Второй шанс, Попов

— Арс, у тебя точно нет температуры? — спрашивала Аделина, когда тот заставил её буквально подавиться водой с лимоном, что она обычно выпивала с утра. — Может, продуло? Я же говорила, что открывать окна зимой — плохая идея! — Во-первых, уже март, — возразил Попов. — А во-вторых — я не умею болеть. — Да конечно, — хмыкнула Адель, вспоминая, как после нового года мужчина решил, что прыгнуть в сугроб без куртки — весёлое занятие. — Мы упустим новогодний случай... А почему бы и нет? Они столько лет добивались от меня хоть какого-то комментария, а тут такое, — описывал перспективы Арсений, подкрепляя свои слова соответствующими жестами. — Как бы мне потом отбиваться от журналистов не пришлось... Хотя, я будто так уже не делала, — улыбнулась Аделина. — Не боишься, что тебя станут ненавидеть? — За то, что я женился по любви? Все те, кто любят меня, примут наш выбор, — ответил Арс и встал со стула, чтобы обнять девушку. — Тем более, что все важные и близкие давно в курсе. — До сих пор не верится, что ты мой муж, — она обняла его в ответ. — Вот им тоже не будет вериться, не одна будешь, — усмехнулся мужчина, поцеловав Адель в макушку, на которой было полотенце. — Надо только прогреть их. — О-о-о, это я могу. Девушка взяла в руки телефон и выбрала одно селфи, сделанное недавно. Вставив его во вкладку «Stories», она написала поверх: «У меня исполнилась одна давняя мечта» «Скоро поделюсь😉». И «история» с таким содержанием была выставлена на всеобщее обозрение. Арсений думал что дольше, но вскоре нашёл, как преподнести информацию в своём стиле, и выложил пост в «Telegram». И пока они ожидали реакции от поклонников, Адель готовила завтрак. Сегодня выбор пал на омлет. Арсений заправлял постель, а девушка с полотенцем на голове, которое уже было сырым насквозь, смешивала в тарелке яйца и молоко, пока на сковороде жарились хлеб и помидоры. Попов вернулся на кухню вновь и подошёл к Аделине сзади, чтобы приобнять за талию одной рукой, а второй — стянуть с головы полотенце. Бледно-розовая ткань отправилась в полёт на подоконник, а вьющиеся влажные пряди аккуратно скатились, словно волны по камням, по плечам Адель. Арсений всегда любил зарываться в них носом и вдыхать аромат её шампуня, который она недавно сменила на яблочный. Ей, казалось, шли все запахи, что были так или иначе связаны с едой. Девушка чуть поморщилась от соприкосновения ещё влажных волосы с сухой тканью футболки, но отклонилась назад, чтобы клюнуть Арса в небритую щёку. После плотного завтрака она проделала все утренние процедуры, высушила голову и решила убраться на балконе. Холодный, почти ледяной ветер завывал, словно на дворе была середина января, а не март. Накинув на себя куртку потеплее, девушка вышла на балкон, но как такового беспорядка там не обнаружила. За зиму туда из квартиры перекочевала ёлка — только её ветви и новогодние игрушки Адель сложила более плотным образом и вышла обратно в тёплую квартиру. Стянув куртку, она приземлилась на диван рядом с Арсением, который выбирал фотографии для признания фанатам. Его выбор пал на старую фотосессию, одну фотографию со свадьбы и на ту, где они показывали кольца в зеркале. — А ты не будешь против, если я возьму фотографию с поцелуем? — ластившись мужчине прямо под руку, попросила Аделина. — Снежок, у тебя вопросы... Ты ж сообразительная, вроде, — усмехнулся Попов, проделав пальцами круговые массирующие движения вокруг уха Адель. — Ну... Мало ли что. Арсений лишь хмыкнул, поцеловав её в висок, и продолжил подписывать фотографии. Аделина же справилась с этим быстро, так как в голове прокрутила текст примерно 56 раз за время готовки. И когда пост был готов, она дождалась Арсения. Закрыв глаза друг другу (по инициативе Адель), они нажали на кнопку, которая опубликовала записи. — Я боюсь! — пискнула Аделина и легла на диван, положив голову на подлокотник. — Было бы чего, — сказал Арсений и, поставив обе руки на разные стороны от рёбер Адель, наклонился к ней, чтобы ласково чмокнуть в губы. Девушка ответила на его поцелуй, запустив пальцы в тёмные вьющиеся волосы. Слияние губ постепенно становилось всё более активным и жадным, пока Арс не спустился к шее и открытым благодаря вырезу растянутой футболки ключицам. Но внезапный