Ну и дыра

      Возвращается дзайларианец с добычей. Удалось найти местный аналог питательной синтетики, но в виде пасты в алюминиевых тюбиках.       — Не смотри так, хочешь, чтобы челюсть ещё раз вылетела? — а сам коротко усмехается, лишь бы не чувствовать эту ублюдскую гнетущую атмосферу, которая чувствовалась всё сильнее по мере того, как бежало время до встречи с пожирателем.       Пока Альк ходит Рару почти оделся в заботливо приготовленную полковником одежду и снова вернулся на кровать. Принесённый паёк не радует и губы дёргаются в пренебрежительном жесте, но Да’Ртау был прав, жевать то Рару сейчас не совсем в состоянии. Паста ожидаемо отвратительная, но хотя бы желудок забит.       Поглощая свою порцию пайка, Альк забивает координаты оставленные Карарехом в коммуникатор, хмурится, изучая карту.       — Кажется, какое-то поселение, здесь в часе пешего хода. Нахуя ему было оставлять ретранслятор там? — странный способ избавиться от докучавшей вещи. Может быть продал? Но зная яккара и его пренебрежение материальными благами, ему было проще сломать.       Рару склоняется сверху, чтобы заглянуть в коммуникатор Алька. Место и правда казалось странным и какое-то неприятное предчувствие давило на горло.       — Хуй разберёт это чудовище, — Рару натягивает куртку, привычный респиратор, чтобы не светить мордой, — пойдём, подышим хоть, не выношу уже стены.       На улице стало влажно и душно, небо сильно потемнело и собиралось уже разразиться долгим моросящим дождём. Они медленно направились в сторону координат. Проходя мимо торговых рядов Рару делает жест рукой, чтобы Альк подождал, пока тот купит сигареты. Табак на таких планетах дрянной, но возвращаться за своими в номер Кары не хотелось.       Даже погода была против них. Дождь обещал быть затяжным, но для тропика это было чем-то привычным. Во влаге запахи становятся плотнее, сильнее забываются в ноздри. Издалека поселение кажется пустым. «Может, просто на окраины не выходят?» — мелькает слабая мысль, но что-то подсказывало Альку, что дело совсем не в этом. Они доходят до села чуть раньше оговорённого. И стоило только пройтись мимо домов, становилось понятно — яккар не просто так обратил внимание именно на эту точку координат. На улице между небольшими хижинами страшно тихо. Деревню будто оставили только что, где-то были открыты двери, трещал костёр во дворе. И Белый догадывается, почему Кара позвал их именно сюда.       — Сука…       — Твою мать… — за годы службы в Альянсе, за то время, что он бывал на боевых заданиях и на иных миссиях дзайларианцу доводилось видеть всякое. Но вид пустых улиц, где ещё совсем недавно кипела жизнь — был откровенно говоря жутким. Будто в один момент все жители куда-то пропали. Но стоит только увидеть первые следы крови — становилось понятно, куда именно они попали. Этот ублюдок должен был сдохнуть. Такие твари как пожиратель не должны были существовать, не там, где они могут нести угрозу.       Они минуют ещё несколько улочек прежде, чем натыкаются на яккара. Карарех как ни в чём не бывало сидел на лавке, вальяжно развалившись на её спинке и разглядывал небо. При приближении ящеров, он поднимает голову и улыбается. Всё лицо пожирателя было в крови. Ровно как его туловище, и старый потёртый плащ накинутый на плечи.       — О-о, ребятки, хе-хе. Вы вовремя. Я без вас начал. Очень уж у меня аппетит разыгрался после сегодняшней ночи, — тёмные глаза пристально смотрят на Рару. А сам яккар прям чувствует, как Альк закипает и каких усилий ему стоит держать себя в руках.       За Карой тянется кровавый шлейф. Василиск был уверен, что при большом желании пожирателя можно найти в любой точке галактики. У Рару мурашки по спине от этого его блядского взгляда, хотя виду он и не подаёт. Белый тоже ощущает напряжение Алька, сжимает рукой его плечо, чтобы немного успокоить. Да’Ртау встречается с Рару взглядом, глаза у Белого были красноречивее слов, мог как успокоить, так и довести до белого каления за пару секунд. В разговор василиск не вмешивается, наговорился уже с пожирателем.       — Ну, пойдёмте, покажу, где ваша игрушка. Уговор дороже денег, да? — и сволочь такая, лыбится во всю пасть.       Альк молчит. Сама вселенная свидетельница тому, каких усилий ему стоило держать себя в руках. Его останавливало лишь то, что рядом был василиск, который не кстати мог попасть под удар.       Приходится идти за Карой, который больше не говорит ни слова и просто ведёт их по пустым улочкам. Рару старается не смотреть по сторонам. Трупы его вроде как не пугали, но целое село, сожранное одним существом — очень. Они подходят к лачуге, такой же, как и другие. С той лишь разницей, что над дверью были символы, обозначающие магазин.       — Ты, блять, серьёзно? Ты продал его?       — Он очень просил его на запчасти, — Карарех пожимает плечами, они заходят внутрь. В нос бьёт запах гнили, который, кажется, сопровождал яккара всегда. Возле прилавка валялся недоеденный труп. Судя по всему, хозяин. Альк кивает василиску в сторону одного из стеллажей, чтобы он его обследовал. Им просто нужно как можно быстрее найти ретранслятор и сваливать с этой ебаной планеты.       Гнилой запах уже приелся, Белый за эти сутки, кажется, слышал его постоянно. Он обшаривает стеллаж с кучей хлама разной давности, выуживает ретранслятор, небольшую металлическую коробку, подключает коммуникатор, чтобы выяснить, нужный ли это им объект.       — Это он. Можем идти.       Кара без особого интереса наблюдает за поисками, даже не думая помочь. Зачем? Ведь яккар уже выполнил всё то, что от него хотели. И всё-таки он не успокаивается. Рару проходит мимо яккара и он не может удержаться, чтобы ещё больше не накалить обстановку. Когда ретранслятор прячется в сумке Алька — движется к василиску, его жёстко прижимают спиной к стойке и нависают сверху. Пожиратель с зубастой ухмылкой наблюдает за Рару.       Альк чудом не срывается, Рару останавливает его одним только жестом руки и коротким взглядом.       — Что, не наигрался? — Рару широко улыбается, не отводит от Кары взгляда. Прошлой дрожи в нём не осталось. — Выполняй договорённости, пожиратель. Ради дружбы, — Белый чувствует, что яккар играется и понимает, что его отпустят.       — Что, осмелел рядом с ним? — смешок звучит крайне задорно и он действительно затем отпускает василиска. Иногда своим поведением Кара больше походил на ребёнка. Психованного ребёнка каннибала. Или типа того, кто там ещё в ужастиках дешёвых бывает.       После того, как Рару поднимается, Альк оттесняет его в сторону от Кары, оставаясь между ними. Хватит уже игрищ этих, а то у него самого так скоро крышу сорвёт. Они выходят из магазина, василиск нервно дёргает хвостом из стороны в сторону, закуривает.       — Пошли, блять, скорее отсюда. Я скоро блевану от этого запаха, — блевать хотелось не только от запаха.       Ящеры широким шагом, едва не переходящим на бег, направляются на выход, в сторону аэродрома, где стояла Сцилла. А Карарех так и не думает отставать от них, прётся следом, безудержно пиздя о чём-то неопределённом, трёп ради трёпа был одной из его любимых забав. Помимо секса и убийств, разумеется.       Уже на окраине, около последнего дома, Белый замедляется и смотрит на открытую дверь. В проёме стоит ребёнок, с игрушкой, которую сжимает всеми четырьмя руками. Весь в крови, смотрит вперёд себя абсолютно пустыми глазками.       Вроде бы весь пиздец закончился, но как бы не так. Они оба замечают, как Рару сбивается с шага. Альк тоже замечает ребёнка и не может избавиться от мурашек вдоль хребта. Остаться совсем одному не просто без семьи, а в принципе без кого-либо живого в округе. Он был обречён на смерть.       Рару не долго думает, бежит к двери.       — А тебя я пропусти-ил… — не слишком мелодично тянет яккар и было бросается следом за Рару, но его сносят с ног. Они с Альком кубарем летят по земле, пока дзайларианец не отпрыгивает в сторону, наставляя на яккара оружие.       Василиск берёт мелкого в охапку, под куртку, прижимает одной рукой к телу и на шаг больше не переходит до тех пор, пока поселение не скрывается из поля зрения.       — Блять, завязывай с этой хуйнёй, — он среагировал не столько из-за детёныша, сколько из-за ебучего чувства, что, если Карарех разойдётся — Рару тоже попадёт под раздачу.       — Это ещё почему? — и ведь пожиратель действительно искренне этого не понимает. Даже голову наклоняет вбок в вопросительном движении. — Ты стал настолько отчаянным?       — Ты знаешь, что даже если убьёшь меня, то я тебя с собой утяну, — весь тот страх, что постоянно присутствовал, пока яккар был рядом, куда-то вмиг растворился. Осталась лишь собранность и мрачная решимость выполнить обещанное.       — Ты же знаешь, что я всё равно найду его и сожру, — скалится Кара. И Альк знал, что если эта мудила задалась какой-то целью — сделает. Даже если для этого придётся поискать свою добычу, даже если среди других планет. Яккар смеётся, отвешивая шутливый поклон. — Дождётся меня кузнечик этот, хех.       