Его рыжее солнце

      Неприятно. Впервые за долгое время он просыпается один без тепла рядом, без запаха и поглаживаний. Грустно, что все так сложилось. Пересекись они иначе, успей он сбежать до обращения, может быть, сейчас бы не душила внутренняя борьба со страхами. Только держала крепкой хваткой ненависть к себе за собственные решения. Доверие раньше обходилось дорого.       Лучшим решением было бы сходить до банка, наконец открыть сейф на его имя со всеми документами на эти пару лет, а не пить чай в ожидании ушедшего мужчины. Почему именно сегодня на улице стояла хорошая погода, как бы намекая, что все хорошо. А в голове меж тем сидели слова Чжун Ли: «Только возвращайся».       Мог ли он сейчас рассчитывать на благосклонность? Или все же стоило помахать рукой этой жизни и вернуться ненадолго в тот город и попытаться все нагнать? Как же сложно. Еще и сахара нет в чае. Как Чжун Ли любит естественность напитка, так и Аякс мысленно отсчитывал свои глотки. Все же мужчина умел заваривать чай в отличии от него…       Отставив кружку, парень выдохнул. Так все же не пойдет. Под отбиваемый пальцами ритм мелодии, подслушанный в каком-то фильме, мысли потекли быстрее. Стоит хотя бы выйти из квартиры.       Взгляд задерживается на отражении в зеркале и появляется новая проблема. У Чжун Ли не было ни кепок, ни шляп, которыми можно было перекрыть его рыжие ушки. Конечно, оставался вариант, что никто не заинтересуется им, если он не будет ими двигать… Но кто вообще способен полностью себя контролировать? Махнув на это гиблое дело, Аякс взлохмачивает отросшие за это время волосы и открывает дверь.       И все же большой город дает множество плюсов. Люди редко интересуются внешним видом прохожих. Напряжение отпускало, в душе зарождалось спокойствие. Сначала следовало зайти за документами, потом за всем остальным. Весна двигалась к своему завершению. Воздух сильнее пропитывался жаром, убирая следы многочисленных дождей.

***

      Бессонная ночь обоих истощила морально. Но если Аякс смог уснуть под утро на диване, то Чжун Ли проворочался в беспокойном полусне и смотрел на свое отражение с беспомощностью и легким раздражением. Синяки под глазами, потерянный взгляд и общая помятость не лучшие соратники на работе. Ху Тао заметит. Не может не заметить.       Доносимое из соседней комнаты сопение четко говорило, что это не помутнение рассудка, что все реально. И его Чайльд, рыжее чудо, оказался кем-то из сказаний и мифов. Перед глазами еще стоял вид пытающегося сокрыть неловкость и грусть человека: все эти мелкие вкрапления в синих омутах, подрагивание опущенных ушек.       Чжун Ли бы с радостью отложил все переживания в сторону и наконец приступил к работе, однако сегодня на удивление было спокойно. И от того взгляд Ху Тао, направленный в спину методично заполняющего таблицы мужчины, ощущался острее.       — Дайте ему шанс, — девушка заговорила внезапно, устав наблюдать напряжение в фигуре сотрудника. — Я столько слышала, что он сильный. Так что верьте и вы в него. Что бы ни случилось.       Мужчина кивнул, стараясь отпустить все навязчивые и копошащиеся страхи, но говорить не смог. Ху Тао же не давила. Если ему понадобятся выходные, если случится что-то плохое и он решит рассказать, она поможет. Однако сейчас лучшим было оставить Чжун Ли.       Вместо таблиц и отчетов мелькали рыжая шерсть, синий взгляд и довольная моська. Вместо клавиатуры и бумаг — медные волосы, спрятанные в них ушки, крепкие руки, обтянутые тканью его рубашки. Аякс, пришедший на смену Чайльду, по ощущениям был таким же озорным и ярким непоседой. И эта мысль создавала что-то уютное внутри.

