Carpe Diem: Post Scriptum

      — Йо, послезавтра день рождения у моей мамы, ты ведь поедешь со мной в Идзумо, чтобы её поздравить? — спросил Хао внезапно, пока Йо с трудом пытался помыть окно в квартире и при этом не свалиться.       — Так, слезай, пока не убился к чертям! Я сам помою это дурацкое окно, — вздохнул Аоки, когда Асакура опасно пошатнулся, едва не упав с десятого этажа, на котором располагалась квартира молодых людей.       — А без меня никак? После того твоя мама меня не любит, — с грустью ответил Йо.       — Да брось, солнце, мы давно не были в Идзумо… Заодно семью повидаешь! Когда ты в последний раз звонил Микихисе? Уверен, сам не помнишь, так что, решено — едем! Это не обсуждается, Йо! Хватит бегать от отца! Пора бы сказать ему, что у тебя проблемы с поиском работы, — сказал Хао тоном, не терпящим возражений.       — Я поеду при одном условии!       — Ладно, только в шлеме, — устало согласился Хао.       — По рукам! И, всё-таки, ты никогда не вырастишь, солнце, — расслабленно усмехнулся Аоки.       Хао прекрасно знал, что на мотоцикле Йо поедет куда угодно, поэтому легко согласился на такое простое условие. Аоки до сих пор с умилением вспоминал детский восторг партнёра, когда тот узнал о том, что Хао водит мотоцикл.       

      

***

      Уговорить Асакуру на какую-либо авантюру не представляло никаких затруднений: Йо никогда не любил конфликты и, будучи по природе и воспитанию человеком мягким, старался по возможности их избегать, поэтому не любил спорить с кем-либо. По этой причине, когда Асаноха Аоки, мама Хао, ужаснулась тому смелому откровению Йо, парень стойко принял волну её недовольства на себя.       Хао это понимал, но понимал также и то, что ему дико надоели раздоры между двумя самыми дорогими людьми, именно поэтому парень применил капельку давления и манипуляции к Йо и, в итоге, добился согласия парня на поездку.       — А что ты ей подаришь? — спросил Асакура.       — Мы, а не я, — поправил Хао.       — Ну, пусть так. Что мы ей подарим?       — Думаю, картину по номерам или чайный сервиз, как считаешь, что ей больше понравится? — ответил Хао.       — Ну, если она любит что-то создавать своими руками, картина! А если ей больше свойственно задумчивое созерцание, тогда сервиз, чтобы твоя матушка могла заваривать чай и наслаждаться окружающей её гармонией, сидя во дворе в Идзумо, — просто рассудил Асакура.       — Тогда, думаю, сервиз подойдёт в бо́льшей степени, — улыбнулся Хао, целуя в макушку партнёра.       Йо, как человек с более тонкой душевной организацией и развитым чувством прекрасного, лично проследил за выбором сервиза и уговорил Хао на изящный воздушный набор с журавлями среди голубых невесомых облаков и нежно-розовой, как глаза Тами, сакурой. Таким вариантом остались довольны оба, особенно, когда продавец им сказала, что это китайский фарфор.       Купив подарок, молодые люди с чувством выполненного долга покинули небольшую и оттого уютную посудную лавку, в которой пахло какими-то травами.       — Хао, а давай купим ещё и чай, чтобы твоя матушка его заваривала и вспоминала о тебе? — предложил Йо, которого натолкнул на такую идею травяной запах в посудной лавке.       — Йо, я очень рад, что ты так хочешь, чтобы наш подарок понравился моей матушке, но мне уже неловко: её сыном являюсь я, но предлагаешь подарок ты, — ласково улыбнулся Хао.       — Ну, не чужие ведь люди, — смутившись, ответил Асакура.       — Если честно, когда отец рассказал о ней и тебе, я как-то враждебно к вам отнёсся, но, кто бы мог подумать, что спустя время её пасынок будет выбирать ей сервиз на день рождения, — улыбнулся Йо.       — Значит, отнёсся к нам враждебно? Не перестаёшь удивлять, солнце, но я вполне могу понять, — мягко усмехнулся Хао.