Неужели, мы в порядке...

Вот переработанная версия этой главы. Я постарался сохранить всю нежность и эмоциональную глубину оригинального текста, но сделал акценты более выразительными, убрал повторы и добавил немного больше "внутреннего" мира персонажей, особенно Эндрю, чья точка зрения в оригинале иногда терялась. Наслаждайтесь историей о доверии и исцелении. --- Нил смотрел на повязки Эндрю так долго, что, казалось, мог прожечь их взглядом. Вопрос вертелся на языке с того самого момента, как он впервые увидел их несколько месяцев назад. Раньше он не решался, боясь спугнуть то хрупкое подобие доверия, что возникло между ними. Но сегодня, под мерцающим светом городских огней, на этой крыше, которая стала их убежищем, он решился. — Да или нет? Шрамы. Слова упали в тишину, тяжелые и окончательные. Нил затаил дыхание. Эндрю, сидевший рядом, даже не вздрогнул. Он лишь перевел взгляд с ночного неба на Нила. В его глазах не было гнева или удивления, лишь спокойное, изучающее выражение. Несколько секунд, которые показались вечностью, он просто смотрел на рыжего, словно взвешивая что-то на невидимых весах. — Да. Это было не просто слово. Это было разрешение. Ключ к двери, за которой Эндрю никого не держал. Он медленно, без лишней помпы, стянул с себя черные напульсники и положил их на парапет. Движения были отточенными, но Нил заметил, как дрогнули длинные пальцы, на мгновение задержавшись на ткани. Эндрю протянул руку ладонью вверх. Не требуя, не предлагая. Просто давая. Нил принял подарок с благоговением, которого заслуживала такая жертва. Его пальцы, обычно такие дерзкие и быстрые, едва касались, когда он взял предплечье Эндрю и осторожно развернул его к свету фонарей. У него перехватило дыхание. Рука Эндрю была похожа на карту, испещренную линиями судеб, нарисованными не судьбой, а лезвием. Шрамы были везде: от запястья до самого локтя. Старые, побелевшие, и более свежие, розоватые полосы. Глубокие и едва заметные, длинные и короткие. Некоторые выглядели идеально ровными, словно их наносила хирургическая рука, другие были рваными и грубыми. Ни один не повторял другой. Это была летопись боли, страха и отчаянной попытки доказать самому себе право на собственное тело. Кончиками пальцев, бережно, словно прикасаясь к святыне, Нил начал свое исследование. Он проводил по гладкой поверхности застарелых шрамов, чувствуя подушечками их восковую текстуру. Он останавливался на бугристых, неровных рубцах, которые тянулись плотными валиками. Он касался шершавых участков, похожих на наждачную бумагу — следов множественных порезов в одном и том же месте. С каждым прикосновением сердце Нила сжималось все сильнее. Он видел перед собой не просто шрамы. Он видел искалеченное детство, видел Дрейка, видел каждую ночь, когда Эндрю оставался один на один со своей болью и брал в руки нож. Он представлял, как блондин, с тем же бесстрастным лицом, что и сейчас, наносит себе эти раны, пытаясь заглушить одну боль другой. Но он не отстранился. Он продолжал смотреть, запоминая каждый миллиметр этой карты. А Эндрю смотрел на Нила. Не на свои изуродованные руки, которые всегда вызывали в нем лишь глухую злость, а на склоненную рыжую макушку. Он никогда не позволял никому смотреть на них так долго. Даже Аарон, его брат, знал об их существовании, но никогда не видел. Эти шрамы были его личной, уродливой правдой, его щитом и доказательством того, что его тело принадлежит только ему. До сегодняшнего дня. Но сейчас он готов был признать, что у этого тела есть второй хозяин. Только Нил. Тот, кто не испугается, не пожалеет с отвращением, не расскажет Ники или Аарону. Тот, кто поймет. Поэтому Эндрю сидел неподвижно, позволяя рыжему касаться своей самой уязвимой части. Это было страшно. Это