empezar de nuevo

      Иногда задумываешься о смысле жизни, а бывает, что просто плывёшь по течению. Не думаешь ни о чём, проживаешь свои деньки, будто бы смирившись, что твоя смерть уже предрешена. И в таком случае, возможно, было бы логичным делать всё, что тебе захочется — да хоть убивай кого угодно, всё равно ведь умрёшь. Какое тебе дело до других? Но почему в обычной жизни мы не делаем этого?       Комплексы, страхи и чёткие негласные правила заставляют повиноваться, уделять время тому, что обществом одобряемо. Хочешь танцевать на улице? Позор. Хочешь кричать во всю глотку песню любимого исполнителя? Ты мешаешь другим. Выделяешься хоть как-то среди остальных? Ты опасен для общества.       Пусть Джордж и не был знаком с этими мыслями, или же ему всегда было плевать, как он себя ведёт, или выглядит, то Дрим же мыслил совершенно по другому: его разум наполняла непонятная тревога; он постоянно жаловался на свою бренную жизнь во время, до, и после апокалипсиса. Навязывал, что смерть быстротечна и неминуема. У Дрима не было смысла жизни, он просто находился в этом мире, сам не зная зачем. Не мог строить планы, или же хоть как-то иметь чувство контроля над своим будущим. Джордж очень хорошо его понимал. Возможно, именно из-за этого понимания друг-друга, они и смогли так сойтись?       Джордж лежит на свежей весенней траве. По его телу проходит мелкий тремор от прохладного ветерка; божьи коровки ползают между пальцев, а раскиданные локоны щекочат зелённые колоски. На его поле растут ромашки и одуванчики. Их наличие поражает его; он дивится их красоте, желая отыметь себе хотя бы долю сего богатства. Он никогда не видел их вживую, но замечал на страницах учебника, мечтая потрогать хотя бы раз. Парень срывает их; лепестки и воздушные семечки щекочут пальцы. Это ведь сон? — думает он, не имея ни малейшего желания вставать, двигаться, жить. Его состояние сравнимо с травой, среди которой он уложился — ветер колышет его тростинки, развевая семя одуванчиков по полю, и Джордж блаженно прикрывает глаза, отдавая всего себя свежести и наполняющему его чувству свободы. Среди удовольствия проскальзывает мысль-букашка, бурчащая: отдохнуть ему всё-таки не мешало.       Шуршание травы перебивает его медленное сопение. Чистое синее небо балует приоткрывшийся глаз, отражение скользит по тёмным зрачкам, а бледное лицо впервые за долгое время касается тёплый румянец. Парень нашёл места, которое искал всю свою жизнь. Была бы его воля, то построил бы здесь дом вместе с Дримом; они бы устраивали пикники, играли бы в догонялки, дурачились как могли. Делали бы всё, чтобы почувствовать себя маленькими детьми; будто бы время повернулось вспять и детство продолжается. Нет сложностей и проблем, лишь веселье и смех...       У него слишком странное настроение; как бы он не хотел спать, заснуть не мог. Будто бы это считалось невозможным здесь. Слишком спокойно, лениво и безнадёжно. Джордж становится подобно безвольному камню, что не поднимешь сам — судьба не изменится. Его воля куда-либо идти угасла насовсем, а эмоции покинули его тело, накрывая белой простынёй. Разве у него не было запланировано хоть что-то на эту жизнь? Так почему ему стало казаться всё таким бесполезным? Он надеется, что это чувство пройдёт.       Но он валяется на траве, даже не имея желания переворачиваться набок — слишком энергозатратно, и на самом деле, не имеет весомых причин.       — И вот ты снова здесь, — мирная классическая музыка появляется на фоне, а существо, будто по громкоговорителю передаёт ему информацию, эхом отдаваясь в голове. Его голос подобен радио, но он слишком тих для него. Джордж раскрывает глаза, приподнимается на логтях и ищет источник шума, и находит его в существе, устроившим чаепитие на пустой поляне. Одна из его четырёх рук поднимает чашку к лицу, сокрытому маской; оно приподнимает её, из-за губ видны острые клыки и Джорджу становится не по себе.       — Ты же не плод моего воображения? — Парень чувствует себя маленьким мальчиком, чувствующим стыд за глупые вопросы. Но разве не тщетно чувствовать хоть что-то, если смерть в любом случае настигнет его?       Существо молчит, застывшее одной кривой улыбкой. Ярко синее небо контрастирует с его зелённым одеянием, совершенно не сливаясь с травой. Он подобен чему-то среднему — не является чем-то высшим, но и низшее не предпочитает приравнивать к себе.       Ему впервве за долгое время хочется сдвинуться с места. Он поднимается с травы, и пару насекомых спрыгивают с его тела, чему Джордж не придаёт значения. В его голове лишь одна цель — достичь того существа. Он и сам не понимал, почему при появлении таинственного незнакомца в его груди расцветает немысленное чувство, а неподвластная тяга к явно нечеловеческому созданию становится всё сильнее.       Ноги сами движутся к небольшому столику с угощениями, и отодвигая разукрашеный разными узорами стул, словно специально подготовленый для него, Джордж присаживается. Его ждали. Тёплое чувство разливается в груди, достигая своего апогея в горле, образуя неприятный комок.       Он больше не одаривает чужие закуски аппетитным взглядом, не притрагивается к тёплому чаю, а лишь смотрит в бездушные две точки на белой керамической маске. Парень напрягается; он не знает, есть ли что-то за ней, и не было ли то представление галлюцинацией.       — Зачем ты меня сюда притащил? — Джордж горбится на стуле, сьёжившись от непонятной тревоги в разуме и напряжения — предупреждение об опасности. Его руки впиваются в стул, а тело становится каменным. Хочется спрятаться, но и прикоснуться; убежать, и подойти одновременно. Что за чёрт с ним происходит?!       — Давай я подкорректирую, — существо наклоняет голову в сторону, подпирая предпологаемый подбородок когтистой рукой, будто нарисованной углём. — Зачем ты постоянно приходишь ко мне?       Джордж дивится, выпрямляется — докасается спиной стула и раскрывает губы. В его сознании что-то взрывается, опаляется осознанием, дрожит страхом. Ветер чудится ему ураганом, а солнце наверху — концом света, взрывом.       Джордж внутри сжирает себя рефлексией.

