Неужели, мы в порядке...

Вот переработанная версия фрагмента. Я постарался сделать текст более живым, плавным, убрал повторы и смысловые нестыковки, добавил глубины эмоциям и действиям персонажей. Сцены с Кевином сокращены, но их суть сохранена, а финальная часть перед кабинетом Бетси подготовлена для плавного перехода к сеансу. --- Нил проснулся от того, что солнце настойчиво пробивалось сквозь веки. Он хотел было отвернуться, но замер, почувствовав тепло чужого тела, прижатого к его боку. Эндрю спал. Это само по себе было чудом. Но сейчас, в утреннем свете, он выглядел и вовсе невероятно. Светлые волосы растрепались и падали на лоб, длинные ресницы отбрасывали тени на бледные скулы. Он чуть хмурился, когда солнечный зайчик попадал ему на лицо, и инстинктивно тянулся ближе к Нилу, прячась от света. Один его кулак сжимал край футболки Нила, словно во сне он боялся, что рыжий исчезнет. У Нила перехватило дыхание. Этот человек, которого все в кампусе боялись как огня, которого называли монстром и психом, сейчас лежал рядом, свернувшись калачиком и цепляясь за него во сне. Сердце Джостена сжалось от нежности, такой острой и всепоглощающей, что на миг стало трудно дышать. В конце концов Эндрю, видимо, окончательно проиграл битву с солнцем. Не просыпаясь, он натянул одеяло на голову, полностью укрывшись с ног до головы, и еще сильнее вжался в бок Нила, практически зарываясь в него. Нил замер, боясь пошевелиться. Рука сама потянулась к телефону на тумбочке — запечатлеть это чудо, чтобы потом, когда Эндрю снова наденет свою маску безразличия, иметь доказательство того, что этот момент был реален. Он даже успел навести камеру, но в последний секунду передумал. Это было слишком личное. Слишком их. Эндрю знал, что Нил уже не спит. Чувствовал это каждой клеткой тела, даже сквозь дремоту. Он также прекрасно знал, что у Нила пробежка, и что Кевин, скорее всего, уже рвет и мечет. Но открывать глаза и отпускать его не собирался. Тепло, исходящее от рыжего, было слишком правильным. Слишком безопасным. В этом тепле можно было позволить себе быть просто Эндрю, а не тем, кого построили годы боли. Он провалился обратно в сон, расслабив хватку, и его дыхание стало ровным и тихим. Нил, почувствовав, что парень снова заснул, позволил себе улыбнуться. Он прикрыл глаза, прислушиваясь к мерному сопению под боком. Мысли о пробежке казались далекими и неважными. Он тоже погрузился в дремоту, охраняя сон своего белого кота. --- Идиллия рухнула под напором тяжелых ударов в дверь. Нил подскочил, инстинктивно загораживая собой Эндрю. Понадобилась секунда, чтобы сообразить, кто именно имеет наглость так ломиться в шесть утра. — Нил! — донесся приглушенный, но от этого не менее требовательный голос Кевина. — Ты проспал пробежку! Открывай! — Завали, Кевин! — рявкнул Нил, чувствуя, как Эндрю зашевелился рядом, недовольно хмурясь спросонья. — Я никуда не пойду. — Когда-нибудь я прибью его, — пробормотал Эндрю севшим со сна голосом, не открывая глаз. В этом бормотании не было злости, только усталая обреченность. — Разбудил, гад, — Нил покосился на дверь, за которой Кевин продолжал бубнить что-то о режиме и дисциплине. — Сейчас я займусь этим, — Эндрю рывком сел на кровати. Растрепанный, сонный, со следами подушки на щеке и убийственным взглядом, он был до смешного нелеп и прекрасен. Он распахнул дверь, и Кевин, уже открывший рот для новой тирады, поперхнулся воздухом, увидев перед собой не Нила, а разбуженного и оттого особенно опасного Эндрю. — Эндрю, мне нужен Нил на