Carpe Diem: Post Scriptum

      Йо всегда знал, что всё, что случается в жизни человека — к лучшему.       Эта простая истина доказала себя лишний раз, когда перед Асакурой по окончании Университета Мацуэ встал вопрос о поиске работы.       Учитывая, что после учёбы в Мацуэ молодой человек принял предложение партнёра — Хао Аоки — жить вместе, Асакура теперь крутился в более крупном по сравнению с его родным Идзумо, городе, вопрос с местом работы облегчался: в Мацуэ даже такой ленивый молодой человек, как Йо Асакура, без работы не останется.       Йо предстояло найти работу, и это ни капли не пугало молодого человека, который привык легко, едва ли не на расслабоне относиться к трудностям.       Первым делом Йо решил просмотреть, есть ли открытая вакансия эндокринолога в какой-нибудь больнице Мацуэ.       Такую специальность молодой человек избрал по нескольким причинам: во-первых, эндокринология — сравнительно несложный раздел медицины; во-вторых, молодой человек сам страдал эндокринологическим врождённым заболеванием — сахарным диабетом первого типа, которое не предполагало обязательный полный отказ от сладостей, но, к сожалению Асакуры, из людей вне медицины об этом мало кто знал, и нет-нет кто-нибудь да упрекнёт молодого медика в чрезмерном потреблении обожаемого им шоколада.       К счастью, друзья парня не относились к подобным умникам.       Друзей, к слову, у Йо было не так уж много, несмотря на открытый жизнерадостный нрав, возможно, это обстоятельство объяснялось тем, что в детстве он являлся замкнутым ребёнком, которого окружающие дети обходили стороной. Именно поэтому с Йо общалась только одна девочка — сирота Тамао Тамамура, которую сердобольные родители Йо взяли в семью с условием, что девочка будет помогать по хозяйству. К счастью, для Тами, как её ласково называли члены семьи Асакура, выполнение работы по дому не превратилось в ненавистную обязанность; девочка с радостью делала всё необходимое. Такая преданность семье Йо была вполне объяснима и не вызывала недоумений.       Клан Асакура подарил девочке домашний уют и семейное тепло, а вместе с этим персональный бонус — Йо Асакуру, по отношению к которому малютка Тами испытала первую, и потому особенно сильную, влюблённость. Однако, мечты девчушки с розовыми волосами неминуемо разбились вдребезги о суровую голубую реальность Йо Асакуры.       Тами не смела и не хотела осуждать парня, когда он открыто заявил о своей нетрадиционности, — это заставило Тамамуру только начать сильнее боготворить парня, который всё детство был перед глазами. Тамао считала Асакуру недостижимым идеалом, и всё-таки испытала облегчение от того, что соперничала с парнем, а не с какой-нибудь фифой из Мацуэ, где учился её обожаемый.       Девушка всегда была очень робкой и пугливой, и потому как могла старалась избегать любых ситуаций, где требовалось конкурировать с кем-либо, и в особенности с девушками. В силу своей необыкновенной робости, Тами напоминала хрупкий цветок, который очень легко втоптать в грязь и загубить любым неосторожным словом, на которые так щедры в своём пренебрежительном презрении бывают девушки из крупных городов, уверенные в себе и своей неотразимости, гордые до высокомерия, презирающие всех вокруг них. Если бы избранницей Йо стала такая особа, для хрупкого сердца Тамао не нашлось бы серьёзнее и страшнее испытания.

      ***

            — Солнце, у тебя телефон звонит! — крикнул Хао, услышав пиликанья мобильного Асакуры.       «Чёрт, опять спит, что ли?» — подумал Аоки, когда ответом ему послужило молчание.       — Йо, спишь? — поинтересовался Хао, осторожно склоняясь над умиротворённым лицом Асакуры.       — Конечно, спишь, ты бы знал, какой милашка во сне… Невозможно удержаться. Ну, спи-спи, солнце, — тихо проговорил Хао, горько вздыхая и оставляя на лбу молодого человека невесомый осторожный поцелуй.       — М? Хао? Всё хорошо? — сонно пробормотал Асакура.       — Да, солнце, спи дальше, я не хотел тебя разбудить, прости, ты очень мило морщишь нос во сне… — тепло улыбаясь, проговорил Хао.       — Да? Знаешь, что мне снилось, Хао? — заспанно спросил молодой человек.       — Нет, что же тебе снилось, солнце?       — Гадский горький несладкий чёрный кофе, который пытался меня убить, — снова поморщился Йо.       — Вот не перестаю я тебе удивляться, Йо, неужели ты никогда не вырастешь? — спрашивал Хао с умилённой спокойной улыбкой.       — Не знаю, отстань, Хао, — пробубнил Асакура, искренне стараясь не растерять призрачные остатки сна на своих длинных густых ресницах, которые ежесекундно неминуемо ускользали в ужасающее всепоглощающее никуда.       