***

      Прежде чем проснуться окончательно, его стукает отчаянное осознание — всё его тело болит. Он не помнит совершенно ничего, и лишь спустя пару минут начинает вспоминать, что находится не в домике Вилбура, а на территории врага, который вообще-то вырубил его, по видимому, на несколько часов! Злость наполняет его разум, и вставая, он кривится от странной тяжести в конечностях. Кажется, сильные нагрузки впервые за долгий отдых дали о себе знать...       Джордж кое-как поднимается с кровати, как можно бесшумнее ковыляя по комнате в поисках своих вещей, пока сам рассматривал пижаму, в которой неожиданным образом проснулся сейчас. Откуда здесь вообще пижама?! В комнате тускло, и как бы парень не щурился, раглядеть что-либо он не смог. Неужели его обокрали и заперли? Он берётся за ручку двери и та открывается, но Джордж в последний момент осознаёт, что это не он тянет дверь, а кто-то за ней тянет его!       Он как ошпаренный отскакивает от прохода, как только видит в нём чей-то силуэт, и не справляясь с собственнвм телом, падает на место около кровати. Его рука держится за кровать спасательным кругом, голова болюче ударяется об тумбочку, а копчик колит.       — Боже, — взволнованно лепечет кто-то, и Джордж кряхтит, испуганно рассматривая женское лицо рядом. Он отмахивается, дёргается, взбирается на кровать, убегая на другую сторону комнаты. И когда она успела так близко подойти?!       Девушка смеётся, а Джордж испытывая секундный стыд за свои действия, не придумывает ничего лучше, чем сбежать через открытую дверь.       Он выбегает из комнаты, чуть ли не падает вновь, захлопывая дверь на ходу. Джордж бежит к свету в середине коридора, почему-то видя в нём спасение, и подбегает к проходу в гостинной, тяжело дыша. Он замечает все взгляды присутствующих на себе, и дрожа от волнения, он кричит:       — Вилбур! — Джордж замечает знакомое лицо в помещении, и желает сделать пару шагов вперёд, как его плеча касается кто-то сзади. Он оборачивается за секунду, отшатывается подальше, кидает взгляд обратно к мужчине. — Ты в порядке? Что происходит?!       — Джордж, спокойнее. — Вилбур, лежащий на диване весь перебинтованный, хмуро глядит на него, и Джордж чувствует жгучий стыд за свои действия. Но он же волновался! Почему тот так ярко реагирует на это?       Джордж сразу смекает, что обстановка в комнате не выглядит опасной, а скорее наоборот. Но своим появлением он точно наворотил шуму, судя по странным взглядам, обращённым к нему, чего не сможет простить себе ещё очень долго. — Мы в безопасности, иди отдыхай и не мешай взрослым       Джордж порывается зайти в гостиную, но Томми своим появлением его останавливает, пытаясь успокоить поглаживаниями по плечу. Девушка и мальчик уводят его обратно в комнату, и постепенно осознавая ситуацию, Джордж не теряет времени, спрашивая всё, что в голову взбредёт.       — Кто ты?       — Я Никки, а тот мужчина в комнате является моим компаньоном. Вы правда в безопасности, поверь мне.       Они проходят в холодную комнату, темнота которой скоро сравнится с мраком. Односпальная кровать стоит посередине, с двух сторон « защищаясь » тумбочками, на одной из которых стоит святильник. Никки включает лампу, та ярко слепит парня и он морщится. Неужели она работает на батарейках? Ведь любого другого источника энергии парень не видит. Именно в этом помещении прохладнее, чем в том же коридоре, что Джордж заметил по стаду мурашек на коже. Даже слышно, как задувает ветер по ту сторону стены. Он изучает новую знакомую, смотря на неё, как на пришельца. Отчего-то она кажется ему знакомой. Хотя, возможно, чувство дежавю у него из-за недавнего сна. Он до сих пор не успел хорошенько обдумать приснившееся, да и принять к сведению, что Джордж смог нормально поспать впервые за последний месяц. Это очень радует его и удивляет одновременно. Даже если ему за это пришлось получить по голове...       — Зачем вы нам помогаете? — Джордж рассматривает аптечку в чужих мазолистых руках. Они вместе разбирают её, а парень чувствует себя неудобно от мысли, что сейчас лечить будут именно его.       — От чистого сердца? Не скажу, что от помощи вам, для нас нет совершенно никакой выгоды. Просто мой товарищ отдаёт должок за прошлое, или как-то так. — девушка отлаживает бинты и перекись, и задумавшись, оброняет короткое « ой ». Её улыбка на миг спадает с лица, но после вновь ослепляет, и она поднимается с кровати, — Кажется, я забыла мазь в комнате. Скоро вернусь!       Джордж переводит взгляд на Томми, что всё ещё разглядывает одинокую дверь, а потом всё же обращает внимание на парня, приподнимая брови, безмолвно спрашивая « чего? »       — Ты сам в порядке? Они ничего тебе не сделали? — Джордж отчего-то нервничает, но с облегчением выдыхает, когда мальчик качает головой. Хотя бы немного, но он успокаивается. И Томми, и Вилбур живы; они не оставили его, не убежали, не погибли. Всё хорошо...       — Никки очень милая. А человек, что с Вилбуром разговаривает, кажется очень загадочным и серьёзным. — Томми останавливает взгляд на чужом лице, изучая беспокойство, что пытаются так чательно скрыть. Он улыбается. — У тебя что-нибудь болит? Никки тебя сильно приложила.       — Нет... Точнее, да, но не сильно. Жить буду, впрочем, расскажи подробнее о том, что случилось после того, как я отключился.       Томми вздыхает в ответ на заинтерисованность Джорджа, — После того, как ты отрубился, Никки поняла, что мы вовсе не враги. Да и будь так, то по её словам, ударить ребёнка для неё — моральный запрет. Она кое-как меня успокоила, а потом пришёл тот мужчина с Вилбуром на плечах, и тогда времени думать не было. Мы с Никки, как люди, хоть что-то умеющие и знающие в медицине, перевязали Вилбура, а потом и тебя подлатали.       — То есть, как это... Он принёс раненного Вилбура? Но зачем ему нам помогать? Кто они вообще для нас?       — Я и сам не до конца понимаю. Слышал отрывками из их разговора, что так Вилбуру вернули должок за что-то. — мальчик плюхается спиной на кровать, раскидывая руки. — И если это и вправду так, то всё хорошо? Значит, мы в безопасности. А там Вилбур договорится, чтобы они нас провели по безопасному пути к нужному нам лагерю.       — А если не договорятся? — Джордж тоже ложится на кровать, и чувствует, как его голова начинает трещать от переполняющих его мыслей.       — Тогда придётся идти по старому плану. — вздыхает мальчик.       