телефонный звонок прервал нежности. Адель словно вышла из транса и потянулась к гаджету, но её рука была перехвачена и прижата обратно к дивану. — Лис, — на выдохе. — Вдруг там Ли... Или мама... — Я прокляну, если это Матвиенко, — с раздражённым вздохом Попов взял в руки телефон девушки и передал ей. — Я же сказал. — На экране светилось имя подруги. — Ли, слушаю? — ответила Аделина. — В смысле? И никто не сидит? — девушка вздохнула и села на диване. — Ладно, подождите. Она встала со своего места и пошла в коридор. Арсений бросил ей в спину удивлённый взгляд. Адель почувствовала это на себе, поэтому повернулась к мужчине. Застегнув куртку, она объяснила, что в доме сломался домофон, а консьержки внизу не было, из-за чего сейчас брюнетке предстояло спуститься вниз и открыть дверь семье Матвиенко. — Приведи себя в больший порядок, — подмигнув ему, Адель вышла из квартиры и вызвала лифт на свой этаж. Девушка быстро спустилась к подъездной двери и открыла её, впуская в дом обоих. Серёжа поприветствовал её, чмокнув в щёку. Мужчина выглядел более чем устало. — Сколько тебе осталось там сидеть, малышка? — Адель присела перед подругой, погладив её круглый живот сквозь кофту. — Ещё шесть недель, вроде как, — искусственно писклявым голосом ответила Лиля. — Когда она пинается, мне кажется, что она вылезет прям из живота, — усмехнулась девушка. — Не волнуйся, не выползет. Она же не «Чужой», — Аделина похлопала подругу по плечу. — Серёж, готов? Матвиенко лишь нервно усмехнулся, передёрнув плечами. Последние две недели, когда живот стал максимально возможного размера, мужчина буквально сдувал пылинки с жены. Даже сейчас он помогал ей преодолеть несколько ступеней, ведущих к двери лифта. Иногда эта забота раздражала, потому что была практически чрезмерной. — Здоро́во! — как только Серёжа вошёл в гостиную, его поприветствовал Арсений. — С каких пор ты такой гостеприимный? — Матвиенко рассмеялся, ответив на рукопожатие. — Делька, ты отлично на него влияешь. — Это он только сегодня такой. Выспался, — Адель ткнула Попова в бок локтём и усмехнулась. Оставив мужчин в гостиной, девушки переместились на кухню. Аделина поставила на стол две чашки с чаем и упаковку печенья. Лиля с громким стоном села на диван и вытянула ноги. — Иногда я думаю, что там, — девушка указала на свой живот, — живёт целое стадо, а не одна малютка. — А вы точно уверены, что там одна девочка? Вдруг там реально их двое, — Аделина села напротив подруги, скрестив ноги на стуле. — На УЗИ увидели только одну. Боюсь, что двоих тянуть будет очень сложно, — замялась Лиля, отпивая глоток зелёного чая. — Ох, как я волнуюсь... — Всё будет хорошо. Серёжа о тебе позаботится, — Адель накрыла руку своей подруги, расслабляя крепко сжатый кулак. Морозова, которая уже больше полугода как была Матвиенко, вздохнула и с улыбкой посмотрела на подругу. Она знала, что Аделина с ней будет до конца. — А ты до сих пор с Арсением не говорила? Мне кажется, что вы вполне себе... — Не говорила, — отрезала Адель. — Сейчас и ты уйдешь, а Стас потом с ума сойдёт, если и я ещё. Нет, не сейчас. — Но ты же всё равно собираешься? — Собираюсь. Не знаю только, собирается ли Арсений, — грустно улыбнулась девушка. — Да ладно тебе... Их невесёлый разговор был прерван мужьями, которые решили составить им компанию в чаепитии. Они смогли развеселить девушек, и вскоре квартира наполнилась искренним смехом. Даже самые грустные мысли ушли на второй план. Иногда Аделина даже завидовала подруге, но крайне по-доброму. Серёжа действительно ответственно подходил к отцовству, частенько звонил Арсу, Диме и Стасу, чтобы узнать детали. А Адель всё казалось, что, как только она подводила к разговору, Арсений уводил всё в другое русло. Или ей просто так казалось. Ответа на вопрос не было. После свадьбы Аделина всё более серьёзно начинала задумываться о детях. Бесконечные съёмки и плотный график почти весь год пугали её и рушили перспективы, хоть и выдуманные. Часто ночью, когда совсем не спалось, Адель рассматривала спокойное лицо Арса, подёрнутое сном, и представляла, что бы мог взять их ребёнок от Попова. Ей безумно хотелось, чтобы малыш унаследовал пронзительно голубые глаза и светлую улыбку. Ах да, ещё влечение к своему делу и умение довести всё до конца.

