Ну и дыра

      Весело было только первые пол года. Василиск был уверен, что кэп должен вернуться уже вот-вот. Но он не возвращался. Годы шли, Рару становился старше, злее и жёстче. Рога всё реже и реже кровоточили. Белый всё меньше и меньше общался с Альфами, даже с Кайраги. Периодически летал в близлежащие бордели и каждый раз думал о том, стоит ли вообще возвращаться на базу или давно пора положить на это всё. Казалось, что возвращался ещё злее, хотя куда уж.       Переломным моментом стал случай, когда пришла новая партия дельт и Белый сделал так, что в живых не остался никто. Естественно в своей манере, без нарушений устава и прочее. Скандал с Кайраги был знатный, дошло и до рукоприкладства. Рару улетел в тот же вечер и всем уже казалось, что он не вернётся. Но спустя пару месяцев не выдержал, вернулся. Альку докладывать не стали, побоялись. То ли гнева Алька, то ли не хотели связываться с Белым.       База невольно разделилась на людей Белого и людей Алька и Кайраги. Слишком василиск властолюбив и собирает вокруг себя особо жестоких и сильных инопланетчиков. Их обычно отправляли на опасные и сложные задания, так как потерять таких солдат было не так страшно, но они чаще всего живые и возвращались.       На созвонах с полковником Рару стоял обычно поодаль, особо в переговорах не участвовал, только подбирал людей на те или иные вылазки. Отдельно с Альком они не созванивались, как-то не сложилось, да и не хотелось разговаривать через сеть. Их разговор мог состояться только с глазу на глаз, а травить себе душу созвонами не очень то и хотелось.       Мальчишка герия рос быстро, как и многие инсектоиды. Под крылом главврача изучал медицинское дело и души не чаял в Рару. А Белый только с мелким нормально и общался, улыбался, шутки шутил. Заметить их вместе где-то в тени у плаца было не редким явлением.       В своей командировке Альк пробыл слишком долго. Четыре года прошло с того момента, как он покинул планету-базу Ящеров. Четыре блядских года. На протяжении всего этого времени базой руководил Кайраги. Раз в неделю происходили звонки по видеосвязи, когда Кайраги, глава МСЧ, Эльтиш и ещё пара инопланетчиков из замещающих должностей держали отчёт перед полковником. И конечно же Белый, куда уж без него, тем более, что на нём была дрессировка молодняка. После этих «совещаний» Альку каждый раз нестерпимо хотелось вернуться. Он с ужасом понимает то, что ему едва ли не физически необходимо находиться рядом с ним. Смирился ли он с этим? С тем, что зверь внутри признал его?       Наконец, престарелый орнитос позволяет ему вернуться. Альк не понимал того, почему именно его генерал выдернул к себе на службу в этот момент. Ведь есть и другие служащие, те, кто куда ближе к руководящему составу главного корпуса Альянса. Но дзайларианец не лез с этими вопросами. Сказали надо, значит надо. Но факт того, что вынужденная отлучка с базы может затянуться на несколько лет утаивать не стоило. Пару раз Да`Ртау не выдерживал, устраивал скандал прямо в генеральском кабинете. Но старый ястреб всё так же был спокоен, а Альк больше ничего поделать и не мог. Приказ есть и его нужно выполнить.       А день прилёта полковника совпадает с возвращением группы альф с затяжной миссии. Альк следил за ходом подготовки к заданию, прекрасно знал о том, насколько тяжёлым оно было и прогнозы относительно успешности миссии были неутешительными — многие могли не вернуться. Но слаженная работа и верная тактика сделали своё дело — выжили все. И вот, когда вернувшийся отряд уже собирался как следует отдохнуть — приходит сообщение о том, что корабль Да`Ртау входит в атмосферу.       К моменту, когда становится известно о возвращении полковника, Рару избавляется от половины слабых инопланетчиков, а те, что остались, шелковистые и вздрагивают каждый раз, когда слышат хотя бы отдалённо голос василиска. Он уже на плаце, стоит кораблю появиться в небе. Пришлось отменить тренировку, что вызвало у дельт и гамм хоть и нервный, но вздох облегчения. Внутри всё сжимается то ли от волнения, то ли от радости перед встречей. А ещё от злости, хотелось Альку въебать за то, что не предупредил, что Рару придётся ждать ТАК долго. Белый закуривает, лишь бы занять руки. Корабль, кажется, садится невыносимо медленно.       Стоя у шлюза Альк буквально физически ощущает то, как метр за метром корабль приближается к земле. В груди так неприятно давит и ворочается. За эти четыре года он так ни разу и не говорил с Рару с глазу на глаз. А потому понятия не имел, изменилось ли что-то в его отношении к дзайларианцу. Альк знал о том, что разумные расы сложные. Что их отношения друг к другу могут меняться с течением времени и тот, с кем ты делил пищу и постель в один момент может стать врагом. И как же будет сейчас, спустя столько времени?       