Парень заметил, что Томми был невероятно доволен такому исходу. Ну, а почему же нет? Вилбур выжил, как и Джордж, как и он сам, почему бы ему не радоваться? Но самого парня преследовало гадкое чувство, что эта радость не продлится вечно. Всё равно случится что-то, что перекроет всё, что произошло хорошего.       Никки возвращается быстро, и спустя уже несколько минут Джордж чувствует охлаждающую мазь у себя на голове и тугую повязку. Он чувствовал странную закономерность того, что ему постоянно достаётся ударом по голове, где бы то ни было. Джорджу было непривычно, даже немного дискомфортно, но головная боль начала понемногу исчезать, что несказанно радовало его.       Из разговора с Никки, Джордж узнал о месте, в котором они остановились.       — Прямо сейчас мы в опасном положении, ибо в любой момент к нам могут заявиться враги. Но всё будет хорошо, пока мы не шумим и не выдаём себя, так же прячемся. — Никки зевает, видно, что не спала последние сутки. — Мы понятия не имеем, что это за дом. Хотели остановиться на один вечер, а в итоге спасли вас, и вот уже прошло три дня.       — Что вы вообще забыли здесь? — Джордж от неловкости приподнимает руки, когда Томми укладывается головой на его укрытые одеялом колени.       — Просто этот путь самый короткий до той точки назначения, что нам нужна.       Томми резко выпадает из своих мыслей, возвращаясь в реальность, — Ой, вы тоже идёте к « 018 »?       — « 018 »? — Джордж заинтерисованно смотрит на мальчика.       — Как ты узнал? — девушка наклоняет голову вбок, приятно удивлённая чужой догадке.       — Так у нас один пункт назначения! — Томми поворачивается к Джорджу, отвечая уже ему, — Лагерь, к которому мы направляемся, называется « 018 ».       Джордж молча кивает, опуская взгляд на кровать. Из-за стен слышится чужой хохот. — А что они там обсуждают?       — Можем пойти послушать. — Никки с хитрой улыбкой прижимает палец к губам в знак тишины, — Только тихо.       Они крадутся в коридор, усаживаясь на холодном полу. Сидя в тени, их немного слепит свет от свечи, растянувшийся по полу.       — Как это, у вас есть антидот...? Покажите его. — голос Вилбура серьёзный, грозный. Видно, что не верит чужим словам. Но погодите, что? Антидот? Кажется, они пришли в самый интересный момент разговора.       В комнате слышно шуршание одежды, а после происходит стук, будто бы что-то стеклянное положили на стол.       — Не может быть... — шепчет мужчина, блестя глазами — Джордж рассматривает его из-за стены. — Где вы его достали?       — Не я, а моя подопечная. Остальная часть препарата находится в « 018 », куда мы сейчас и направляемся.       — Значит это находка не ваша, а лагеря? Что остальное там делает?       — Совершенно нет, — происходит громкий мужской кашель, — Просто кое-какие ублюдки обокрали нас и продали антидот.       — И вы уверены, что продали именно в « 018 »? — Вилбур, судя по звукам, отдаёт препарат обратно. Джордж не видит всей картины из-за дивана, загораживающего чужие тела.       — У меня нет стопроцентной уверенности и доказательств этого, но я уверен, что это так. Форма бандитов была как и у ребят из « 018 ».       — Но что, если окажется наоборот? И что вы собираетесь делать с антидотом?       — Пойдём в другой лагерь. Что нам ещё делать? — Техно цыкает, и видимо, облокачивается на диван. — Кто-то да должен помочь.       — На северо-западе находится штаб с выжившими, которых эвакуировали в первый же день. Там есть военная сила и мирные жители. Если пойдём туда, то окажем верхам огромную услугу. Будем жить без проблем. Но провести вас могу только я.       — Такому сложно верить, — Техно замолкает, хрипля. Он заболел? — Если бы он существовал, то точно бы отправил свои силы на борьбу с этими ублюдками. Да тогда по радио крутили бы оповещение, чтобы люди приходили.       — Он существует, просто ты его никогдатне видел. Карт нет, люди ориентируются как могут. Поэтому им и нужны картографы как я, или разведчики, как ты. Доверься мне, — говорит Вилбур на выдохе, — Пусть и выгляжу как бездомный, но я очень умён. У меня есть связи в верхах, и чего скромничать, я был на одной из хороших должностей до апокалипсиса. — мужчина задирает нос, горделиво прикрывая в блаженстве глаза.       — Какая разница, кем ты был раньше. Если я тебя спас, то это не значит, что последую за тобой. Твои предложения слишком расплывчаты, да и я привык работать один. Девчонку можете забрать, если захочет, но меня не втягивайте.       Вилбур прикрывает глаза, поддаваясь немного вперёд, — У меня есть взрывчатка и неубиваемый парень. — Джордж начинает дышать чаще от накатившего страха, его глаза расширяются в озарении, — Если взрастим их, то сможем получить хороших солдат. Не думаешь ли, что верхам понравится эта идея?       Техно молчит. Джордж смотрит на Томми, а тот ни капли не удивлённый, смиренным взглядом рассматривает деревяшки на полу, перебирает пальцами. Никки поджимает губы. Джорджу становится как-то дурно.       — Ты готов отдать своих подопечных на съедение в лабораторию?       — Они итак оттуда, разве посмотря на них, они не узнают что-то новенькое? Или ты думаешь, апокалипсис начался просто так? — Вилбур к чему-то ведёт, чего парень совершенно не понимает. Или же не хочет осознавать.       Что-то внутри Джорджа ломается. Что он несёт? Они как-то связаны с тем, что творится вокруг? Парень сжимает ладонь Томми сильнее, а накаливающееся напряжение доходит до пика.       Техно не удерживает любопытства первым.— Ответь-ка на вопрос: кем ты был до апокалипсиса?       Часы тикают в такт чужому дыханию. У Джорджа поджимаются пальцы на ногах, ладони тресёт от холода, а тело вдруг становится тяжёлым. Его взгляд расплывается во тьме коридора, всё его внимание обращено на слова двух мужчин.       Зачем они только сюда пришли? Может быть, не услышав всё это, их жизнь была бы лучше от незнания. Сладкая ложь поливала бы их до самой смерти, до сдачи « верхам » подобно подопытным крысам.       — Прости уж, недоверяющим мне лицам личную информацию о себе не раскрываю. — Вилбур будто насмехается, смотрит изподлобья на Техно. Его улыбка выдаёт чувства превосходства над другими, и будто бы это уже совсем не тот человек, что успокаивал Джорджа, удерживая от самовыпила.       Это ведь из-за тебя я остался в живых. Ты напомнил мне, что цель в жизни всё ещё существует!       Так не предавай меня!       Джорджу хочется кричать.