***

— О чём задумалась? — спросил Арсений, заметив ступор жены, пока Серёжа помогал Лиле надеть обувь. — Да как обычно. Одно за другое, и поехали, — улыбнулась Адель и повернулась к мужчине, проведя пальцем по контуру лямки белой майки, в которую тот был одет. — Ты последнее время часто в себя уходишь... Беспокоит что-то? — Всё хорошо, Лисёнок, — она потянулась к нему и оставила мягкий и успокаивающий поцелуй на губах. Так она делала всегда, желая увести разговор от темы, что была ей не по душе. Ей было стыдно признаться в своих мыслях и страшно — вдруг Арсений не хочет или скажет, что она совсем с ума сошла, и ему не нужен второй ребёнок. Проводив друзей, пара разошлась по разным комнатам — Аделина созвонилась со Стасом, чтобы решить вопросы, а Арсений — с режиссёром-постановщиком спектакля, который должен был выслать изменённый график. В общем, вечер проходил как всегда. Ночь тоже не отличилась. Когда Попов тихо засопел, слегка нахмурившись, Адель вынырнула из цепкого плена его рук и приподнялась на локтях. Слабый лунный свет проникал в комнату, пользуясь незакрытыми шторами, и освещал лицо мужчины. Длинные ресницы, которыми в тайне восхищалась Аделина, подрагивали во сне, отбрасывая тень на щёки. Девушка любовно провела кончиками пальцев по щетинистому подбородку, ниже — к шее и мускулистым рукам — и снова вверх. Она обвела каждую родинку, нежно намотала на указательный палец левой руки прядку кудрявых волос. — Когда-нибудь... Когда-нибудь... — вздохнула Адель и поцеловала его в нос. Арсений поморщился, но через секунду его лицо расслабилось.

***

В апреле, 21 числа, в семье Матвиенко произошло пополнение. Лиля родила девочку, одну. Серёжа был вне себя от счастья, но в то же время сходил с ума от попыток позаботиться о жене после родов должным образом. Несколько дней мужчина провёл в больнице, часто бегая в магазины, только бы исполнить просьбу новоиспечённой мамы. — И как зовут эту малышку? — на следующий день после родов спросила Адель, когда ей показали ребёнка. — Сонечка, — тепло улыбнувшись, ответила Лиля, передавая дочку в руки подруги. Аделина аккуратно взяла малышку и повернулась к Арсу. Её движения были точными, словно она сама являлась матерью пятерых ангелочков. Соня открыла свои глаза — карие, как у родителей, — и зевнула. Почти со слезами на глазах Адель посмотрела на Арсения, который внимательно следил и за малышкой, и за женой. — Посмотри... Она такая крохотная, — зачем-то шептала девушка. Попов кивнул ей и улыбнулся, проведя ладонью по макушке Сони. — Не надави слишком сильно! — воскликнул Серёжа, почти соскочив со своего стула, но его на нём удержала Лиля цепким захватом. — Милый, успокойся. Арсений не первый раз ребёнка в руках держит, — успокоив мужа, она усадила его обратно. — Он стал слишком нервным в последнее время. — Его можно понять, — ответила Адель, передавая малютку в руки мамы. — Думаю, что Арсений был таким же, когда родилась Яра, — девушка посмотрела на мужчин. Попов выводил Матвиенко из палаты, чтобы тот развеялся. — А ты... — Нет-нет-нет, — отрицательно помотала головой Аделина, поняв, куда клонит подруга. — Пока ты не выйдешь на работу хотя бы наполовину, я даже заикаться не буду. И Адель сдержала своё слово. Через три месяца Лиля уже появлялась в офисе, естественно, с малышкой Соней на руках и в тихом месте. Хоть и Серёжа всеми силами старался сделать так, чтобы она просидела дома как можно дольше, — Лиля была против. Девушка стремилась выйти на работу как можно раньше, ведь «заточение» ей не пришлось по душе. Адель старалась часто приезжать к ней, чтобы помочь с Сонечкой, для которой она являлась будущей крёстной мамой. Но и жизнь самой Аделины не осталась без изменений. К её персоне привлекалось всё больше внимания с момента признания фанатам о браке. Многие журналисты, ранее бравшие интервью у «Импровизаторов», захотели пообщаться и с Адель, ведь та знала интимные и не только подробности жизни самого загадочного из всей четвёрки. Пара, правда, во всех интервью отказывала по причине того, что «и без того много рассказали». Признание фанатам было для обоих серьёзным шагом, на который решиться было непросто. Первые две недели после их постов телефоны разрывались от бесконечных звонков, а СМИ только и предполагали, зачем им нужен этот брак. Одни твердили, что Арсений поженился на фигуристке из-за денег, а другие, что всё, как раз-таки, наоборот. Версий было невпроворот, и отвечать на каждый выпад журналистов не имело смысла. Пара продолжала свою