empezar de nuevo

      Джордж отряхивает руки в воздухе, разбрасывая блестящие капли воды по округе. Он хрипит, поправляет портфель, а после и свой зашитый свитер. На улице опустилась прохлада. Зима, которой будто и не было, заканчивалась. Яркое светило врезалось ребятам в глаза, пока они, сродни обезьянкам, спрыгивали с развалин домов, — сложно проходимые препятствия, через которые им приходилось проходить.       Они вышли не так давно — этим утром, спустились с холма, на котором находилось их временное убежище, и отправились в путь. Куда, — Джордж не знал, да и времени спросить не находилось, как и удачного момента. Они шли около нескольких часов, делая перерывы в несколько минут, чтобы выпить воды, или просто помассировать усталые стопы, которые жгуче болели. Среди них не было жалобщиков, что было более странно, особенно зная, что среди них есть двое детей. Джордж уже отвык жаловаться на такие вещи, как неудобство; когда как Томми для него был загадкой. Хотя, смотря на него, даже и не усомнишься, что златовласый был ещё совсем ребёнком: он постоянно отбегал от старших, то куда-то влезал, а иногда возвращался на хвосте с чудовищами, ставя под угрозу все их жизни. Вилбур страшно ругался на него каждый раз, но тому было будто бы наплевать, — голубые глаза в раскаянии опускались вниз, но спустя буквально секунды, он устремлял любопытный взгляд вперёд, навстречу новым исследованиям, и от прежней невинности не оставалось и следа.       Джордж разделял трепет Томми по отношению к окружающему миру, — ему тоже были интересны машины, на которых ездили люди, трупы собак и кошек, что они находили по пути, разбитые окна жилых домов, в каждом из которых была своя жизнь. Но даже так, Джордж отличался от Томми самообладанием, и скрывал свой интерес от чужого взора, отдаваясь логическим, по его мнению, мыслям. Джордж считал, что чем умнее человек, тем больше вероятность, что он выживет в будущем. Он не помнил, когда именно в нём поселилась такая установка; может быть, это Дрим своими рассказами о чём ни попадя навёл его на такие думы. Но до сих пор он не мог отследить свою рефлексию, которая прошла с ним нога в ногу столько лет.       Стоя у заброшенного здания с пистолетом, который ему отдал Сапнап в последние минуты своей жизни, Джордж контролировал окружение, пока Вилбур, обмолвившись парой фраз, покинул их на некоторое время. Они молчали, напряжённо стоя у стены, — будто загнанные в угол крысы, ожидавшие своих убийц. Ещё бы немного, и сердце Джорджа начало бы отчаянно биться, предвещая о будущей катастрофе. Он смотрит на Томми: такого же напряжённого, нахмуренного, и уставшего. Не каждый так рано встаёт, а он и подавно. Хотя, такие люди как Томми, по большему счёту любят страдать бессоницей, отсыпаясь по утрам. Джордж же просто видел во сне очередную возможность сбежать из реальности; он отчаянно ждал момента, чтобы попасть в царство Морфея, но и боялся этого одновременно. Внутри него всё ещё живёт страх, что однажды он заснёт на несколько лет, а очнётся уже не подростком, а высоким и бородатым дядькой.       Как бы Джордж не обманывал себя, как бы не глядел на жизнь и мир другим взглядом, жить он всё же хотел. Не мог себя убить насильно, или же сделать шаг к причине, что убьёт его. Каждый раз он старался выжить, будь то обезумивший в очередной раз Дрим, или же орава монстров, бегущих за ним. Он даже не знал, что было лучше. И не знал, почему имеет такую тягу к жизни, даже после смерти самого дорогого ему человека, пусть и приносившего ему боль раз за разом.       Спустя недолгое молчание, Джордж ощущает неловкость сего бытия. Хочется завязать диалог, но подходящей темы так и не находит.       — Спасибо, — всё-таки произносит он, касаясь ладонью место шва на одежде. Его ссутулая спина тянет на себе портфель, пока в другой руке он держит пистолет, опущенный дулом в землю. Томми смотрит на него с необычайной нежностью, улыбаясь одними уголками рта, когда до его ушей доходит чужой голос.       — Не за что, — потупив взглядом в улицы, окружённые домами, он продолжает, — Прости правда, что отстирать не смог. Руками кровь не отстираешь.       — Да всё в порядке, — Джордж пытается дышать ровно, резко, даже сам не зная зачем, решая посмотреть на небо. Может, чтобы отвлечь себя от непонятной тревоги, а может, и насладиться прекрасным видом синего, чистого небосвода. Томми, видимо, проследив за ним, повторяет движение — поднимает голову ввысь.       — ...Давно небо не было таким чистым.       Джордж угукает, вспоминая, зачем изначально завёл этот диалог. — А куда мы вообще идём? — он поворачивается лицом к Томми. Сам не замечает, как от беззаботного разговора с мальчиком у него успокаивается дыхание, а пальцы перестают истерически сжимать пистолет.       — У Вилбура есть знакомый, которого нужно спасти. Видимо, чудак опять в неприятности попал на свою старую голову. Он хороший, строгий правда, но нам всегда помогал. Вилбур сказал, что сами мы его спасти не сможем, поэтому идём за помощью. — мальчик складывает руки на груди, промаргивается, и возвращает взгляд вперёд — на бескрайние улицы, дома и парки, посаженные деревья у обочин дорог и канализационные люки, по краям которых точечно растут сорняки.       — Ого, — шепчет Джордж, — Понятно. А рукой он хотя бы двигает? Крови жуть как много было.       — Этот дурак в бреду был, говорил постоянно, что это всего лишь царапина. А мне целую пулю доставать пришлось! Я не то, чтобы медик, и Вилбур, видимо, это знает, поэтому и противился помощи. Пришлось его вырубить...       — Чего...? — Джордж утыкает изумлённые очи на Томми, дёргается в его сторону, — Ты чего сделал? И Вилбура?! Врёшь!       Мальчик, кратко хихикнув, устремляется взглядом за стену, из-за которой уже выходит мужчина. Не отвечает. Джордж выдыхает, успокаиваясь.       — Ну чего вы тут, живы ещё? — кашлянув, он обводит их двоих взором, и не теряя времени, достаёт странную вещь из кармана, — Теперь, вообщем, идём на север. Не знаю, точна ли эта штука, я в последний раз компасом пользовался... Никогда!       Двое парней с любопыством подходят к руке с компасом, разглядывая его золотой корпус, красивые цифры и стрелки. Им обоим вещица кажется странной, но очень красиво и аккуратно сделанной. Джордж увидел, как заблестели глаза у Томми, и кратко хихикнул.       — А зачем он нужен? — Томми, по виду, пытается успокоить свои руки, которые так и чешутся взять прекрасную вещицу, покрутить в своих ладонях, понюхать, рассмотреть поближе. Джордж всегда удивлялся тому, насколько Томми странный искатель приключений: видя что-то новое, по типу тех же шахмат, он не выпускал их из рук ни на секунду, нервно перебирая их в своих худеньких ручках. Он даже кидал их на пол! Думал ли мальчик проверить их на прочность, или ещё чего; Джордж лишь с изумлением глядел на него в такие моменты, решая оставить одного. Джордж старался делать вид, что не замечает, как ребёнок нюхает предметы, а может, и продует языком на вкус, — этого он уже не знал.       — Чтобы направление узнать. — выдыхает Вилбур, не давая Томми перехватить компас себе; Джордж же наблюдает за этим со стороны. Нет, ему правда интересно было бы посмотреть на компас вблизи, пощупать его, раскрыть, или разобрать, но он так же понимает, что сделать это ему не дадут. Поэтому и попытка будет бесполезной. Джордж чешет затылок, приподнимая уголки губ.       Закончив свою перепалку, в которой конечно же победил Вилбур, он раскрывает на земле карту всей местности. Джордж и Томми подсаживаются по бокам от мужчины, с любопытством рассматривая чужие небрежные рисунки. Неужели это всё рисовал Вилбур? Если так, то лучше бы ему идти в повары, чем на творческую специальность... А готовит он не то, чтобы хорошо.       На карте изображён огромный материк; точки разного цвета расположены по всему острову, а их смысл обозначен в самом низу. Джордж, конечно, не очень хорошо знает астрономию, но ему казалось, что земля — это огромный шар.       — Эм, — Вилбур устремляет на Джорджа свой взгляд, когда тот начинает говорить, — А почему здесь только один материк?       Мужчина хлопает глазами, непонимающе поднимая брови. — Что значит « только один материк »? А должны быть ещё?       Джордж раскрывает рот в изумлении. — Мне казалось, что на нашей планете было больше островов...       Вилбур а отрицании машит головой, — Всегда был, и есть, только один остров. Может быть, тебе это приснилось? Ты какой-то бледный, Джордж.       Парень молчит, отводя взгляд в сторону.       — « Я всегда бледный, а не только сейчас... »       Вилбур вздыхает, отворачиваясь обратно к карте. Томми пристально смотрит на Джорджа, но после тоже начинает рассматривать карту, обсуждая с мужчиной направление, которое даёт компас. Спустя нескольких минут переговоров, мужчина указывает пальцем в нужное им направление, и кивая, парни поднимаются всед за Вилбуром. Джордж всё ещё чувствовал себя как-то странно, но в физическом плане всё было в порядке; и что его смутило в моральном он тоже не мог разобраться. Думал, долго релфексировал, но чувства свои отследить не мог.       Как бы мужчина не говорил, что они идут по самому безопасному пути, лучше всего подготовиться к худшему — так считал Джордж. И не прогадал, ведь в тот день им пришлось постоянно убегать от монстров, на которых им не хватило патрон. Лишь благодаря командной работе, они смогли и убежать, и спрятаться, а в некоторых моментах даже убить.       Вилбур говорил, что монстры пока что не опасны. Какими бы сильными они ни были, их можно легко отвлечь любым другим звуком. Джордж знал об этом, но всё же ему нужно было удостовериться в своих словах, — и он удостоверился с помощью старшего. Они шли мучительно долго, но некоторые процессы, которые им пришлось проводить во время ходьбы, очень тормозили путь: то Вилбур останавливался, заявляя, что им нужно закопать трупы детей; то у Томми заканчивались силы, из-за чего им приходилось несколько раз останавливаться, или нести его на руках.       Джордж считал мальчика в этом плане избалованным, но и сам понимал, что совершал ошибку, давая тому право на отдых. Всё же, видеть того изнемождённым от усталости не хотелось. Пару раз, пока Томми отдыхал, Вилбур оставлял Джорджа вместе с ним, пока сам уходил воровать продукты из близжайшего магазина, встретившегося им по пути. Поэтому еды им хватало, пусть её качество не всегда радовало. Вилбура, как и Томми, даже пару раз тошнило до рвоты от просроченных продуктов. Джордж чувствовал себя виноватым, правда только, не понимал за что: то ли съедающее его чувство появилось из-за невозможности помочь товарищам, то ли из-за ощущения, что он тоже должен был страдать, как и они. И правда, почему только его желудок не издавал странных звуков, а рвота из его рта так и не шла?       Он решил не спрашивать об этом Вилбура, ведь тот был не в самом хорошем расположении духа — у него постоянно расширялись ноздри, глаза острились, а кулаки еле-еле сжимались. Переночевать они решили в одиноком домишке; на улице к тому моменту начало темнеть. Ребята не хотели тратить заряд фонариков, что украли из местных магазинов. Правда, находить их становилось всё сложнее и сложнее. Было понятно, что на этой территории уже обосновались, или же проходили, выжившие, и непонятно, с добрыми ли они намерениями. Но Вилбур об оставшейся дороге молчал, не отвечал на вопросы подростков о том, сколько им ещё нужно пройти до нужного убежища.       Ночь они провели в беспокойном сне: меньше всего проспал Вилбур — он вообще не смыкал глаз, когда как Томми просыпался всего раз за ночь. Джордж не мог успокоиться, постоянно просыпался и засыпал, разговаривал с Вилбуром со скуки, тревожился в темноте ночи. Его желудок истерически кричал, за что ему было стыдно перед старшим; не один же здесь голодный.       — Ты уже ел на этой неделе? — неожиданно Вилбур заговорил, прерывая тишину, доводящую Джорджа до безумия. Он ненавидел ночи ещё с тех времён, когда жил с Дримом — они болтали всё тёмное время суток, засыпая лишь под утро. И им было комфортно от такого режима, который ближе к уходу им пришлось перестраивать, чтобы не засыпать на улице на ходу. Парень до сих пор вспоминает, как тот крепко держал его за руку, бормотал страшные вещи на ухо, предупреждал, чтобы Джордж не подходил к шкафу, ведь там кто-то всегда сидит, дёргая угольной лапкой...       Джордж прерывисто кивает, но не слыша чужой реакции, угукает. По его телу идёт табун мурашек, которые искорками исчезают ближе к шее.       — Странно. А воду каждый день пьёшь?       — Нет. — он взглатывает. Рассматривает темноту. — Не хочется тратить, вам же она нужнее.       — Если ты умрёшь от обезвоживания, то нам будет очень грустно. Томми будет скучать по тебе. — он открывает рюкзак, доставая оттуда бутылку с водой. Джордж поднимается на локтях с пола, по звукам понимая, что Вилбур хочет ему дать. Тихо благодарит его, находит протянутую бутылку на ощупь, жадно впиваясь в горлышко. Но останавливается на половине, возвращая предмет. Ему жаль, что он выпил так много.       — Успокойся. Ты можешь пить когда захочешь.       От чужих слов в груди щемит; Джордж бы заплакал, да вот только не может. Его брови сводятся к переносице, а губы крепко сжимаются. Он, ссутулившись, обнимает себя, лёжа на полу. Одеяло не спасает от холода, а пыль въедается в нос. Им приходится ночевать на чердаке из-за выбитых внизу дверей и окон. Но у парней не было другого выбора, ибо идти им пришлось по необработанным полям, иногда заходя на шоссе, на котором остановилось множество машин. Некоторые из них попали в аварию, а некоторые просто были оставлены своими хозяевами из-за пробок. Растерзанных тел, скелетезированных со временем было много. Джордж забирал из карманов у трупов сигареты, спички, и зажигалки, передавая их Вилбуру. Томми неловко стоял в сторонке, стараясь подавить тошноту от увиденного. Джорджу было даже его жаль; казалось, что у него не желудок, а чёрная дыра, ведь всю пищу, что он ел, вырывало прямо на землю огромными количествами.       — Ну и запах, чуешь? — Вилбур корчится в отвращении, но улыбается, двумя пальцами зажимая нос. Он расслабленно стоит, спряча ладонь в кармане, пока Джордж занимается грязной работой, кивая в такт чужим словам.       Парень убирает найденные предметы в сумку, поднимается, поправляя её на плече, и подходит к старшему. Вскоре они отходят от дороги, опуская свою обувь на землю, покрытую ковром из невысокой травы. Вилбур курит сигарету, выпуская пар; Томми направляется в их сторону.       — Совсем не противно? — между прочим задаёт вопрос мужчина, даже не смотря в сторону парня. Джордж угукает.       Мальчик оказывается у их бока, будто бы до этого не находясь в нескольких метрах от них. Брюнет удивлённо смотрит на него, не видя у него и намёка на отдышку. Неужели у младшего такая хорошая выносливость? Томми раскрывает рот, — И долго нам ещё здесь стоять? Мне беспокойно.       Подростки утыкают очи на Вилбура, ожидая от него ответа, как от самого главного. Но тот лишь затягивается, и видимо, докурив, выбрасывает сигарету на асфальт, размазывая её подошвой. Он поворачивается к Джорджу, убирая руки в карманы.       — И давно у тебя нет отвращения к такому?       Парень удивлённо моргает, пересекаясь взглядом то с одной парой глаз, то с другой. Он неловко перебирает руками, задумчиво мыча.       А ведь правда, почему он не чувствует никакого омерзения к найденным трупам? Как давно это началось?       Он был довольно привередлив в детстве, бывало даже, не ел даренный шоколад из-за неприятного привкуса. Джордж ненавидел грязь и пыль, иногда самостоятельно устраивая мывку полов в палате. Он был уверен, что чистота спасёт его от любой болезни. Но каждый раз, когда с ним селили очередного больного пациента, каждый раз, когда он был в обществе больных детей, парень никогда не заражался. Даже простого насморка было достаточно от открытого окна зимой; но его организму хоть бы хны.       Тогда какого чёрта он продолжал там жить, если был абсолютно здоров? Неужели больница была сродни детскому приюту?       Джордж ощущает, как у него начинает кружиться голова.       Мать бросила его, и именно поэтому Джордж остался там?       Но что, если его держали там не из жалости, а для других целей?       Постоянные таблетки, вакцины, препараты и капельницы. Бывало даже, он не мог ходить из-за принятых лекарств. Парень никогда не задавался вопросом: а зачем ему принимать лечебные пилюли, если на медосмотре ему постоянно говорили, что у него здоровое тело?       Джордж вспоминает всё, что было в его жизни: от самого детства, до этой самой минуты. Неужели он не замечал ничего странного за всё это время?       Вилбур уже теряя терпение, отходит от него, но останавливается, когда Джордж нервно вздыхает, — С того самого момента, как я очнулся в вашем доме.       Мужчина наклоняет голову с грозным прищуром, будто бы проверяя ответ младшего на правдивость. — Были ещё какие-нибудь странности после твоего пробуждения?       