Трап опускается, Алька обдаёт влажной духотой. На планете начинался сезон дождей, который может затянуться на пару лет. И взгляд тут же натыкается на василиска, чья фигура маячила вдалеке. Встречает его? Спускаясь, дзайларианец не отрывает от него взгляда и понимает, что ноги дрожат. И что сейчас делать? Что, блять, сказать? В горле пересыхает, будто он мальчишка кадет впервые отвечающий экзамен перед комиссией. Хочется абсолютно по-идиотски одёрнуть на себе форму. Он так и не переоделся в свой обычный комбез, в котором носился по базе. Тёмно-синий мундир с погонами небрежно расстёгнут, так же, как и пара пуговиц на форменной рубашке. Альк выглядел так, будто только что вышел из главного корпуса Альянса, а не провёл сутки в дороге.       Но дзайларианец не успевает дойти до Белого. Его ловят едва ли не с самого трапа, тут же требуя в административный корпус. Альк успевает лишь только поймать взгляд чёрных глаз. Он помнит о своём обещании.       Рару и не надеялся перехватить Алька сразу. Он вышел на плац, чтобы посмотреть на него. Красивый, в своём парадном костюме, в других в главном штабе и не ходили. Белый даже вздыхает грустно, вспоминает про свой. Без сомнений он уже врос в униформу Альфы, но свой парадный мундир забыть сложно.       — Красная собака, — Рару говорит негромко, выдыхая дым, когда видит, как Кайраги перехватывает полковника.       Альк скрывается в административном блоке, а Рару идёт к дельтам обрадовать о возобновлении тренировки. В их блок заходит, насвистывая незамысловатую мелодию, и этот свист на них действует как на тренированных собак, гул тут же замолкает и все выходят в общую рекреацию. Белый оглядывает их равнодушным взглядом, снимает свою куртку и повязывает на бёдра.       — Полигон 8А, шагом марш, — гонять их ровными шеренгами по плацу и через территорию базы чуть ли не любимое занятие. Иногда голышом, если сильно выёбываются. Бет с Альфами это всегда сильно веселит.       Освободился он лишь к вечеру. Стоя посреди своего кабинета Альк убирает в папку документы, которые требовали его срочного вмешательства. Теперь-то ему дадут заняться своими делами? Судя по стуку в дверь — не дадут.       — Альк, — в кабинет заходит Кайраги, — парни хотят отметить окончание миссии, ну и, так совпало, твоё возвращение, — клыкасто улыбается, складывает руки на груди. — Пойдёшь? У нас собираемся.       По правде говоря, хотелось сначала поймать василиска. Но согласно кивает. Рару наверняка там будет, после и поговорят.       — Переоденусь только и приду.       Кайраги согласно кивает. Для него эти несколько лет тоже выдались не самыми радужными, а потому янавар был рад возвращению полковника.       Переодевшись в футболку и спортивные штаны Альк идёт в сторону казарм альф. Движение внутри было заметно даже через окна. Ребята явно истосковались по спокойствию и веселью. А ещё, дзайларианец понимает, что сейчас ему придётся снова ломать молодняк, который прошёл дрессуру. Потому что они ещё не знают того, кому действительно придётся подчиняться. Но это не будет большой сложностью. За время, проведённое в главном корпусе, Да`Ртау порядком изменился. Стал ещё жестче, злее, не оставляя и шанса на поблажку. Среда обитания была тому причиной.       Альфы расстарались. Протащили контрафакт — алкоголь, который был под запретом на базе даже для них, ещё и из столовой натаскали жрачки. Альк наблюдает за этим всем и будто вспоминает свою юность в академии, когда точно так же гудели, таская из под полы алкоголь в общежитие. Стоит только кому-то из альф заметить его — гул усиливается. Альку тут же подсовывают бокал с алкоголем, он закуривает свои крепкие сигареты, что дымят бордовым тяжёлым дымом. Приближение Рару он чует ещё до того, как василиск показывается на горизонте. Этот запах он точно ни с чем не спутает. Непроизвольно хочется заурчать и вылизать Белого с головы до ног. Надо завязывать с этой хуйнёй. Или хотя бы придержать порывы до того момента, как они останутся наедине и поговорят.       Про празднование вечером Рару сообщили, но он не торопится. Приходит в казармы Альф чуть позже Алька, весь в пыли, с терпким запахом пота и, кажется, со следами крови на руках и лапах. Если во время тренировки никому не разбили лицо, Рару считал это хуёвой тренировкой. Его-то именно так и гоняли с самого детства.       — Привет, кэп, — Рару улыбается, а в глазах плещется нежность вперемешку со злостью. Белый берёт у кого-то из рук стопку и опрокидывает её сразу, не морщится.       — Слышал о твоих подвигах, привет, — жёлтые глаза пожирают Белого взглядом.       — Э, мясник, помоешься, может, сначала? — инопланетчик из «молодых» Альф.       За время, пока Альк отсутствовал, парочка из тех, кого василиск воспитывал, смогли дожить до звания Альфы. Их отличительной чертой были тела, полностью покрытые шрамами. Белый нашёл, на ком вымещать свою тоску по Альку, и совершенно себя не сдерживал.       — Ладно, ладно, — Белый разминает забитые плечи, — может, кто-то хочет со мной? Капитан? — Рару широко улыбается, отсвечивая стальным зубом. А Альк на предложение Рару ухмыляется, дёргает бровью. Ну щас он пойдет, ага.       Создавалось ощущение, что этих четырёх лет не было. Да, появились новые лица, но Белый всё тот же. Всё так же домогается периодически кого попало, хотя и с меньшим энтузиазмом, только когда в настроении.       Сослуживцы чувствуют это хорошее настроение и от этого даже радостно. Лучше, когда Рару с кем-то заигрывает, чем когда при любом неправильном шаге завязывает драку.       Да’Ртау больше ничего не говорит, идёт к своему обычному месту, где устроился один из бет. Кто-то из новеньких, видимо, кого Рару натаскивал. Однако, при приближении полковника он даже не дёрнулся. Альк вопросительно поднимает бровь.       — Вставать при командире не учили? — сигарета зажимается двумя пальцами той же руки, что держит бокал.       — А вон мой командир, — кивает в сторону Белого. Зря он это. По глазам мгновенно разливается чернота. Свободная рука меняется, перехватывает дерзкого за загривок, сбрасывая с места на колени на пол. Одно движение ногой, наступая на кость, дёргает его с силой, раздаётся ор боли. Ногу ему сломал.       — Я дважды не повторяю. Съебался с глаз, — у кого-то сегодня вместо праздника будет лазарет. С дзайларианцем шутки были плохи.       — Батя вернулся домой, — раздаются смешки со стороны альф.       Рару уже собирался было уйти в душевые, как его бета начинает выёбываться. Не вмешивается, только смотрит со стороны. Особенности его подготовки в том, что подчинённые боятся Белого и слова лишнего боятся сказать, но так только с Белым. Они даже Кайраги не слушали, пока на это не поступит приказа от василиска. Рару закуривает, наблюдая за сценой, усмехается, когда слышит хруст.       — И мамке ведь не пожалуешься, — всё тот же молодой альфа. Очевидно, любимчик Рару. Особенно потрёпанный им же и дерзкий.       — Допиздишься — тоже отхватишь, — Рару даёт понять, что дерзить больше не стоит, тем более при Альке. Стоит полковнику заметить симпатию, как его тут же сожрут. Буквально.       Василиск подходит к скулящей бете, велит заткнуться и инопланетчик слушается. Берёт за шкирку и выставляет за дверь, велит тем, кто курил на улице, оттащить долбоёба до лазарета.       Никто не соглашается идти с Рару и он уходит мыться один. Пока василиск скрывается, дзайларианец немного расслабляется, а веселье начинает набирать обороты. Возвращается василиск быстро. В тонких свободных штанах и майке, мокрыми волосами. Белый подкачался, разжирел со скуки. Рога стали ощутимо толще и длиннее. Да и в целом он выглядел более сдержанным, а взгляд холодным. К его возвращению между ящерами то и дело летают бутылки. Разговоры гудят, басовитый смех заполняет помещение. Мужчины делятся воспоминаниями о прошлых заданиях, об их учебе.       — А помнит кто-нибудь прыгалки? — смешное название для популярного развлечения у кадетов боевого отделения. Нечто среднее между танцами, акробатическими упражнениями и полноценными единоборствами. Тут же поднимается согласный гул, кто-то предлагает тряхнуть стариной. Тут же оперативно освобождается место в центре помещения, все кресла растаскивают к стенам.       Рару в веселье не участвует, садится поодаль, бухает да курит, наблюдая за ребятами, а в особенности за Альком. Капитан больше не стеснялся пялиться на него и, видимо, подчинённые вокруг больше не смущали. А вот Рару не всегда смотрит, кажется немного отстранённым. Он злился. И чем дольше откладывался разговор — тем больше. Хотя, казалось бы, ждал столько лет, что ему стоит подождать ещё несколько часов. Но нет, раздражается и ничего не может с этим поделать.       — Накинешь ритм? — на колени Алька падает гитара. Он даже вздрагивает от неожиданности, потому что всё это время пожирал Белого взглядом. Это Кайраги. Ещё и лыбится, сука такая.       — Блять, я уже не лабал чёрт знает сколько, — он добродушно ухмыляется, а руки будто против его слов берут инструмент, проверяют колки. И где они его только нашли.       — Брось, я знаю о твоих талантах, — а ещё он знал о том, что Альк как никто другой может задать нужный для «прыгалок» ритм. В студенческие годы он и Лаана были едва ли не лучшими в этом развлечении среди кадетов боевого отделения. Кто-то раскрывает свой коммуникатор, разворачивая над руками виртуальные кругляши «барабанов». Табор какой-то бродячий, а не наёмники. Да’Ртау ухмыляется, но пальцы уже бьют по струнам, задавая быстрый ритм, который подхватывают барабаны, искусственно синтезируя подходящую мелодию.       Стоит Альку взять в руки гитару и Рару не может сдержать ласковый взгляд. Он не знал, что Альк умеет играть, так он органично с ней смотрится, так ловко пальцы передвигаются по струнам. Даже становится немного досадно от того, что до этого василиск даже краем уха не слышал того, как дзайларианец играет. Хотя подозрения о его музыкальных талантах были — Альк часто во время задумчивости барабанил пальцами какую-нибудь мелодию. А Альфы всё больше напиваются и весело скачут по общей зоне отдыха.       Веселье набирает обороты. Бойцы сменяют друг друга в круге, движения не останавливаются ни на миг. Гитара уже давно отложена за ненадобностью. Быстрый ритм заставляет сердце колотиться быстрее. Не сводя с Белого взгляда Альк чувствует его напряжение и нихуя не может с этим поделать. Дзайларианец пытался представить их разговор, понять, что, блять, он может ему сказать? С чего начать? Может просто нажраться обоим, а там как пойдёт? И все эти мысли кружили в его голове по кругу, пока в какой-то момент на Алька опять не обращают внимание.       — Тряхнуть стариной не хочешь? — янавар плюхается в соседнее кресло, затягивается сигаретой.       — Я уже лет десять не прыгал.       — Да ладно, так и скажи, что не вывезешь.       — На слабо пытаешься взять?       — А получается?       — Не особо.       — Ну блять.       Альк смеётся. А после скидывает с ног ботинки, трансформируется частично, поднимается с кресла. Может, оно полегче потом будет, когда пар выпустит да мысли хоть в кучу сможет собрать. Бойцы тут же поднимают одобрительный гул, они определённо хотели посмотреть на такое зрелище. Тут же подскакивает один из бойцов, ударяются руками в приветствии.       Рару тоже пытаются вытянуть на «танец», но василиск ленится и не то, чтобы большой любитель, наблюдать ему нравится больше. Он больше с кем-то разговаривает, нежели вовлечён в процесс, пока в круг не выходит Альк.       Пара мгновений на то, чтобы поймать ритм и первые движения. Становилось очевидно, почему это развлечение было одним из любимых у кадетов, кто учился на боевом отделении. Развлечение, которое показывало то, кто в какой физической форме, насколько хорош. Развлечение, участие в котором было едва ли не квинтэссенцией совершенства тел и музыки. А Альк был весьма хорош. Идеально чувствовал своё тело, музыку. Ему удаётся захватить внимание Белого. Полковник как всегда хорош, по сравнению с ребятами он не только в прекрасной форме, но как-то особенно чутко улавливает ритм, лучше чувствует музыку и никто уже не может с ним соперничать.       Даже находясь вне полевых условий в прямом подчинении генерала на территории главного корпуса, дзйларианец не терял своей массы. Мышцы работают слаженно, бугрятся под кожей, каждое движение чётко выверено и остаётся только любоваться тем, как легко и непринуждённо полковник двигается. И ведь даже не запыхался, хотя «напарник» уже готов был сдаться. Когда боец выходит из круга, Альк ухмыляется, медленно идёт по кругу, явно не собираясь пока что возвращаться на своё место. Его раззадорило и можно продолжить развлечение. Жёлтые глаза находят Рару. Идя по кругу он доходит до парня, что «руководил» барабанами и музыкой. Рука заносится над звуковыми кругляшами, пальцы набивают новый ритм, для совершенно другой мелодии. Ритм тяжёлый, от которого сердце будто бьётся напряжённее, тяжелее, предвкушая что-то.       Мелодия, что набивает Да’ Ртау знакома. Подопечные Рару вздрагивают, а сам он улыбается. Именно ее Белый насвистывает перед тем как поизмываться над кем-нибудь. Даже не помнит когда и где услышал ее в первый раз, видимо от Алька.       Полковник ходит по кругу как дикий зверь, высматривая добычу, но такой улов он даже и не планировал. Неприлично оставлять полковника одного.       Альк улыбается, когда к нему выходит василиск. Среди альф прошелестел предвкушающий ропот. Это новички понятия не имели о взаимоотношениях этих двоих, а вот старый состав бойцов не мог дождаться продолжения этого увлекательного сериала. Рару поднимается с дивана, отдаёт кому-то бокал с алкоголем, снимает майку под одобрительные возгласы. У Белого много свободного времени и тратит он его на себя. Василиск в прекрасной форме. «Отожрался» — взгляд скользит по фигуре Белого и дзайларианец так же стягивает с себя футболку. Это зрелище обещало быть куда более интересным. Он касается плеча Алька, завлекая его в движение в итоге которого помогает Альку сделать сальто.       