пробежку. И тебе тоже не помешало бы, — Кевин, однако, быстро пришел в себя. — Однорукий, — голос Эндрю был тихим и вязким, как патока, но от него веяло таким холодом, что Кевин невольно сделал полшага назад. — Ты идешь нахуй. Нил тебе все сказал. И если не хочешь повторить судьбу Дрейка, проваливай. Нил, сидя на кровати, изо всех сил кусал губу, чтобы не рассмеяться. Сонный Эндрю, угрожающий Кевину, был тем еще зрелищем. — Мне плевать, — Кевин уперся. — Встали и пошли. Вместо ответа Эндрю просто закрыл дверь перед его носом. Щелкнул замок. Он прошагал обратно к кровати и рухнул на нее, снова прижимаясь к Нилу. Стук возобновился с утроенной силой. — Пырни его ножом, — с надеждой предложил Нил, гладя Эндрю по взъерошенным волосам. — Пырну, — согласился Эндрю в тон. — Но не сейчас. Не хочу пачкаться о его кровь. Нил боролся с желанием ляпнуть то, за что его точно должны были пырнуть. Но Эндрю был без ножей, и риск казался оправданным. — Ты похож на маленького котенка, когда злишься, — выпалил он и зажмурился, ожидая расправы. Эндрю открыл один глаз и посмотрел на него с выражением «ты совсем идиот?». — А ты всегда похож на рыжего бомжа. Я же молчу. Кевин, видимо, решил, что стучать бесконечно — хорошая идея. Эндрю закрыл глаза, глубоко вздохнул... и встал. В этот раз он даже не стал ничего говорить. Просто открыл дверь, и через секунду у горла Кевина блеснуло лезвие. — Объясняю для тупых, Кевин, — ледяным тоном произнес Эндрю. — Мы. Никуда. Не. Идем. Ты понял, инвалид? Кевин понял. Он медленно кивнул, стараясь не делать резких движений, и, как только нож исчез, ретировался с поразительной для его габаритов скоростью. Эндрю вернулся в кровать и снова пристроился рядом с Нилом. — Я бы сказал, что думаю, но боюсь получить нож в живот, — прошептал Нил. — Правильно боишься, — буркнул Эндрю в его плечо. — После этого придурка я готов убить любого. — Я все равно скажу, — Нил приподнялся на локте, заглядывая в глаза напротив. — Ты вряд ли меня убьешь после этого. Я знаю, каково тебе. Ты пытаешься защитить всех, кто тебе дорог, но тебя считают монстром. Тебя боятся. Эндрю... я не вижу в тебе монстра. Я вижу человека, который стал таким, потому что жизнь не оставила ему выбора. Я не боюсь тебя. Даже когда ты приставляешь нож к моему горлу, я знаю, что ты не сделаешь мне больно. Эндрю смотрел на него не мигая. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине карих глаз что-то дрогнуло. — Я доверился тебе, — продолжил Нил. — Я не сбежал. Я рассказал тебе почти всю правду. Доверил свою жизнь, и ты меня защитил. Теперь моя очередь защищать тебя. Только... не прячь от меня свои чувства. Я знаю, это сложно. Но я пойму. Я всегда пойму. Эндрю молчал. Внутри него бушевала буря. Слова Нила резали по живому, вскрывая то, что он так долго хоронил под панцирем из злости и равнодушия. Хотелось ударить его, чтобы замолчал. Хотелось сбежать. Но вместо этого он лишь прижался сильнее, чувствуя, как предательски теплеют щеки. Этот рыжий... он видел его насквозь. Нил заметил этот румянец. Едва уловимый, но такой красноречивый. Он ликовал. — Я хочу показать тебе, что такое защита и любовь, — тихо сказал он. — Ты никогда этого не чувствовал, я знаю. И тебе сейчас сложно. Но я знаю это, потому что сам чувствовал то же самое, когда ты впервые меня поцеловал. — Нил поймал его взгляд. — Я вижу тебя настоящего, Дрю. Твои глаза выдают все, что ты чувствуешь. Я один это вижу. Ты всегда был тем испуганным ребенком, загнанным в угол. Поэтому я и назвал тебя котенком. Все видят