жизнь, всё шло своим чередом. Съёмки, отдых, поездки в пригород. Календарные дни менялись, лето неумолимо сильно жарило, что даже кондиционеры в некоторых комнатах перестали работать. Команда спасалась, чем могла: веерами, вентиляторами, бумагами. В ход шло всё, что плохо лежало. И в один из самых жарких дней в Москве в середине съёмочного дня Аделине стало слишком нехорошо. В начале дня она так и не позавтракала, что было на неё не похоже, но около «ГлавКино» она всё же заскочила в магазин, чтобы взять себе сэндвич и сок. Съёмки начинались довольно рано — именно это и стало оправданием плохого аппетита. Но ближе к трём часам дня, когда на градуснике красовались нерадостные 35 градусов тепла за окном, Адель почувствовала, что у неё закружилась голова. Она встала со своего места в зале, и ноги дали сбой, подкосившись. Девушка сразу же ухватилась за спинку кресла, предотвратив своё падение. — Дель, всё в порядке? — уточнила Марина, повернувшись к Аделине. — Да, немного голова закружилась... — на последнем слове к горлу подкатила тошнота. — Я скоро вернусь. Девушка быстро добралась до туалета и, не забыв закрыть за собой все двери, склонилась над белым фарфором. Огромный ком подкатил к горлу, а во рту почувствовалсч вкус знакомой желчи. Горечь растекалась по горлу, заставляя прочистить желудок во второй раз. Кафельный пол неприятно холодил ноги и ягодицы, пока Адель приходила в себя. Такого у неё не было со времён выступлений — там она вызывала рвоту специально. — Господи... — прошептала девушка, взъерошив волосы. Перед глазами всё плыло, а сознание никак не хотела возвращаться в голову. Дело пахло жареным. Адель пыталась понять первопричину, которой могла быть некачественная еда, но... Заглянув в календарь в телефоне, она увидела 25 июля. — Твою мать... Аделина быстро поднялась на ноги и, переборов тошноту и круги перед глазами, убежала в ближайший магазин. На крыльце здания не было никого, что позволило девушке уйти незамеченной. Засунув покупки в карман, она решила отпроситься у Стаса домой. Ноги не до конца слушались, а голова трещала по швам. — Стас, пожалуйста, — умоляюще взглянула на Шеминова. — Я вам тут ни к селу ни к городу буду. — Хорошо-хорошо, напиши, как приедешь и как чувствовать себя будешь, — кивнул мужчина, поправляя кепку. Адель отблагодарила его примерно 14 раз, после чего объяснила всё Арсению и торопливо поцеловала его в губы. Мужчина хотел было начать волноваться, но Аделина строго-настрого запретила это делать. — Просто жарко, я ещё с утра нормально не поела, — сказала ему Адель, уверяя. Попов послушно кивнул и вновь ушёл в гримёрку. Вызвав такси, девушка встала у крыльца в тень. На улице было душно, ни единого порыва ветра заметно не было. Мысленно Аделина молилась, чтобы в машине был кондиционер. Всю поездку она сидела, как будто под ней находились иглы. Волнение отдавалось нервными импульсами в пальцы, которые в надежде цеплялись друг за дружку. Она успела рассмотреть всё, что мелькало за окном, повертеть и снять кольцо с безымянного пальца несколько раз, прежде чем такси остановилось у её подъезда. Поблагодарив водителя, Адель буквально выпрыгнула из машины и понеслась к лифту. Уже дома она переоделась, проделала все необходимые махинации и стала ждать. На тесте на беременность сразу же проявилась первая полоска, что последние пару месяцев было не новостью. Каждый раз после она пыталась увидеть заветную вторую полоску. И будто бы в сердце теплилась более уверенная надежда, ведь вряд ли Арсений мог столько раз забывать. Это просто невозможно. Но из-за того, что разговора так и не случилось, Аделина не могла быть уверена на сто процентов. Пять минут были слишком долгими, слишком мучительными. Адель измеряла шагами периметр ванной комнаты, каждые десять секунд смотря на тест, лежавший на раковине. Никаких изменений. С горестным вздохом Аделина взяла в руки использованный предмет и хотела было отправить его в мусорку, как все те, что были до него, но... На маленьком «экранчике» светилось: Беременна, 3-4 недели. Девушка, продолжив держать тест в руках, внимательно вчитывалась в это короткое предложение. Мозг отказывался воспринимать информацию. Где-то в сердце приятно, но испуганно ёкнуло. Получилось... Опустившись на ковёр, Аделина ощутила, как по щекам скатывались горячие слёзы и падали на футболку. Рука, державшая тест, задрожала сильнее, чем до этого, и предмет из неё выпал на пол. Адель закрыла лицо руками, чтобы снизить громкость рыданий. Сердце забилось