Пожиратель не двигается, лишь наблюдает за тем, как дзайларианец медленно движется со своего места, не сводя взгляда с Карареха. Лишь когда между ними достаточное расстояние — Альк убирает оружие и перекидывается, чтобы уже на четырёх лапах нагнать василиска.       Лишь оказавшись вдали, Рару замедляется и выравнивает дыхание, оглядываясь назад. Смотрит на Алька, а затем на мелкого, который за всё это время не проронил ни звука. С зелёным хитином, тоненький, маленький, он практически помещался в обе руки.       — Не спрашивай, не отвечу, — Рару сам не очень понимал, почему так поступил. Нервы были ни к чёрту после всего произошедшего, не хотелось, чтобы и это создание угодило в чёрную пасть.       Да`Ртау в ответ только головой мотает. Он понимал василиска. Сам не терпел бессмысленных жертв. А смерть слабого детёныша прямо на глазах и вовсе была бы отвратна. Только теперь была проблема в том, куда деть этого мелкого. На планете оставлять — бессмысленно, Кара найдёт его и исполнит свою угрозу. Дзайларианец считал минуты до того, как они покинут это место.       — Забираем его. Пристроим куда-нибудь в приют на ближайшей планете.       Они проходят оставшийся путь в несколько раз быстрее, чем на пути по координатам яккара. Заходят в общий ангар. Здесь пахнет машинным маслом, топливом, железом. Эти запахи кажутся едва ли не самыми прекрасными, особенно после гнили и крови. Но не успевают они пройти глубже — раздаётся первый взрыв, в дальнем конце, мгновенно поднимая панику. В той стороне, где стояла Сцилла. У Рару внутри что-то обрывается.       — Какого хуя.       Молча Альк срывается с места, несётся в ту сторону, где стоял его корабль. Взорвался тот, что стоял через одно место. Дурное предчувствие скручивает кишки. Системы вентиляции слабо справляются с дымом, что заполнял помещение, постепенно разгорается огонь, орёт сирена. Где-то в чёрном мареве мелькнули оранжевые одежды монаха. И догадка обухом бьёт в голове.       — Эта сука заминировала Сциллу.       Первая мысль — он успеет. Взрывчатка наверняка где-то возле двигателей или турбин — самого уязвимого места, откуда огонь быстрее распространится по кораблю. Альк бросается туда, он блять не может не успеть. Но его крепко перехватывают поперёк груди. Это Рару подрывается за Альком, видит, что Сцилла ещё живая, но это ненадолго. Действует без раздумий, хватает Алька и не даёт ему сдвинуться с места.       — Пусти! Блять! — он с силой дёргается, едва ли не роняет их с Рару на пол. — Рару, сука! Я успею! — два удара сердца и раздаётся ещё один взрыв. Эти пара секунд отделяли Рару от того, что он собирал бы по стенам и полу остатки полковника. Альк с ужасом наблюдает за тем, как погибает его любимица. Как сгорает то немногое, что осталось от его прошлого.       Василиск буквально кожей чувствует его боль. Белый не знал, почему этот корабль так дорог, но это было и не важно, он был дорог. Никак не может разжать руку, которой держит его, едва не придавив ребёнка всеми этими выпадами. Огонь разгорается сильнее. Обшивка продержится какое-то время, но стоит только огню добраться до внутренних систем — рванёт сильнее.       — Нет!       В груди что-то разрывается вместе с корпусом его корабля. Лишь в момент, когда раздаётся второй взрыв, уже из-за перегрева внутренних систем, он безвольно обвисает в чужих руках. Ревущее пламя отражается в глазах и, кажется, что огонь полыхает внутри них.       — Я доберусь до этой суки.       Полковника заклинивает, приходится дёрнуть его, чтобы привести в чувства:       — Давай, милый, не время, уёбывать надо, пока ещё что-то не взорвалось.       В горле першит и он не понимает, глаза слезятся от дыма, а то ли от чего-то другого. Пламя перекидывается дальше и Рару приходится ещё раз тряхнуть дзайларианца, чтобы тот очнулся от ступора. Приходится бежать прочь, чтобы самим не угореть здесь, пока местные службы будут бороться с огнём.       Рару как предсказывал. Подрывает где-то совсем близко, Белый только и успевает, что сгруппироваться и закрыть собой мелкого.       Боковым зрением Альк замечает движение параллельно их и лишь инстинктивно кидается на василиска, опрокидывая его на пол и закрывая собой. В спину вонзается десяток осколков от взрыва: мелкие застревают, пара крупных выходят со стороны грудины и торса, один проходит навылет где-то в зоне плеча.       Да`Ртау с трудом поднимается на руки, нависая над Рару, его едва ведёт, но регенерация уже работает. Булькающе закашлявшись, он пытается сглотнуть собственную кровь, но она пузырится, просачивается через сжатые губы, капает на лицо Рару, давится кашлем с кровью, прежде чем сфокусировать взгляд на василиске.       — Цел?       Василиск не сразу понимает, что произошло, его оглушило, но было подозрительно не больно и, открыв глаза, Рару видит, что его прикрыли. Опять.       — Твою ж мать, — Василиск быстро поднимается с пола и помогает Да’Ртау.       С горем пополам они всё же выбираются из ангара, из открытой двери и небольших отверстий вместо окон на фасаде валит чёрный, тяжёлый дым. Инопланетчики скопищем выбегают на улицу. Рару сажает Алька у стены какой-то небольшой постройки на территории космодрома и осматривается: прежде, чем идти, нужно было вытащить из Алька особо большие обломки. Молчаливого пиздюка передают в руки дзайларианца и Рару осматривает его спину, хватает голыми руками острые осколки и резким движением вытаскивает их один за другим, ящер тут же начинает зарастать.       Сидя на земле Альк наблюдает за тем, как дым валит из ангара. Он даже не обращает внимание на то, что Рару копошится в его спине, вытаскивая застрявшие осколки. Очнулся дзайларианец, лишь когда детёныш в его руках завозился, заинтересовавшись тем, что делает Рару..       — Посиди тут немного, отдышись, — Белый что-то задумал. Бежит в сторону ангара, обходит его с другой стороны.       — Куда?! — но дёрнуться следом не успевает. Остаётся лишь посмотреть на мелкого, который тоже не сводил с него своих фасеточных глазок. Детёныш вообще вёл себя слишком тихо, даже ни разу не закапризничал или издал хоть один звук. Может, настолько перепуган, а может понимал, что стоит вести себя потише.       Сцилла стояла у стены, взрыв сильно зацепил её и разрушил значительную часть корабля. Рару заметил это, пока дым не заполонил всё вокруг. Он себе не простит, если не сбегает осмотреть то, что осталось.       Поднимаясь на ноги, Альк придерживает детёныша на руке, а сам с тревогой смотрит на вход в ангар. Все уже давно покинули его и сейчас ждали приезда спец-служб для ликвидации пожара. Так где, блять, Рару.       Василиск будто чувствует тревогу за свою шкурку и возвращается именно в этот момент. Возвращается ровно в тот момент, как Альк уже собирался паниковать и бежать его искать. Белый дышит тяжело и держит что-то в руках — электронный блок управления. Даже не уверен, что он от Сциллы, но мало ли.       — Что ты… — стоит увидеть находку в руках Рару — замолкает. Молча забирает блок и кивает, движение получается растерянным. Осознание того, что это всё, что осталось от его корабля, было отвратительным.       — Как же я уже затрахался бегать, — стимулирующие на исходе, ещё пару таких забегов и он где-нибудь разложится и больше не встанет. — В городе есть второй дром, должно там хоть что-то быть на продажу. Может, успеем до того, как остальные туда ломанутся, — они не единственные, кто потерял свой транспорт.       — Идём, — им нужно было наконец покинуть эту планету. Было стойкое желание забыть всё то, что здесь происходило. Рару не докучает разговорами или попытками утешить и это сейчас было едва ли не самым верным вариантом.       До второго космодрома добираются уже без происшествий, хотя Рару всё ещё ждал какой-нибудь хуйни. Полковника будто подменили, Белый решил его не трогать, сам разобрался с кораблём, выбор в любом случае у них был не большой. Единственная машина, способная на гиперскачки, и была куплена. Было бы глупо надеяться, что здесь можно найти что-то из нормальных кораблей. Даже арендных не было, чтобы можно было добраться хотя бы до соседней планеты и там уже поискать что-то подходящее. Аренду местные барыги быстренько прикрыли, поняв, что сейчас можно сплавить весь неликвид.       На их новый корабль Альк смотрит с неприкрытой тоской. На этой посудине они будут плестись ой как долго, дай вселенная хотя бы за полторы недели доберутся до базы. И пока василиск торгуется, уходит к магазинчику рядом, чтобы купить припасов, хотя бы синтетических пайков для них с Белым и чего-то более подходящего для ребёнка.       Оказалось, что мелкий на время полёта прекрасно обойдётся той же «пастой», которой недавно питались они с Рару. Ну и отлично. Один из тюбиков тут же открывается и вручается мелкому. Зелёный оголодал, а потому тут же вцепляется ручками в еду. К их возвращению все процедуры были уже завершены и Альку оставалось лишь оплатить покупку. Деньги сейчас последнее, что его волновало.       Одна каюта, небольшая комната управления, высота потолков заставляла василиска пригибаться. Турбины гудят неприятно, неправильно, оставалось только надеяться, что эта банка выдержит хотя бы один гиперскачок.       