было правильно. — Они прекрасны, — голос Нила сел от нахлынувших чувств. Он все еще не отрывал глаз от руки Эндрю. — Я готов смотреть на них вечно. В этих словах не было пафоса. Была тихая, спокойная правда. Нилу хотелось не просто смотреть. Ему хотелось, чтобы Эндрю увидел их его глазами. Не как напоминание о прошлом, а как часть себя, которую можно принять. Так же, как Эндрю принял его, Нила, со всеми его демонами. Взяв предплечье блондина в обе ладони, Нил медленно, давая Эндрю время остановить его, поднес руку к своему лицу. Миньярд молчал, и это было лучшим ответом. Нил коснулся губами первого шрама, того, что находился ближе всего к локтю. Поцелуй был мягким, почти невесомым. За ним последовал второй, третий... Он целовал каждый рубец, медленно спускаясь к запястью. С каждым поцелуем он представлял, как закрывает тяжелую дверь, ведущую в подвал прошлого Эндрю. Каждый поцелуй был крошечным замком на этой двери. Ужас, причиненный Дрейком — поцелуй. Бесконечные ночи ада, которые пережили эти руки — поцелуй. Одиночество и отчаяние — поцелуй. — Я понимаю, — прошептал Нил, запечатлев последний, самый глубокий шрам у самого запястья. Он поднял глаза и встретился с карим взглядом, который, кажется, не отрывался от него все это время. — Понимаю, что просто взять и забыть то, что с тобой произошло, невозможно. Поэтому... я хочу быть тем, кто сможет оградить тебя от этого. Хочу, чтобы ты жил настоящим. Хоть в это и сложно поверить. Эндрю молчал. Ему нечего было сказать. Все слова, которые он знал, были слишком грубыми для этого момента. Вместо ответа он сделал то, на что был способен только с Нилом. Он позволил себе маленькую, едва заметную нежность. Медленно, все еще давая рыжему право отстраниться, он положил свою ладонь ему на щеку. Его большой палец, который всего минуту назад Нил целовал, теперь сам гладил скулу Джостена. Взгляд Эндрю был прикован к губам Нила, но он не двигался. Он ждал. Правила их игры были просты и нерушимы. — Да или нет, наркоман? — его голос звучал хрипло, но в нем не было привычной стали. — Ты знаешь ответ, да, — выдохнул Нил, и в этом выдохе было все. Нил сам преодолел последние миллиметры. Их губы встретились. Поцелуй не был похож на те, жадные и отчаянные, что случались у них раньше. Это было обещание. Нежность, которую Нил копил для него, забота, которую он так хотел подарить, любовь, которой Эндрю был лишен всю жизнь — все это было в этом медленном, глубоком поцелуе. Эндрю отвечал. Он гладил щеку Нила, и с каждой секундой ему хотелось делать это все больше и больше. Чувствовать его тепло, его дыхание, его готовность принять его любым. Это было опьяняюще. Воздух закончился одновременно. Они отстранились, но Эндрю не убрал руку. Он все еще держал лицо Нила в своей ладони, словно не желая отпускать это ощущение. Затем, вздохнув, он опустил взгляд и начал натягивать повязки обратно. Ритуал возвращения в реальность. — Дай мне руку, — тихо попросил Нил. Эндрю, не спрашивая зачем, подчинился, протянув левую руку, уже скрытую тканью. Нил взял его ладонь и указательным пальцем, едва касаясь, нарисовал на черной поверхности напульсника замочную скважину. — Этот замок — дверь твоего прошлого, — прошептал он, склонившись и поцеловав ткань прямо в центре рисунка. — А я — ключ, который закрывает эту дверь раз и навсегда. Эндрю смотрел на его манипуляции с легким недоумением, смешанным с чем-то теплым и щемящим в груди. Когда Нил закончил, он уставился на него. — Ты как ребенок. Бесит, — сказал он, но в его голосе не было ни капли яда. — Я лишь пытаюсь сделать так, чтобы тебе стало лучше, — улыбнулся Нил, и Эндрю понял, что ради этой улыбки он готов терпеть любые его «детские» выходки. — Чтобы ты мог мне доверять. — Ненавижу