***

      Джордж заваливается в свою комнату, Никки заходит после него, а Томми тянется за ними, аккуратно закрывая дверь. Что они только что услышали?       « — Я не буду следовать за тобой. Мы будем единой командой, где каждый исполняет свои функции. Мы будем как контракт: если кто-то из нас нарушит его правила, то другой убьёт его без промедлений. — Ты готов обсудить план? — Да. — »       Нет, Джордж знал, что Вилбуру не стоит доверять, но даже так была надежда, что тот заботится о них потому что... Нет, не из родительской любви, он о таком даже не смеет мечтать. Может быть, ему было жалко Джорджа, или же он хотел подобрать хорошего друга для Томми. Ему плевать, была то жалость, или простое использование, но только бы его не бросали. Джордж уже сыт этим по горло; он думал, что хотя бы в этот раз будет лучше, что вот она — его потерянная семья. Пусть они и не были ещё так близки. Вера в то, что вместе они дойдут до конца апокалипсиса оставалась, даже если пришлось бы мириться со всем остальным дерьмом, что хранят в себе эти ребята.       Джорджу страшно. Он не хочет, избегает самого ужасного исхода. Подросток пытается не думать об этом, ведь накатывающие слёзы начинают литься по щекам, а возможные варианты других событий щекочут нервы. Парень уже не вывозит, его накрывает паника. Он же ничего не может сделать! Неужели всё идёт так, как и всегда? Джорджа выбросят на мусорку, и тот умирая, подтвердит свои догадки, что вот оно, его предназначение — гнить на мусорке.       — Не думала, что у вас всё так... — Никки пытается подобрать правильные слова, чтобы не раззадорить чужие неокрепшие сердца. Стоя около мальчишек, она не может смотреть им в глаза из-за собственного стыда о мыслях, что крутились в её голове до понятой правды.       Томми моментально отвечает. На удивление сухо и внятно. — Ничего удивительного.       — Как это, ничего удивительного?! Мы как верные псы, печёмся о нём и беспокоимся, а он готов нас сдать в первый же приют! — Джордж не выдерживает, сидя на полу и обнимая кровать, стараясь не заплакать от накатившего отчаяния. О чём он только думал, желая следовать за этим мужчиной?       — С самого начала Вилбур имел возможность даже не пытаться нас спасти, а просто пройти мимо, бросить умирать. Но он вы́ходил нас, дал одежду, оружие, базовые знания о мире снаружи. Разве помощь ему не будет хорошей платой? Мы как балласт для него, но Вилбур всё же взял нас за ручку и водит по своему маршруту. — мальчик необычайно холоден и серьёзен, совершенно не походит на того светлого юношу, что был раньше. Но почему он отзывается об этом так обыденно? Будто уже смирился со своей судьбой.       — Но он приведёт своим путём нас к смерти! Это будет уже совершенно не спасение.       — Даже если так, — Томми полуулыбается, облокачиваясь о стол сзади. — Я пожертвую собой, своим телом, или разумом — мне всё равно. Если это поможет Вилбуру, я сделаю всё, что только возможно. — у Джорджа пестрят глаза. В конце-концов он понимает, что даже Томми нельзя доверять.       Перед голубыми глазами мелькают воспоминания: Холодная безжизненная камера, в которой невозможно скрыться от чужих глаз — стены сделаны из стекла. Стол с разными бумагами и колбочками рядом — снаружи камеры, — а за ним сидит и работает добрый светловолосый мужчина, что носит ему всякие вкусняшки после болезненных процедур. Томми моргает и видит, как лаборатория внутри вспыхивает огнём. Распластавшись по полу, он смирился, что закончит свою мучительную жизнь так же ужасно. Мальчик рассматривает силуэт, что открывает дверь комнаты,и поднимает безжизненного ребёнка к себе на плечи. Томми замечает под завалами светлую макушку, испачканную в крови; он всхлипывает, а картинка замыливается. Больше он ничего не помнит.