Рару поднимает корабль в космос. Белого немного ведёт, в глазах периодически мутнеет, стимулирующие кончились.       Пока Рару возится с пультом управления, дзайларианец оставляет детёныша на диване. Неприхотливый ребенок, почувствовав себя в безопасности, тут же сворачивается клубком и широко зевает. Уж лучше пусть спит, чем мешается под ногами.       — Мне нужно отдохнуть, настрой автопилот сам, — Рару встаёт из кресла, чтобы дойти до каюты. Едва отходит от пульта управления и неожиданно падает. Тяжело, резко, будто замертво.       — Давай иди, я са… — раздаётся грохот, Альк резко оборачивается.       — Блять, Рару, — он подлетает к василиску, проверяет пульс, после чего облегчённо выдыхает. В норме, видимо, просто вырубило. Альк относит его в каюту, укладывает на постель. Не слишком удобно, но что поделать. По крайней мере, не на холодном полу, а Рару нужно было как следует отоспаться.       Сев за штурвал, дзайларианец переключает управление и какое-то время сам управляет этой посудиной. Нужно было прочистить мозги, а ничего лучше для этого сейчас не было. «Хоть бы работал корректно» — думает Альк, когда наконец разбирается с примитивной системой автопилота. Не хватало ещё, чтобы их забросило куда-нибудь в глушь.       Вернувшись в каюту, он проверяет Рару. Василиск дрых беспробудным сном и оно было хорошо. Альк вкалывает ему ещё одну дозировку регенеративного. Задумчиво рассматривая лицо мужчины, рука сама тянется, чтобы убрать со лба светлые пряди. До ближайшей планеты двое суток лёту. Там, возможно, смогут оставить детёныша на попечение местным и наконец вернуться обратно на базу.       Как он, блять, ошибался.       Ночь выдалась бессонной. Альк так и не сомкнул глаз, сидя в пункте управления и мрачно наблюдая за тем, как мимо проносятся звёзды. Рару не подавал признаков жизни, кроме как размеренного посапывания около суток и разбудить его в этот момент было бы слишком трудно. Но никто и не пытался. На корабле было слишком тихо, пока создание на диване не зашевелилось. Детёныш с трудом с него слезает и уже было потопал в каюту, где спал Рару, но его останавливают весьма серьёзным тоном и приходится слушаться. Его оставляют при себе, чтобы не мешался и не будил василиска.       Альк решает достать посмотреть, что из себя представляет ретранслятор. Не торопясь, крутит его в руках, изучая устройство. Вещица была занятная. И удивительно, сколько применений у неё было. Стоило взять в расчёт хотя бы то, что некоторые из представителей класса пожирателей, хотя бы те же яккары, напрочь не выносили волновых колебаний, которые он мог излучать.       Герия подходит к Альку, чтобы посмотреть, что он держит в руках и всё равно не понимает. Детёныш, кажется, впервые за всё время издаёт какой-то звук:       — Што это? — как оказалось, он знает всеобщий, правда страшно шепелявит из-за хелицер, что находились во рту, они как будто там не помещались и всё время стремились вылезти наружу.       Герия достаточно распространённый в галактике вид инсектоидов. Они были разных цветов с разным количеством лап и немного отличались по строению друг от друга, но по сути являлись одной расой. Мелкий самый обычный её представитель — тоненький, с парой рук и парой клешней, хелицерами, тонкими лапками и сетчатыми глазами, по которым не понятно, куда конкретно он смотрит и какие эмоции они выражают.       До этого момента Альк был уверен, что детёныш и разговаривать-то не умеет. А потому сначала немного стопорится.       — Это… — сложно как-то объяснить детёнышу то, что он ещё не в состоянии понять, — важный прибор, который нам нужно отвести одному не менее важному дяде, – если бы подобное задание прилетело от кого-то другого — чёрта с два Альк согласился бы на него. Но увы, это старая птица просила его помочь, а потому тут было без вариантов.       — Куда мы летщим? — он как будто уже и не помнил, что пожиратель на его глазах сожрал всю семью, пока он прятался на чердаке. Психика скорее всего решила, что информация не очень то и полезная. После сна он отошёл от шока и вёл себя как вполне обычный ребёнок.       — Сначала на планету, где о тебе смогут позаботиться, а потом мы полетим на базу, — дзайларианец даже не рассматривал вариант того, чтобы забрать мелкого с собой. Не место детям на базе военных наёмников. Тем более, что там даже некому будет о нём позаботиться, а сам Альк вообще не подходил на роль няньки и воспитателя.        — Как вас зовут?       — Я — Альк. Тот, который спит в каюте — Рару. Тебя-то как зовут? — только сейчас вспоминается, что никто до сих пор не знает имени детёныша. Хотя это и была меньшая из их проблем. Видимо, мелочи было интересно, что это за прибор такой, потому что герия как ни в чём не бывало залезает к нему на колени, чтобы поближе рассмотреть ретранслятор, который крутился в руках полковника.       Белый просыпается тяжело. Вылезает в пункт управления, по привычке пытается разогнуться и бьётся головой о потолок. Тут он слышит шевеление в каюте, прислушивается и наконец Рару выходит. Удар головой звучит довольно громко и Альк даже морщится немного, представив эти ощущения.       — Сука, — ощущение было будто он проспал не сутки, а пару часов, садится на маленький диван и пытается вытянуть ноги, потому что на короткой кровати они страшно затекли.        — Удивительно, что мы ещё живы, — за бортом стрёмно гудели турбины, Рару ещё не смог привыкнуть к ним после сна, поэтому они сильно резали слух.       — Ты как? — выглядел василиск, откровенно говоря, паршиво. Лекарств осталось не так много, но, в принципе, можно было использовать их, чтобы еще немного подлатать его. Они не собирались больше нигде сильно задерживаться.       — Так же, как и выгляжу, — Рару трёт глаза и старается поменьше двигаться, всё тело ломит. Он видел себя в зеркале, выглядит и правда отвратительно. Рару откидывает голову на спинку дивана, смотрит в потолок. Чувствует он себя подозрительно хуёво, не должно так крыть после секса, даже такого изматывающего. Но пока он не особо обращает на это внимание. Белый переводит взгляд на мелкого, который уже каким-то образом устроился на коленях Алька, приподнимает одну бровь.       — Может, оставим его? Пусть бегает с медиками, — не было похоже, что василиск шутит. Но разве можно было такое предлагать таким лёгким тоном.       Скептически выгнутая бровь довольно красноречиво говорит о том, что Альк думает о таком предложении.       — Думаешь, у медиков работы другой нет, кроме как с детёнышем нянькаться? — это была заведомо плохая идея и потому полковник даже не думал рассматривать её всерьёз.       — Да лодыри и тунеядцы медики твои.       Рару в мед блоке базы был завсегдатаем и зажимать медиков по коридором было чуть ли не любимым занятием, поэтому выгоняли его почти сразу, мол сам зарастёт, раз силы домогаться есть.       — Поешь иди, кроме пайков ничего нет, но хоть что-то, — за эти двое суток Рару сильно потрепало и выглядел он откровенно говоря не очень. Сейчас для него лучшим вариантом было бы есть да спать до самого прилёта на базу.       Василиск приоткрывает глаза и смотрит в сторону кухни, кусок в горло не лез, если быть откровенным, но Рару всё же встаёт и идёт достать сух паёк.       Колупаясь в ретрансляторе, Альк решает проверить, насколько он вообще работоспособный. А то может быть всё было зря и это просто нерабочая металлическая коробка? Клацнув по кнопкам, он его запускает, на что тут же реагирует мелкий. Герия вжимается в него, усики прижимаются к голове и подрагивают.       — О как, не нравится?       Он едва держится на ногах, опираясь на гарнитуру, но вот что-то щёлкает и становится ещё хуевее. Белый вскрикивает от боли и падает на колени, раздирает когтями столешницу. Василиск вообще не был голосистым, но эта боль была странной, настолько сильной, что он едва остался в сознании после этого. Альк не думал, что инсектоиды тоже могут реагировать на такое. Видимо дело было в анатомии и особенностях восприятия разных колебаний… Развить мысль не получается, потому что голос подаёт Рару, согнувшись от боли.       — Рару! — он клацает по кнопкам, отключая прибор, ссаживает детёныша с колен и подскакивает к василиску. — Ты чего? — Рару тяжело дышит, его слегка потряхивает, всё же какую-то хуйню он подцепил. Ещё Альк его трясёт, совсем не добавляя приятных ощущений.       Альк перепуган не на шутку и догадка о том, что именно произошло, заставляет нервно облизнуть губы.       — Что там у вас ещё произошло? Рару?! — руки сжимают плечи василиска. — Что там пошло не так?       Нужно было перепроверить. Он снова достаёт ретранслятор. Мелкий испуганно жмётся, ещё и усики ладошками прикрывает, будто ему это чем-то поможет.       — Придётся потерпеть, у нас тут проблема, — «игрушка» опять включается.       — Блять, нет, стой, — ретранслятор снова щёлкает, Рару не успевает ничего сделать и хочется на стену залезть от боли.       Ориентируясь на указку василиска, Альк задирает его одежду, ведёт рукой сначала по туловищу, но переходит на спину, пока не чувствует пол ладонью ощутимую вибрацию.       — Блять, в почках, что ли… — только этого не хватало. Он судорожно пытается сообразить, сколько у них времени до прибытия на ближайшую планету, где смогут помочь.       — Блять, я и с первого раза понял, где, — Рару огрызается, паника полковника немного подбешивает, а Белый слишком уж спокоен для того, кто в скором времени рискует превратиться в пожирателя. — Крови я его наглотался, видимо этого хватило. Хватит трястись, блять, звони на базу, — Альк слушает и кажется, что сердце ухнуло куда-то к хвосту. Да нет же, не могло ещё и это произойти.       Василиск ложится, стальной пол приятно холодит спину, внутри как будто что-то дёргается и Белого подташнивает от этих ощущений. Снова закрывает глаза предплечьем, свет режет.       Ретранслятор убирается и откладывается в сторону. Кто бы мог подумать, что эта «игрушка» помогла им вычислить блядского пожирателя во внутренностях Белого. С этим нужно было делать что-то без промедления, потому что кто знает, с какой скоростью эта дура будет развиваться и сколько у них времени.       Альк набирает медика с базы, выводит вызов на экран.       — Полковник, как раз собирался набрать… У вас там ребёнок инсектоид? — его перебивают.       — У нас ебучий пожиратель внутри Белого, — повисает тишина.       — А мне ховорили, што на басе Яшеров нишего интерешнохо, — подаёт голос инопланетянка, что стоит за плечом врача. Только сейчас Альк вспоминает, что в его отсутствие должна была прибыть новая врач. Женщина инсектоид. Юа Эльтиш, если ему не изменяет память.       — Леди Эльтиш, приветствую, — поначалу дзайларианец настаивал на том, чтобы среди персонала на базе были только мужчины. Но увы, кроме этой женщины никто более не захотел поступать на службу в качестве штатного врача на базе наёмников. Да и к тому же, судя по личному делу, врачом она была превосходным. – Прошу прощения, что при таких обстоятельствах.       — Нишехо, — качнув головой, она показывает, что внимательно слушает. По мимике этого было не понять иначе — у этой расы даже глаз не было. При разговоре жвала в уголках рта едва шевелились. — Раскашите, што слушилось.       Глубокий вдох. Так, сейчас они решат, что делать и всё будет нормально. Альк рассказывает о том, что произошло, тактично упуская подробности того, при каких именно обстоятельствах Карарех подсадил в василиска часть себя.       Медики озадаченно молчат, а после подаёт голос главврач.       — Думаю, выражу общее мнение о том, что нужно немедленно оперировать.       — Каким образом?! — одна только мысль об этом казалась абсурдной. — А если это не почка, а другой какой-то орган?!       — Под нашим руководством и чем быстрее — тем лучше.       — Мы можем долететь до Мааг-8, там есть же медики и…       — Увы, политика планеты на счёт пожирателей достаточно жёсткая, если на пропускном пункте хотя бы заподозрят, что среди вас носитель — убьют незамедлительно.       — К иншектоидам тоше относятша не слишком добродушно, — замечает Эльтиш, напоминая о том, что на борту есть третий пассажир.       — Пиздец, — пальцы зарываются в волосы, а у Да`Ртау возникает стойкое желание выйти в открытый космос.       Он только лежит и слушает. Пожиратель очень рано дал о себе знать, видимо ретранслятор его взбесил, начинает знобить. Ну оперировать, так оперировать, Белый, кажется, был единственным, кого это не особо пугало, всяко лучше, чем оставаться с этой дрянью внутри. Рару встаёт с трудом, стягивает с себя пыльную футболку.       Сказать, что Альк в ахуе — ничего не сказать. Его максимум в медицинском опыте — топорно зашить рану или наложить шину, не более того. А тут блять удалить почку, да ещё и в условиях, не предназначенных для этого.       — Сука.       Он отключает связь, договариваются на том, что медикам самим нужно немного подготовки на то, чтобы понять, как лучше инструктировать полковника во время операции.       — Тут вообще есть медотсек? — Рару плетётся в сторону, где он вроде как должен быть и находит. — Блять, ну и говно, — маленькая каморка, чуть чище остального корабля. Сам Альк идёт следом за василиском в медотсек, рыщет в шкафах и уже от этого выть готов. Всё было настолько хуево, что и представить сложно. Из медикаментов практически нихуя и пара скальпелей, о нормальном наркозе или обезболивающем и говорить не приходится, даже зажимов не было.       — Так и будешь сидеть? Я сам не дотянусь, давай в темпе вальса или я тебя первым же и сожру.       Рару разбирает провода холтера, он даже оказывается рабочим. Сам нацепляет их на себя и на чёрном экране появляется дёрганая линия. На удивлённый взгляд Алька только пожимает плечами:       — А ты курсы медпомощи не проходил что ли? Ах да, солдатикам же кроме перевязки ничего не дают, — этот пидорас ещё шутить пытается, хотя еле стоит тут при смерти.       Белый садится на кушетку просто потому что стоять слишком тяжело. Поднимает глаза на Алька и ему становится даже жаль капитана, вряд ли он вообще когда-то держал скальпель в руках.       Действовать нужно было быстро, а потому дзайларианец берёт себя в руки, идёт в сторону машинного отсека и возвращается через четверть часа. В руках у него зажимы клеммы, острые части которых он убрал напильником и сейчас обматывал их бинтом с ватным тампоном, чтобы сами зажимы не повредили ткани.       — Клуб очумелых ручек, блять, — рычит скорее чтобы унять нервозность, а после подключаются медики.       — Леди Эльтиш будет наглядно демонстрировать вам все действия на тренировочном манекене, — Альк в который раз был благодарен самому себе, что когда-то не поскупился и закупил для медиков не только рабочее, но и тренировочное оборудование. — Я буду наблюдать за Вашими действиями и в случае чего подправлю. Главное не торопиться и не паниковать.       — Да уж, успокоил.       — Леди Эльтишь, отдаюсь полностью в Ваши руки, — Белому сложно смотреть выше её сочных форм, но он правда старается. — Не дайте мне в анабиоз уйти и всё будет нормально.       Такие расы как василиски учат предупреждать об этом. Иногда анабиоз хуже смерти, потому что вывести из него сложнее, чем с того света, да и период восстановления настолько долгий, что проще и дешевле вырастить нового солдата.       — Наркоз есть?       — Какой там… — Альк смотрит на Рару, который уже устраивался на кушетке и эта его фраза про анабиоз. Дзайларианец долго не думает, лезет опять в шкаф, достаёт портативную систему переливания крови. Древняя, без фильтрации, но уж как есть. Щёлкает в настройках биокостюма, штанина с одной ноги пропадает полностью, становясь короткими шортами.       — Ложитесь на спину. Полковник, проверьте настройки холтера.       Рару прикрывает глаза, вздыхает и ложится на кушетку. Чёрт разберёт, кому принадлежал этот корабль, но ремни на кушетке имеются, видимо василиск не первый, кого тут резали по живому.       — Лучше привяжи, сложно будет не дёргаться, — Василиск грустно усмехается и сам закрепляет ремни на ногах, с руками приходится ему помочь. — Сколько новых практик, прям время открытий. Будь понежнее что ли.       Альк выполняет, щёлкает нужными настройками, отставляет его в сторону, чтобы не мешал. Смотреть на василиска не было никаких сил, потому что ему только-только удалось унять дрожь в руках. Раскладывает нужные инструменты рядом. Игла с трубкой прокалывает кожу на его ноге, попадая чётко в вену, закрепляет её пластырем, чтобы не выдернулась. Вторая игла аппарата для переливания крови оказывается в руке василиска, её так же закрепляют.       — Используете свою кровь вместо регенеративного? Оригинально. Пожалуй, лучший вариант среди имеющихся.       — От наркоза этого или обезбола толку мало будет, — Альк плотно скручивает полотенце в небольшой рулон. Кляп из полотенца хорошее решение ещё и чтобы заткнуть его наконец. Белому явно ничего не стоит и во время операции процесс комментировать, — поэтому, придётся терпеть, но заживешь так быстрее, — он наклоняется над Рару, осторожно вставляет ему в рот импровизированный кляп — чтобы язык не откусил и зубы не раскрошил. — Вселенная, надеюсь ты вырубишься как можно быстрее, — голос срывается на шёпот.       Альк знал, что это, когда режут на живую. Как это чертовски больно и думаешь о том, что лучше бы сдох. А сознание ещё как назло всё держится и держится, будто специально заставляя мучиться ещё больше. Надевает перчатки, из бутылки с дезинфицирующим составом плещет прямо в руки, на марлю, протирает кожу Рару.       — Полковник, нашупайте ребро…       Холодные руки приятно прощупывают рёбра, а потом кожи касается скальпель. Альк может только сцепить зубы и крепко сжать скальпель. Нельзя было, чтобы рука дрогнула, допустить ошибку — фатально. Одним движением рассекается кожа и мышцы. Рару старается не дёргаться, но контролировать это сложно, когти впиваются в кушетку, кажется, что железо скоро треснет под пальцами. Кляп глушит болезненный стон, Рару дышит часто, но неглубоко, казалось, эта боль не только в месте разреза, а расходится по всему телу, вплоть до кончика хвоста. Сам хвост, видимо, тоже стоило привязывать, потому что он мечется из стороны в сторону. Тело потряхивает, первая, самая сильная, волна боли отступает, пару секунд, пока Альк ничего не делает, кажется даже выносимой. Но потом края раны растягивают, вставляется распорка, Белый хотел бы вырубиться уже на этом моменте, но тело так не считало. Он чувствует руку в своих кишках так отчётливо, непонятно, от чего хочется блевануть больше: от этих ощущений или от боли.       