Джордж молчит. Неловкая атмосфера бьёт по его разуму, он шатается с ноги на ногу, чешет подбородок, избегая чужого взгляда.       — Мне перестали сниться сны, хотя до этого я встречал их чуть ли не каждую ночь. Да и сплю я теперь не то, чтобы хорошо... Вы и сами знаете.       Джордж морщится, вспоминая свои бессонные ночи. Непонятная тревога заполняла его разум с наступления сумерек; казалось, что закрой он глаза — его разорвут на части звериные когти, выстрелят пистолетом в сердце, или утащат зверинные лапы в яму, и больше никто и никогда не узнает, что с ним случилось. Чужие истошные вопли мелькали в его сознании, отдавались эхом, пугали до безобразия. Было невозможно понять, является то игра воображения, или же за стеной здания взаправду бродили ночные твари. Он никогда не набирался духу в одиночестве просмотреть в зеркало, или же в окно. Парень сам не понимал, чего страшился увидеть там — чужой силуэт, или своё изнемождённое лицо, которое он не сможет узнать. Парень даже не помнит, как выглядит. Джордж утыкал очи в пол, бродя вдоль дороги вместе с Вилбуром и Томми. Тишина помогала мыслям разрастаться, впадать в безумие, припоминать прошлое отчаяние. Джордж был разбит — все события радужным комком прилипли к его горлу, мешая вздохнуть. Неужели у него такая никчёмная жизнь, раз он постоянно получает столько боли из-за других людей? Не будет ли проще не подпускать к себе никого ближе, как раньше?       Он не совсем понимал, что за беспорядок творится в его голове. Парень не мог привести свои мысли в порядок, сколько бы не старался. Томми и Вилбур идут впереди, о чём-то тихо переговариваясь, и совсем не обращая на него внимание. А должны ли? Джордж иногда смотрел на них украдкой со смешанными чувствами; слишком уж казалось, что их дуэту не стоит мешать. Мужчина больше у него ничего не спрашивал, из-за чего парню было ещё неуютнее, но хотя бы спокойнее. Он потирает место у глаза, и глазница становится влажной.       Парень делает медленнее шаг, рассматривая синее небо, солнце на котором уже собиралось уходить за горизонт. К началу заката они успели дойти до небольшого городка: двухэтажные, а иногда и трехэтажные здания бежево-белого цвета; их крыши были смесью бурого и коричневых оттенков, блестя в лучах яркой звезды. Глаза слепило отражение в окнах, но большинство из них были забиты гвоздями с досками, как и двери изнутри. Некоторые крыши были голыми, и здание принимало кубический вид, что был привычнее Джорджу, чем утончённые треугольные козырьки. Они шли по т-образной улице, устройство которой повторялось из раза в раз.       Лишь одна вещь заставляла его впасть в тревогу — останки мёртвых тел. Преобразовавшиеся от мутации кости выглядели по другому, нежели обычные человеческие. Многие конечности были переломанны, оторванны, или раздробленны чужой стальной челюстью, или когтями. На стенах зданий всё ещё остались следы крови, давным-давно засохшие и поблёкшие. Плесень давным-давно разъелась, стала лишь остатками страшного события; мох разросся по асфальту. Джордж смотрел, как Томми трогает его, присаживаясь на корточки, а Вилбур отдёргивает его, заставляя вернуться в строй.       Они заходят вглубь города, прислушиваясь к звукам вокруг, но мёртвая тишина заставляла их нервно взглатывать. Парень постоянно возвращался взглядом к Вилбуру, который видел в его глазах смятение. Он молчал, нахмурив брови и на всякий случай перезаряжая пистолет запасными пулями, пока Томми сжимал в своих дрожаших ладонях лопату. Все трое молчали, не смея произвести любой иной звук, кроме своего дыхания. В ушах появился звон, а проходить мимо поворотов было слишком страшно. Никто из них не был смельчаком, чтобы взбодрить товарищей.       — Нам точно стоит проходить через этот город?... — не удержавшись, Джордж глядит на Вилбура с тревогой, произносит вопрос шёпотом.       — Другого пути нет, — таким же бормотанием отвечает он, с опаской подходя к новому повороту и застывая. Подростки останавливаются, сжимают крепко губы и кулаки, с ужасным страхом смотря на чужую мужскую спину в пальто. Их лица постепенно бледнеют, а сердце будто бы делает остановку. Джордж хочет коснуться его плеча, спросить, что случилось и почему он остановился, но и слова вымолвить не может — до чего страшно.       