часто-часто, разгоняя кровь в организме. Девушка плакала и всхлипывала. Нет, не могла это оказаться правдой! Ни в коем случае! На негнущихся ногах Аделина сделала другой тест и стала дожидаться результата. Это же могла быть чудовищная ошибка. Два месяца, за которые не произошло ничего, и тут... Девушка тряслась, будто находилась в самом холодном месте на планете. Когда второй тест дал положительный результат, в голове образовался белый шум, а в уши словно ваты напихали. Адель окончательно убедилась в том, что всё произошедшее — правда. У неё будет ребёнок. У них с Арсением... — Ли, вы... — позвонив подруге, Аделина смогла лишь всхлипывать в динамик. — Долго ещё? — Делька, что случилось? Давай приеду? — Спохватилась Лиля. — А Соню куда? На кого ты её оставишь там? — Со мной поедет. Дель, я еду. — Твёрдо сказала Матвиенко и отключилась. Адель так и не вышла из ванной до приезда подруги. Она надрывно рыдала, размазывая тушь по щекам. Сердце гулкими ударами спустилось куда-то под рёбра, а мозг и вовсе отключился. Подогнув колени, Аделина положила на них руки и опустила голову. В таком положении её и обнаружила Лиля. Поставив верхнюю часть коляски на диван, Матвиенко быстро метнулась в ванную. — Просыпаемся! — Лиля подняла голову подруги на себя и похлопала ту по щекам. — Посмотри на меня. Пустым взглядом Адель глянула на девушку и глупо улыбнулась. Истерический плач сменился смехом, но точно не радостным. — Ну-ну-ну, — Матвиенко встряхнула её за плечи. — Деленька, что случилось? Аделина лишь кивнула на стиральную машину, куда сложила оба теста. Лиля встала с колен и взяла их в руки. На губах заиграла искренняя улыбка, но ровно так же искренне девушка не понимала, почему её подруга рыдает. На счастье это не было похоже. — Ты ж моя хорошая, — прошептала Лиля и помогла Адель подняться с кафеля и уйти в другую комнату. Матвиенко быстро заварила чай, перед этим дав подруге успокоительное. Эмоций Аделины она не могла понять. Полжизни та грезила материнством, а тут... Лиля села рядышком с подругой, а по другую руку от неё находилась спокойно спящая дочка. При виде малышки Адель успокоилась, даже всхлипывать перестала. Она маленькими глотками цедила крепкий чай, приводя дыхание в норму. Мысли вернулись на свои орбиты, сознание снова встало в центр головы. Вата покинула уши пол руку с белым шумом. Аделина наконец-то ясными глазами посмотрела на Лилю, которая только и выжидала чего-то внятного от неё. — Всё хорошо? Адель кивнула, отставив чашку с чаем. — Ты меня напугала. Я думала, что случилось что-то крайне серьёзное, — призналась Лиля. — А моя беременность — что-то несерьёзное?! Ты, блин, прикалываешься? — взвизгнула Аделина. — Я думала, что ты при смерти лежишь или к тебе опять твой этот придурок пришёл! А тут буквально мечта твоя исполнилась! — ответила ей Матвиенко, строго глядя в глаза. — Чему ты не рада? — А вдруг он уже не хочет? Или не хотел... Тогда придётся провоцировать выкидыш или делать аборт... — сокрушалась Адель. — «Не хочет»... Вы уже говорили, что ли? — Я так предположила... Ладно один или два раза забыть. Но два месяца не предохраняться... — Не его стиль. Попов про защиту уж точно не забывает, — хмыкнула Лиля и с улыбкой взглянула на подругу. — Ему нужно сказать. В ближайшее время, ибо, если он всё-таки не хочет, то придётся тоже скоро всё делать. — Как же это сложно... — жалобно простонала Аделина и упала головой на сложенные на столе руки. — Зато потом итоги очень красивые, — кивнув на дочь, сказала девушка. — Ты посмотри, какие у неё глаза большие. Даже не карие, какие-то светлые... — Да она у вас вообще красотка, — оживилась Адель и пересела поближе к Соне. — Нос твой, а губы Серёжины. Вот точь-в-точь. Оставшийся день до прихода домой Арсения девушки провели, нянчаясь с Соней. Попов пришёл ближе к полуночи, привезя с собой Серёжу. Матвиенко быстро забрал жену с ребёнком и уехал домой отдыхать. Адель весь вечер вела себя так, будто ничего не случилось: поужинала, приняла душ и легла спать. Арс не заподозрил ничего. На следующий день были назначены крайние съёмки нового сезона шоу. Финальным гостем стала Ида Галич. Она пришла на съёмку с сыном, поэтому по завершению мотора Леон выбежал на сцену, а фотографы ловили кадры для обложки. И пока маленький мальчик бегал и прыгал, не замечая никого, мужчины бегали за ним. Адель смотрела на это всё с щемящим душу сердцем. — Смотри, как твой носится за Леоном, — кивнула на сцену Лиля, ткнув подругу в бок. — Он просто не хочет, чтоб тот