***

      Джордж не разговаривает с ним уже около двух дней, больше времени проводя с Никки. Томми же ухаживает за Вилбуром: носит ему воду, помогает перевязать рану, убрать гной и помазать мазью. Ему ещё долго восстанавливаться, что очень растраивает Томми. Как бы он не хотел остаться в очередном безопасном убежище, видеть Вилбура нездоровым он не любил совершенно.       Мальчика расстраивает так же и Джордж. Пусть они знакомы совершенно недолго, Томми успел к нему привязаться. С ним светловласка становится менее активным, больше нежным и озорным что ли. Возможно, внешнее спокойствие Джорджа там влияет на него? Но Вилбур тоже не пестрит энергичностью, но находиться с ним Томми больше напряжённо и стыдливо. С мужчиной он старается контролировать свои слова, лишь бы не выставить себя слабым, или глупым в его глазах. Он хотел бы быть дорогим человеком для Вилбура, являться его символом жизни. В то же время Томми желает быть признанным мужчиной, чтобы тот не боялся оставлять его одного, брал с собой на добычу припасов.       В этом он даже завидует Джорджу — тот Вилбуру по плечи, уже побывавший в битвах, более опытный. Ему доверяют больше, чем Томми. А в нём видят лишь ребёнка. Но даже после этой съедающей его зависти и настороженности по отношению к Джорджу, когда тот только появился в их жизни, Томми не смог его возненавидеть. Его желание устранить конкурента » не утихало, а просто стало игнорироваться.       Мальчик стоял у спящего Джорджа, пытаясь усмирить своё дыхание, и смотрит, как гость в их доме, на его кровати, вертится во сне; из его уст еле слышны стоны боли, по его щекам текут слёзы, а сам он не может подняться с койки уже несколько дней. Его хотелось придушить, несмотря на все страдания, что тот несёт. Томми очень хотел это сделать, видел выход в столь гнустном поступке. Возможно так он бы смог выжить?       Но лицо Вилбура, которое Томми увидел бы после того, как тот узнает о его поступке... Глаза, которые будут смотреть на него с небывалым отвращением, никогда больше не взглянут на него с нежностью и лаской. Это отпугнуло мальчика от решительных действий.       Спустя время это желание отпало, чего Томми даже и не заметил. Да, ему было неприятно смотреть, когда они — Вилбур и Джордж, — взаимодействовали, но мальчик привязался к подростку. Он считал, что на него можно положиться. Почему-то не сомневался, — старший спасёт его от опасности. А когда тот начал неосознанно проявлять к нему заботу, сам того наверняка не замечая, Томми не смог остановить свой порыв и стал буквально колючкой, липнувшей к его штанам.       Он жутко злился на Никки, когда та ударила Джорджа. Кричал на неё лаем, не давая к нему подойти. Томми подобно щенку охранял молодого пса, что выглядело наверняка уморительным.       И прямо сейчас у него на сердце рассыпается тоска. Неужели их расхождение в мыслях принесёт вражду, ссору в их быт? Томми не желал этого; мало того, что разлад товарищей Вилбуру не поможет, так и тягота на душе не спадает, гложет сердце. И зачем только Томми так грубо выражался? Да, говорил чистую правду, заставляя визуализированные фантазии Джорджа исчезнуть, но мог бы это сделать и понежнее. Отчего он так похолодел в тот момент? Слова Вилбура не потрясли его, а просто подтвердили догадку. Тогда отчего на душе так больно? Вдруг Джордж перестанет его любить так, как раньше?       Влага появляется у него на глазах. Он проходит к террасе, видит одиноко сидящего Джорджа. Ему не холодно в одной футболке? Он поворачивает взгляд в его сторону.       — Заходи в дом, увидят же. — шепчет он. — Или хочешь, чтобы тот сумашедший вновь пришёл?       Джордж молча поднимается, не удостаивая Томми даже взглядом. Неужели он всё это заслужил? Мальчик хватает чужую ладонь, и другой останавливается. Он держится, чтобы не зареветь, не поддаться своим эмоциям, и поэтому опускает голову, прикрывая лицо упавшей на него чёлкой.       Томми не знает, что сказать. За последние годы он научился многому: медицине, базовым навыкам выживания, пребыванию в хоть и малюсеньком, но социуме, тому, как проявлять заботу. Но говорить он совершенно не научился.       — Я... — шепчет всё так же он, не поднимая на Джорджа взгляда. Он не знает, что сказать, не подбирает никаких слов, и просто молчит. Но ухода парня он тоже не хочет.       Джордж вздыхает, треплет его по макушке, и Томми в изумлении смотрит на него, будто на чудо.       — Пошли в комнату, а то заболеешь. — тянет Джордж, закрывая дверь на улицу. Томми не может принять очевидное, и разглядывает их скреплённые ладони. Ощущение, когда тебя самостоятельно взяли за руку — самое лучшее, что он испытывал в жизни.       Будет ли Джордж и дальше так снисходителен? Сможет ли Томми вверить ему своё доверие, что он так охраняет в своём сердце, не отдавая никому? Джордж точно будет любить его, не уйдёт?       Они с Джорджем несутся в спальню на втором этаже, подобно маленьким детям, а ссоры никакой будто и не было. Ребята прыгают на кровать под хихиканье Никки, и чего скрывать, сами хохочут от своей незатейливой игры. Где-то там Вилбур кричит на них из-за громкого шума, а им будто не плевать, всё равно им не то, чтобы долго осталось жить.

***

      Джордж, сидя у окна, пьёт воду. Забрав кресло с другой комнаты, он поднялся на второй этаж к себе, и поставил его, чтобы рассматривать красивые виды по утрам. Даже если эти виды — разукрашенные кровью и пылью дома, кучки трупов, убранных местными патрулями, от которых они прячутся, как от огня. Джордж вновь кидает взгляд на окно, и хмурясь уличной обстановке, в раздражении закрывает его шторкой.       Стакан опустел, был отложен на стол, а юношеская спина прижалась к спинке стула. Комната не блестала яркими красками, а наоборот: была наполнена мраком, абсолютно не старыми вещами, как в прошлом доме, а очень даже современной мебелью. Видно, что здесь жили совершенно не старики, а скорее всего молодые жильцы, может быть, даже семья, ведь спальных комнат было достаточно много. Но летающая пыль, заставлявшая Томми постоянно шмыгать, заявляла о неубранности, пустынности и одиночества данного пространства. Уж очень давно здесь не было людей. На самом деле, видя такие квартиры и дома, Джордж любил представлять хозяинов, их жизнь до апокалипсиса. Смогли ли они спастись? Но судя по словам Вилбура, где-то существует огромный штаб с выжившими, в котором находятся много вооружённых солдат и руководители. Но сколько до него идти?       Джордж совершенно не понимал, к чему идёт их жизнь. Но просто отсиживаться и ждать своей смерти, на которую их с Томми ведёт Вилбур, он не собирается. Если так нужно, он придумает план, найдёт самостоятельно союзников и спасёт себя и Томми. Он больше не может слепо верить людям, которые появляются в его жизни и из раза в раз бросают его на произвол судьбы; Джордж не может поступить по другому, кроме как самому взять ответственность за себя, чего он так боялся. Но и уйти от Вилбура сейчас он не может — слишком рискованно и глупо. Легче втереться старшему в доверие, узнать подробнее о дальнейших планах и устроить всё на свой лад. Но справится ли он?       В комнату заходят, и Джордж, повернувшись, узнаёт в госте Томми. Тот принёс чай и засохшее печенье, что они полюбили смачивать в нагретом кипятке и откусывать.       