Тишина разъедает мозг, заставляет дышать глубже и быстрее, перед глазами потихоньку начинает всё плыть. Вилбур делает шумный вдох, прежде чем подать голос и поднять руку:       — Помогите! Мы выжившие! Со мной дети! — он отходит от стены, взглядом посылая знак, чтобы мальчишки выходили. Первым вышел из тени здания Томми, опасливо оглядываясь, а уже потом и Джордж; щурясь от солнечного света, он рассматривает женский силуэт в стойке и с автоматом в руках. Он инстинктивно приподнимает руки, повторяя за Вилбуром, и незнакомая девушка, которой на вид не было и восемнадцати.       — Кто-нибудь из вас ранен? Или укушен...? — подаёт она голос, всё ещё не убирая палец с курка.       — Я, — отвечает мужчина, — Но это ранение от огнестрела.       Незнакомка вздыхает, выпрямляется, и наконец полностью опускает оружие, приветливо улыбаясь. Всё ещё осторожничая, парни подходят к ней вслед за старшим, соблюдая дистанцию в нескольких широких шагах от девушки.       — Кто вы? Как смогли выжить с двумя детьми? — спрашивает девушка. Вилбур отвечает, рассказывает их фальшивую предысторию, раскрывает имена, расспрашивает незнакомку.       — Ты здесь одна? — всю ответственность в диалоге Вилбур кладёт на себя. Улыбается до ушей, выглядя самим смыслом слова « Невинность ». Девушка кивает на выдохе, крепко сжимает ружьё, посматривая на двух подростков позади мужчины. Она беспокоится, держит между новыми знакомыми дистанцию. Джордж считает, что она правильно делает; даже его самого начинают напрягать действия и слова Вилбура. Что он от неё хочет?       — Ты случайно не из лагеря « К »? — отчеканивает он, выглядя до жути серьёзным, но старательно скрывает это за беззаботной улыбкой. Девушка напрягается, отшатывается на один шаг, бросает взгляд на их руки.       Томми выглядывает из-за спины Вилбура, хлопает любопытными глазками, щурясь от лёгкого ветерка. Джордж понимает — что-то здесь не так; появляется чувство, будто сейчас что-то случится. Он резко поднимает голову, ощущая сильную тревожность — камня нет; вверху чистое небо, такое гладкое и режущее глаза, что парень морщится. Джордж пропускает мимо ушей разговор Вилбура со смятённой девушкой, выглядящей нервнее, чем он сам. « Она боится нас? » — мелькает в его голове. Парень оглядывает округу.       — « Или же чего-то ждёт? » — взгляд карих глаз возвращается к незнакомке, очерчивая её подбородок, каштановые волосы малость ниже плеч, собранные в низкий хвост, и военную форму, где-то порванную, где-то подшитую. Джордж не может успокоиться, переглядываясь с Томми, который видимо, тоже начал чувствовать себя неуютно.       — То есть, ты не знаешь, как сюда попала, я правильно понимаю? Но как же так, дорогая Эмма, это же территория твоего лагеря. Как ты можешь считать себя их солдатом, совершенно не понимая географии этой местности? — Вилбур опускает руки, шумно выдыхая, когда оказывается на земле. Толкнувший его Джордж лежит рядом, а звук прошедшего выстрела эхом раздаётся в сознании. Всё произошло слишком быстро, а сознание воспоминания обволакивает туманом: Вилбуру хватает пару секунд, чтобы осознать ситуацию, и пока девушка заряжает автомат, он берёт на руки поднимающегося Джорджа, хватая за руку Томми, и быстро скрывается за близжайшим переулком.       — Чёрт! — девушка хрипит от крика, роняя пули на землю. Её непривычно подрагивающие руки еле держат орудие, и она оседает на землю, разбираясь с незнакомым для неё пулемётом.       — Чего ты здесь возишься? — около неё оказывается парень, бросающий рядом с ней рюкзак с припасами и только что использованный пистолет. Он смотрит на неё безразличным, по её мнению высокомерным взглядом.       — Джек! — шипит она, приказывая, — Они убежали туда, поймай их!       Пуля укатывается куда-то к стенке — к тени дома, и захлёбываясь эмоциями, подросток ударяет руками о землю.       — Научись сначала эмоции контролировать, а уже потом на миссии выходи, Эмма.       — Кто ж знал, что на первом же моём задании я встречу человека, которого всем нам велено убить, как только он попадётся на глаза?! Ты думаешь, я смогу это сделать с первой же попытки?! — Эмма наконец-то заканчивает перезарядку, крупно выдыхая. Она хочет сказать что-то ещё, вылить эмоции на раздражающего товарища, но когда она поднимает голову, то не видит ни единой живой души.