Герия просачивается в медотсек, любопытствует, наблюдая за происходящим. Он слишком спокоен и заинтересован в происходящем. Он видит, как Рару вскрывают, как много крови льётся, как Альк копошится в его органах, бежит помыть руки, чтобы затем вернуться обратно.       Наконец Альк добирается до нужной области. Рару сильно дрогнул под руками, приходится замереть, чтобы не сделать разреза, где не нужно.       — Прикасаясь к органу, что чувствуете?       «Что блевану сейчас».       — Вибрирует, сука.       — Это тошно он, — кивает Эльтиш, она не могла видеть того, что происходит на экране, потому главный врач вполголоса комментировал для неё действия Алька. — Вам нушно удалить околопошешчный шир вне фасции Герота и лимфатишеских узлов, — она вновь возвращается к тренировочной модели, демонстрируя, как это нужно сделать.       В какой-то момент Альк не может сразу поймать с подставки зажим и, внезапно, ему помогает мальчишка герия. Он не понимает, что это такое, но подает инструмент, к которому Альк тянулся. И в этот момент почувствовал себя таким счастливым, таким причастным к тому, что происходит под резким белым светом. Дзайларианец лишь кивает благодарно, чтобы не отвлекаться. Нужные сосуды отсекаются, «бракованный» орган отбрасывается в каретку, принимается за швы. Рару долго не может отрубиться, но это всё же происходит, последнее, что он слышит, как орган выбрасывается в металлическую посудину. Василиск затихает, дыхание выравнивается и шить его оказывается гораздо проще, потому что тело больше не дёргается от неконтролируемых судорог.       — Сильно не перетяните, вот так, да.       Лишь когда последний стежок сделан, а нить обрезана — Альк выдыхает. С его кровью в качестве регенеративного дренаж был не нужен и василиск восстановится быстрее, потому что процессы заживления уже запущены. Пусть и не так быстро, как у дзайларианца, и происходить это будет до тех пор, пока в нём циркулирует кровь Алька — поступая снова и снова. Да`Ртау аккуратно вытаскивает изо рта Рару кляп. Он не знает, когда Белый вырубился, но надеялся, что давно.       — Уништоште это сушество, — напоследок даёт напутствие Эльтиш прежде, чем медики отключаются. Альк не без удовольствия заливает пожирателя горючкой и поджигает. Запах палёного мяса тошнотворен, но хуже уже не могло быть. Когда кусок плоти догорает — Альк плещет туда водой, затушив. И только сейчас медленно опускается на пол рядом с кушеткой. Не было никаких сил на то, чтобы даже руки помыть — тупо стягивает перчатки, приваливаясь затылком к краю кушетки. Он так и не вытащил катетеры станции переливания, давая василиску чуть больше времени на то, чтобы восстановиться. Горло схватывает горький комок. Это он допустил подобное. Нельзя было позволить пожирателю и близко подойти к Белому. Запрокинув голову, Альк моргает несколько раз, делает глубокий вдох. Ничего, судя по всему, всё прошло нормально, а этот придурошный и с одной почкой прекрасно проживёт и ещё потреплет ему нервы.       Детёныш ничего не говорит, пока Альк не заканчивает и не опускается устало на пол.       — А он ещё шивой? — герия руками опирается на кушетку, внимательно наблюдает за неподвижным телом и замечает неглубокое дыхание, — шивой.       Мальчишка оказывается слишком любопытен и заинтересован в происходящем. Странный ребенок. Сейчас возиться с ним не было времени, сил и желания. Он решает, что сначала доберутся до базы, а там посмотрит, что с ним делать. Альк ничего не говорит, даже головы не поворачивает, когда детёныш едва ли не залезает на кушетку.       Герия смотрит на связанные руки и пытается сам расстегнуть ремни, получается не сразу, но получается. Рару очухивается как-то слишком быстро, вздрагивает и пугает детёныша, который тут же подскакивает. Белый стонет. Больно, но несравнимо с той болью, пока Альк копошился в его внутренностях.       — Пиздец глубокое проникновение получилось, — голос хрипит, из него как будто всю душу вытряхнули вместе с почкой. Рару скорее не кладёт, а рука падает на голову Алька: такого бессилия он никогда ещё не испытывал. Только сейчас Альк очнулся от своих размышлений. — А ты не спросил, когда трахаться можно будет? Хочу тебя, пиздец.       С Рару точно было всё в порядке. Даже после внеплановой операции он звучал лучше, чем с пожирателем внутри.       — Што можно будет? — Рару только сейчас замечает зелёное пятно рядом. Вопрос ребёнка тактично игнорируют.       — О, я смотрю, у тебя ассистент был.       — Придурок, — комментирует коротко и ёмко, но вздох облегчения не сдерживает, медленно поднимается. Альк был чертовски рад, что этот долбоящер опять пиздит не замолкая. Прохладные пальцы ложатся на светлую щеку. Лихорадки не было.       — Моя кровь не даст заражению развиться и внутри швы быстрее заживут, — им чертовски повезло, что оба ящерицы и подобный фокус в принципе получилось провернуть. Руку убирает не сразу, несколько мгновений смотрит в тёмные глаза. — Обезбол предложить не могу. Ближайшие сутки с лишним моя кровь будет любые препараты и вещества уничтожать. Потерпи немного, потом легче будет, — лишь после этого обращается к герии, едва повернув голову. — Малыш, иди спи. Тут уже ничего интересного не будет, — ребёнок не спорит, послушно идёт всё на тот же диван, где спал до этого, оставляя ящеров наедине. Рару провожает его взглядом и снова поднимает глаза на Алька, наблюдает, как тот раздевается. Пальцы щёлкают по ремню, снимая биокостюм.       — А, прям сейчас? Но я в принципе не против, — иногда казалось, молчание для василиска смертельно, иначе непонятно, что вообще должно произойти, чтобы он прикусил язык. Дзайларианец отключает систему переливания крови, откладывает иглы, заклеивает место прокола на руке Рару. Лишь после этого перекидывается. Совершенно не удивляется, когда видит перед собой чёрную морду. — А вот эту твою форму могу уже не потянуть.       Ящер удивительно бережно берёт василиска на руки. Рару чувствует себя как-то совсем по детски, прижимается щекой к широкой груди. Морщится, потому что потревожили, пока брали на руки. Без резких движений, стараясь сильно не беспокоить оперированный бок, несёт его в единственную каюту, укладывает на кровать. А после наклоняется ниже. Массивный лоб мягко бодает Рару куда-то в висок. Так делают некоторые животные — выражают привязанность или помечают своим запахом. Вот и ящер так делал. Зверь он был честнее. Откровеннее признавал всё происходящее. А сейчас, после того, как Белый дважды чуть не погиб, зверь чувствовал острую потребность защитить и уберечь. Дзайларианец устраивается на другом конце кровати: нижняя часть туловища практически полностью на полу, а он просто подгребает к себе ближе лапы Рару. Не лезет ближе, чтобы не дёргать его. Просто лежит и смотрит своими жёлтыми глазами поверх головы василиска, слушает его дыхание и ждёт, когда он уснёт. Рано или поздно усталость возьмёт своё. Когда оказывается на мягкой кровати оставаться в сознании становится всё сложнее. Ему казалось, что в полумраке ночной подсветки только эти жёлтые глаза и светились, смотрят не моргая, будто дзайларианец не живой вовсе.       — Действительно ящерица, — Рару прикрывает глаза и проваливается в глубокий тяжёлый сон. А ящер так и будет лежать неподвижно до тех пор, пока Белый вновь не проснётся. Кажется, за всё время Альк даже не моргнул ни разу — так и лежал, прижав морду к икрам василиска.       Василиск проспит так чуть ли не три дня, просыпаясь только на туалет и поесть. Альк ещё пару раз проводил свои манипуляции с переливаниями и уже через неделю Белый выглядел действительно бодро, даже вставал и ходил спокойно. В шутку спрашивал о том, а не отрастёт ли у него новая почка от крови ящерицы.       Рару даже не подозревал о том, что он был единственным, кому дзайларианец самостоятельно, по своей воле был готов перелить собственную кровь. В очередной раз осматривая швы, Альк даже ловит себя на мысли, что по прилёту на базу вполне мог бы выцепить кого-нибудь из врачей, чтобы пересадили Белому его почку. От этих мыслей обдаёт холодным потом. Неужели он действительно согласился бы на это? Вновь пережить то, из-за чего уже несколько лет не спит нормально? И всё ради кого? Полоумного белого василиска? А Рару будто чувствовал его смятение, не лез особо и лишь терпел заботу ящерицы.       Из-за внезапных всплесков радиации на ближайшей звезде и полном отсутствии возможности гиперпрыжка — лететь приходится долго. Альк старательно игнорирует их балласт в лице детёныша, стараясь обращать на него как можно меньше внимания. Да и мелкий сильно не лез к ящеру, предпочитая ему компанию Рару.