Они грызут пряники, скачат взглядом по комнате, раздумывают каждый о своём. Джордж проверяет — дверь закрыта; стоит ли посвящать мальчика в свои мысли? Не расскажет ли он всё Вилбуру, коему так предан? Нет, лучше держать всё в секрете. Да и плана как такового у Джорджа сейчас нет, что ему рассказывать? Лучше подождать нужного момента, и потом уже выкладывать свои думы, нежели так.       Да и почему он так уверен, что Томми обязательно последует за ним? Вилбур спас сидящего перед ним, на таком же стуле как и у него, мальчика; было бы странно, если бы он не поствятил ему свою жизнь. Так почему Джордж не делает точно так же? Небось старые обиды заиграли в голове, вот он и не желает обжигаться по несколько раз?       Но Томми он всё же хочет спасти, значит, впускает в свою жизнь, как и Дрима? У Джорджа уже вскипает мозг, и отпив кипятка, выдыхает тёплый воздух. Ему больше не холодно, а скорее жарковато.       Парень признаётся, что ему страшно. Очень боязно начинать вновь привязываться к новому человеку, который с виду пусть и выглядит безобидно, но внешность обманчива — Джордж уже выучил это. Неужели он тоже бросит его? Нет, не должен; Томми ещё совсем маленький, невинный. Будто Джордж, до того, как заснул на несколько лет.       По дверке с другой стороны стучат, будто по привычке, и в комнату наведывается Никки, что с растерянным выражением лица просит ребят пройти в гостинную. Они переглядываются, явно настороженные видом девушки и её просьбой, но молча оставляют еду на столе, спускаясь по лестнице.       В комнате, куда они приходят, витает не то, чтобы добрая атмосфера. Вилбуру стало лучше, чем раньше, но передвигаться у него получается с трудом. Это было просто чудом, что их всё ещё не нашли враги, пусть они и не оставляют каких-либо следов. За сидение на террасе Джорджа уже отчитали, и тот признался, что поступил глупо.       Прямо сейчас желание отправиться туда появляется вновь. За постоянную жизнь в больнице он устал просто смотреть издалека на улицу — так манящий его мир. Пусть там и было, может, холодно, или тоскливо, сыро; Джордж всё равно рвался туда, иногда даже сбегая с больницы, но спустя часы его находили, затаскивая обратно как провинившегося щенка и садя в клетку — палату. Сейчас он не то, чтобы горд своими поступками, но и жгучего стыда не чувствовал.       Джордж задумался: отвращение, как и стыд, как и эмпатия резко пропали из его спектра эмоций. Скорее не пропали, их влияние значительно уменьшилось, чем то было раньше. Но если его вновь начали настигать те странные сны, то и эмоции, и отвращение должны вернуться? Сколько бы раз он не задавал вопросы Вилбуру о том, что с ним происходило после того, как они спасли его — невыносимая боль наполняла его разум, распространяясь по всему телу, но больнее всего было в груди и животе, тот лишь молчал. Он с дрожью вспоминает те события, и моргая, осознаёт, что вообще-то сейчас идёт разговор о них самих.       Джордж вместе с Вилбуром, полулежащем на раздвинутом диване, слушают их с Техно диалог. Парень так и не узнал его полного имени, но не особо заострял на этом внимание. Всё же, сейчас был больше важен разговор, чем остальное.       — Если мы отправим Никки в « К », то кто отправится в « Рассвет»? — Джордж хмурится от вопроса Техно, и Томми на ушко подсказывает ему, что это очередное название лагеря, так неизвестного ему. И сколько их уже обосновали?...       — « Рассвет » находится дальше всех — на северо-востоке. Не думаю, что вакцину продали там. Хотя, если конечно, ты всё же хочешь отправиться туда, то я не буду против. — Вилбур пытается удавить усмешку у себя в голосе, но Техно всё равно улавливает её, нагибая брови. — Хорошо, повторим план снова: Никки отправляется в « К », потому что меня там не очень жалуют, да и я ранен. Дети вместе со мной, как только я смогу ходить, отправятся в « 018 ». Там мы пройдём подготовку, да и за меня пастор ныне замолвил словечко, поэтому примят без раздумий. Техно отправится искать единомышлеников среди своих, ты же у нас « Бродяга ».       Джордж удивляется новому слову, смотрит на Томми с поиском ответа, но видит по растреянным глазам, что тот тоже ничего не понимает. Что за « Бродяги »? Какая-то новая организация?       — Но как мы и дальше будем ходить по улицам, если нас могут в любой момент поймать и убить? — Джордж не хотел вмешиваться в разговор, он скорее постоянный сторонний слушатель, но узнать ответ всё же хотелось.       Вилбур улыбается, — А мы выберем путь не над землёй. — Джордж озадачено склоняет голову, и старший хихикает, продолжая. — Среди множества улиц и домов есть тоннель, который в своё время копали рабочие « 018 ». У каждого лагеря есть своя специальность. — Техно зевает, а Вилбур косо на него смотрит, переводя взгляд обратно на Джорджа. — Давай быстро введу тебя в курс дела: лагерь «К» славится своими разведчиками и продовольствием, но у них также есть такая машина для убийств, как Джек. Он сделал со мной это. — Вилбур указывает пальцем на рану на животе. — Лагерь « 018 » же особо не пестрит ничем, кроме оружия и военной пожготовки; пусть такие, как я и пастор, собирают информацию вокруг, продавая её другим лагерям. Из-за близкого расположения, штабы воюют между собой за территорию, из-за чего на границах часто встречаются трупы, которые уносят поближе и закапывают. Откуда у « 018 » ресурсы, чтобы враждовать с « К », никто не знает. Может быть, у них союз с кем-то, но я точно знаю, что им нужны разведчики, коим ты, Джордж, и станешь.       — А « Рассвет »? — Никки вдруг вникает в раговор, и все взгляды устремляются к ней, что её нисколечки не беспокоит.       — Там я никогда не был, но по слухам, продовольствия там много. Может быть, и делятся этим с « 018 », за те же карты, или электричество, что они имеют.       — Карты? — Джордж продолжает цепочку вопросов.       — О да, они собрали все печатные карты, что есть на острове, и сожгли. Поэтому я и нарисовал копию в своё время, зазубрив весь остров. Идея хорошая, ведь интернета ни у кого нет.       Джордж видит, как Томми смотрит на Вилбура восторженными глазами, и его это раздражает. Конечно, способности мужчины достойны восхищения, но слепая вера в него со стороны этого ребёнка нервирует. Хочется ткнуть носом в его недостатки, сказать, какой Вилбур на самом деле плохой человек. Но парня будто бы и не послушают, встанут и пойдут вновь за « командиром » их небольшого отряда.       — Ну так, и как вы уйдёте? Я то смогу уйти отсюда, потому что Никки перегонит всё внимание своим появлением, но вот вы... Что за план с тоннелями? — Техно, явно уставший слушать и то, что знает, толкает их к самой сути разговора, на что Вилбур опомнившись, ахает.       — Точно. Вообщем, « 018 » строили тоннель, который в конце-концов забросили. Скорее всего, они хотели прокопаться к самому центру, но перепутали координаты, или ещё что. Вообщем, подробностей не знаю, но суть одна — путь есть. И я знаю его местоположение, тут до него недалеко. Осталось только дойти незамеченными и всё.       Техно усмехается, — То есть, мы должны идти не знамо куда, а вы просто по тоннелю пройдёте, и всё? И где же справедливость в твоих глазах?       Вилбур вздыхает, — Ты не можешь пойти с нами, ведь тебе вообще в другую сторону. И должен проследить, чтобы Никки справилась, не допустила глупость и её не убили в первые же секунды.       Ему в ответ усмехаются и перепалка продолжается. Джордж перестаёт улавливать нить разговора, и неожиданно замечает, что Никки нет в комнате. Куда она ушла?