      ***

      Через час Йо уже окончательно проснулся, и Хао смог без опасений спугнуть сон Асакуры сообщить тому о пропущенном телефонном звонке.       Йо с лёгким удивлением обнаружил, что проспал вызов от бывшего одногруппника Хорокэу Усуи, с которым не общался с выпускного.       Хоро-Хоро, как называли северянина друзья, после университета вернулся на родной Хоккайдо, где с горем пополам работал гастроэнтерологом. Но позже вернулся в Мацуэ, где учился вместе со своей сестрой — Пирикой.       Звонок старого товарища заинтриговал Йо, и потому Асакура без лишних раздумий перезвонил. Послушав гудки секунд десять, которые, подозревал Асакура, северянин потратил на то, чтобы вытереть руки о свои штаны после какой-нибудь еды, которую наверняка в тот момент уминал с присущим ему хорошим аппетитом, который сам Усуи считал просто здоровым.       — Хоро? Ты мне звонил? — спросил Йо, когда гудки, наконец, прекратились и из телефона раздался голос северянина.       — Да подожди, я ничего не понимаю, Хоро-Хоро, можешь по порядку, пожалуйста? Он сам тебе об этом сказал?       — Боги, Йо, ты вообще помнишь, о ком мы говорим? Этот высокомерный засранец ничего о себе не говорит. Пришлось применить на Рена мои смекалку и изобретательность и использовать многоходовую схему, — отвечал северянин.       — Понятно, Джун сказала Пирике? — усмехнулся Йо.       — Только Рену ни слова!       — Чего звонил? — лениво протянул Хао без особого интереса.       — Сказал, что нашего Рена женят на дочери какого-французского партнёра его отца.       — Я думал, островолосик по мальчикам, — хмыкнул Хао.       — Боги, Хао, с чего ты это взял? — выпучил глаза Асакура.       — Пф, да он же постоянно лез к твоему северному другу, — сказал Аоки так, словно это было чем-то элементарным, однако, Йо не понял, что этими словами хотел донести до него Хао.       — Ну и что?       — А то, Йо, что мальчики пытаются привлечь внимание девочки, которая нравится, дёргая её за косички, — скучающим тоном протянул Хао так, словно это было очевидно.       — То есть, по-твоему, Рену нравился Хоро?       — Да, и я подозреваю, что синеголовый тоже неравнодушен к Рену.       — Хао, что за голубая сказка у тебя в голове?! Это слишком уже! — взвыл Асакура.       — Ну ты сам как-нибудь при случае спроси у Хоро, как воспринял новость о женитьбе вашего островолосого друга. Только не в лоб, как ты любишь это делать. Спроси, например, как Хоро относится к невесте Рена.       Йо не хотел проверять предположение Хао, поэтому решил переключить разговор на что-нибудь другое.       — Слушай, Хао, можно задать один личный вопрос? Только, если ты не захочешь на него отвечать, то не надо!       — Ну, валяй, я люблю, когда ты пытаешься меня чем-то удивить, — скучающе бросил Хао.       — А как ты понял, что девушки тебя не привлекают? — осторожно спросил Асакура.       — Да, удивил.        Я же говорил тебе, что мой отец погиб, когда мне было тринадцать? Я тогда ходил в маленькую школу, а, как известно, подростки бывают очень жестоки. Короче говоря, со мной в классе учился парнишка, его звали Аки, и мне сейчас кажется, что уже тогда он явно предпочитал мальчиков девушкам. Наши одноклассники, конечно, замечали такую девиацию в его поведении и всячески издевались. Я его однажды защитил от самого отбитого задиры в классе. Аки-кун влюбился в меня после этого. Я, может быть, и разделил это чувство, но не так осознанно, как сейчас с тобой. Тогда я был ребёнком, и такое меня нехило испугало, я пытался запереть это влечение в себе. Но, как ни странно, оно не погибло, и вот мы здесь, — с грустной улыбкой ностальгии закончил Хао.       — А что с ним потом стало? Ну, у вас же были выпускные встречи? Ты его потом видел? — спросил Асакура.       — Аки ушёл в другую школу в восьмом классе, так что я не знаю, где он сейчас и как сложилась его жизнь. Да и какая разница? Это было давно и неважно. Теперь у меня есть ты, Йо, — проговорил Хао, обнимая Асакуру.