монстра. А я вижу того, кто просто хочет, чтобы его любили. — Джостен, ты не бессмертный. Заткнись, — голос Эндрю дрогнул. Нил улыбнулся, потому что в глазах напротив читалось: эти слова для него как глоток воздуха. Они помолчали. Эндрю обдумывал услышанное. Это было важно. Жизненно важно. Но выразить это словами он пока не мог. — Может... поговоришь с Би по поводу эмоций? — осторожно спросил Нил. — Может, поговорю. А теперь молчи. — Хорошо. Нил знал, что он поговорит. И, возможно, даже затащит его на совместный сеанс. Эта мысль грела. — Я могу пойти с тобой, если хочешь, — вдруг предложил Нил. — К Би. Эндрю удивленно вскинул бровь. — Я не против. Ты сам этого хочешь? — Хочу. — Тогда договорились. Но ты пойдешь один. Нил кивнул. Эндрю снова уставился на него, и в его взгляде появилось что-то новое, изучающее. — Ты знал, что можешь умереть в тот день. Когда тебя забрали. Почему ты сказал только ту фразу? Нил помолчал, вспоминая. Тот день, когда лисы выиграли чемпионат, а его ждала встреча с людьми отца. — Потому что это правда. Я думал, что не вернусь. Хотел сказать тебе столько всего, но там были все. Лисы. Люди отца. Я не мог. Только это и успел. — Лучше бы ты сказал, что можешь не вернуться. Тогда бы я, может, не трогал Кевина. Хотя не факт. Эндрю притянул лицо Нила к себе, положил руку ему на затылок и стал целовать каждый шрам на его лице. Медленно, бережно, словно залечивая старые раны. У Нила перехватило дыхание. Вчера он целовал шрамы Эндрю. Сегодня Эндрю целовал его. Это было правильно. Это было исцелением. Эндрю молча целовал рубцы и ожоги, запуская руку под футболку, касаясь пальцами изуродованной кожи на торсе. Он любил эти шрамы. Не за то, как их делали, а за то, что они — часть его бестии. Он целовал их снова и снова. Нилу было спокойно. Он чувствовал себя любимым. — Запомни, наркоман, — тихо сказал Эндрю, отрываясь от его кожи. — Вся моя... ну, неважно. Все, что я чувствую, принадлежит тебе. Все, что ты заставляешь меня чувствовать. Абсолютно все. — Запомнил, — выдохнул Нил и поцеловал его в лоб. — Ненавижу тебя, наркоман. — И я тебя... люблю, — прошептал Нил. Эндрю слышал. Он слушал каждое слово, впитывал. И продолжал целовать — все шрамы, все ожоги. Он спускался все ниже, покрывая поцелуями торс, и Нил, у которого весь торс был эрогенной зоной, чувствовал, как краснеет. Эндрю целовал каждый сантиметр поврежденной кожи, показывая: то, что другие считают уродством, для него — самое прекрасное. Нил всегда ненавидел свои шрамы. Но сейчас, под губами Эндрю, он начинал верить, что они могут быть не только напоминанием о боли. Добравшись до ладоней, Эндрю задержался, нежно касаясь губами шрамов на пальцах. Выглядел он при этом таким сосредоточенным и... милым, что Нил мысленно пообещал себе обязательно рассказать об этом Би на сеансе. Закончив с руками, Эндрю вернулся к лицу Нила и поцеловал его в губы. Нежно, почти робко. Нил ответил, вкладывая в поцелуй всю свою любовь. — Можно я тоже прикоснусь? — спросил Нил, когда они отстранились. Его рука замерла в сантиметре от повязки Эндрю. — Можно. Эндрю доверял ему. Безоговорочно. Нил гладил его руку через ткань, наслаждаясь моментом. Затем, получив разрешение, аккуратно стянул повязки и принялся исследовать шрамы пальцами, а потом и губами. Он целовал каждый рубец, вкладывая в поцелуй ту же нежность, что и Эндрю минуту назад. На лице блондина мелькнула тень улыбки. Ее мог заметить только Нил. Но он заметил. — Они прекрасны, Дрю, — прошептал Нил. — Они прекрасны только для