Слово — серебро, молчание — золото

      — «Оминис, я знаю, что ты не любишь эту тему…» — начал было с робкого стука по колонне Эрик, когда решётка на входе в крипту закрылась полностью.       — Мы не будем говорить об Энн, — отрезал Гонт недовольно.       Наследник Слизерина стоял у пустого триптиха, невидяще глядя куда-то вглубь помещения. Полутьма в подземелье скрадывала часть его лица, что не освещалась факелами под потолками, совсем не чадящими, магическими.       Оминис выглядел бледно, возможно, даже испуганно.       — «Что случилось?» — едва закончив сигналить предложение, Сансет лёгкой, но быстрой походкой почти подлетел к Гонту. — «Где вы были? Отсутствие Престон на первом уроке тоже к этому относилось?» — продолжил он фразу, отстукивая ногтем по тёплому дереву пустой картины.       Неужели, они спустились в комнату Слизерина? Поэтому Оминис такой нервный? Из-за Круцио? Из-за одинокого, брошенного скелета его тёти в ловушке Основателя?       Рой неприятных мыслей крутился в голове у Сансета, подобно злобным потревоженным пчёлам, погребая под собой, жаля до боли. Руки даже задрожали от страха, что с Себастьяном или Оминисом что-то могло случиться. За Ирму-то можно было не волноваться — рыжая героиня периодически появлялась на занятиях, в то время как Сэллоу и Гонт сегодня весь день пропустили.       — Ты дрожишь, — Оминис сначала почувствовал, а потом уже поймал беспокойные руки Эрика своими, сжимая их и нейтрализуя дрожь прохладными пальцами. — Прости, не стоило огрызаться, — Гонт тяжело вздохнул и закусил губу в раздумьях, — ты ведь просто волнуешься, хаффл. Это… долгая история. Скажи, я ведь могу тебе верить?       Если бы Оминис не был слеп, Эрик мог бы поклясться, что посмотрел Гонт прямо на него. Однако всё так же голова слизеринца была склонена к плечу, а мутные зрачки оставались неподвижными.       Это было инстинктивно?..       Ох, он же наверняка чувствует, как быстро бьётся сердце Сансета! Пульс на запястьях!       «Чёрт».       — «Я тебе точно верю», — прямо по бледной ладони касался своим пальцем Эрик, едва дыша. Они стояли так близко, держа руки друг друга, что перехватывало не только дыхание, но и где-то под рёбрами. — «Можешь верить и мне».       — Спасибо, — улыбнулся Оминис, прикрыв веки. — Это многое для меня значит.       И Гонт рассказал наконец о походе в комнату Салазара, вызывая толпы мурашек от ужаса испытания.       Об одержимости и отчаянии Сэллоу в попытке помочь сестре. О тёте Оминиса. О его семье.       О том, что Ирма для выхода из ловушки использовала Круцио на Себастьяне.       Тут-то Эрику стало по-настоящему страшно.       — Ну, давай! — взмахнул руками Себастьян под усталым взглядом Сансета. — И ты тоже обвини меня, что не стоило ходить в подземелья! Что мне стоит прекратить поиски лекарства для Энн! Все вы!..       Вздохнув, Эрик только покачал головой и простучал по колонне очень длинный ритм предложения. Оминис, когда перевёл шифр, озадаченно нахмурился.       — Что? — разозлился Себастьян, заходив по крипте взад и вперёд, будто беспокойный волк. — Что он тебе сказал?       — Не мне, — протянул неуверенно Гонт, наклоняя голову к Сэллоу, — тебе. Эрик, ты уверен в этом?       — «Полностью», — прозвучал звонкий перестук ногтей по триптиху.       — Ну? Хватит секретничать! Это нечестно! — Себастьян окончательно вспылил и уже готов был схватиться за палочку, когда Оминис без сил осел на один из ящиков с невнятным наполнением.       — Помнишь, мы спустились в Запретную Секцию вместе с Эриком? — начал осторожно Гонт. — Не ты один нашёл несколько полезных книг. Сансет обнаружил всего лишь истоки Непростительных заклинаний, однако… Ты точно уверен? — нахмурился Гонт, вновь обратившись к Эрику. Тот было кивнул, но простучал «да», опираясь на пустые картины. — У маглов есть науки, тесно связанные с тем, как воздействуют болезни на человеческое тело, будь то орган или нервы. Сансет прошёл курсы в Мунго и сейчас подрабатывает по вечерам в отделении проклятий. Он предполагает, что на Энн было наложено Круцио, но модифицированное. Поэтому боль Энн длится периодами, словно болезнь, а не заклинание. Эрик уверен, что сможет вылечить её.       — Ты сможешь вылечить то, над чем бились лучшие умы Мунго? — фыркнул Себастьян почти презрительно. — Не смешно, хаффл!       — «Просто скажи ему, что иногда самое простое решение — самое верное. Я хотя бы попытаюсь», — Эрик поджал губы и отвёл взгляд от Сэллоу. Пальцы попаданца сами легли на триптих, огладив старое, нетронутое временем дерево, задержавшись на крохотном кусочке холста с рунами, и это почему-то сразу его успокоило.       Он не видел Древнюю Магию, но в месте её концентрации становилось на редкость спокойно. Хогвартс весь дышал ею. Основан на ней.       — Ладно, попробовать так попробовать, — буркнул Себастьян после, разом сдувшись. — Оминис отведёт тебя на выходных в Фелдкрофт, только будьте готовы к тому, что дядя Соломон погонит нас грязными тряпками, если мы скажем что-то не то.       Сэллоу по окончании разговора сразу покинул крипту, будто за ним гнались инфери. Слегка дезориентированные Эрик с Оминисом остались одни в полумраке подземелья.       — Если не получится, станет только хуже, ты знаешь это, — Оминис покачал головой, не спеша подниматься с ящика. — Зря ты это затеял.       — «Я уже пробовал», — увидев ошеломление на лице друга, Эрик тут же добавил, сбившись пару раз на буквах от волнения и запыхтев от усилия, — «под присмотром целителей!»       С длинным «фух», почему-то развеселившим Оминиса, Сансет сел с ним рядом, ютясь на одном ящике. Бедро к бедру, что тепло тела рядом приятно ощущалось через ткань. Невероятно близко и уютно.       Найдя в глубоком кармане блокнот и самый обычный, оставляющий за собой от давления ямки на бумаге карандаш, Эрик принялся писать свои догадки.       Рассказать нужно было многое.       Соломон оказался человеком высоким, крепко сложенным, да ещё с этой бородой густой, будто перед ними суровый дровосек. Только топора вместо малюсенькой на вид палочки и не хватало. Оминис сразу предупредил, чтобы Себастьян даже не заикался о проклятье, пока рядом его дядя, а Эрик и без подсказки показал, как закрывает рот на замок. Мальчишки просто пришли познакомить новое лицо их маленькой компании с младшей Сэллоу.       Ничего более, да.       И не удивительно, что стоило Соломону ослабить бдительность и оставить молодёжь одних, как Себастьян тут же вскочил со стула и заходил по маленькой комнате, подбирая слова.       Уговорить Энн на новую попытку вылечиться?       И вновь сломать её, когда ничего не получится?       Эрик собирался с духом, перебирая в пальцах нити диагностирующего заклинания, в которое он вплетал поиск не проклятий и болезней, а очагов боли. Даже если Энн ничем не болеет, он будет видеть, что в её организме не так. Салатовые, тёплые, будто летняя зелень, паутинки опутали палочку и пальцы Сансета.       Парень шевелил рукой, разминаясь перед заклинанием.       — Эрик? — Оминис наощупь нашёл левое запястье Сансета, невесомо проведя до локтя бледной рукой по рукаву мантии, и коснулся плеча. — Не передумал?       Хаффлпаффец мотнул головой, глядя на Себастьяна, отстучал «нет», чтобы Оминис услышал, а затем перевёл внимание на фигурку Энн за столом.       Хрупкая, словно пожухший цветок белой розы, — самое точное определение, которое мог дать Эрик настрадавшейся девочке. Потенциально сильной волшебнице. В игре, даже в тяжёлом состоянии она просто сожгла с десяток инфери…       — «Где именно у неё болит? Тело целиком? Сердце? Пускай уточнит», — протарабанил ритм шифра по столешнице Сансет, садясь на колено напротив Энн.       — Энн, где именно начинает болеть? Покажи Эрику, — осторожно спросил Оминис, отходя чуть в сторону, чтобы не мешать.       — Живот, я… я не знаю, — девочка дезориентировано посмотрела на молчаливого незнакомца, — здесь, — коснулась она ладонью области под желудком. — Очень глубоко. И очень больно.       — «Больше нигде? Точно?»       Оминис перевёл вопрос, и проявлявшая до этого только страх девочка улыбнулась, когда поняла, что слепой сокурсник распознаёт стуки немого. В каком-то смысле это действительно было мило.       — В груди, у сердца, — прислушалась к себе младшая Сэллоу, обречённо прикрывая глаза.       Эрик кивнул и поднял палочку.       Диагностическое действительно обнаружило два очага боли. Они были связаны проклятьем и без дополнительного плетения Эрика, налёгшего на биологическую часть болезни, а не на магическую, обнаружить обе болезни было невозможным.       