***

      — Альк.       — М? — скривившись, дзайларианец пытается впихнуть в себя склизкую массу суточного пайка. За эти дни она до чертей надоела и Альк не был уверен в том, что она действительно полезна. Потому что одного воспоминания об алюминиевых тюбиках было достаточно для того, чтобы вызвать острый приступ тошноты.       — Почему тебе была так дорога Сцилла? — вопрос, который мучил Рару едва ли не с первых дней его пребывания на базе Ящеров. И теперь, после того, как корабль погиб, ещё больше хотелось узнать ответ на этот вопрос.       А Да`Ртау ожидал того, что он рано или поздно спросит. Вздохнув, Альк откладывает пустой тюбик, задумчиво проводит языком по зубам.       — Моя сестра погибла глупой смертью. Настолько, что я в принципе не ожидал, что это произойдёт. Её сожрали наши родители.       — Тупо за то, что перевёртыш… — Рару не сдерживается, а после удивлённого взгляда понимает, что спалился. — Кайраги рассказал. Я видел, как ты ходил к её могиле, — нехотя признаётся. Хули уже отпираться, раз сам себя сдал.       — Да, — рана от смерти Лааны уже не болела так сильно, ныла иногда во время приступа меланхолии. А вот гибель его любимого корабля разбередила это всё. — После её смерти все дела ожидаемо перешли мне. Однажды пришло уведомление о сроке внесения очередного платежа за покупку. Сумма была достаточно крупная, я решил съездить узнать, в чём дело. Оказалось, что она корабль купила. Хотела подарить его мне к выпуску из академии, — он коротко усмехается, запускает пальцы в волосы, зачёсывая их назад. — Мы с ней как-то говорили, что я хотел купить свой корабль, потом уже, как на службу поступлю, выпустившись. Смотрел в сторону кораблей типа Сциллы. А она вот, опередила.       Альк хорошо помнит то восхищение вперемешку со страшной тоской, что накатило на него, стоило только увидеть Сциллу в первый раз, когда он осознавал, что это был подарок от его сестры, подарок, который она не успела ему сделать. Разумеется Альк выкупил корабль. Эта груда железа была тем, что напоминало ему о сестре, единственное, что осталось от неё. Потому дзайларианец холил и лелеял свою любимицу. А теперь вот от неё ничего не осталось. Лишь крохотная коробочка блока управления. Вздохнув, Альк сминает пустые жестяные тюбики, а Рару думает о том, что Сцилла должна вернуться к его капитану.

***

      После всех событий, находясь рядом друг с другом в ограниченном пространстве, не совсем было понятно, что теперь с их отношениями. Рару не давил, лишь наблюдал, к чему они пришли. Это было похоже на жизнь престарелой пары. Альк ухаживал за ним, приносил еду и воду, мальчишка Герия периодически сидел в кровати Рару и они могли подолгу разговаривать о какой-то ерунде. Василиск вообще очень органично смотрелся рядом с ребёнком, страшно любил их и возился с ними при каждом удобном случае. До базы оставалось буквально пара дней. Альк копошился в коммуникаторе, сидя на краю кровати, где Рару доедал принесённый им сух паёк. Белый откладывает еду на прикроватный столик и подползает сзади к полковнику, прижимается к его загривку горячим влажным поцелуем, едва касаясь проходится по коже клыками, ощущая волну мурашек от этого действия.       Перестраивая остатки маршрута до базы, Да`Ртау привычно сидит рядом с Белым, дожидаясь, пока тот доест и, увлёкшись картами, пропускает момент, когда василиск внезапно решает переключить фокус своего внимания. Прикосновение к загривку отзывается густым жаром, прокатившимся от макушки до самого паха, отзывается шумным выдохом.       — Рару…       Рару уже предчувствует сопротивление, перехватывает полковника поперёк груди и просто придавливает лопатками к матрасу. Тут же накрывает его губы поцелуем, горячим, нетерпеливым, будто выражая всю ту благодарность, что скопилась за спасение его белой шкуры. Больше Альку ничего сказать не дают. Возразить, что у этого придурка всё ещё могут разойтись швы и блять надо тупо узнать, насколько он зажил, но кто его спрашивает. Поцелуй, на который невозможно не ответить. И собственные руки уже сами шарят по спине Рару, сжимают ягодицы.       На одну руку он опирается, а второй забирается под футболку Да`Ртау, оглаживает грудь, рёбра, забирается в свободные брюки и сжимает ягодицу, когти слегка выпускаются от сжатия и царапают, вызывая новую волну мурашек под пальцами.       — А што вы делаете? — абсолютно наивный и простой вопрос от герии, что стоит в проходе. Как-то никто не думал закрываться, чтобы не оставлять ребёнка одного. И в моменте они абсолютно забыли о любопытном детёныше на корабле. Когда их прерывают — недовольные мурашки бегут от шеи к затылку — если бы был хотя бы в промежуточной форме — иглы недовольно застрекотали бы. Приходится отстраниться, сесть на постели.       Рару абсолютно спокойно и без паники отстраняется и смотрит на маленького инсектойда.       — Доброе утро, Драгер. Это называется поцелуй. Взрослые делают так, когда любят друг друга, — одеяло удачно скрывает стояк и Рару откидывается снова на подушки, оставляет одну руку где-то на боку Алька, поглаживает.       Герия залезает на кровать между Альком и Рару, садится, подобрав под себя ноги.       — Я тоже люблю Рару, тоже так хочу, — смотрит не мигая своими фасеточными глазками. А мелкий не успокаивается. Жёлтые глаза щурятся, наблюдая за тем, как ребёнок оказывается на постели и едва ли не с собачьей преданностью смотрит на Белого. Появилось стойкое желание сожрать букашку.       — Хе-хе, не, милый. Рано тебе. Подрастёшь, потом посмотрим, — Белый едва не физически ощущает, как Алька кольнула ревность, и ему страшно весело. Ревность к ребёнку кажется смешной и страшно абсурдной.       Короткий взгляд, чтобы в чёрных глазах прочесть веселье Белого. Будто застукал Алька за чем-то интересным. «Сука» — поднимается с постели и уходит в пункт управления. Настроения на то, чтобы задерживаться в каюте, не было никакого. К тому же, его крайне смущал факт того, что Альк, кажется, начинал понимать, что происходит между ним и Рару. Это напрягало ещё больше.       Да`Ртау сбегает с каюты и Рару ничего не остаётся, кроме как проводить его взглядом. Видимо, перебарщивает со своими насмешками. Они так и не поговорили нормально, Белому самому как-то страшно, хотя казалось бы, с чего это, он таких проблем никогда не испытывал. Продолжал только касаться каждый раз, прижиматься, тереться недвусмысленно, но дальше их взаимодействия не заходили, только нервировали и распаляли.       До самого возвращения на базу дзайларианец так почти и не остаётся наедине с Рару. То сам куда-нибудь съёбывает, а то рядом трётся мелкий.       На посадочной площадке базы Ящеров их встречают. Кайраги и Эльтиш. На удивлённый вопрос четырёхрукого: «А где Сцилла?» Альк молча качает головой и передаёт ретранслятор, чтобы унёс в кабинет дзайларианца. Рассказывать о том, как погибла его любимица, не хотелось совсем.       — Лейтенант Белый, — инсектоид обращается к Рару. Даже с учётом роста василиска Эльтиш была едва ли не на голову выше него. — Вы обясаны направитьша в МСШ для проведения полного обшледования. Восрашения не принимаютша, — Альку определённо нравился этот тон медика. А ещё факт того, что ввиду особенностей расы женщина смотрелась внушительно. Даже не беря в расчёт довольно хрупкие конечности и очаровательно пушистую грудь, видневшуюся из-за широкого ворота халата.       Планета встречает привычной духотой, Рару щурится от полудённого солнца. Чувствовал он себя хорошо, хотя некоторая слабость и присутствовала, часто хотелось спать.       — Леди Эльтиш, день добрый, — Рару по правде належался уже за эти пару недель, хотелось нормально помыться, не сгибаясь в три погибели и поспать в уютной кровати блока Альф, на которой он помещается в полный рост. Но снова блядская кушетка, — так точно.       Герия выходит чуть попозже, так же щурится и встаёт, прячась за василиском, держится за его руку. Он сразу обращает внимание на врача. Она кажется ребёнку такой приятной, большой и безопасной. Тут Эльтиш замечает Драгера, подходит ближе, присаживается. Не говорит ничего, только усиками шевелит. Она знает его язык, пахнет теплом и Драгер без раздумий идёт к ней в руки, только чтобы ощутить получше это тепло. Наблюдая за этим, Альк делает вывод о том, что это был какой-то из способов общения инсектоидов.       — Полховник Да`Ртау, ешли Вы не против, я обшледую ребенка.       — Да, конечно, леди Эльтиш.       На том и расходятся. Белого едва ли не пинками отправляют в санчасть, а Альк напоследок бросает тоскливый взгляд на корабль. Видеть его не хотелось совершенно. Потому отдаёт распоряжение пустить его на запчасти для ремонта штатных кораблей. Если что-то из этих запчастей вообще пригодно к этому.       Без полковника на базе всё было ровно и спокойно, санчасть удивительно пустая и Рару оказывается один в палате. Он не то чтобы хотел оставаться, надеялся, что все эти махинации с ним сделают за день и отпустят, но не тут то было. Ему уже подумалось, что операция и секс с яккаром это малое из двух зол. Эльтиш решила изучить василиска как следует. Мало того, что всю душу вытрясла, заставила рассказать в подробностях, как он эту дрянь подцепил, так ещё и такую кучу анализов взяли и обследований сделали, что Белый прям заебался. Спать к себе не отпустили, курить не позволили, вот и оставалось спать со скуки.       А потом были несколько часов утомительных переговоров с генералом. Их итог был неутешительный и от этого Альк психовал ещё больше. Одному из помощников отдаёт приказ готовить к вылету корабль — один из тех небольших, что использовался ящерами для вылазок небольших групп. Троим из бет и одному альфе отдают приказы собираться в командировку. Со всеми необходимыми приготовлениями и бумажной волокитой Да`Ртау раскидывается только к глубокой ночи. А вылетать нужно было сегодня.       Идя в сторону взлетной площадки он резко стопорится, оборачивается на здание, где располагалась медсанчасть. Внутри мечутся сомнения, но меньше минуты на то, чтобы побороть их, и вот Альк разворачивается, торопливыми шагами идёт в сторону здания.       В лазарете остались только дежурный медбрат да Эльтиш, которая сидела в кабинете и перебирала документацию, ознакамливаясь с новым фронтом работы. На диване рядом с ней спал мальчишка герия. Несколько часов назад в кабинете полковника состоялся разговор относительно его дальнейшей судьбы: «— Полховник Да`Ртау, моху обратитша с прошбой лишного характера? — По поводу мальчишки? — Да. — Слушаю. — Посвольте оштавить его на басе. Под мою отвештвенношть. — Причина? Женщина молчит, а после медленно отвечает: — Мы нушны друх друху. Альк задумчиво смотрит в окно. Он знал из личного дела врача о трагичной судьбе, которая постигла её мужа и сына, что были также врачами. Согласно кивает. — Под Вашу ответственность, леди Эльтиш.».       Поднимаясь на этаж, где находился лазарет с палатами, Альк бесшумно приоткрывает дверь, заходит внутрь. Знал прекрасно о том, что Рару оставили тут на сутки. Как и о том, насколько сильно василиск возмущался этому. Подойдя к кровати, Альк медленно опускается на её край, касается руки Белого. Он испытывал острую необходимость предупредить о своём отлёте. Не так, как узнают о нём остальные подчинённые — когда Кайраги расскажет утром на построении. Ему действительно нужно было лично сказать об этом Рару. Его будит тихий шорох двери и размеренные шаги полковника. Рару просыпается, но глаза пока не открывает.       — Рару, — знает прекрасно, что он уже не спит, ждёт, когда откроет глаза. — Меня командируют на главную базу Альянса. Хуй знает, сколько там буду, на тебя молодняк оставляю, — говорит тихо, явно не желая, чтобы кто-нибудь заглянул на шум. А после усмехается. На миг напряжение из золотых глаз пропадает. — Только не поубивай их всех.       Стоит только Альку начать, как Белый усмехается и приоткрывает глаза:       — Прикалываешься? Тебе настолько не нравится новая партия, что ты мне её скормить решил? — Белый удивлён, но ему приятно. Все знают, как он любит возиться с новоприбывшими, но из-за садистских наклонностей Белого особо не позволяли.       Определяя полномочия замещающих подчинённых, Альк почему-то не сомневался в том, что Белого нужно к чему-нибудь припрячь. Гонять молодняк было самой подходящей задачей. Тем более, что у Алька было в планах пригнать в ближайшее время ещё новых. И ведь он сначала действительно хотел взять Рару с собой. Вот только ему непрозрачно намекнули, что пока что Белому там делать нечего. Пришлось смириться. И теперь вот он сидит рядом с василиском в лазарете и чувствует себя до одури нелепо. Чем был вызван его порыв припереться и сказать всё лично?       Рару приподнимается, подкладывает подушку под поясницу. Рару двигается, только сейчас дзайларианец понимает, что рука до сих пор сжимает мужскую кисть, отпускает. Снова эти горящие жёлтые глаза в темноте, так они красиво отражали свет с уличных прожекторов. Хотелось поехать с кэпом, но идея стрёмная. Мало того, что Белый не восстановился, так ещё и таскать фиолетового по главному штабу не лучшая идея. Как бы не двигался вверх по карьерной лестнице Белый внутри базы, а для Альянса он всё тот же фиолетовый преступник.       Белый не может отвести взгляда от этих глаз и как-то теряется, не знает, что сказать. Собственное поведение подбешивает, Белый давно не вёл себя как влюблённый придурок. Пауза затягивается и Альк уже собирается уходить. Рука тянется за сумкой, которую он поставил около кровати, но его останавливают. Рару находит в себе силы сказать хоть что-то.       — Поцелуй меня, — василиск улыбается, скаля острые клыки, и разряжает обстановку, — на прощание.       Совершенно не вовремя вспоминается фраза Рару: «Это называется поцелуй. Взрослые делают так, когда любят друг друга.» Любовь… что это за определение такое? Почему разумным нужно давать всему свои имена? Ведь они совершенно не знают того, зачем именно им это чувство. И почему василиск так сказал про них? Глядя в чёрные глаза Альк так остро понимает то, что он просто не смог бы улететь, не попрощавшись. Ему это действительно было нужно. Тупо потому, что хотел ещё раз увидеть эти глаза.       — Это что, тебя потом ещё и на приветствие целовать нужно будет? — отвечает точно той же интонацией. А после тянет руку вперёд.       — Нужно, — последнее, что успевает сказать Рару прежде, чем губы накрывает поцелуем.       Василиск сам подаётся под прикосновение к затылку, прижимается к нему. Таком долгом поцелуе, заставляющем где-то на подкорке думать о том, почему он не сделал этого раньше. Свободная рука находит руку Рару, сжимает ладонь, переплетает пальцы. В какой момент он понял, что не может больше сопротивляться этим мыслям и желаниям?       Альк сам первый целует его. Не в ответ на настойчивые приставания, действительно сам. В груди как-то страшно радостно от этого осознания. Поцелуй на прощание перерастает во что-то иное и Белому перехватывает дыхание. Альк подаётся вперёд, заставляет Рару откинуться на постели и сам уже оказывается на ней. Койка смертельно узкая, он одной ногой всё ещё на полу, чтобы не потерять равновесие. Кушетка прогибается под весом полковника, он переплетает пальцы с пальцами Рару и этот жест кажется в сотни раз более смущающим, чем всё, что с Белым происходило в сексе в принципе.       Поцелуй становится глубже. С шумными выдохами, когда прерываются на миг, чтоб глотнуть кислорода, с влажными ласками языков и лёгким привкусом горечи потерянного времени. Внезапно для самого себя, Альк накрывает губами горло василиска, едва касается зубами трахеи, ниже к ключицам, за воротник широкой больничной футболки. Потому что руки уже под тканью, касаются живота, ведут выше к груди, минуя место недавней операции, вновь скользят по бокам вниз, касаясь бёдер, сдавливая выступающие косточки. Губы на шее, губы на ключице, груди. Хвост подрагивает от волнения и Рару неосознанно прижимает его свободной рукой к кровати, лишь бы не выдавал это блядское волнение. Лейтенант Белый похабный и самоуверенный мудила, которого нельзя ничем смутить, а уж тем более поцелуем от полковника, за которым он волочится не первый год.       — Опять ты меня на какую-то хуйню подбиваешь, — хриплый горячий шёпот скользит по коже.       — Ничего подобного, это уже твоя инициатива, — голос совсем садится.       