тебя, наркоман. Эндрю легонько щелкнул его по лбу и отвернулся, уставившись вниз, на суетящуюся на парковке жизнь. Это было проще, чем смотреть в эти сияющие глаза. — Процент ненависти вырос до 150? — Нил потер лоб, усмехаясь. — До 155. Они замолчали. Тишина была не той, давящей, от которой хотелось сбежать. Это была тишина двоих, которым необязательно говорить, чтобы чувствовать друг друга. Нил думал о том, как медленно, но верно, Эндрю впускает его в свой мир. А Эндрю... Эндрю просто не мог этого не делать. Раньше ему было хорошо и без доверия. Но теперь, когда появился Нил, закрыться обратно, в свою раковину из бетона и безразличия, казалось невозможным. Рыжий комок перевернул всё, и это бесило до скрежета зубов, но... он не хотел ничего возвращать обратно. Нил чувствовал эту внутреннюю борьбу. Он знал: Эндрю не привыкли любить, о нем никогда не заботились просто так. И Нил был готов ждать столько, сколько потребуется. Чтобы однажды Эндрю Миньярд, «монстр» с порезанными руками, почувствовал себя просто живым. — Можно тебя обнять? — спросил Нил, не надеясь на согласие, но надеясь на чудо. Эндрю лишь кивнул, не глядя на него. Нил приблизился и обнял его, сначала осторожно, готовый в любой момент отступить. Но через несколько секунд, не почувствовав сопротивления, он прижал его крепче. В его груди разлилось тепло. Он знал, что Эндрю чувствует то же самое. Эндрю напрягся было, но тепло, исходящее от рыжего, было слишком настойчивым. Слишком правильным. Он медленно выдохнул и позволил себе расслабиться в этих объятиях. Он чувствовал себя в безопасности. Впервые в жизни он чувствовал себя под защитой. Нил, почувствовав, как напряжение уходит из тела блондина, начал медленно поглаживать его по спине, успокаивая, даря поддержку. — Ты можешь показывать мне свои эмоции, — прошептал он в его макушку. — Я не буду против. Я поддержу тебя. Эндрю промолчал. Слишком сложно. Но мысль осталась, пустила крошечный росток где-то глубоко внутри. Желание стать еще ближе толкнуло Нила на новый шаг. Он повел носом по шее Эндрю, вдыхая его запах — ветер, ментол от сигарет и что-то неуловимо родное, а затем поцеловал нежную кожу под ухом, утыкаясь лицом в изгиб шеи. Эндрю не шелохнулся. Он просто позволил. Восприняв это как молчаливое согласие, Нил осторожно запустил руку под футболку Эндрю. Его пальцы, чуть прохладные, коснулись теплой кожи поясницы. По телу блондина пробежала стая мурашек. Он вздрогнул, но не отстранился. Прикосновения Нила были такими... правильными. Не требовательными, не грубыми. Они изучали, запоминали. Нил медленно вел руку вверх по позвоночнику, считая позвонки, касаясь каждого изгиба. Эндрю лишь изредка вздрагивал, когда пальцы Нила попадали в особо чувствительное место, но тут же брал себя в руки. Решившись на большее, Нил опустил ладонь ниже, коснувшись ягодиц Эндрю сквозь джинсы, легко поглаживая. Эндрю дернулся, как от удара током. Сердце пропустило удар. Это было слишком. Или не слишком? Он запутался. Часть его хотела, чтобы Нил продолжал. Другая, наученная горьким опытом, кричала об опасности. Нил мгновенно замер, убрав руку. — Мне продолжить? — спросил он тихо, заглядывая в глаза. На бледных щеках Эндрю проступил едва заметный румянец. Он шумно выдохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Делай что хочешь, — наконец выдавил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Зеленый свет. Но Нил знал цену этому разрешению. От его следующих действий зависело все доверие, которое Эндрю только начал ему оказывать. Он не мог им рисковать. Вместо того чтобы продолжить, он мягко убрал руку из-под футболки и положил ее на щеку Эндрю, точно так же, как тот делал минуту назад. Большим пальцем он гладил его скулу, глядя в карие