расшибся. Тут вон, сколько подъёмов. Дрон-то упал, а он мужик взрослый... — Заяц, слушай. Не знаю, почему ты в упор не видишь и не хочешь верить в то, что он хочет от тебя малыша. Дорогая, он на тебя смотрит, как на камень в миллиард карат. Успокойся и скажи ему. Аделина сглотнула и кивнула, возвращая взгляд к сцене. Арсений уже успокоился и стоял, смотря на неё. Попов подмигнул и улыбнулся во все тридцать два зуба, даже не подозревая, что ждало его вечером. Аделина с Лилей за одну ночь придумали несколько вариантов объявления беременности, но остановились на распечатке, где по цветам и номерам нужно было обвести фигуру — только тогда становилось ясно, что именно изображено на листе. Арсений поначалу рассмеялся, когда ему почти приказали раскрашивать, но пол натиском тяжёлого взгляда жены он всё же сдался. Настолько увлечённо он только смотрел любимые фильмы. Быстро орудуя фломастерами, купленными для Кьяры, Попов раскрасил всю картинку. Он пытался понять, что на ней изображено, и отодвигал её от себя дальше, пока Адель, закатив глаза, не перевернула её. Тогда все шестерёнки, которые заржавели за рабочий день на жаре, встали на место и начали активную деятельность. До Арса быстрее дошло всё, что ему хотели сказать. — Серьёзно? — глаза округлились, а рот расплылся в улыбке. Увидев положительную реакцию, Аделина уверенно кивнула и вручила ему два теста. Арсений даже не взглянул на них. Он поднялся со стула и обнял Адель, поднимая её на воздух. Девушка звонко рассмеялась, обвив его поясницу ногами. — Получилось! Наконец-то! — прокричал он. — Так ты планировал? — удивлённо взглянула на него Аделина. — Конечно. Как только услышал в разговоре с Лилей, что ты подойти не можешь с вопросом ко мне, — подмигнул мужчина, погладив её по волнистым волосам. — Ах ты! Жук, а не Лис! — шуточно ударила его в плечо. — Ты бы ещё век подходила ко мне. Будто я бы укусил. Снежок, я тебя очень сильно люблю и ровно с такой же силой хочу от тебя маленького мальчика или девочку. Маленькую копию тебя. Арсений рассмеялся и поцеловал девушку. Бабочки в её животе снова радостно запорхали, оживившись. Сердце гулко, но часто и истерично стучало. Это было больше, чем простое «ура». Это было «я с тобой».

***

Арсений оказался более дотошным, чем Серёжа. Все девять месяцев, что длилась беременность, он таскался за Аделиной. Даже когда это было лишним. Адель понимала, что он хочет уберечь её от всех невзгод, с которыми она могла столкнуться в первую беременность, но... Он же проживал такое во второй раз. К чему было волнение? У Адель всё протекало нелегко. Частая тошнота, усталость, а животик был небольшим. Аделина ходила по врачам, чтобы узнать причину, но всё было менее страшно, чем она ожидала. Из-за своего телосложения и спортивного прошлого она набирала в весе совсем немного. — Не волнуйтесь, мама и папа, всё с вашим малышом хорошо. Вот, я и пол могу сказать, — говорила женщина лет пятидесяти с добрыми глазами, увеличенными из-за старомодных очков с толстой линзой. — Нет! — вскрикнули одновременно Арс и Адель. — Нам бы в конвертик. — Хорошо-хорошо, не кричите на меня, — рассмеялась врач и подала девушке салфетку. — Сейчас всё будет. Аделина вытерла живот от смазки и выкинула бумажку. Арсений помог ей сесть и надеть кофту. В помещении, несмотря на позднюю осень за окном, было открыто окно, и холодный воздух расползался по стенам, а редкие листья падали на подоконник. В больничном дворе гуляли молодые мамы, только-только родившие, и те, кому ещё только предстояло увидеть своего малыша. Аделина мечтательно лглянула коляски, ведомые женщинами её возраста и старше. Положив руку на округлившийся животик, девушка склонила голову на плечо Арсения. Мужчина прижал её к себе за плечи и поцеловал в макушку. — Смотрю на вас, и прям сердце радуется! — проговорила врач с улыбкой, пока заполняла бумаги. — Такая красивая пара! — Спасибо, Вера Семёновна, — ответила ей Адель и посмотрела на мужа. — Да, повезло ей со мной, ничего не говорите, — улыбнулся Арсений, за что сразу же получил толчок коленом в бедро. — Молодые... Счастья вам, — передав заветный конверт, сказала Вера Семёновна. — До следующей встречи! — До свидания! Держась за руку, супруги спустились к крыльцу больницы, а потом сели в машину. Там Арсений позвонил организатору всей вечеринки, на которой они бы узнали пол будущего ребёнка, — Серёже Матвиенко. Он сразу изъявил желание заниматься этим, аргументировав это словами «я главный тусер». Лиля же наоборот — отказалась