Человеческое тело было более гибким. Долгие годы Альк методично натаскивал собственные мышцы и связки на то, чтобы быть не только в массе, которой можно задавить, но и чтобы быть достаточно гибким. Эластичные сухожилия и связки ещё и сильно облегчали процесс трансформации, делая её быстрой и безболезненной. Когда они начинают двигаться — никто не смеет отвлечься. Взгляд глаза в глаза, прикосновения, движения, им даже не нужно было смотреть на тела друг друга, чтобы понять, что будет происходить дальше. Зверь внутри довольно рычит, хочет быстрее схватить того, кто кружит рядом и никак не даётся в руки. Рару не такой гибкий и прыгучий, он он сильный и крупный, их танец дополняет друг друга, Альк может делать куда более сложные движения, используя тело василиска. Они будто чувствуют друг друга на совершенно ином уровне. Эта забава что-то среднее между борьбой, акробатикой и танго. И между этими двумя оно раскрылось совершенно с другой стороны.       Их танец привлекает внимание даже тех сослуживцев, кто не смотрел и был занят чем-то другим. Всё равно, что стать свидетелем крайне красивого секса.       Белый делает всё, чтобы загнать Алька, слишком легко ему было с другими партнёрами. Ритм ускоряется, движения становятся резче, быстрее, в какой-то момент дыхание сбивается и Альк допускает промашку. Полковник падает, засмотревшись в эти дикие чёрные глаза, но Рару не был бы собой, если бы и это не обернул в пользу. Перехватывает его за предплечье и не даёт коснуться пола лопатками, на этом танец заканчивается, будто так и планировалось. Повиснув на его руке дзайларианец ухмыляется, дышит полной грудью, чтобы восстановить дыхание. Пальцы Рару на коже ощущаются раскалённым металлом. Наконец они рядом, от этого даже немного кружится голова. Рару широко улыбается, старается выровнять дыхание и дёргает Алька, чтобы поставить на ноги. Он оказывается очень близко, не даёт Альку и рта открыть, говорит так, что может услышать только Альк: «В твоём кабинете через пол часа». Белый не может больше терпеть, это невыносимо для его натуры и он готов чуть ли не силой выдернуть Алька отсюда и остаться с ним наедине.        «У кого-то лопнуло терпение» — Альк и виду не подаёт, что услышал. Но его ведёт. От запаха Белого, от того, как шумно он дышит и смотрит на него своими чёрными глазами. Василиск охуенно сильный и красивый, как и Альк в этот момент. Если бы не все эти ненужные солдаты вокруг, их танец продолжился бы в совершенно иной плоскости.       — Хе-хе, ну что, капитан, доволен? Красиво выебнулся.       — Ну, ты знаешь, что и не такое могу, — отвечает, копируя его интонацию.       — Блять, пойду подрочить, что ли, — вздыхает кто-то из альф, кто-то его поддерживает.       Всё же Рару был не главным событием сегодняшнего вечера. Белый возвращается к своему бокалу, закуривает. За эти годы на белой коже снова прибавилось шрамов. На вылазки он часто ездил командиром. Оставлять на него базу было слишком негуманно, а вот на заданиях он вполне себе справлялся.       Дзайларианец одним глотком допивает остатки алкоголя в своём стакане. Хотелось сразу ломануться в сторону своего корпуса. Но он держится. Нарочито медленно одевается, с ухмылкой слушает зубоскальство Кайраги по поводу их с Рару плясок.       Альк опрокидывает в себя ещё один бокал, на том и покидает казармы. Ему предлагают остаться, но дзайларианцу не до этого. Выйдя на улицу, Альк полной грудью вдыхает влажный воздух. Где-то недалеко громыхнуло. Будет ливень. Закуривая, он идёт в сторону своего корпуса. В кабинете неторопливо зажигает настольную лампу. С минуту размышляет, а после лезет в шкаф, где хранились его запасы алкоголя. Несколько бутылок отставляются в сторону как более непригодные — выработался иммунитет. Достаёт одну из непочатых. Кажется, эту привозил из какой-то соседней системы. Бутылку оставляет на столе, чтобы погрелась, и идёт в душ.       Рару незаметно для остальных исчезает из казарм вслед за Альком. Только Кайраги и провожает его взглядом, понимая, куда эти двое съебались. Белый неторопливо заходит в кабинет, слышит шум воды со стороны душевой. Садится в кресло напротив капитанского стола. Кажется, в этом кресле он сидел и истекал кровью после зубов дзайларианца. Приятные воспоминания.       Альк выходит практически голый, нервирует. Они вроде сюда разговаривать пришли. Чёрные глаза пожирают его, ни на секунду не сводит взгляда.       — Даже не ждёшь разрешения, — усмехается, вытирая волосы болтающимся на шее полотенцем. На коже поблескивают капли воды, несколько скатились по торсу и впитались в пояс тканевых штанов.       Почему-то сейчас, оставшись один на один, Альк чувствует себя мальчишкой кадетом. Стоит только подумать о каких-то разговорах — хочется тупо перекинуться. Ведь ящер-то много не разговаривает и не думает о такой херне. Дзайларианец подходит к столу, откупоривает бутылку, разливает алкоголь. В стакан Рару плещет ещё и из другой бутылки — разбавляя. Лишь после того, как бокал оказывается в руке василиска, поворачивается к нему лицом, облокачиваясь бёдрами о письменный стол. Делает короткий глоток, едва слышно цыкает от того, как напиток вяжет язык.       — Ты же в курсе особенностей моей расы? Что думаешь на этот счёт? — вот так сразу, с места в карьер. По-другому Альк этого не видел, да и не смог бы. И конечно он имел ввиду моногамиию дзайларианцев и их отношение к парам.       Рару закуривает, усмехается, нотки раздражения так и сквозят в голосе:       — Я тебя четыре года ждал. Ты правда не знаешь, что я думаю на этот счёт?       Терпение лопается резко. Рару встаёт и приближается к Альку, вынуждает сесть на стол, по обеим сторонам от бёдер Алька упирается на него руками. Что-то из канцелярии падает на пол. Белый слишком близко, слишком разгорячённый и злой, по одному только запаху понятно.       — Я давно знаю, чего я хочу, а ты? Разобрался со своим зверёнышем или всё ещё продолжаешь сопротивляться ему? — хриплый голос, горячее дыхание обжигает ухо.       Им действительно следовало расставить всё по местам без истерик, драк и секса. Хотя бы один раз, а там уже всё может вернуться на круги своя. Альк находил забавным тот факт, что Белый что-то понял вперёд него. В особенности то, что касалось звериной натуры Алька. Не сказать, что взрыв эмоций Рару был неожиданностью. Это должно было произойти. Дзайларианец чувствует этот терпкий привкус эмоционального перевозбуждения, горьковатый запах злости. Кончик носа почти касается его щеки, когда Рару оказывается так близко.       Белый пьян и не очень хорошо контролирует свои эмоции. Рука касается спины и Рару грубо прижимает полковника к себе, невольно выпускает когти. Альк чувствует, как затягиваются ранки на спине от когтей василиска. Белый чувствует руку, что упирается в его плечо и этого хватает, чтобы остудить пыл. Он отстраняется и глубоко вздыхает, возвращается на своё место. Василиску, конечно, хочется решить всё сексом или дракой, но это не выход. Нужно расставить всё по местам спокойно и без истерик.       Нестерпимо хочется вцепиться зубами ему в загривок. Альк даже губы облизывает, вспоминая то, какая у Рару кровь на вкус. И будто бы в ответ на его мысли, он слышит её запах. Белый чувствует, как что-то горячее и липкое стекает по лбу. Видимо, физическая нагрузка и злость дали о себе знать.       — Да блять, — Альк подаёт Рару полотенце со своей шеи и василиск прикладывает его к рогам, чтобы лицо не залило кровью. — У меня было много времени подумать, надо оно мне всё или нет. Я даже уезжал на пару месяцев с чётким намерением не возвращаться больше. Но, как видишь, я всё-таки здесь и не от большой любви к Кайраги.       Кровь довольно быстро сворачивается и перестаёт течь, Рару кидает окровавленное полотенце на стол и поднимает глаза на Алька. Ему нужно было услышать, что Альк больше не будет от него бегать, Белый этой игры в кошки-мышки больше не вынесет. И если Да’Ртау не скажет сейчас то, что Рару хочет услышать, он улетит сегодня же и затеряется в космосе.       — Кайраги сволочь, даже не подумал доложить, — усмехается тихо, делает глоток из стакана, провожает взглядом окровавленное полотенце.       — Кайраги не хотел тебя тревожить, — Рару пожимает плечами. С этим он был согласен, не самое приятное, что можно было рассказать полковнику, так что он тянул до последнего, а потом Белый вернулся и уже ничего говорить не пришлось. — Я сам не планировал рассказывать, но раз уж у нас вечер откровений.       Альк чувствовал, что должен сам перед ним объясниться. Не так, что Рару знает что-то из каких-то справочников или от Кайраги (в том, что именно янавар всё ему рассказал, Да`Ртау даже не сомневался), а от него самого. На фоне Рару он был поразительно спокоен. Должно быть, это было даже впервые.       — Я значительную часть жизни прожил среди разумных. Но я до сих пор не понимаю того, почему вы в слово «любовь» вкладываете такой блядский смысл. Вы говорите, что любите про еду, песни, домашнего питомца. Говорите то же самое про того, с кем делите постель и пищу, с кем заводите потомство. А потом предаете, бросаете, убиваете. Вы говорите это для того, чтобы удовлетворить свое эгоцентричное желание обладать кем-то. Для разумных это слово давно уже потеряло свой истинный смысл.       