***

      Укрывшись под навесом чужого дома, Вилбур держит рты двух подростков закрытыми, не давая им сделать и шага самостоятельно. Он слышит, как их сердца дребезжат в испуге, и боится, что преследователи найдут их даже по звуку человеческого дыхания. Мужчина ищет обходные пути, чтобы избежать встречи с зеленоглазым шатеном, который был до одури быстрым и сильным. Казалось, что лагерь « К » приобрёл себе бессмертного солдата, коим тот, по факту, и являлся.       Вилбур убирает руки от чужих детских лиц, рискует, и достаёт пистолет, запасные патроны которого могут спасти им жизнь. Смогут ли они найти рядом монстров? Скорее всего, нет, ибо эта территория регулярно чистится отрядами « К », и пусть Вилбур понимал, что может встретить здесь своих врагов, всё же не подозревал, что каждый знает его в лицо. Видимо, его давний друг оказался настолько злопамятным, что ищет его шкуру по всему материку, желая убить на месте. Мужчина даже и не думал о том, что в первые же часы передвижения по предпологаемым границам он встретится с самим Джеком...       Вилбур шепчет план младшим в случае, если их найдут, постепенно движется в тени под навесом, зная, как этот безумец любит бегать по крышам. А они здесь как будто и предназначены для паркура — плоские, не скользкие, а дома находятся рядом с друг-другом, не отличаясь большой высотой. Эта территория, кажется, и была выбрана лагерем « К », ведь у их воспитанников одна из особенностей — передвигаться по крышам зданий. У них даже есть специальные каналы, расположенные в цепочке многоэтажек, которые они используют как одно из средств передвижения, помогая спасаться от монстров.       Его пистолет в руках подрагивает — начинают сдавать нервы, хочется курить; Вилбур останавливается у поворота, выглядывает из-за угла, рассматривая длинную пустую улицу. Он намеревается выйти из-за навеса, но перед ним оказывается Джек, появившийся откуда-то сверху. Одним движением он, ухватившись руками за прутья, бьёт стопами мужчину в грудь, заставляя поддаться назад. Приветствует. — Давно не виделись, Вилбур.       Джордж, будто готовившись к этому всю жизнь, хватает на лету Вилбура под подмышки, еле удерживает в воздухе, резко поднимает его обратно.       — Вы чего стоите?! Бежим! — старший успевает сделать пару выстрелов, пока подростки убегают в другую сторону, а он заворачивает в противоположный от них переулок. Джек бежит за ним, не давая возможности ускользнуть. Убегающий шепчет ругательства себе под нос, тяжело дыша.       Парень сзади выстреливает ему в ногу, и Вилбур валится на землю, убивая ладони и подбородок в кровь. Мужчина болезненно стонет, чуть ли не кричит, смотря на свою кровоточащую лодышку. Подойдя сзади, Джек тянет его за кудрявые волосы вверх, заставляя посмотреть на себя, и приставляет нож к шее.       — Последние слова? — поднимая уголки губ, шепчет он.       — Стой! Ты же хочешь знать, зачем я её убил? — не имея возможности успокоить дыхание, Вилбур с блеском смотрит в чужие глаза, заглядывая будто бы в саму его душу. Щурится от солнечных лучей, выбивающихся из-за козырьков крыши.       Джек откидывает его в стену, и курильщик, ударясь головой об бетон, хрипит, пытаясь сесть. Стоящий вонзает в его живот нож, и выгинаясь с влажными глазами, Вилбур в замешательстве прижимается к стене, с ненавистью смотря на Джека. Его челюсть дрожит, и подрагивающими руками, он прерывисто сгинается, обхватывая кровоточащую часть.       — Ну давай, рассказывай, почему забрал жизнь моей матери. У тебя есть несколько минут, прежде чем умрёшь сам. — Джек успевает до этого достать нож из чужого тела,       — Ублюдок... — шепчет Вилбур, — Я оборонялся. Она первая на меня напала.       — Ты был шпионом, сливал информацию этому старому деду, конечно она на тебя напала!       — Кто ж знал, что у неё при себе будет пистолет?       