Упорство чайного мастера

Чай и правда напоминал сырой картофель. И правда становился фиолетовым от сока лимона. Цзян Чэн выпил все тридцать грамм в погоне за успокаивающим эффектом, и пришел к выводу, что вино справляется лучше. Хотя тридцати грамм маловато будет… Через две недели после покупки он сто раз сам себе внушил, что чай вещь бесполезная, и столько же раз себя переубедил. Что-то было успокаивающее в самом процессе заваривания, особенно утром. Ей богу, он не настолько любит выпить, чтоб променять процесс заварки на вино. И продавец был приятным. В отличие от абсолютного большинства людей, он не вызывал в нем ярких негативных эмоций. Так что Цзян Чэн уже стоял у порога магазина. На двери висела вывеска, гласившая о коротком рабочем дне, и он, оказывается, пришел за пять минут до закрытия. Он фыркнул. Как должно быть неприятно обслуживать кого-то, когда уже пора домой. Он вошел, и странный продавец немного резко поднял на него взгляд и тут же дружелюбно улыбнулся. Снова. Все же эти пять минут не станут неприятными для них, верно? — Пришли за скидочной картой? — мягко поддел Сичэнь. — За чаем, — в тон ответил Цзян Чэн. В магазине было идеально прибрано, что было странно под конец рабочего дня. — Как вам анчан? — Сойдет. Цзян Чэн повнимательнее осмотрелся. Все коробки стояли ровно, на них не было пыли. В укромном уголке у рабочего места Сичэня стояла швабра, которую тот не успел убрать после уборки. Цзян Чэну пришлась по душе такая чистота. Он сам не любил, когда что-то не было идеальным, даже он сам. Пока он осматривался, Сичэнь приглядывался к нему. Иногда он мог по рассеянности оставить лопатку, которой насыпал чай в пакеты, на прилавке или не протереть полку, к которой редко подходили покупатели. Ох, он не знал, как флиртовать с этим мужчиной, поэтому, подметив его аккуратность, прибирался в два раза усерднее. Судя по лицу объекта его интереса, он не прогадал. — Тогда, может, в этот раз попробуете обычный? Цзян Чэн закатил глаза. Опять эти категории. Он ничего не понимал в них. Сичэнь в этот раз сработал еще быстрее и уверенно подошел к небольшим вазочкам. Цзян Чэн их и не заметил — они выглядели как неброский объект интерьера. В них лежал упакованные «пробники» пуэра. — Вы ведь знаете о пуэре? — А кто о нем не знает? Цзян Чэн имел представление о пуэре. Это ведь традиционный китайский чай, было бы стыдно вообще ничего не знать. — Но я впервые вижу такое. Цзян Чэн кивнул на пуэр, упакованный, как продающиеся поштучно конфеты, в немой просьбе пояснить. — Вы знаете, что обычно пуэр продается в виде больших «блинов». Это вызывает некоторые проблемы. Такой большой товар дорогой, и весьма печально, если он придется человеку не по вкусу. Не только из-за цены, но и из-за огромного количества чая, который останется после неудачной пробы. Поэтому пуэры выпускают, в том числе, в таких таблетках. К тому же их не так муторно заваривать. Самое то для новичков. — Я думал, к вам не ходят новички. Да, не ходят. Обычно. Сичэнь откашлялся. Цзян Чэн угрюмо уставился на него, не понимая причину паузы. Если бы он знал, как много Сичэнь думал об их встрече, он бы не удивлялся. Сичэнь и правда до этого момента не заботился о людях, которые не разбираются в его товаре — таких было крайне мало и обычно они брали чай в подарок тем, кто его любил, потому и причин для особого внимания к таким людям не было. Но он две недели испытывал волнение! А еще не любил, когда возникают проблемы. Единственным выходом в этой ситуации была покупка чая. Если у него будет еще больший ассортимент, проблем не предвидится. Так он немного успокоил себя. И был спокоен до момента, пока