Альку было тяжело говорить подобное. Откровенно выразить свою мысль, суметь донести то, что чувствуется. То, что было чертовски сложно понять ему самому. То, что он столько времени прокручивал в голове.       — Моя раса не способна на понимание этого. Мы не держим партнёра рядом с собой. Это мы находимся рядом с ним. Заботимся, защищаем, отдаём свою жизнь для него. До тех пор, пока один не умрёт. Потому что второй погибнет следом, не протянув долго.       Рару слушает внимательно. Разумные ничего не понимают ни в себе, ни в словах, что говорят. И василиск сам такой же. Сколько он метался за эти годы, вспоминать не хочется. Пытался заменить его кем-то, шлюхами, подопечными из ящеров, обычно это всегда срабатывало, но не в этот раз. Белый был не в состоянии увлечься кем-то с такой же силой, сколько бы не пытался. Так уже было с ним однажды и когда он оставил Розу, чтобы дать ей шанс на нормальную человеческую жизнь, думал, вздёрнется. Благо мать вправила мозги своему детёнышу.       Теперь уже Альк встаёт со своего места, подходит к Рару. Руки кладутся на подлокотники, нависая над василиском. Взгляд скользит по лицу, отмечая новые мелкие шрамы. Он подаётся вперёд, соприкасаясь лбами.       — Ты — моя пара. То, что сидит здесь, — собственная рука с силой нажимает в центр грудины, — поняло это в тот самый момент, когда я не убил тебя за ту блядскую «кукушку».       Стоило слишком надолго допустить мысль, что он больше никогда не увидит Алька, понимал, что ещё способен ждать дальше и потерять ещё одного возлюбленного не готов. Рару прикрывает глаза, чувствуя тепло Алька, накрывает его руку на груди своей.       — Не думал, что ты обернёшься из-за неё, — Белый усмехается, не самое умное решение было с его стороны прощупывать почву таким образом. — Тогда, наверное, всё и понял. Кайраги потом только подтвердил мои догадки.       За окном зашумел дождь. Водная стена накрыла собой базу, заглушая любые звуки, заставляя искать укрытие.       Отстранившись, Альк вытаскивает из губ Белого сигарету, затягивается сам. Для него слишком слабые. Но всё равно почему-то приятно.       — Я думал, у меня ум за разум зайдёт, пока разберусь в этом всём.       Всё осложнялось ещё и тем, что дзайларианцу самому пришлось определять что это: просто интерес и блядское желание добить, или всё-таки «то самое». Он рано покинул родную планету, а рядом не было сородичей, кто помог бы разобраться хотя бы с инстинктами от его звериной части.       Альк отстраняется, Рару касается шрама от клыков на своём плече. Глубокие, заживали долго и болезненно. Каждый раз, когда василиск смотрит в зеркало, он думает об Альке. Ни один свой шрам он так не любил, как этот.       — Если бы я тебе сказал, ты бы мне всё равно не поверил, — Рару снова берёт бокал, отпивает немного, — моей первой любви недавно исполнилось семьдесят пять. Она человек, поэтому я даже не знаю, жива ли она до сих пор.       Рару вздыхает, откидывает голову на кресло и смотрит в потолок. Он никому ещё не рассказывал о том, что тогда испытал. Это были страшные и непонятные эмоции для детёныша василиска, ему даже двадцати пяти на тот момент не исполнилось.       — Разумные и правда иногда слишком усложняют. Я бросил её, чтобы дать шанс на нормальную жизнь. Не должен человек жить со стерильным василиском, — Рару достаёт новую сигарету, закуривает, — даже сексом не пытался с ней заняться. Боялся сделать больно из-за большой разницы в размерах, — усмехается. Что действительно звучит невероятно, особенно от такого, как Рару. — И к тебе я испытываю всё то же самое. Только бросить уже не смогу, как бы не хотел.       Альк слушает внимательно. Вот уж кто не создавал видимость преданного возлюбленного, так это Рару. А оказывается может быть и такое. Дзайларианец замечает ту тоску, с которой он говорит о той женщине, невольный укол ревности заставляет отвести взгляд, но Альк гонит прочь эти мысли. Здесь не было к тому повода, всё дело минувших лет и если Альк будет загоняться, то точно с ума сойдёт.       — Люди хрупкие, слабые, — кивает, закуривает свои сигареты. Дым медленно оседает к ногам. — Лезут только куда не надо в попытке расплодиться, — конечно намекает на их попытку колонизации Дзайлара.       