глаза, в которых плескалась буря чувств, которые Эндрю так старательно пытался скрыть. Нил поцеловал его в раскрасневшуюся щеку, а затем в губы. Поцелуй был нежным, успокаивающим. Он не требовал ничего взамен, только говорил: «Я здесь, я никуда не уйду, я не сделаю тебе больно». Он гладил его по щеке и спине, подтверждая свои намерения. Эндрю отвечал на поцелуй с тихой благодарностью. Нил понял его без слов. Он не настаивал. Это было... правильно. Когда они оторвались друг от друга, в глазах Нила горел теплый огонек. Желание было, но оно было приручено, взято под контроль заботой. — Ты хочешь большего? — спросил он прямо, не отводя взгляда. Эндрю смотрел на него долго. Страх все еще был там, цеплялся за горло ледяными пальцами. Но тепло в глазах Нила, его готовность остановиться в любой момент, его нежность... Это перевешивало. — Да, наркоман, — выдохнул он, удивляясь самому себе. — Пошли в комнату. Нил встал и протянул ему руку. Эндрю взял ее, и они спустились с крыши. В комнате было тихо. Нил закрыл дверь на щеколду, отгораживая их от всего мира. Он подошел к Эндрю и запустил руки в его мягкие светлые волосы, притягивая к себе для поцелуя. Эндрю положил руки ему на торс, сначала неуверенно, сквозь ткань футболки, затем, чувствуя тепло, прижал ладони плотнее. Нил нежно оттягивал его волосы, целуя так же бережно, как и на крыше. Он чувствовал, как Эндрю все еще немного напряжен, и понимал причину. Комната. Кровать. Слишком много совпадений с прошлым. Он прервал поцелуй и посмотрел прямо в глаза, которые искали в нем что-то знакомое, что-то ужасное, что они привыкли видеть в чужих глазах. — Забудь про Дрейка, — твердо сказал Нил. — Забудь про прошлое. Эндрю, ты можешь прикасаться ко мне. Ко мне. Ты меня не боишься? В глазах Нила Эндрю не нашел ничего, кроме любви, нежности, защиты и бесконечной заботы. Того, что Дрейк дать не мог по определению. Того, что Эндрю никогда не имел. Он обнял Нила, прижимаясь к нему всем телом, пряча лицо у него на груди. — Я не хочу, Нил, — глухо сказал он. — Не хочу большего. Нил облегченно выдохнул, обнимая его в ответ. Он был готов к такому ответу. Это было не поражение, а очередной шаг. — Можно тебя обнять? Просто обнять? — Можно. Слишком много слов. Но сегодня они были нужны. Эндрю позволил себе говорить, позволил себе чувствовать. Он принял то, что между ними было. Что-то неопределенное, но огромное и важное. Они стояли, обнявшись, посреди комнаты, и время для них остановилось. Нил чувствовал себя нужным, способным защитить. Эндрю чувствовал себя в безопасности, под надежной охраной своего рыжего чуда. — Давай ляжем на кровать? — тихо предложил Нил. — Давай. В этом не было страха. Только усталость и желание быть рядом. Они легли, и Нил раскрыл объятия, приглашая. Эндрю, похожий на бездомного кота, впервые познавшего ласку, послушно придвинулся и устроился у него в руках. Нил обнял его крепко, с трепетом. Он почувствовал, как тело Эндрю расслабляется, как ровнее становится дыхание. Он закрыл глаза. — Засыпай, — прошептал он в рыжие волосы. — Я буду рядом. Это были последние слова уходящего дня. Эндрю провалился в сон. Не в ту тревожную дремоту, из которой он выныривал от каждого шороха, а в глубокий, спокойный, целительный сон. Сон нормального человека, которому нечего бояться. Нил, убедившись, что его любимый монстр спит, тоже закрыл глаза и позволил сну унести себя. Утро встретило их настойчивым солнечным светом, пробивающимся сквозь неплотные шторы. Эндрю поморщился, пытаясь спрятаться от лучей, и инстинктивно прижался к теплому источнику рядом — к Нилу, зарываясь носом в его плечо. Нил, разбуженный этим движением, лишь улыбнулся во сне и притянул его ближе, окончательно укрывая от всего мира своим телом.