не дошло до дела. Как ему теперь ответить на внезапное замечание его гостя? — Иногда и знающие люди ошибаются. У меня есть пробники ко всем сортам, — сказал полуправду Сичэнь. Он был расстроен, что пришлось солгать. Зато негативные эмоции компенсировались прекрасным лицом его гостя. Цзян Чэн сначала хмурился, потом с серьезным видом кивнул. Сичэня это позабавило. Они просто выбирают чай. Почему он такой эмоциональный? Черты лица Цзян Чэна сами по себе были резкими, но по большей части впечатление усиливалось твердым, будто всегда готовым к спору и драке, взглядом. И мимикой. Сичэнь был уверен, что если Цзян Чэн расслабится, его лицо ни за что не будет производить грозное впечатление. И он твердо намерен на это посмотреть, использовав весь свой арсенал и навыки чайного мастера. А пока он все это думал, сам Цзян Чэн тоже его рассматривал. Искал подвох. Но ему словно лгал сам Будда: красивый, вежливый, порядочный на вид. И почему тогда он запнулся на его замечании? Придя к каким-то своим выводам, он бесцеремонно заявил: — С вашей внешностью вы могли бы организовать финансовую пирамиду. — А? — Вы можете продать что угодно и кому угодно, а работаете в чайной, — язвительно пояснил Цзян Чэн, будто потеря хорошего афериста была трагедией для всего человечества, и он обязан отчитать Сичэня за это. Впрочем, не считая свое замечание важным, он быстро переключился: — Я знаю, что есть шу и шен пуэр. — Верно. — Сичэнь решил подумать об этом странном комплименте позже. Думать до следующей встречи. — Это шу пуэр. Вы пробовали его? — Да. — И как? — Будто попил из лужи. — Вот как… Должно быть сорт был низкого качества. Такое бывает, если технология изготовления была неправильной и листья начали подгнивать. Или же были слишком сухими, — пока Сичэнь объяснял, еще успел достать из-под прилавка две чашки и вечно нагретый чайник — под прилавком была переносная комфорка. — Попробуем все. Цзян Чэн чуть не поперхнулся воздухом. — До закрытия… — Цзян Чэн взглянул на часы. — Минуту назад. Сичэнь в открытую посмеялся, чем навлек недовольный взгляд. Впрочем, Цзян Чэн быстро исправился. Смех был чистым и мягким, как горный туман. Он впервые ясно осознал, что мужчина перед ним не робот, отвечающий на вопросы и насыпающий свои травки с листочками по пакетам. Он мог взять и засмеяться посреди разговора. Странный… мужчина. — Этот Сичэнь благодарен за заботу. Мне не жаль своего времени. Сичэнь легкой рукой обдал посуду кипятком, продолжая посмеиваться в душе. Такой хмурый, высчитывавший все по минутам, не хотел отнимать его нерабочее время. Вряд ли сам Цзян Чэн это заметил. Кто угодно дождался бы, когда его обслужат, не обращая внимания на время, кроме самого, казалось бы, недружелюбного человека в Китае. Было ли это прогрессом? О да, определенно скрытый флирт работал. Сичэнь чрезвычайно этому обрадовался. Он вылил кипяток в раковину, находящуюся в помещении для персонала, и вернулся к прилавку. — Сичэнь? — повторил Цзян Чэн, покручивая таблетку пуэра в руках. Его внимание привлекла обертка с причудливым голубым узором, похожим на облака. — Лань Хуань. А вы?.. — Цзян Ваньинь. — Будем знакомы, Ваньинь, — Сичэнь жестом указал на чашки. — В одной будет вода, чтоб смывать вкус перед новым чаем. Позволите?.. Сичэнь взял у Цзян Чэна выбранный пуэр и положил в гайвань. Сегодня он обошелся без специальной посуды и всяких церемоний. Он намерен заманить к себе Ваньиня вновь, и его надо будет чем-то развлекать. Он налил кипяток, и в те полминуты, что пуэр должен первый раз завариваться, принес Цзян Чэну стул, а затем сел сам. Их разделял небольшой стол, на котором стояли весы да касса. Цзян Чэн