Поднимает глаза на полковника и столько в них нескрываемой нежности. Он не позволит Альку умереть, точно не по своей воле. Поэтому и вернулся и больше не пытался улетать с базы. Так же, как и Альк, он не доверял самому себе. Ему казалось, что он научился относиться ко всем ровно, не привязываться, но тут что-то дало сбой. Белый хлопает по колену, подзывая к себе. В этом жесте нет чего-то властного или издёвки, просто очень хочет прижать полковника к себе.        Этот разговор им был нужен. Хотя бы для того, чтобы наконец понять, что в их головах. И сейчас Альк даже не пытается контролировать ту щемящую нежность, что сжимала грудину, стоит только взглянуть на Белого. Подхватив свой бокал, Альк подходит к Рару, садится к нему на колени, ставит бокал на стол рядом. Дзайларианца прижимают к себе, так оказывается приятно ощутить тяжесть его тела.       Дым от сигареты приходится выдыхать в сторону, чтобы не попадал на василиска.       — На всю жизнь, значит. Ты же знаешь, что василиски охуеть какие долгожители? Знатно же заебу я тебя за это время, — Белый улыбается. Тушит бычок в пепельнице и удобнее перехватывает Алька.       На улице мерно барабанит дождь, словно белый шум заглушает мысли в голове. Так надолго он Да’Ртау больше никуда не отпустит.       — В условиях планеты мой вид живёт максимум семьдесят лет, пустынные и того меньше, — Альк курит медленно, задумчиво рассматривая то, как в светлых волосах поблескивают отсветы настольной лампы. — Да и то, потому что чаще сами подыхают в драках или дохнут, когда погибает партнёр. Ни одного дзайларианца не знаю, кто бы своей смертью от старости помер… — и ведь действительно. Условия планеты и образ жизни ящеров не располагал к тому, чтобы кто-то доживал до мирной тихой смерти от старости. — Так что посмотрим ещё, кто кого заебёт. Может я ещё дольше тебя проживу, — не удерживается от смешка. Не с их деятельностью говорить подобное, но верить хотелось, конечно же. Альк вызывает панель управления, открывает одно из окон. Шум дождя врывается в помещение, принося с собой умиротворение. Да’Ртау смотрит на василиска, настроение которого сильно поменялось с того момента, как зашёл в кабинет полковника. Недокуренная сигарета медленно раздавливается в пепельнице, остатки дыма выдыхаются через нос. Дотянувшись до бокала, Альк делает глоток и внезапно тянется к лицу василиска, прижимается губами к его губам, аккуратно выпуская алкоголь в его рот, напоив Рару. Ухмыляется через этот пьяный поцелуй, а когда пара капель всё-таки соскальзывают по подбородку, ловит их языком.       — Мне кажется, — рука ложится на шею Рару, сдавливает загривок, — что мы с тобой так ни разу и не трахались на нормальной кровати, — короткая усмешка перед тем, как поймать губы поцелуем. Руки под футболкой, чтобы без труда стянуть её. Альк чувствует широкие ладони на своих ягодицах. Простых прикосновений достаточно, чтобы у него уже встал. Оказывается, он чертовски долго ждал того, чтобы наконец почувствовать это тело под своими руками и эти руки на собственной коже.       Казалось, алкоголь изо рта Алька сильнее ударяет в голову, у Белого тут же встаёт, а от руки на загривке по телу расходятся мурашки. Рару сжимает руки на ягодицах полковника и встаёт с ним с кресла, держит его, так легко и играючи.       — Как мы могли такое допустить? Надо исправить сейчас же.       Алька уносят в спальню и кидают на широкую кровать. Она и правда гораздо удобнее дерева в лесу или больничной кушетки. Ночь, казалось, пролетела слишком быстро, а прикосновений и поцелуев всё ещё было не достаточно.       Рару просыпается из-за лучей местной звезды, слишком ярких из-за незакрытого на ночь окна. В перерывах между дождями оно пробивалось сквозь тучи, кажется, именно для того, чтобы кого-то разбудить. Василиск выпутывается из объятий Алька, берёт сигареты с прикроватной тумбочки и идёт к окну, чтобы упереться локтями в подоконник и покурить. Рару потрёпанный, с засосами, царапинами и синяками по всему телу, мышцы приятно ломит, по ощущениям как будто по полигону скакал всю ночь, а не трахался. Весело машет Кайраги на плаце, вместе с ним Белого замечают и остальные ребята. Альфы весело свистят и улюлюкают, давно они этого ждали, всё равно, Рару только смеется, чувствует себя новым Папой Римским. С кровати доносится сонное ворчание, в котором угадывается: «Или спать иди, или на плац пиздуй», и Белый выбрасывает бычок с окна и закрывает его:       — Ты же в курсе, что Альянс ревизора высылает через неделю? — судя по недовольному выражению лица — нет.       Василиск залезает на постель и сразу же лезет под одеяло, Альк хотел было уточнить, что за ревизор и с какого перепугу, но не успевает. Длинный язык оказывается между паховыми складками и думать становится сложно, да и на ревизора становится плевать.