Поэтому маги не могли вылечить проклятье. Оно было завязано на болезни, а болезнь — на магии. Замкнутый круг.       Маги — странные люди. Если что-то не лечится Магией, как слепота Оминиса или немота Эрика, то они не будут это лечить. Не смогут. Не поймут.       Что-то внутри отозвалось знакомым тёплым комочком, и из палочки потянулось сразу две лечащие ниточки.       Болезнь-проклятье, ни то, ни другое, не похожее на что-либо ранее виденное на практике. Структурированное. Это и была боль в чистом виде. Её формула.       Конвергенция обоих понятий, сотворившая ужасное с девочкой.       Это даже Круцио как таковым не было, но Эрик не хотел задумываться, лишь аккуратно расплетал чернильные мерзкие нити, одновременно вливая в Энн очень мощное обезболивающе из карманной аптечки. Процесс лечения — очень и очень болезненный.       Кончик палочки ослепительно вспыхнул, и последний виток проклятия распался, отпуская нервную систему.       Энн вскрикнула, отшатнувшись.       А нежно-перламутровая палочка постепенно становилась всё более блёклой, пока магия вокруг начинающего целителя не улеглась полностью.       — Энн? Энн? — заволновался Себастьян, когда Сансета качнуло. — Ты как?       Только Оминис и помог хаффлпаффцу не завалиться на бок и забраться на соседний стул. Прохладные руки вручили стакан с водой, поправили мантию осторожным движением и невзначай коснулись запястья, считывая пульс.       В домике долго хранилось молчание. Энн всё ещё прислушивалась к себе, ничего не понимая. Эрик не мог отдышаться, чувствуя, как его собственный очаг опустел на добрые три четверти. Себастьян не отпускал рук сестры, а Оминис сжимал плечо Сансета, словно боялся, что он вновь вздумает упасть.       — Её нет, — прошептала вдруг Энн.       Внимание каждого в комнате собралось на ней. А Энн…       Энн улыбалась. Счастливо, радостно и румяно.       Сама Магия, лишённая тяжести обыкновенной по сути болезни, принялась лечить девочку. Бледность с мрачными синяками под глазами исчезали буквально за считанные минуты. Себастьян едва не сел мимо стула.       — Боли нет.       Эрик чуть не выронил стакан.       В дом ворвался Соломон.       Эрик пропустил целую неделю занятий, и ни капли об этом не жалел.       Слишком многое произошло. Слишком рад был Себастьян. Слишком оживились учителя, когда по школе пошёл слух, что младшая Сэллоу вернётся в Хогвартс уже в следующем полугодии.       Никто не узнал, кто снял проклятье.       Соломон только уши надрал всем четверым, чтобы дети больше не экспериментировали за спиной у взрослых. Он был уверен, что они трое смогли совершить невозможное, и это было главным. Эрик не хотел выделяться, не хотел, чтобы его благодарили.       Не хотел быть ответственным.       «Сделай добро и убегай».       Он придерживался этого правила всю свою жизнь. Чем больше человек пытался оказать поддержку другому, тем меньше помощи ему доставалось в прошлом.       Эдику — никто никогда не помогал.       Поэтому Эрик старался хоть чем-то помочь, хоть кому-нибудь, чтобы не ощущать себя совсем одиноким и бесполезным.       В кабинете Слизерина было холодно.       Сидя в кресле, нетронутом многовековой пылью — зачарованном, как и вся крипта, — он жался в коконе из мантии, лениво перелистывая страницы учебника. Совсем отставать от программы он не хотел, поэтому следил за тем, что изучали его сокурсники, и старался как мог.       Поэтому, когда каменная змея за его спиной вдруг отъехала в сторону, пропуская посетителя, Эрик позорно вздрогнул от неожиданности. Книга выскользнула из холодных пальцев, со стола взлетела от сквозняка пачка конспектов.       Сансет запутался в мантии и едва не рухнул с кресла, если бы знакомые прохладные руки не успели поймать его.       И крепко-крепко прижали к себе.       — Нашёлся!       В нос ударил запах корицы, старых книг и морозной свежести, и Эрик сначала почувствовал, а потом уже понял и увидел, кто подкрался к нему со спины.       — Как ты вообще попал в это место? — Оминис, удерживая весьма не маленького Сансета, практически смотрел на него, дыша в нос. Растрёпанный, со сбившимся дыханием и румяными скулами… — Себастьян показал? И зачем ты спрятался? Себастьян чуть от счастья не рехнулся! Искал тебя, чтобы задарить шоколадными котелками. А Энн? Она приедет после каникул, хотела лично тебя поблагодарить…       «А ты?» — хотел спросить Эрик, и глаза его предательски защипало от обиды.       «Ты меня сам искал или потому, что Себастьян попросил? Или Энн?»       Он так хотел это спросить, так хотел.       Но не мог.       Не потому, что нем, а потому, что позорно боялся быть… неправильно понятым.       — Эрик? — Гонт обеспокоенно нащупал безвольную руку Сансета своей и тут же крепко сжал. — О Мерлин, какой же ты холодный! Пойдём на кухню, эльфы тебя отогреют и накормят. Заодно расскажешь, почему ты пропал для всех на неделю…       Испугавшись, что придётся выйти из крипты туда, где Себастьян, а потом и Энн, так ещё и алая ведьма Ирма ходит…       Эрик вцепился в руку Оминиса, словно утопающий в круг.       — Да что с тобой? — Гонт обернулся, слепо глядя мимо лица Сансета, и чуть пошатнулся, когда хаффлпаффец схватил его за плечи, останавливая.       — «Я не должен уметь этого», — Эрик сбивчиво простучал слова подушечкой пальца по тонкому запястью Оминиса. — «Я не должен знать магловскую биологию, я нигде этому не учился, я не мог…»       Эрик рвано выдохнул, и пальцы его задрожали.       — Но ты выучился в Мунго, разве нет? Погоди, — Оминис легко отцепил руку Эрика от своего плеча и потащил парня обратно к столу. — Рассказывай, Эрик. Ты ведь не просто так выбрал стезю целителя. Твои боевые заклинания самые быстрые на потоке, и с тобой, исключая разве что Себастьяна и одарённую Престон, никому нет равных в дуэлях. Ты мог бы стать великолепным мракоборцем, но лекарь? Ты ведь и мухи не обидишь, верно? — Оминис улыбнулся так понимающе и тепло, что Эрик почувствовал острый укол совести. — Всегда молчаливый и мрачный, но как ты бросился учиться целительству, стоило тебе узнать об Энн… Это сподвигло тебя учить магловскую науку? Раз маги не смогли найти решение, ты предположил поискать в немагическом мире, ведь вырос там?       Сансет только кивнул, но он понял, что Оминис этого просто не увидел, и потянулся уже к чужому запястью или хотя бы к столу, чтобы отстучать предложение.       Однако его руку перехватили на полпути.       Прохладные пальцы переплелись с совсем холодными, а потому казались даже тёплыми на фоне продрогшего Эрика. Второй рукой Оминис подцепил голову растерянного Сансета за подбородок и увёл руку дальше, к челюсти, задев отросшие кудряшки.       — Теперь можешь либо кивнуть, либо мотнуть головой, и я пойму, — с успокаивающей интонацией размеренно произнёс Гонт. Мутные изумрудные глаза были совсем-совсем рядом…       Эрик едва соображал.       — Так я прав?       Эрик зажмурился на вдохе и отрывисто кивнул.       Тёплые пальцы ощущались так приятно, что по коже бегали табуны мурашек до самого загривка. Пульс уж точно подскочил, и дышать стало тяжело. Холод крипты теперь казался пустяком. Жар неминуемо растекался от ушей до щёк и куда-то вниз, к животу.       «Оминис. Слишком. Близко».       С этими его изящными родинками на лице, от которых поначалу отвлекали мутные глаза. С русыми, цвета южного песка, волосами, сейчас растрёпанных в усталом беспорядке. С этой улыбкой на тонких губах…       — Я слышу твоё сердце, Эрик, — Оминис улыбнулся, склоняя голову так, чтобы его ухо повернулось в сторону замершего испуганным кроликом Сансета. Тонкие пальцы слегка провели по шее, к быстро-быстро бьющейся жилке, и погладили. — Дыши, пожалуйста.       «Легко сказать», — сглотнул вязкий комок Эрик, мучаясь почти физически от разрывающих его чувств.       И очень медленно накрыл руку Оминиса своей, робко и осторожно прижимаясь щекой к бледной коже.       Мелкая дрожь никак не была связана с прохладой подземелья, однако ноги держали его на удивление крепко. Он же не девчонка, чтобы в обморок падать.       Оминис сипло выдохнул тёплым воздухом. Сансет почувствовал порыв на своём лице.       — Как давно?.. — догадался по сердцебиению и ласковым касаниям Гонт, едва-едва дыша.       Сансет повернул голову и коснулся центра ладони Оминиса горячими губами, выбивая из того удивлённый выдох.       — «С первого перестука».