тебя, — голос Эндрю звучал ровно, но улыбка, спрятанная в уголках губ, говорила громче любых слов. — Да или нет? — спросил Нил, глядя на его губы. — Да. Эндрю сам притянул его к себе и поцеловал. Мягко, но в какой-то момент нежность сменилась чем-то более диким. Он прикусил губу Нила и сразу зализал ранку, и Нил, у которого внутри все сжалось от возбуждения, ответил тем же. Когда воздуха не хватило, Эндрю отстранился и уткнулся лбом в грудь Нила. Ему было стыдно за свою грубость. — Можно тебя обнять? — тихо спросил Нил. — Обнимай. Эндрю прижался к нему, сжимая в кулаках ткань его футболки на спине. Он выглядел как ребенок, который нашел, наконец, безопасное место. — Ты дома, Дрю, — прошептал Нил, гладя его по спине. — Я рядом. Тебе больше никто не причинит боль. — Да, Нил, — голос Эндрю был приглушен его футболкой. — Я дома. И ты дома. Они лежали так долго. Эндрю чувствовал, как тает ледяная корка, которой он был окутан годами. Рядом с этой рыжей проблемой он позволял себе быть собой. Эндрю стянул повязки и скинул их с кровати. Жест, сказавший больше, чем любые слова. Он хотел быть безопасным для Нила. Он отказывался от оружия, от защиты, от всего, что делало его монстром, ради того, чтобы просто быть с ним. — Как же я тебя ненавижу, — прошептал Эндрю. — Ты сам себе врешь, Дрю. Я вижу это в твоих глазах. — Заткнись. — Не могу. Нил улыбнулся, зная, что его голос Эндрю нравится. — Можешь. Рот у тебя нормально закрывается, когда надо. — Хорошо, тогда вообще говорить не буду. — Будешь. Но не сейчас и не такую ересь. — Хорошо, котенок Дрю, — Нил поддразнивал его, пользуясь тем, что ножи далеко. — «Котенок»? Наркоман, у тебя крыша поехала окончательно? — Если я без ножей, это не значит, что не могу тебя убить. — Не сможешь. — Это почему? — Ты меня любишь. — Я тебя ненавижу. — И я тебя люблю, котенок Дрю. — Задушу сейчас. — Да или нет? — Да. Нил поцеловал его, нежно, стирая все шутки и подколы. Эндрю запустил руку в его рыжие волосы и ответил. Слишком много любви. Слишком много чувств, которые Эндрю не умел выражать. Это разрывало его изнутри, но Нил видел его попытки и был счастлив уже этому. Отстранившись, Нил залюбовался им — с чуть раскрасневшимися щеками, сбитым дыханием и взглядом, полным такого тепла, какое Эндрю разрешал видеть только ему. — Когда-нибудь я подарю тебе весь мир, — прошептал Нил и поцеловал его в лоб. — Когда-нибудь. И хватит целовать меня как покойника. — Это выражение любви, Дрю. Спроси у Би. — Подумаю. Нил глянул на часы. Половина одиннадцатого. Би должна быть свободна. — Может, сходим сегодня? — Может, и сходим. Нил улыбнулся и чмокнул его в нос. Эндрю поморщился, но смолчал. Еще один поцелуй в нос. Еще одно недовольное фырканье. — Котенок Дрю, да или нет? — Да, наркоман. Нил усадил Эндрю к себе на колени, перебирая его волосы и переплетая их пальцы. Эндрю расслабился, прижимаясь к его груди. Нил, делая вид, что смотрит в телефон, тихонько щелкнул его на камеру. Эндрю на фото выходил у всех, кроме Нила, каким-то неживым. А на его снимках — живым, теплым, почти счастливым. Сейчас ему удалось поймать ту самую почти неуловимую улыбку. — Если палишься, — не открывая глаз, пробормотал Эндрю, — то хотя бы не пались до конца. — Я хочу, чтобы ты знал: твой блок эмоций слабеет. И я этому рад. — Ага. Но если фоткаешь, не показывай. — Почему? Ты не любишь себя? — Я не люблю, когда меня фоткают. — Это связано с прошлым? — Нет. Просто не люблю. — Хорошо. Нил продолжил гладить его по голове, думая о том, как сильно хочет спрятать этого