***

      Джордж не знал, зачем пошёл за ней. Он просто смотрел издалека на девушку, что находила нечто интересное в рассматривании потолка, расположившись на месте Томми, где они сидели с Джорджем до разговора. Парень не подаёт каких-либо признаков, что вошёл в комнату. Просто заходит, садясь на своё место, и допивает остывший чай. Только сейчас до него доходит вопрос о том, откуда здесь газ и электричество, раз Томми принёс кипяток. Но это он оставит на потом.       Никки кидает на него короткий взгляд, снова утыкаясь уже не в потолок, а в зашторенное окно. Разглядывает комнату, уложив голову на согнутые колени, ногами упираясь в стулку.       — Почему ты ушла посередине разговора? — разрушает их идиллию Джордж, будто совсем не зная чувство такта.       — А ты? — Никки переводит всё внимание на него, от чего парню становится неловко. Он тушуется от пересечения взглядов.       — Потому что ты ушла. Подумал, не стало ли тебе плохо. И видимо, не прогадал.       Никки молчит, явно не зная, что сказать. Она рассматривает давно охладевший, недопитый чай на столе; оставленные детскими руками крошки, и недоеденный кусок печенья. Казалось, что Томми совсем не умел правильно питаться: отламывал по кусочку, будто бы откусив он по нормальному, то не смог бы переварить. Его осанка, к удивлению Джорджа, была совсем не здоровой и не подходящей к его возрасту. Такое чувство, будто его воспитанием никто не занимался. Возможно, если верить словам Томми о спасении, то именно Вилбур привил ему привычки, нужные для социума.       — Не понимаю, о чём ты. — всё так же не поднимая взгляда, бормочит девушка, отчеканивая между ними черту.       — Мне непосильно смотреть на чужие страдания. Я знаю, что каждому из нас непросто из-за того, что происходит в мире. Каждый из нас пережил ужасное, и поэтому... Мне кажется, что если я хотя бы выслушаю тебя, то облегчение наступит у обоих. — Джордж старается быть решительным, не заедая и не мямля слова. Строго смотрит Никки в глаза, чему и сам удивляется.       Она тихо усмехается, — Ты прав. Возможно, мне станет легче. — её ноги укладываются на сидение, и подпирая их под себя, она расслабляется всем телом.— Я не особо хочу идти в « К », но другого выхода у меня нет. Да и чего таить, за Техноблейдом увязалась я сама. Вот он меня девочкой на побегушках и сделал, чтобы хоть какая-нибудь польза от меня была.       — Но почему не уйдёшь тогда? Я понимаю, что одной выживать сложнее, но ты же сильная и смелая. — Джордж вспоминает удар битой по голове, и по его спине проходит стая мурашек.       — Какой бы сильной я не была, против банды мне не выстоять. Техно имеет хоть какую-то репутацию, которая отгоняет особо озабоченных.       — Почему тогда не отказалась от становления шпионкой?       — А ты почему не отказался? Выпнут из группы потому что, чего мне не нужно сейчас совершенно. Да, я окажусь в смертельной опасности, пытаясь вызволить Пастора и войдя в доверие к тамошним людям. Но разве у меня есть выбор? — её волосы прижимаются к спинке кресла, и падают на лицо; Никки фыркает, откидывает их. — Да и Техно только и делает, что ищет способ меня кому-нибудь скинуть, так как самому прогнать совесть не позволяет. Из-за его принципов я всё ещё здесь, и всё ещё жива.       — Понятно, — Джордж облизывает губы из-за их сухости, — Мне жаль, что ты окзалась в таком трудном положении. Могу ли я как-то помочь тебе?       — Ты-то? — Никки смеётся, — Да чем ты можешь помочь? Ты ребёнок, у тебя нет ни навыков, ни каких-либо выдающихся талантов, полезных в этом мире. — она поднимается с кресла, хлопая парня по плечу. — Дай разобраться взрослым в их делах и просто не мешайся.       Девушка останавливается у двери, неожиданно бросив фразу:       — И извини за то, что ударила битой.       Никки уходит, и разочарованно вздыхая, Джордж резко расслабляется. Он думал, что сможет как-то задобрить Никки словами, чтобы после она была к подростку милее, это вызвало бы больше доверия и в целом... На самом деле Джордж надеялся ополчиться вместе с Никки против Вилбура, но тайно, ведь сейчас в этом смысла нет. Да и Томми всё равно предан Вилбуру, что раздражает и вгоняет в тоску Джорджа ещё больше. Он вздыхает, ведь его « план » строился лишь на наивных мечтаниях и фантазиях, что в жизнь воплотить будет сложно... Джордж до сих пор не понимает, как тут и что работает, и чужие объяснения не всегда дополнены деталями.       Подросток открывает глаза, наполненные решимостью — ему нужно собрать больше информации. Теперь, чтобы стать умнее, он должен превратиться буквально в губку, впитывающую всё, что только можно. Джордж справится! Ради него, ради Томми. И Дрима.