***

      Аякс, забрав все, что оставлял полгода назад на сохранение, сидел в парке. Чуть поодаль играли в догонялки дети, сбежавшие с ненавистных уроков. Смех и легкость поведения ребятни расслабили его. И в одно мгновение глаза закрылись, окуная его в состояние умиротворения. Лень, поглощавшая его в солнечную погоду, оставалась верной спутницей всю его жизнь. Там, за тьмой воспоминаний быстро мелькал огонек. Только поймай — откроется дверь в прошлые его десятилетия.       — Поймал-поймал! — звонкий голос мальчишки разрушает дрему, и взгляд ловит задорные улыбки двух ребят.       Меж тем вечер начинал брать свое. Да и хвост требовал уже избавиться от заключения. Аякс встает со скамьи и тянется к небу, что лишь кусками изрезанными виднелось среди всех этих многоэтажек. Провожая взглядом сменившуюся компанию, парень думал о том, что всех их ждут дома, что ребята могут куда-то вернуться. А имел ли он на это право?       И стоя в подъезде, не решаясь вставить ключ и войти, Аякс понял, что да.       — С возвращением, — звучит спокойно, будто бы он не был застукан за своим нерешительным поведением. — Вижу, некоторые свои дела ты смог решить?       — Да, привык как-то ко всему этому. Быстро прошел все в этот раз, — Аякс залетает в открытую Чжун Ли дверь. — Сложный день?       Раньше, замечая залегшие тени на лице Чжун Ли, он мог упереться головой в ногу и поддерживать человека. Сейчас же… с этим были трудности. Все же кошачья жизнь давала свои плюсы. Видимая потерянность во взгляде мужчины тоже окунула в состояние вины. Была ли она на самом деле? Аякс не знал. Но отчего-то хотелось провести ставший привычным «ритуал». Он улыбается и наклоняет свою голову.       — Давай же, Чжун Ли, тебе это помогало, — парень слышит усмешку, ощущает это напряжение от прошедшего дня, и все же чувствует зарывшуюся в волосы ладонь. Голова сама дергается, подставляя нужные участки. Небольшая порция привычного вряд ли создаст что-то плохое.       — Спасибо,       Аякс склоняет голову к плечу и прищуривает глаза, впитывает отступившее напряжение, понимая, что все становится только сложнее. Ведь в этих солнечных глазах можно потеряться. Закатанные рукава рубашки светло-кофейного цвета, темный жилет и брюки. Даже с этой уставшей аурой от Чжун Ли ощущалась жизнь.       — Обращайся!       Было ли это побегом? Точно нет. Но сидеть в другой комнате почему-то казалось правильным. Хвост, стиснутый одеждой, наконец высвобождается и ходит из стороны в сторону. Тревожно. Звуки напряженного смешка и последующий спустя пару минут шум воды немного отвлекли. Следовало чем-то занять себя. Приготовить что-то на ужин? Идея хорошая. И пока руки выполняли немного забывшиеся движения, мысли исчезали. Все хорошо.       — Долго стоял у двери?       Чжун Ли появляется внезапно: столь глубоко парень ушел в готовку. И Аякс, поворачиваясь на звук голоса, невольно сглатывает. Запрещено быть таким солнечным, пропитанным силой и опытом жизни. Пока ты кот, мысли не путаются от вида людей, однако сейчас они остро дают о себе знать. Еще мокрые волосы были распущены, а не убраны в привычный хвост. И белая рубашка свободно сидит на теле. Чжун Ли как раз застегивал ее, когда входил на кухню, из которой шел запах риса и тушенного мяса.       — Сколько же у тебя рубашек, — Аякс усмехается промелькнувшему непониманию в глазах мужчины и возвращается к своему делу, отворачиваясь. — Недолго, наверное. — с паузой все же отвечает на вопрос. Он простоял там почти час. Но не признаваться же в этом?       — Я не отказываюсь от своего предложения, Аякс. Мне не будет в тягость видеть тебя здесь, — не тогда, когда «Чайльд» так внезапно исчез, оставив вместо себя тебя, — Так что в следующий раз сразу заходи. Соседи в этот раз решили позвонить мне, а не куда-то еще.       — Ха-ха, — Аякс понимает, что его успели поймать несколько раз у двери Чжун Ли, и разводит руками. — Все же это непросто, — честность это лучшее, что он может сейчас дать, — заходить сюда не через окно.       — Успеется, — Чжун Ли благодарно кивает, стоит тарелке с ужином появиться на столе, и улыбается. — Сможешь поделиться своей историей?       Сначала в глазах появился озорной огонек. Значит, он еще успеет попробовать залезть через окно, да? Нет, давно уже не ребенок, не будет совершать таких глупых поступков. Падение точно не будет мягким. А потом он услышал второй вопрос.       — А вы падки на всякое древнее, да? — стараясь не показать напряжения, Аякс хочет все увернуть в шутку, но задумчивый взгляд кор-ляписовых глаз остается любопытным. — Хорошо. Но скажу сразу, что сам мало понимаю все происходящее со мной.       