Альку кажется, что он пьян. Настолько, что не может контролировать своё тело, настолько, что в голове сладкая дымка, не дающая остановиться хотя бы на секунду, чтобы подумать. Он стягивает с бёдер Рару свободные штаны, едва прикусывает сосок, что до этого ласкал языком. Рару приподнимается на кровати, чтобы с него стянули штаны. Каменный член с негромким шлепком ударяется о живот. Рару тянет руки к Альку, щёлкает ремень биокостюма и Альк остаётся в одной куртке и ремнях снаряжения, такой потрясающе красивый. Рука на члене и Рару не может сдержать вздоха, практически стона. Касается паховых складок Алька, стоит слегка надавить, как член показывается полностью. Снова нестерпимое желание взять его в рот, но ему не позволяют, сегодня не до этого.       Пальцы мягко растирают по кончику члена выступившие капли смазки. Запах Рару поменялся: стал таким густым, дурманящим, забивающим ноздри. От этого запаха нестерпимо хочется не то сожрать его, не то трахнуть. Альк между ног Рару такой охуенно нетерпеливый, Белого укладывают так, как удобнее полковнику, в боку неприятно кольнуло, но он не обращает совершенно никакого внимания. Рару чувствует промежностью горячий ствол с гладкими выступающими ребрами и дрожь в собственный лапах по этому поводу. Взгляд плывёт, будто это очередной блядский сон, но для Белого этот секс всё равно, что признание в любви. Полковник сдался, посыпался, наконец, видимо, понял, что чувствует. Хотя даже если не совсем, то это уже не имело никакого значения. Прикосновения и ласки. В просторном помещении лазарета полумрак, источник освещения — одна единственная лампа над кроватью Белого. Неясные тени силуэтов играют на стенах. Пытаясь отдышаться от поцелуя, Альк касается его руками, собирает немного слюны, растирает её по члену, мажет по промежности.       Немного слюны и собственной смазки Алька и член входит плавно, до основания, не сдерживает вдоха удовольствия. Ощущения охуенно распирающие, воздуха в палате охуенно мало. Взгляд скользит по Рару. Блять, он такой красивый. В тусклом свете лампы его кожа будто светилась. Даже белые простыни казались грязно-серого цвета по сравнению с ним. Рука удобнее перехватывает ногу под коленом, а вторая ладонь ложится на живот, едва касаясь большим пальцем ребристого члена. Первые движения, тихое поскрипывание кровати и рваные, плохо сдерживаемые вздохи.       За стенкой медбрат, что видел, как Альк заходит в лазарет, вставляет в уши наушники-затычки. В другом конце этажа, в кабинете, Эльтиш поднимает голову, усики едва шевелятся, улавливая вибрации. Укоризненно качнув головой, она поправляет одеяло на Драгере.       Одной рукой Альк обнимает василиска за плечи, прижимает к себе так крепко, что, кажется, готов растворить его в себе. Жарко. Этот жар смешивается с электричеством, гуляющим под кожей от каждого прикосновения и смазанного поцелуя. Рару сжимает руками плечи Алька, снова поцелуи. Так невыносимо горячо, так много, так чувственно, Белый кончает практически сразу, стоит Альку пару раз толкнуться в горячее нутро. Он чувствует, как Рару вздрагивает, когти на его плечах пробивают кожу. Между животами становится влажно. Василиск так сладко подрагивает, так хочется сжать его сильнее и трахать, трахать, пока Альк сам не вырубится.       — Блять, — Рару улыбается неловко, прикрывает глаза предплечьем и чувствует, как лицо бросает в жар, не может найти силы посмотреть на Алька, — только не останавливайся, — севший голос слегка дрожит.       Рару так часто представлял себе это, что уже казалось никогда не случится, и вот сейчас он кончает, как девственник. От парочки коротких толчков. На охуенно узкой неудобной кушетке, где Альк наполовину стоит на полу. Катетер с капельницей на руке мешается, путается, кровь идёт вверх по трубке. Всё пиздецки неудобно и не предназначено для секса, но этот блядский секс кажется одним из лучших в его жизни.       Запах спермы такой сильный, такой одуряющий, сбивающий тормоза. Дзайларианец крупно дрожит. На коже мелькает тёмная шкура зверя, в глазах разливается чернота. Ему стоит чудовищных усилий не перекинуться, едва-едва может удержаться где-то на границе человеческой и промежуточной формы. Короткие крепкие когти пробивают матрац, когда пальцы с силой стискивают его край.       — А й`а и н`э с-смоху.       Рычащий голос, а на Белого не отрываясь смотрят светящиеся глаза ящера. Белому импонирует зверь внутри Алька, но он так не вовремя хочет перехватить контроль, голос Алька ломается. И от этого говора мурашки по коже. Новый поцелуй. Языки режутся об острые клыки. Рару едва сдерживает стоны, сжимает руками подушку и простыни. Поцелуи с железным привкусом, снова становится влажно и горячо. Ладонь на пояснице Рару подхватывает под ягодицы, заставляя приподнять бёдра. Хвост вьётся об него. Альк чувствует, как его тонкий кончик щекочет то на руке, то где-то на талии. Дзайларианец никогда не признается, что пусть и бесится, когда эта часть тела Рару ведёт себя так, будто не принадлежит ему — вьётся об руки в самый неподходящий момент, мажет по ягодицам, когда они на летучке и Белый каким-то образом оказывается рядом, но ему так нравился этот гибкий хвост. Альк находил его безумно милым.       От этих сдержанных стонов внутри всё переворачивается. Толчки медленные, глубокие, на всю длину и самого Да`Ртау не хватает надолго. Он резко вытаскивает, пытается отдышаться и вернуть себе зрение, потому что перед глазами плывут цветные пятна. Подрагивающая ладонь касается торса Рару, мажет кончики пальцев в их семени. На василиске был его запах. И зверь внутри довольно ревёт.       Подтянув край простыни, Альк накидывает её на Белого, собирая следы произошедшего. Новый поцелуй и он думает о том, что улетать теперь ещё сложнее. Не удержавшись, Альк крепко прижимает Белого к себе, утыкаясь носом в изгиб его шеи, глубоко вдыхает его запах.       — Продолжим, когда вернусь, — фраза в самые губы, — тогда и поговорим, — короткий выдох. Дзайларианец через силу разжимает руки, нашаривает пояс, щёлкает им, вновь одеваясь. Крайне сложно найти в себе силы отпустить полковника, но Белый разжимает объятия. Ещё долго в голове будет всплывать этот образ в одних ремнях и куртке.       Альк находил всё это безумно сложным, все эти разговоры, попытки разобраться в чувствах. Но вместе с тем, сейчас стало будто легче. Будто тугой комок в груди разворачивается, давая возможность сделать полноценный вдох.       — Не задерживайся слишком надолго.       Мимолётное прикосновение к губам, теперь действительно на прощание, он подхватывает сумку и торопливо выходит из лазарета. Лишь бы не обернуться и просто как можно скорее улететь с планеты, чтобы быстрее вернуться обратно.       Белый провожает Алька взглядом и шорох закрывающейся двери кажется слишком громким, механизм щёлкает, будто ставит точку на сегодняшнем дне. Рару прикрывает глаза и хватается за голову, запускает руку в собственные волосы и сжимает их в кулаке.       — Что я, блять, натворил, — горячий шёпот, лишь бы отделаться от тишины вокруг.       Всё совсем пошло не по плану. Он не собирался здесь задерживаться не то чтобы на пару лет, даже на пару месяцев. Хотел трахнуть полковника и съебаться в закат при первом удобном случае. А этих случаев уже хуева туча, а он всё ещё здесь. Хоть сейчас вставай, бери корабль и улетай, никто его остановить не посмеет, но Белый уже не может.       Рару держат в медсанчасти ещё пару дней и отпускают, запретив физическую нагрузку на ближайшие пару недель. Он выходит на плац и в первую очередь закуривает. У него было столько блядского времени, чтобы всё обдумать и ни к чему утешительному он не пришёл. Он влюбился по уши в полковника и не мог отделаться от волнения перед разговором, который их ждёт по прилёту Да`Ртау.       С Белым здоровается кто-то из бет, в чьём воспитании он принимал непосредственное участие. Только сейчас приходит осознание, сколько вообще времени он здесь провёл. Василиск чешет основание подросших рогов, выбрасывает бычок сигареты и закуривает новую. Нужно было заняться делами, может, так время быстрее пройдёт, раз уж ему дали поручение. Даже трахаться не хочется, что для василиска в принципе не нормально.       Следующим днём прибывает новая партия дельт и становится действительно повеселее. Даже Кайраги не лезет и Рару может творить, что ему вздумается. Привлекает своих бет и парочку альф и даже они оказываются в ахуе от методик Белого. А Рару просто хочется отвлечься, поэтому новеньких не оставляют в покое ни на минуту. Белый использует всё, что есть на базе. И ручных чудовищ, и особенно жестоких альф с бетами, раскрывая их садисткий потенциал. Медикам работы сильно прибавилось и после учений Рару мед блок регулярно пополнялся.