимание характера, читающегося по глазам, до речи, где-то между грубостью и беззлобной издевкой. Даже тот факт, что мужчина, очевидно, каждое утро тратил не менее пятнадцати минут на прическу, чтобы ни один волосок не торчал, тревожил Сичэня. Он волновался. Как волнуются люди, которые оставили без присмотра свое лакомство и боятся, что его кто-нибудь съест. И больше они его не увидят. Такого рода чувство Сичэнь не испытывал к людям. Тем более покупателям. Трудно тревожится за уходящую весну — она вернется после зимы. Покупатели как уходили так и приходили. Сичэнь не из тех, кто обманывает себя: его заинтересовал мужчина и в других обстоятельствах он бы со своими скудными навыками флирта попытался бы выманить у него номер телефона. Не сказать, что бы он влюбился. И не сказать, что ему плевать. Короче говоря, гладь озера пошла рябью, а синего чая стало больше в рационе. Две недели были на исходе.

***

Цзян Чэн был не в настроении. Это было катастрофой для окружающих, потому все вздохнули с облегчением, когда он пораньше ушел с работы. Ему все надоело. Монотонная работа в офисе. Скоро очередной праздник. Что ему делать в праздник? Поужинать с Цзинь Лином, обменяться с ним подарками. Как и во все предыдущие дни выпить вина и лечь спать. На следующий день пойти на работу. Не то чтобы Цзян Чэн был так уж недоволен жизнью. Просто в ней до безобразия долго не происходило вообще ничего. Даже его дорогой братец перестал его беспокоить, занятый своим парнем. Настолько все плохо. Его даже никто не выводил из себя (специально)! Поэтому он поддался странному порыву — по дороге домой остановил машину и направился в магазин с поэтическим названием «Облачные глубины». А порыв заключался в том, что он решил сделать покупку ради развлечения. Будь у него чуть больше сил и желания, он бы одернул себя и рассудил, что это унизительный акт. Он не ребенок, который из каприза покупает безделушки, лишь бы удовлетворить сиюминутный порыв. Инфантильно. Уйти с работы бездельничать, рассматривать полки с бесполезными вещами и рассуждать на что потратить зарплату. Глупо. Он предпочитал всему остальному крепкое вино. Чай никогда не привлекал его. Он разбирался в нем постольку-поскольку, как все остальные люди знают таблицу умножения, но не более глубокие материи. Магазин был явно старым, в хорошем смысле. Не новомодные кофейни для пафосной работы на макбуке за чашечкой хитроприготовленного и хитроназванного кофе. И не совсем древние чайные, где люди будут косо на него смотреть, если он не расскажет наизусть различия приготовления пуэра и улуна. Такой вывод он сделал не только по хорошо сочетающемуся дизайну современной вывески и реплики на древнекитайскую архитектуру. За прилавком стоял человек приятной наружности. Спиной к Цзян Чэну. А что, хорошего человека видно сразу. Получив стандартную фразу на оклик, Цзян Чэн не сдержал своего накопившегося за день (за всю жизнь) раздражения и ответил «Чай». Продавец нисколько не поколебался. Цзян Чэн даже удивился. Кому будет комфортно от такого начала разговора? Видимо, только этому странному мужчине. Странный, будто читавший Цзян Чэна, который от растерянности всегда злился. Сразу направил его внимание на товар, а не на мысли «Что необычного, черт возьми, может быть в кипятке с листьями?». Именно поэтому Цзян Чэн не любил ходить по магазинам. Люди сразу терялись от его резкости, и, как снежный ком, чем больше уточняющих вопросов они задавали, тем сильнее его бесили. Он в принципе не любил что-либо разжевывать; сам все делал быстро и четко, того же требовал от остальных. Короткие приказы подчиненным. Быстрый ответ. Только Цзинь Лин слышал от него длиннющие отповеди по тому или иному поводу. Странный мужчина решил, что Цзян Чэн любит фиолетовый и втюхал ему тридцать грамм сухих цветов. Подумать только. Надо зайти через две недели.