белого котенка от всего жестокого мира. — Тебе больше никто не причинит боль, — пообещал он. — Я обещаю, Дрю. — Я знаю, наркоман. Нил улыбнулся, перебирая его волосы. — Да или нет? — Да. Второй вариант даже не рассматривай. У Нила сжалось сердце. Доверие Эндрю было бесценным. Он наклонился и поцеловал его. — Это не обручальные, — сказал он, потянувшись к карману своих штанов, валяющихся на полу. — Для них мы еще слишком малы. Но... парные. Он протянул Эндрю красную бархатную коробочку. Внутри лежали два кольца из белого золота, усыпанные мелкими бриллиантами. Эндрю уставился на кольца, потом на Нила. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на изумление. Не говоря ни слова, он взял одно кольцо, взял руку Нила и надел кольцо ему на палец. Нил повторил за ним, и, надев кольцо на тонкий палец Эндрю, поцеловал его в нос. Эндрю молча разглядывал их руки. Ему нравилось. Очень. Оставалось надеяться, что остальные лисы не зададут лишних вопросов. — Если будут спрашивать, одолжишь нож? — поинтересовался Нил. — Нет. — Тогда возьму на кухне... — Зачем? — Если Ники спросит... — Если спросит, сразу пойдет нахуй. Нил улыбнулся и поцеловал кольцо на руке Эндрю. — Позвонить Бетси? — Зачем? — Узнать, можно ли прийти. Я хочу кое-что с ней обсудить. — Звони. Через минуту разговор был закончен. — Она ждет нас через час. — Хорошо. Нил осторожно коснулся шрамов на запястье Эндрю. Не встретив сопротивления, начал гладить их. Эндрю наблюдал за ним. Привычка, въевшаяся в кровь. — Я не причиню боли, — тихо сказал Нил. — Знаю. — Я рядом, что бы ни случилось. Я никому не позволю называть тебя монстром. Он прижал голову Эндрю к своей груди. — Я тебя люблю... — Я тебя тоже, наркоман... — еле слышно выдохнул Эндрю. Нил улыбнулся. Он слышал. Каждое слово. Эндрю теребил шнурок от его худи. — Нам бы собираться, — напомнил Нил, взглянув на часы. — Собираемся. — Будешь завтракать? — Смотря что. — Яичницу. — Тогда нет. — Пойду сделаю кофе. Нил посадил Эндрю на кровать, накинул его же худи и вышел. В голове прокручивал разговор с Би. Нужно рассказать ей об Эндрю. О том, как он учится улыбаться и доверять. Эндрю, не желая сидеть один, поплелся за ним. Достал из морозилки мороженое. Нил, заметив это, улыбнулся, поставил перед ним кружку с кофе, а свою унес в комнату переодеваться. Вернулся он в черных джинсах и оранжевом худи с тройкой на спине. Эндрю, доедавший мороженое и запивавший его приторно-сладким кофе, закатил глаза. — Ты кофты перепутал. — Я специально надел твою. Можешь надеть мою, если хочешь, котенок Дрю. Эндрю допил кофе, доел мороженое, встал и ушел в комнату. Вернулся он в оранжевом худи с десяткой на спине. На руки уже были намотаны свежие повязки. — Поедешь? — За руль сядешь? — Да, солнышко. — Тогда поехали. И «солнышко» свое засунь знаешь куда. — Засуну только, — Нил подошел вплотную и прошептал на ухо: — В твой член. И, не дожидаясь реакции, направился к выходу. Кончики ушей Эндрю предательски покраснели. Он молча пошел за ним. В машине Нил взял его руку в свою и всю дорогу гладил большим пальцем костяшки. Эндрю откинулся на сиденье, позволяя себе эту маленькую слабость. Через восемь минут «Мазерати» припарковалась у знакомого здания. Эндрю вышел следом за Нилом, чувствуя его напряжение. Он знал, как рыжий ненавидит эти визиты. — Вместе или по очереди? — По очереди. Я первый. Нил постучал в дверь кабинета Бетси Добсон и, услышав приглашение, шагнул внутрь. Эндрю остался ждать в коридоре, прислонившись к стене и разглядывая кольцо на своем пальце.