Они замолкают. Вилбур крепко держит свой бок, пытаясь остановить кровотечение своим запястьем, но лишь кривится от неприятных ощущений. Джек смотрит на него неотрывно, будто бы пребывая где-то не здесь, а в своих воспоминаниях.       — Ты много раз спасал меня, — парень поднимается, — Но убил моего союзника. Ты предал меня и мой лагерь — мой дом. Я отплатил тебе твоей смертью.       — Тебе было плевать на неё, но как только я её убил, то сразу же совесть заиграла? — Вилбур усмехается, — Да и если так посмотреть, то и на свой « Дом » тебе тоже всё равно.       — Я хотя бы не занимаюсь хернёй, как ты. Что за детский сад ты устроил? Мамочкой решил стать, тем самым искупив все свои грехи? — Джек упирает руки в бока, немного отходя от будущего трупа.       — А у самого-то неумеха в подопечных. Я вижу, тебе тоже нравится быть нянькой. — Вилбур плюётся, смотрит издевательски.       Джек хмурится, ударяя чужое лицо ногой. Тот отлетает на землю, приторно посмеиваясь. Парень смотрит на это с неприкрытым презрением, пока в его взгляде мелькает капля жалости к бывшему союзнику.       — Сумашедший... — вздыхает Джек, после добавляя уже громче, — Прощай. Встретимся уже на том свете, ничтожество. Вилбур моргает, и будто бы пропадает из мира на несколько секунд, видя как удаляется силуэт противника. Вилбур опускает обратно голову, не имея сил пошевелить своим телом, с еле заметной улыбкой нащупывает рядом пистолет, раннее выпавший из его рук. Приподнимается вновь, целясь в Джека. Но перед глазами всё размывается, а дыхание учащается. Его руки дрожат, а глаза полные слёз, искрятся при свете солнца; оружие падает из его рук. Он лежит в тени здания, впервые за последние годы смотря на синее небо с таким спокойствием. Неужели он вот так и умрёт? А как же Томми? Он же обещал ему, что поможет этому ребёнку выжить... Вилбур закрывает глаза, постепенно пропадая в царстве Морфея, не слыша звуков приближающихся шагов.

***

      Джордж бежал вперёд, ведя под руку Томми. Честно сказать, мальчик потом перехватил ведомость на себя, ускоряя свой бег, но Джордж и не был против. Его красное от отдышки лицо напоминало, по словам Томми, клубничную кашу. Парень не понимал, почему именно её, но времени спрашивать не было.       Проверяя все двери в домах на замок, они попадают в заброшенный дом, закрывают дверь на внутренний замок, и стараясь отдышаться, пятатся вглубь помещения, стараясь не быть рядом с дверью.       — Нужно закрыть окна, — шепчет Томми, сразу же уходя исследовать небольшой домик. Джордж разбирается с дверью, всё же находя способ закрыть помещение без ключа.       Парень догоняет младшего, — Будет странно, если только в этом доме окна будут завешаны. Мы не должны попасться им на глаза.       — А как тогда нас найдёт Вилбур? Мы же не можем сидеть тут вечно! А если тот мёртв от рук того дядьки?       — Не неси чушь, у Вилбура был с собой пистолет. — Джордж хмурится, и потом добавляет, чтобы разрядить атмосферу. — Да и не выглядел тот парень настолько старым.       Они оказываются на кухне, и удивляются налитому чаю. Джордж сразу же достаёт отданный ему ещё Сапнапом пистолет, выпуская его с предохранителя, а Томми берёт свою мини-лопату в обе ладони. В доме кто-то был, или же находился — подростки точно это знают. И как только они могли не проверив окружение, так беззаботно себя вести? Что, если здесь живут союзники того парня? Что сейчас с Вилбуром, смог ли он спастись?       А что, если он бросил их?       Джордж сжимает пистолет в руках, подходит к проходу из кухни в коридор. Он кидает взгляд на Томми.       — « Нет, бросить этого ребёнка он не мог. Значит, нас он не оставит. »       Парень выглядывает в коридор, внимательно присматриваясь к окружению, заставляя одним цыком Томми замолчать, чтобы было слышно тишину в доме. Джордж поворачивает голову в другую сторону, и видит, как девушка замахивается на него битой.       Чужие длинные светлые волосы и вскрик Томми сзади — последнее, что Джордж помнит, прежде чем отключиться.