собирать всё торжество, желая принять участие в качестве зрителя. Тем более, что осенью она решила взять остатки декретного отпуска, чтобы побыть с дочерью без съёмок. Арсений вырулил на шумный перекрёсток, который был заполнен машинами, и сразу встал в пробку. Аделина, пользуясь возможностью, облокотилась на ремень и, положив руку на живот, закрыла глаза. За сегодня она не сделала много работы, но усталость была такая, словно она проработала две смены на заводе без перерыва. Попов улыбнулся и погладил животик. Спокойствие и умиротворение разносилось по всей машине и опоясывало душу, как лоза. Ритм жизни стал более плавным, а походы в магазин более частыми. В первый триместр уже была куплена кроватка красивого бирюзового цвета, а гостевая комната переделана под детскую. Аделина скупала все детские игрушки, что видела на своём пути, а Арсений не стал её останавливать. Средств хватало — почему бы и нет? Адель обустраивала их семейное гнёздышко, готовясь к пополнению всеми силами. Она звонила маме и Лиле, чтобы спросить, какие вещи могут ей понадобиться. Гардероб пополнялся не менее стремительно. Девушка старалась носить мешковатые вещи, потому что фанатам признаваться пара не планировала ближайшие 30 лет. В целом, аудитория не заметила изменений в ней, потому что на съёмках Аделину почти не было видно, а в социальных сетях она появлялась в основном с селфи. Фотосессию с животом они решили оставить чисто для семейного архива. Подъехав к дому, Арсений припарковался и не стал выходить из машины. Он решил дождаться, пока Адель проснётся, чтобы не будить её. Он позвонил Серёже, чтобы тот приехал к их дому, и сам закрыл глаза. Прошла только половина срока, но подготовлено было практически всё необходимое. Арсений постоянно сравнивал подготовку к рождению первого и второго ребёнка. С Алёной они докупали всё нужное в последний момент, но в итоге забыли многие вещи, а с Аделиной они, казалось, купили больше, чем было нужно. От мысли о предстоящем повторном отцовстве по телу разливалось тепло патокой. Арс улыбнулся и положил свою ладонь поверх Аделининой и погладил её большим пальцем. Ему казалось, что его гены возьмут только в том случае, если родится девочка, а мальчик будет точной копией матери.

***

И он не ошибся. На восьмом месяце Адель под угрозой здоровья малыша и своего легла в больницу, проплаченную ещё в начале срока. Месяц она провела в четырёх стенах, видя Арса только ближе к ночи и с утра. Мужчина ночевал в больнице в палате, но утром уезжал на съёмки на весь день. Аделина часто плакала, переживая за малышку. Она хотела, чтобы всё прошло максимально гладко, но судьба распоряжалась по-своему. Адель успела ещё тысячу раз подумать над именем девочки, но всё же приберегла пару вариантов, если вдруг врач ошиблась, и у них родился бы мальчик. Тогда, как Лиля пообещала на гендер-пати, семьи Матвиенко и Поповы-Майоровы скрепились крепкими узами брака их детей. — Арс, — в один из вечеров, когда Попов смог выбраться с работы пораньше, Аделина предложила ему подумать вместе с ней над именами. — А если всё же мальчик? Как назовём? — А ты бы как хотела? — спросил у неё мужчина, погладив и поцеловав живот. — Матвей или... Не знаю, — ответила Адель. — А ты бы как? — Я согласен и на Матвея. Нашему ребёнку не очень повезло с отчеством, — подмигнул ей Арс и рассмеялся. — Красивое же будет, чего ты, — сказала девушка. — Тебе нравится имя Мишель? — Красивое, — спустя две секунды раздумий ответил Попов. — И прижилось у нас, необычного мало. — Вот и я о том же. А у тебя были ещё варианты? — Я думал, но мало чего придумал. У меня имена для дочери крутятся около одной Кьяры, — объяснил Арсений и лёг рядом с девушкой. — Как скажешь, так и назовём. — Ты вообще участие в этом не принял... Ты всё-таки не хочешь никого! Я буду воспитывать дочь одна, — внезапно фыркнула Адель, отвернувшись от мужчины. — Снежок... — вздохнул надеявшийся, что подобное уже прекратилось, Арс, повернув жену к себе лицом. — Даже не надейся, что я тебя брошу с ребёнком. — Мне не нужен муж, которые без желания будет воспитывать дочь! — Глупенькая, — прошептал мужчина, обняв Аделину. — Всё у нас будет хорошо. А завтра я подумаю над именем, сойдёт? Аделина улыбнулась и лишь удобнее накрылась одеялом. Проблема выбора имени перестала быть такой глобальной, когда Арс лежал рядом и обнимал её. Всё казалось нипочём. Аделина закрыла глаза и устроилась головой на плече мужчины. Попов щёлкнул переключателем света и погрузил комнату в темноту.