со скепсисом смотрел на манипуляции этого… Хуаня. Он старался не думать, что сейчас по какой-то случайности решил попить чайку в магазине с малознакомым человеком и вообще-то не испытывал по этому поводу неудобств. Даже приятно. Не было мест на земле, кроме его собственной квартиры, куда бы он мог заявиться и делать обычные человеческие дела. Он даже не ходил на обед с коллегами по работе — было неприятно есть с кем-то. Смотреть, как кто-то чавкает и сюрпает. Ужасно. Хуань сюрпает чаем? Определенно нет. С чего Цзян Чэн был так уверен в этом, он и сам не знал. Закончив с заваркой и подождав, пока чай немного остынет, Сичэнь начал небольшую лекцию для Цзян Чэна: — Шу пуэр, или черный пуэр, обладает тонизирующими свойствами. Некоторые люди заваривают его очень крепко и пьют вместо кофе и энергетиков. Сейчас приемлемое время для распития, но знайте, что если выпьете его на ночь, будет трудно заснуть. Цзян Чэн кивнул. Ох, он даже не соглашался на покупку, зачем он принимает это к сведению? Так легко поддаваться чужому влиянию… Он взрослый мужчина и не должен так делать. Цзян Чэн почувствовал легкое раздражение из-за своего поведения. Он снова это сделал. Поджал губы. Сичэнь, чтобы отвлечься и отвлечь Ваньиня от непонятно откуда взявшегося недовольства (конечно, он пока что не понимал патологическое нежелание Ваньиня расслабиться и отдаться ситуации), продолжил: — Его можно пить как горячим, так и холодным, главное заваривать в кипятке. Ну, думаю, он уже остыл. Цзян Чэн подул на чай и сделал глоток, тут же выплюнув все обратно, и попутно едва не заплескал стол. — Ваньинь! — Сичэнь подскочил на месте от испуга. — Как вы? Сичэнь подскочил к нему, но Цзян Чэн быстро отстранился, придя в дикое смущение. — Ох, у вас кошачий язык? Что ж вы не сказали, что не переносите горячее? Вы что же, просто заливали анчан водой, да? Как же я не спросил… Сичэнь засуетился, не зная что делать, таким образом допустив ошибку. У таких, как его объект интереса, смущение с ужасающей скоростью мутирует в гнев. Их щеки не заливаются румянцем, они не прикрывают рот, не отворачиваются. Они жутко-жутко злятся. Сичэню стоило просто не обращать внимание, а еще лучше наговорить еще пять часов лекций о пуэре, чтоб ситуация померкла на фоне этого. — Черт бы подрал этот сраный чай! Цзян Чэн встал и в порыве гнева собирался демонстративно уйти, проигнорировав волнующегося Сичэня. Не тут-то было. — Куда же вы? — Сичэнь преградил ему дорогу. Если отпустит сейчас, после подобной ситуации Цзян Чэн не вернется, поэтому стоит проявить твердость. — Просто подождем, когда он остынет, хорошо? — как можно мягче сказал он, что не вязалось с тем, как он надвигался на Цзян Чэна, вынуждая того отойти от двери. Когда ты делаешь чай, неизбежно допускаешь ошибки. Нужно быть упрямым человеком, чтоб их исправить, и при этом не грубым, чтоб не сделать хуже. Сичэнь был мастером в этом. Он нисколько не смутился от еще более бранных слов Ваньиня и очень яростного взгляда, и терпеливо подталкивал его сесть обратно. А тот не мог противиться. Не заехать же кулаком по такому красивому лицу, чтобы Хуань отошел? Вот если бы он попытался действовать грубой силой, тогда да. А так — он… Ладно, Цзян Чэн не мог оправдаться, он хотел попить с ним чай. Поэтому потихоньку отступал назад. — Давайте я пока расскажу вам больше. Шу пуэр делается из шен пуэра… Это была длинная речь. Чай успел остыть, Цзян Чэн успокоиться под спокойный, теплый голос Сичэня и даже пару раз заинтересованно хмыкнуть, будто не пропустил половину мимо ушей, а Сичэнь все больше и больше влюблялся. Какой злой. Будь у него хлыст в руках, он бы ему с