***

      Джордж прощается с Техно и Никки, пусть и не с сильным теплом к ним относится. Они с Томми машут им руками, и пожелав лично удачи, уходят в противоположную от них сторону. Это было ранее утро — ещё даже не рассвело. Они надеялись, что сегодня если и будет патруль, то только в той стороне, куда пошли их товарищи.       Вилбуру за этот месяц полегчало, его рана затянулась и теперь он может спокойно передвигаться, и даже бегать, но нагрузки всё же стоит отринуть. Они двигались к какому-то дому, плутая кругами по улицам, пока старший вспоминал, какой же из домов тот самый.       Спустя несколько десятков минут, когда небо начало светлеть быстрее, они наконец-то наткнулись на ничем не примечательный дом, к которому Вилбура привела « чуйка ». Джордж скептически окинул его взглядом, пока тот взламывал закрытую дверь, после решив её просто выломать.       — Это не покажется странным нашим врагам? Может быть, захотят проверить, кто это тут и зачем дверь вышиб. — Джордж заходит в дом следом за союзниками, оставляя дверь лежащей на полу.       — Даже если найдут этот дом, то внутри ничего обыскивать подробно не будут. Всё-таки это границы территории, здесь редко бывают люди, все обычно около базы бродят, да и получают потом за это кормёжку. — Вилбур отодвигает каждый шкаф, и парни помогают ему с этим, задвигая их обратно, когда за стеной ничего не обнаруживается. Мужчина поднимает все ковры, смотрит под кроватями, но ничего нет.       Томми беспокойно оглядывается, — А мы точно в тот дом пришли? Может быть, мы спутали что-то?       — Нет, это точно тот дом. — сердито бормочет Вилбур, раскрывая и закрывая ящики, и неожиданно громко восклицает. — Нашёл!       Он достаёт фонарик, опускаясь на пятки, и рыщет дальше, не оставляя ни секунды на раздумья.       — Что здесь делает фонарик? — Джордж стоит поодаль, не мешая работе старшего. Томми находится рядом, тревожно разглядывая комнату и пугаясь от каждого шороха, что производит Вилбур.       — Это знак, что тоннель здесь.       Мужчина копается и дальше, и уверенность подростков в том, что проход действительно здесь, иссякает. Они сами начинают рассматривать дом на наличие каких-либо тайных мест, и все сбегаются на зов, когда Томми зовёт их.       — Подвал? — шепчет Вилбур, поднимая дверцу и направляя туда фонариком. Глубина около двух метров, поэтому они аккуратно спускаются по лестнице, постепенно окунаясь во мрак.       Джордж чувствует себя незащищённым; даже присутствие Вилбура с фонариком и Томми не помогает сконцентрироваться на пути. Тот люк они закрывают обратно, а длинный коридор, иногда подпёртый деревяшками, не внушает доверия. Что лучше, быть погребённым заживо, или умереть от рук врагов? Джордж и сам не знает ответ на этот вопрос. Он шмякает по земле; здесь сырее, чем наверху. На стенах иногда видны червяки, разные жучки, они даже находят дыру крота, чему ребята очень удивляются.       Их путь по прямой, лишённый каких-либо опасностей, и других затрудняющих путь причин, проходит достаточно быстро, чем обычно. Они не успевают потратить фонарик, как оказываются на следующей остановке — за границами лагеря « К ».       Томми и Вилбур, выходя из очередного подвала, дышат полной грудью. Всё-таки за последние полтора часа они изголодались по кислороду, которого под землёй было мало.       Джордж чувствовал себя некомфортно от мысли, что мог совсем не дышать весь их путь. Даже отдышки не было за весь маршрут до места назначения.       — « У меня есть взрывчатка и неубиваемый парень... » — что пытался этим донести Вилбур? Джордж совсем не человек? Он пытался отгонять эти мысли последний месяц, но за время тихих шагов в темноте в его голове начался настоящий кавардак.       Почему он заснул тогда на несколько лет? Почему он не умирает даже после продолжительных голодовок? Что с его организмом не так?       Погодите, взрывчатка?       Джордж смотрит на спину мальчика, что идёт впереди него. Как это, взрывчатка?       Он разглядывает его обычную одежду, коричневое пальто и штаны, зелённый свитер, и выглядывающие на шее бинты.       — « Вилбур спас меня... » — Джордж шарится взглядом по Вилбуру, вспоминает всё больше деталей. В его голове постепенно восстанавливается пазл.       Получается, они с Томми чем-то схожи? Ведь мальчик точно сидел в заточении, как и сам Джордж. Только кажется, что условия там были ещё хуже.       Но что значит « взрывчатка»? Внутри Томми бомба? Или это Вилбур говорил о Джордже, и на самом деле неубиваемый парень это Томми? Он жмурится, кривясь от роя мыслей в голове. Теперь определённо ясно, что мужчина что-то знает о них двоих, чего они даже сами не знают о себе. И поэтому принял к себе Джорджа? Он с самого начала не должен был верить ему.       Перед ними в конце-концов раскрываются огромные ворота, из-за которых выглядывают несколько высоток. Видимо, лагерь обнародован забором, сделанныи из чего попала: детали машин, крыши домов, шифер и колючая проволока, даже двери пошли в ход. Но даже так конструкция выглядит надёжной, и по крайней мере, внутри кажется всё безопасным. Вилбур стучит по воротам, от чего вибрации расходятся по всему металлу. Джордж слышит какие-то шорохи по ту сторону, и поднимая взгляд, видит молодого мужчина, смотрящего на них.       — Вы кто?!       — Я Вилбур! А сзади мои подопечные. — он достаёт медальон, показывая его незнакомцу, и тот спохватывается спуститься, чтобы впустить их.       Джордж вздыхает. Следующие месяцы будут особенно тяжёлые для него. Его жизнь вновь меняется до неузнаваемости: новые знакомства, обязанности и ответственность. Справиться ли он? Джордж смотрит на Томми, беспокойно крутящегося около них, наверняка боится нового общества. Нет, он должен справиться, иначе никак.       Вилбур поможет им взлететь, но так же поможет и упасть на дно.       Ворота противно скрипят, и морщась, Джордж прикрывает лоб рукой. Он чувствует, будто уже ощущал это раньше.       Глаза ослепляет яркий-яркий белый свет, они горят, а блеск в них не угасает.