***

Через месяц, как и сказали врачи, Адель родила. Это произошло с ночи на утро, в переходный период. И партнёрские роды оказались лучшим выбором. В 2:30 ночи тело пронзила сильная боль, означавшая лишь то, что процесс начался. Девушка оперативно нажала на кнопку вызова врача и разбудила Арсения толчком в бок. Мужчина быстро проснулся и включил свет. Спустя полминуты всё закончилось, но неприятное ощущение опущения живота осталось. Адель глубоко дышала, подойдя к открытому окну. Весенний воздух был чист и свеж. Арс помогал ей расслабиться, но вторая и третья фаза были слишком болезненными. Там уже помогла врач, и к восьми часам утра после четырёхчасового мучения Аделина услышала громкий детский плач. На лице сразу появилось облегчение, обременённое вселенской усталостью. Мутным взглядом Адель смотрела в никуда, продолжив сжимать в руке подлокотник. Арсений, когда врачи ушли, погладил жену по волосам и поцеловал в макушку, оповещая, что всё окончилось. Ноги были ватными, тело ломило, и Аделина легла на плечо Попова. Спустя полчаса им принесли малышку. Адель выверенными движениями обхватила её, поплотнее прижав к груди. Девочка зевнула и открыла глаза. Пухлые щёчки были розоватыми, а на выпученных губах была блестящая слюна. Глаза были большими и голубыми, нос изгибом напоминал Арсения, но форма губ и глаз — Аделинины. — Даю вам немного времени, чтобы с именем определились до конца, — сказала врач. — Через пятнадцать минут заберём малышку. — Я же говорил, что глаза мои будут, — улыбнулся Арс и перенял дочь. — Я не сомневалась, — хмыкнула девушка. — Мишель? — Определённо. Когда малышку забрали, на и в груди образовалось чувство неприятной пустоты, будто из Адель душу вытащили. Сердце беспокойно забилось, хотелось встать и пойти за врачом, лишь бы видеть свою дочь. Но даже попытка встать не увенчалась успехом — ноги были слишком слабыми и сразу подкосились. Арсений поймал Аделину и помог обратно лечь. — Ещё рано, — Попов успокаивающе поцеловал её в лоб. — Дай организму отдохнуть и вернуться на круги своя. Ты молодец, всё закончилось. Я тебя люблю, спасибо за дочь. На следующий день в больницу приехали родные и друзья, чтобы поздравить с рождением ребёнка. Адель увлечённо разговаривала со всеми, потому что почти месяц провела в заточении. Все успели много раз подметить, что у Мишель глаза точь-в-точь папины. Аделина смеялась над этим, но в душе... В душе она безумно радовалась и была благодарна, что всё прошло наилучшим образом. Вопреки всем негативным прогнозам врачей Мишель росла здоровой и не по дням, а по часам. Аделина порхала над дочерью и в больнице, и дома. Она старалась создать лучшие условия. Арсений ей в этом успешно помогал — он взял отпуск, чтобы Адель не уставала, но послеродовая депрессия взяла верх после окончания отдыха Попова. Даже при условии того, что Мишель была неприхотливой, Аделина уставала. Развлечь, покормить, уложить спать, успокоить — всё это по кругу. В перерывах Адель успевала лишь вздохнуть, как снова приходилось что-то делать. На должность администратора наняли Марину, по работе девушку никто не трогал. Как бы Аделина не приукрашивала исполнение мечты — реальность оказаллась более суровой. Будни проходили около кроватки и на кухне с ванной. Иногда она выходила гулять с малышкой во двор, но последний месяц дожди заливали улицы, и выйти было невозможно. Адель работала со специалистом, но до конца было далеко. — Я устала... — в один из вечеров заявила Адель, роняя голову на столик рядом с кроваткой дочери. — Лис, побудь с Мишкой, пожалуйста. — Без проблем, — Арсений перенял бутылочку из рук жены, продолжив кормить малышку. — Жди меня в спальне. Закончив с делами, Попов убрался на кухне, проверил дочь и прошёл в спальню. Там сидела Адель, свесив ноги с кровати. Её взгляд был устремлен за окно. Арсений решил пролезть через кровать по-тихому, но матрас ощутимо прогнулся под ним. Аделина хоть и заметила движение, но вида не подала. Попов обнял её, сев рядом. — Снежочек, рассказывай. — Я не понимаю... Я её так люблю, я знаю это, но в то же время так хочется, чтобы она замолчала. Я знаю, что она не может по-другому сказать мне, но... Я не понимаю, — вздохнула Адель, уткнувшись в плечо Арсу. — Прости... Я не знала, что у будет так сложно. Я не хочу её разлюбить. — Моя ты золотая, всё нормально. Такое случается, ты, главное, не молчи. Я же рядом, готов тебе всегда помочь. А Мишельку ты никогда не разлюбишь, поверь. Рассказывай, — Арсений поцеловал её и отвёл на кухню, чтобы выпить чай и выслушать всё, что в ней накопилось.