удовольствием разнес тут все, как вочеловечившаяся молния. Почему ему так нравится? Его сердце не трогал ни один скандальный покупатель. В Ваньине удивительным образом сочеталась вспыльчивость и сдержанность. Вот он уже сидит с идеально ровной осанкой, берет своими идеальными руками чашку и делает глоток. Ну, что он скажет?.. — Мда… По сравнению с воистину всеобъемлющей речью Сичэня, речь Цзян Чэна выделялась емкостью. Не добавить, не прибавить. Цзян Чэну вкус показался никаким. Запах приятнее, чем у анчана, был свежим, немного цветочным. Но привыкший пить самые разнообразные вина, от отдававших спиртом, до сладких, он в упор не понимал, что такого в этом пуэре. — Вы ведь знаете, что вкус меняется от пролива к проливу? Давайте попробуем второй? — Сичэнь немного расстроился. Ему нравился этот пуэр. Вкус был ненавязчивым, что позволяло пить чай целый день и не уставать от него. К нему можно было добавить что-нибудь: тот же шен пуэр или жасмин, и вкусы не будут вступать в конфликт, не перебьют друг друга яркостью. Но в то же время он понимал, что у Ваньиня другие вкусы. Цзян Чэн заметил несколько понурое настроение Хуаня. Странный. Он снова странный. Недавно он совершенно спокойно отреагировал на его «сраный чай», а сейчас расстроился, что Цзян Чэну что-то не нравится. Это… вызвало сожаления. Хотелось сказать «да я все равно его куплю», но это было бы неловко. Хотелось снова слушать малопонятные слова о чайных деревьях, сборе, технологиях, способах приготовления. И чтоб он дружелюбно улыбался. Поэтому Цзян Чэн, чуть не цедя слова сквозь зубы от раздражения (смущения), произнес: — Чай неплохой. Просто обычно я пью напитки покрепче. Сичэнь оживился. — Тогда продлим время заварки. Чай будет крепкий! Цзян Чэн пару секунд помолчал и, подавив желание щелкнуть Хуаня по лбу за тугодумие, сказал: — Алкоголь. Вода и алкоголь мой рацион. Зацикленный на вариантах смешения их чая с каким-нибудь другим для усиления вкуса, он автоматически обработал вариант «алкоголь+пуэр», а осознав сказанное, чуть не уронил гайвань. Вот в чем дело. — Я понял. Вам просто стоит привыкнуть к чаю, чтобы распробовать, — он наконец вернулся к своему обычному настроению, к облегчению Цзян Чэна. — А может вам стоит попробовать хорошее вино вместо… — безвкусной бурды — вот этого? — У меня непереносимость алкоголя. Цзян Чэн даже присвистнул. Вот так новости. — А праздники?.. — С чаем. — И завтра? Сичэнь чуть задумался. В его голову пришла хитрая идея. — А завтра у меня мастер-класс по чайной церемонии. — В праздник?! — Цзян Чэн повысил голос. Неслыханное заявление! — У меня есть клиенты, в основном преклонного возраста, которым не с кем праздновать, так что я устраиваю подобные мероприятия. Это была правда. С одним «но». Половина этих клиентов уже на том свете, а другая не сможет прийти. — А как же вы? Цзян Чэна почему-то это заинтересовало. Красивый молодой мужчина проводит праздники в кругу престарелых женщин и мужчин. Непоправимая утрата для женской части населения. То, что он тоже обделяет желающих вниманием, его не смущало. В его душе зародилось непонятное чувство. Или желание. Он не мог его распознать. — Я? В моей семье не приняты застолья. Дядя этого не любит, а брат… Ну он больше заинтересован другим в данный момент. Сичэнь нисколько не сожалел по этому поводу. Ему нет нужды выделять какой-то день для семьи или для радости. Вне зависимости от даты, его настроение было одинаковым. — А вы, Ваньинь? Что вы будете делать завтра? Цзян Чэн не мог ответить. Пытаясь тянуть время, он отпил чая. Завтра? Завтра будет так же, как вчера. И послезавтра. Только если… — Ну и во сколько этот мастер-класс?