Они спокойно ужинают и перебираются в гостиную, где привыкший к тихим вечерам Чжун Ли разливает сразу же чай, наблюдая, как расслабленность уступает задумчивости, а потом и хмурости. Мужчина уже начинает жалеть о своем вопросе, но видит блеск искры в глазах Аякса.       Парень прикрывает глаза, ловит тот самый скачущий среди тьмы огонек в его сознании и выдыхает, готовясь к небольшой истории, пока за окном серые сумерки начинают брать свое.       — В голове туман с того времени, — Аякс откидывается на спинку кресла, стараясь показаться расслабленным, — только снежные полосы, метель и желание согреться. — он ловит взгляд Чжун Ли и чуть усмехается, окунаясь в далекое прошло. — Сколько времени уже прошло?       И как бы не храбрился Аякс, мужчина считывает дрожь пальцев. Видимо воспоминания не из приятных. Взгляд Аякса темнеет, пока он погружается мыслями в мутное время. Хвост тревожно метается из стороны в сторону, ударяясь об обивку.       — Дети мало кому были нужны в голодную зиму, а от животных была польза. Те же псы доставляли посылки, кошки ловили мышей среди и так небольших запасов зерна и хотя бы немного могли прокормить себя сами. — руки парня леденеют, все дается с неохотой. — Не помню, где жил до обретения «дара». Тело ощущало иглы метели, хотелось есть и спать. Я просил у духов помощи.       Аякс осекается, понимая, что для людей этого времени духи и прочее были скорее сказкой, чем реальностью. Но лицо Чжун Ли никак не поменялось. И это придавало уверенности. Может, он и помнит что-то не так, как было на самом деле. Однако такими остались его мысли.       — Может, я потерялся, забрел слишком далеко в попытках найти хоть что-то съестное? Не помню, — рыжие ушки дергаются и прижимаются к голове. — А потом ощущение смерти. Объятия, сковывающие все тело, стук зубов и едва уловимый треск в медленно отступающей метели. Я добрался до дома, а очнулся уже в теле кота.       Парень закрывает глаза, хмурится, но никак не может вспомнить лица семьи, что все же приютила его, дала еды и потом выходила ребенка.       — Помню вкус такой же худой мыши и молока, — Чжун Ли кажется, что это даже хорошо: оставить столь теплые ощущения. — Но не помню людей. Для меня тогда существовал только голод. Я ловил мышей в доме, не задумываясь о том, что несколько часов назад брел среди метели. А потом случился первый оборот, и перед людьми встал выбор: что делать с «пробравшимся» в дом духом.       Аякс выдыхает и усмехается, вновь задумываясь о том, кем он является: может действительно дух?       — Значит, твои просьбы услышали духи, и ты стал одним из них? — Чжун Ли говорит тихо, старается не потревожить мысли парня.       — Возможно. А может быть я умер, или мне просто навязали эти мысли. — Аякс усмехается странному ощущению легкости. — Суть в том, Чжун Ли, что я уже не могу вспомнить всех тех событий. Но свое взросление, попытки жить на две стороны отчетливо ощущаю. Все очень тяжело осознавать, особенно, когда кажется сном.       — Не сомневайся в моей реальности, Аякс, — Чжун Ли пододвигает ему чашку с подостывшим чаем. — Однако твое ощущение времени другое, да? — парень кивает и делает глоток приятно теплого напитка. — Ты развиваешься медленнее человека.       — Поживу года два и вновь обращусь в кота. Сколько мне жить в таком ритме? Даже не помню, какой по счету это будет период.       — Пару веков тебе точно есть, — мужчина говорит это так обыденно, будто не является свидетелем чего-то необычного. — Тогда вся вера в духов и их помощь имеет смысл. И все же они исполнили твое желание, Аякс.       — Это точно.       Чжун Ли подходит к парню и проводит руками по шее, зарываясь в рыжие волосы. Все же удивительно, как маленький ребенок смог выжить и потом вырасти, находясь в странном ритме его цикла жизни. То кот, то человек. Ушки дергаются от щекотки, и вот уже раздается урчание, а на него смотрит пучина океана долгой и опасной жизни.       — Надеюсь, я не пожалею о своем решении, — шепот Аякса едва различим, но в глазах читается вся неуверенность шаткого доверия. Люди опасны, но может быть в этот раз ему повезет больше? Может быть, в век технологий на него не устроят охоту.       — Не сомневайся.       Синие омуты закрываются, отпечатывая янтарь взгляда в памяти, сохраняя его, как одно из сокровищ, хранящихся на дне вместе с тем хилым огоньком. Пальцы, разделяющие спутанные ветром волосы, приносили то самое чувство умиротворения, что он испытал тогда на детской площадке. Приятно думать, что его приняли.